Шли дни. Это были тёмные дни, полные отчаяния, похожие друг на друга, ничем не примечательные. Я делала обычные домашние дела, потом бесцельно бродила по деревне и много думала. Мила и Женька часто звали меня с собой на прогулки, но я отказывалась. Мне не хотелось разговаривать, общаться, улыбаться через силу. Я даже читать не могла, чтобы отвлечься. Меня ничего не радовало.

Гриша не звонил. Я ждала, но он не звонил. Почему? Что с ним? Вдруг его положили в больницу?

Может, это был всё-таки перелом? Закрытый перелом. В каком-то сериале я видела, что при переломах в кровь из кости могут попадать жировые частички. Случается, что они доплывают до лёгких или мозга, застревают в сосудах, и от этого человек умирает. Эмболия – вот как это называется. А вдруг у Гриши случилась эта самая эмболия? Может, он не звонит именно поэтому?

После третьей бессонной ночи я подошла к Женьке.

– Жень, сходи, пожалуйста, к бабушке Гриши и спроси, как он, – прямо попросила я.

– Да нормально с ним всё! – беззаботно сказал Женька.

– Ты точно знаешь? Ты уже спрашивал? – встрепенулась я.

– Нет.

Я разозлилась. Женька, что за чёрствый сухарь! Они же вроде как подружились с Гришей, а теперь Женька даже не волнуется о нём. Мне захотелось наорать на брата. Но я сдержалась, ведь Женька мог отказаться помочь мне.

– Сходи, прошу, – деревянным голосом произнесла я.

– Да ладно, схожу, – пообещал он.

В его взгляде даже промелькнуло что-то похожее на сочувствие. Нет, мой брат не жесток, он просто беспечен, как и все парни. Как и Гриша. Он ведь тоже несерьёзно отнёсся к своей травме. А теперь не звонит.

– Что, прям сейчас идти? – спросил Женька.

– Конечно сейчас! – воскликнула я.

Женька направился к дому Гришиной бабушки, и я медленно пошла следом. Ждала за забором – там, где меня никто не мог увидеть. Женька вышел довольно скоро.

– Ну что? – с нетерпением потребовала я ответа.

– Что, что… Рентген сделали, нормально всё. Я же говорил.

Я выдохнула. Живой!

– А ещё что тебе сказали? – мне хотелось узнать подробности. Всё до единой мелочи.

– Ничего больше не сказали.

– А он ещё приедет сюда? – вырвалось у меня.

Женька неопределённо пожал плечами.

– Я не спрашивал. Спросить?

– Нет, не надо.

Не стоит мне знать ответ. Он, скорее всего, будет отрицательным.

Радость оттого, что Гриша жив и здоров, быстро сменилась недоумением. Если у него всё хорошо, почему же он тогда не звонит? А может, он звонит прямо сейчас, пока я на улице и не могу слышать звонка? Или звонил, а я не знаю.

Я резко развернулась и быстрым шагом пошла к дому. Женька, наверное, подумал, что я совсем не в себе. Собственно, так оно и было.

– Бабушка, мне звонили? – с порога спросила я.

– Нет… – ответила бабушка. – Ты каждый день раз по пять спрашиваешь. От кого ждёшь-то?

– Да так. А может, тебя дома не было, а кто-то звонил? – предположила я.

– Вот это уж не знаю, – заулыбалась бабушка.

– А где дедушка?

– В сарай пошёл.

Дедушка в сарае пытался размотать леску на старой деревянной удочке.

– Дедушка, мне звонили?

– Нет, – последовал его ответ.

Он не стал больше задавать вопросов. Нет, и всё. Я вернулась домой. На душе было очень тяжело.

Неужели, очутившись в городе, Гриша так легко и просто меня забыл? Может быть, он не так уж сильно был влюблён в меня и поэтому совсем не скучает? А может, наоборот, он переживает так же сильно, как и я, и боится услышать мой голос? Последняя мысль понравилась мне больше.

Я немного успокоилась и решила хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей. И тогда он позвонил.

Я мыла посуду. Бабушка долго разговаривала с тётей Раей, своей подругой из города, и когда положила трубку, телефон тут же затрезвонил.

– Алло. Да, тут. Маша, к телефону, – громко сказала бабушка.

– Мама? – я вытерла руки полотенцем.

Бабушка промолчала. А когда я взяла трубку, то услышала голос Гриши.

Сложно описать, что я почувствовала, когда услышала его «привет». Мне стало одновременно так хорошо и так плохо, что я едва сознание не потеряла.

– Маша, привет. Слышно меня?

– Да, – с трудом отозвалась я, стараясь справиться с головокружением.

– Я соскучился.

Это было выше моих сил. Я судорожно сглотнула.

– Я тоже, – сдавленным голосом ответила я.

– А у меня всё хорошо. В смысле, руку я не сломал. Так ведь и знал, что зря всё это.

– Хорошо, – невпопад ответила я.

– А ты как?

Я задумалась. Как я? Раздавлена, несчастна, потеряна.

– Хорошо, – таким был мой ответ.

– Я пока не смогу приехать.

– Знаю.

– Но я напишу. Сейчас же, ладно?

– Ладно.

– Я соскучился.

Да, он уже это говорил. Я тоже соскучилась. Очень сильно.

– И я, – последовал мой ответ.

– Будешь ждать моего письма? – голос Гриши зазвучал неуверенно.

– Буду.

Я могла отвечать только лишь односложными фразами, так как наш разговор могла слышать бабушка. Да и Женька, как назло, зашёл домой. Не мог пять минут подождать? Вот как мне сказать Грише то, что мне хотелось? А вдруг он подумает, что я так холодно отвечаю, потому что больше не думаю о нём, не люблю его?

– Конечно буду! – не выдержав, выпалила я.

– Вот и хорошо, – Гришин голос стал веселее. – Я тебя люблю!

О, какое счастье!

– И я, – прошептала я.

– Бабушка слушает, да? – догадался Гриша.

– Да.

– Ну ладно тогда. Я тебе напишу прямо сейчас. И позвоню ещё, хорошо?

– Хорошо.

– Тогда пока?

– Пока!

Он положил трубку, а я поняла, что не задала свой главный вопрос: почему он так долго не звонил? Почему бросил меня наедине с этими ужасными мыслями, страхом и одиночеством. Я надеялась, что на этот раз он позвонит раньше.