Следующим утром Гриша снова застал меня во дворе.

– Я за ягодами. Опять! – с печалью в голосе поделился он. – Ох, не люблю я это дело.

– Дело полезное, – я попыталась его поддержать.

– Зашёл поздороваться и спросить – как тебе не стыдно?

Я была в замешательстве:

– А почему мне должно быть стыдно?

– Ты мне спать не даёшь! – Гриша изобразил свирепый вид.

– Я? Ничего подобного!

– Да ты не оправдывайся. Из-за тебя я опять полночи не спал. Думал. Вот теперь и отвечай: как тебе не стыдно?

– Я не специально, – рассмеялась я.

– Ладно, прощаю! – весело ответил Гриша. – Скорее бы обед.

– Да-а-а.

– После обеда едем за ручей. Мотоцикл сделали.

– Да, Женька вчера сказал, – отозвалась я. – Он и к Миле вчера успел съездить, сообщил ей. Его долго не было.

– Вот хитрец! – усмехнулся Гриша. – Надо было мне тоже приехать к тебе. Пригласить на ночную прогулку. Новый план «Ниндзя». Как тебе?

– Ночью я сплю.

– Я обычно тоже.

– Но не в эту ночь? – вспомнила я.

– Да.

Я вздохнула полной грудью:

– Нет, ночью я бы никуда не пошла. Бабушка будет волноваться.

– Она бы не узнала, – хитро улыбнулся Гриша.

– Ай-я-яй, – пожурила его я.

Гриша виновато поднял руки – мол, сдаюсь.

– Ладно. По ночам мы не гуляем, – подытожил он. – Но мы теряем столько времени. На сон, на ягоды, на прочую ерунду.

Я задумалась над его словами. Гриша был прав. Но что поделать?

Но как же было приятно услышать, что ему хочется проводить со мной больше времени!

– А твоя бабушка не будет волноваться из-за того, что ты поедешь со мной на мотоцикле в лес?

– Нет, я же буду с Женькой, – сказала я.

– Ну да. Мне пора.

Гриша ушёл, а я побрела в дом, раздумывая над тем, какие мне дела переделать и сделать так, чтобы время до обеда прошло быстрее.

Женька ещё спал. Странно. Обычно он вставал раньше меня. Я не стала его будить. Вдруг он тоже не спал всю ночь, как Гриша?

– Что-то Женька разоспался. Не заболел ли? – с тревогой спросила бабушка, когда я на кухне села за стол позавтракать.

– Нет, наверное, – сказала я.

– За телефоном сидел, что ли, всю ночь?

– А что там делать в телефоне-то, интернета ведь нет, – ответила я.

– Ну, может, игрушки какие. Рая вон рассказывает, у неё внук в городе без конца в игрушки рубится.

– Рубится? – мне стало смешно.

– Играет… – неуверенно поправила себя бабушка.

Я вообще не разбиралась ни в каких телефонных и компьютерных играх, поэтому просто пожала плечами.

– Может, просто устал, – предположила я.

– Ага, всю ночь не спал, – раздался голос Женьки.

Видимо, наш разговор его разбудил. Он пришёл на кухню весь помятый, со складками на правой щеке и заплывшими глазами.

– Заболел? – бабушка положила ему руку на лоб.

– Да нет, в порядке. Просто спать ночью не хотелось. Думал.

– О чём? – спросила я.

– О жизни, – с серьёзным видом ответил брат.

«Или о Миле», – подумала я.

– О, а мы сегодня же едем! – оживился Женька. – Уже обед?

– Нет! – рассмеялась я.

– Далеко не езжайте! – наказала бабушка.

– Не, далеко не поедем. По дороге и обратно, – пообещал Женька.

После завтрака мы вдвоём наносили в баню воды, дров, я помыла в доме полы, а Женька поковырялся немного со своими удочками. По мере того как приближалось время поездки, меня начинало потряхивать. Я отчего-то сильно волновалась, как если бы шла на экзамен или на какое-то суперважное мероприятие. Задумалась над тем, что надеть, но тут особенно думать было нечего. Всё как обычно: свежие джинсы и майка.

После обеда Женька завёл мотоцикл, сделал на нём круг. Протёр тряпочкой несколько раз. Снова сделал круг.

– Нормально работает, – сделал вывод он. – Ну что, я поехал за Милой?

– Давай, – согласилась я.

А сама думала: где же Гриша? Время подходило, а его всё не было видно. Может, он передумал? Вдруг его планы изменились? Женька уже вернулся с Милой, а я всё стояла у калитки одна. Я чувствовала себя несчастной, брошенной и сама словно ожидала этого, знала, что когда-нибудь это точно случится. Может, лучше раньше, чем позже?

– Едет, едет, – раздался голос Женьки, и отчаяние от меня отхлынуло.

Гриша, гордо держа осанку, подлетел на мотоцикле к нашему двору.

– Запрыгивайте, мадам, – он подмигнул мне.

Я послушно уселась на сиденье позади Гриши и обхватила руками его за талию, обтянутую серой футболкой. Окунулась в смесь аромата речной свежести и запаха бензина.

Гриша оттолкнулся ногой, и мы полетели. Я боялась оглянуться и посмотреть, следуют ли за нами Женька и Мила.

Мимо мелькали дома. Ой, какие они разные! Я так привыкла к ним, что и не обращала внимания на то, как они отличаются. Большинство – старые, громоздкие, почерневшие от времени. Некоторые заброшенные, с обваленной крышей. А между ними – маленькие аккуратные светлые домики, построенные не так давно.

Мотоцикл нырнул под гору, и мы оставили деревню позади. Впереди виднелся новенький мост. Гриша сбавил скорость почти до минимума, и мы миновали аккуратно сколоченные брёвна и доски. Подними слабой рябью подёрнулась поверхность воды.

– Видала? Выдержал! – крикнул радостный Гриша.

– Да! – прокричала я в ответ.

Мы въехали под сень деревьев. Сразу стало темно. Старые ели смешались с редкими сосенками и низкими берёзками. Мимо проскочил знакомый куст можжевельника. Я заприметила его ещё во время последнего похода в лес с бабушкой.

Гриша увеличил скорость, и ветер овевал моё лицо, трепал волосы. Я едва не задохнулась от невероятного ощущения свободы и лёгкости. Словно резкая и счастливая перемена в моей жизни произошла именно в эти мгновения. Я поняла, что никогда не стану другой, теперь я буду думать совсем иначе, стремиться к новому – к этой свободе, к ощущению ветра на моём лице, к этим сильным чувствам к Грише.

– Остановимся? – крикнул Гриша.

– Давай! – попыталась я перекричать рокот мотора.

И в этот момент всё вокруг вдруг завертелось-закружилось и смазалось.

Я с трудом пыталась осознать, что случилось. Мы что-то задели? Вероятно, переднее колесо наткнулось на препятствие. Мы ведь уже останавливались, и вдруг – неожиданный резкий удар, и мотоцикл начало заносить. Меня вытолкнуло из сиденья вперёд и немного вправо. Я вылетела, но приземлилась недалеко и относительно мягко.

Какое-то время я словно была оглушена. Может, ударилась головой? Хотя обо что там ударяться-то? Я упала на край дороги, здесь рос ягель. Мягко. Но сознание немного затуманилось, возможно от шока.

Я услышала тихий стон и тут же пришла в себя. Вскочила и огляделась. Мотоцикл лежал поперёк дороги, а рядом – Гриша. Он был в сознании, но его лицо было так искажено, что меня бросило в дрожь, а руки и шея покрылись мурашками. Гримаса боли на лице Гриши повергла меня в шок.

Я бросилась к нему. Женька и Мила подбежали следом.

– Что… что… – пыталась говорить я.

Гриша снова застонал.

Мила молчала и смотрела на него округлившимися глазами. А Женька спросил:

– Что болит?

– Рука, – едва слышно ответил Гриша, прикрыв глаза. – Правая.

Я заторможенно перевела взгляд на руку, покрытую серой пылью. Она не показалась мне безжизненной, сломанной или неестественно вывернутой. Обычная рука – ни крови, ни торчащих костей. Пальцы шевелились. Женька осторожно пощупал руку.

– Ну, не знаю… – пробормотал он.

Гриша сделал глубокий вдох, выдохнул и открыл глаза. Он посмотрел на меня. Я боялась увидеть в них ужас и боль, но увидела лишь усталость.

– Всё нормально, – сказал он спокойным голосом. – Думаю, это просто ушиб. Кости не торчат, вот и ладно.

– Переломы бывают закрытые, – тихо сказала я.

Мне стало немного легче оттого, что он заговорил. Гриша даже попытался сесть, но снова застонал. Увидев мой взгляд, он криво улыбнулся.

– Не-е, всё нормально! – уверенно сказал он. – Мне б до дому добраться, тёте руку показать.

– Тёте? – спросила я.

– Тёть Рита. Она медсестра, вчера приехала. Вот посмотрит и скажет, что это просто ушиб.

Я обрадовалась. Гриша успокоил меня своими словами. Как хорошо, что его тётя медик и что она так вовремя приехала! Она точно поможет.

– Тогда скорее, – поторопила я.

Женька помог Грише подняться.

– На что я напоролся? – задумчиво произнёс Гриша, окидывая взглядом дорогу.

– Железка какая-то, – сказал Женька и пнул обнаруженную им ржавую железяку. Она торчала из земли.

– Что она здесь делает? – проворчал Гриша.

Женька пожал плечами и попытался её вытащить. Но железка не поддавалась.

– Потом её отковыряю, – пообещал Женька.

– Хорошо, что я сбавил скорость… А то могли вообще улететь. – В глазах Гриши вдруг появился испуг. Он быстро подошёл ко мне. – А ты-то как? Ты же тоже упала…

– Нормально, даже не почувствовала.

– Врёшь? – его голос звучал строго.

– Нет!

– Тёть Рита тебя тоже осмотрит, – сказал Гриша.

– Нечего меня осматривать, – с раздражением отмахнулась я. – Хватит болтать, тебе надо срочно домой.

– Ух, какая грозная. Да у меня рука уже не болит. А, нет, болит. Отвезёшь меня? – спросил Гриша Женьку.

– Поехали!

Женька поднял свой мотоцикл, который бросил на обочине, когда спешил на помощь Грише, и прикатил его к нам.

– Не обидитесь? – обратился к нам Гриша. – Вам тут подождать придётся.

– С ума сошёл? – возмутилась я. – Езжай давай!

Гриша удивлённо смотрел на меня:

– Смешная ты. У тебя глаза красные. А я в порядке, ты же видишь.

– Вижу, – буркнула я.

Гриша поцеловал меня и сел позади Женьки. Руку он примостил на колене, придерживая её другой.

Парни уехали. Я смотрела им вслед и ревела. Слёзы вдруг начали неудержимо литься из глаз.

– Да нормально же всё, – попыталась утешить меня Мила.

Нормально, да. Это и Гриша говорит, и Мила. А если бы было ненормально? Если бы случилось страшное? А если оно всё-таки случилось? Вдруг это перелом? А может, пострадала не только рука, а что-то ещё. А если внутреннее кровотечение? Вдруг Гриша умрёт?

Кажется, я приношу несчастья. Почему-то мне казалось, что именно я виновата в падении мотоцикла. Как будто я знала, что на нашем пути будет эта треклятая железка. Как будто я сама её туда воткнула.

Мила не мешала мне. Она стояла посреди дороги, скрестив руки на груди и разглядывая злосчастный мотоцикл, лежавший на одном боку. И я смогла вдоволь нареветься. Женька приехал через минут двадцать, а мои глаза не успели высохнуть. Я быстро вытерла лицо.

– Ну что? – быстро спросила я, стоило ему заглушить мотоцикл.

– Не знаю. Он зашёл домой, а я поехал обратно.

Женька поднял Гришин мотоцикл и откатил с дороги. Прислонил к сосне и убедился, что он не свалится.

– Я обеих сразу забрать не смогу. Маша, давай тебя отвезу.

Я не хотела двигаться с места.

– Сначала Милу отвези. Я подожду.

Женька с Милой переглянулись.

– Поезжай ты, – сказала она и подмигнула мне.

Какая же я глупая! Наверное, они ещё хотят вдвоём покататься, а я им мешаю. Несмотря ни на что, их-то жизнь продолжается.

Я села позади Женьки, и мы поехали. Я не обращала на дорогу никакого внимания. Казалось бы, только села, и вот мы уже на месте. Женька высадил меня у калитки и укатил обратно в лес. А я так и осталась стоять, не зная, куда податься – то ли дома спрятаться, то ли бежать к Грише, узнать, как он.

Нет, к Грише нельзя. Как я посмотрю в глаза его родным? Бабушке? Придётся мне подождать, пока Женька с Милой накатаются и вернутся, чтобы отправить к Грише брата.

Я медленно пошла в дом.

– Уже приехала? А где Женька? – спросила бабушка.

– А он ещё катается, – я старалась говорить бодро.

– Суп готов, поешь.

– Потом, бабушка, потом. Не хочу пока.

О какой еде сейчас могла идти речь? Я места себе не находила. Где же Женька? Я вышла на дорогу, чтобы посмотреть – едет ли? Нет. Села на скамейку, уставилась на реку, но не видела её. Вообще ничего вокруг не видела. Перед глазами стояло искажённое лицо Гриши.

Если с ним что-то случится, я… я… С ума сойду, наверное.