Татум

– Я напишу парням.

– Не нужно. – Лицо Дрейк было непроницаемым.

Крис видел, как она напряжена: непривычно ровная спина, пальцы, до побеления сжимающие телефон, взгляд в никуда. Но мотива ее отказа понять не мог.

– У него же Ника! – Опешив, Крис нахмурил брови после слов Дрейк, но она лишь пару раз моргнула, выходя из «точки залипания».

Бросила нечитаемый взгляд на парня.

– Я знаю. – Она будто готовила внутреннее состояние, взращивала внутри бурю, не разменивалась на эмоции. – Не хочу их впутывать. – Со стороны могло показаться, что Татум спокойна. Но Крис слышал превышенное количество «вольт» в ее голосе. – Тем более последний раз мы с ними разговаривали не в самом приятном тоне. – Она натянуто усмехнулась и вздохнула, видя порыв Криса ей возразить. – Знаю, что они помогут, – жестом остановила она реплику Вертинского, – но не нужно. – Татум поджала губы, качая головой.

Холодно посмотрела на парня, когда тот попросил таксиста остановить у продуктового. Вернулся через минуту с упаковкой мыла. Татум даже не стала спрашивать, что это было. Нервы у каждого сдавали по-разному.

Сознание до сих пор не могло переварить тот вал чувств, который обрушился на нее после слов Славы. Одно дело, когда угрожают тебе. Когда ты закатываешь рукава и берешь в руки гаечный ключ в ожидании катящихся по асфальту голов, и совершенно другое – когда угрожают близким.

Татум хотела чувствовать злость. Но чувствовала бессилие. Эта проклятая эмоция окунала ее в прошлое. Стирала ластиком с пергамента жизни последние пять лет, заставляя кричать от ужаса маленькую девочку внутри, которая не знала, что делать дальше.

В прошлый раз, когда Нике угрожала опасность, история пошла по кривой. Выплывать из дерьма проще, когда вляпался по собственной вине. И жрать пригорелую кашу, которую заварил сам, тоже.

Когда Дрейк проиграла деньги Святославу – тогда, в безбашенной юности, согласилась ступить на черту. С опаской, но согласилась.

Когда Нике предложили купить таблетки на вечеринке, Дрейк нырнула за черту с головой. Не раздумывая. Идея Виктора продавать самим была поводом попробовать контролировать ситуацию.

Когда пьяную девчонку изнасиловали, приняв ее за сестру Дрейк, Татум не видела уже ничего. Злости на мир и саму себя было достаточно. Дрейк использовала это как топливо.

И сейчас, снова окунаясь в беспомощность, Татум чувствовала, как теряет из вида черту.

– Я позову Виктора. – Слова прозвучали ровно, но мир вокруг пошел рябью.

Таксист коротко глянул в зеркало заднего вида: напряжение между парой на заднем сиденье неприятно кололо спину.

– Значит, Якудз впутывать можно? – Вертинский фыркнул от неожиданности, всем корпусом поворачиваясь к Дрейк.

Татум сухо поджала губы.

– Не их. Только Виктора. – Она внимательно посмотрела на Криса. – Не нужно их подставлять, – пояснила она и откинулась на спинку кресла, устремив взгляд в окно. – Это дерьмо со Славой должно закончиться раз и навсегда.

Они замолчали. Ночь сама диктовала правила. Казалось, предшествующие этим сутками события должны были произойти, чтобы собрать все воедино.

Баржа кренилась влево. И норовила перевернуться, топя груз на борту, как в прошлый раз.

Крис тоже нервничал. Татум сказала, там будет Люк – Вертинский морально готовился встретиться с прошлым. Раз Славе настолько сорвало крышу, он не будет прятать в рукаве аргумент, способный растоптать его.

– Татум… – Крис прочистил горло, выныривая из спутанных мыслей.

Дрейк перевела на него взгляд, на дне которого плескалось беспокойство.

Крис вдруг понял, что примет все. Она говорила, что не будет с ним откровенна сразу и до конца, и Вертинский подозревал, что даже в ее честном монологе отсутствовали детали. Но отпускать он больше ее не хотел. Ни по каким причинам.

Она знала всю его подноготную и ни разу не осудила. Кто еще мог быть рядом при таких исходных данных? Не только исходных, но и тех, что он подкидывал со временем.

Она его понимала. Дрейк нужна была ему рядом сейчас, завтра и через год. Крис ответственно подошел к осознанию этого.

– Не знаю, что сейчас будет и на что способен Слава… – Голос его дрогнул, но говорил Крис решительно. – Но если вдруг что… выбирай Нику. Не задумываясь.

Именно потому, что он осознал необходимость присутствия Дрейк в своей жизни, Крис должен был отпустить. Не ее – себя, свои страхи. И думать о ее счастье.

– Спасибо за эти слова. – Татум с трудом сглотнула ком слез и взяла Криса за руку.

Они справятся. И дело даже не в Славе.

Татум

Галерея оказалась пуста. Дрейк заглянула в щель заколоченного окна, но, даже посветив фонариком на телефоне, ничего не обнаружила.

Косметичка из-за волнения была забыта в такси, в кармане куртки валялся лишь черный блокнот со сводом их правил. Пошарив по карманам еще, к своему счастью, Татум обнаружила половинку шоколадного батончика. К угощениям Йованны они не притронулись, а есть хотелось ужасно.

– Эти долбаны еще не приехали. – Тат раздраженно закатила глаза, отходя с Крисом к двухэтажному полуразрушенному зданию, подальше от галереи. – Кто вообще так по-идиотски угрожает?

Крис нервно хохотнул, покачав головой.

– Ярость отключает мозги.

– Что бы еще их включало. – Дрейк закурила, делясь с Крисом зажженной сигаретой.

Нужно было абстрагироваться от ситуации, чтобы сохранить рассудок холодным. Тат посмотрела на парня.

Крис курил красиво. Увидела бы Дрейк его на улице, не будучи знакомой с Вертинским, подумала: «Вот бы мне рядом с собой такого мужика». А сейчас он был рядом. Курил, смотрел на нее и без слов говорил, что, возможно, набор случайностей, который свел их вместе, не был случайным.

Когда Крис курил, всегда облокачивался на что-то: сидя – на крыльцо или спинку скамейки позади, стоя – на подоконник или забор. Наклонялся к согнутой в локте руке с зажатой в ней сигаретой, медленно затягивался, показывая и без того четкие скулы, и, запрокидывая голову, выдыхал. Для него это было своеобразным ритуалом.

Если с сигаретой в руках он разговаривал, то вдыхал дым через нос, не делая паузы между фразами. Дым обволакивал губы, вытекая из легких, струился по подбородку вниз или путался в волосах, в зависимости от ветра.

Послышались шаги. Крис подобрался на месте, отлипнув от подоконника с пустым оконным проемом, Тат посмотрела в пустой коридор предназначавшегося под снос здания, где они выжидали. Была готова нападать.

На пороге без дверей возник Виктор. Дрейк облегченно выдохнула, взглянула на Криса, затем снова на друга, натянуто улыбнулась под летающими над головой искрами напряжения.

– А теперь официально знакомимся, – хохотнула Тат, хлопнув в ладоши. – Крис – Виктор, Виктор – Крис… человек, который наступил мне на сердце, – чуть помедлив, все же добавила определение она, коротко улыбнувшись Вертинскому.

У того, несмотря на тревогу, дрогнули уголки губ.

Виктор усмехнулся, делая шаг навстречу.

– На той неделе мне на лицо один поц неслабо наступил, но, думаю, ты имеешь в виду другое. – Он взглянул на Вертинского исподлобья, засунув руки в карманы. – Двадцать штук отвалил за новый зуб. Было почти так же больно, как в нашей стычке год назад.

Ирония сочилась с губ брюнета: он и правда выглядел помято. Но если раньше Дрейк думала, что парни подрались перед их полетом в Рим, то сейчас не была в этом уверена. Они смотрели друг на друга как давние неприятели, но не как недавние спарринг-партнеры.

Крис после стычки отделался рассеченной бровью и синяком под подбородком, который было не видно, если не задирать голову, и, очевидно, он проигравшим не был. Виктор таким похвастаться не мог, его отделали сильнее. А Дрейк ведь даже не узнавала подробностей. Ни у одного, ни у другого. Сейчас тем более было все равно.

– Ты сам тогда нарвался. – Крис спокойно качнул головой, безучастно поясняя ситуацию.

Татум закатила глаза и тяжело вздохнула.

– Хватит. Вам, мужикам, лишь бы лица о чужие кулаки почесать. – Сарказм в голосе разбавился раздражением. – Дай бог, не простату.

Крис кашлянул в кулак, маскируя смешок, Виктор широко улыбнулся.

– Ладно-ладно. – Прохаживаясь по усеянному битым стеклом бетонному полу, он подошел к окну. Хмыкнул, произнес слова будто для себя самого, но так, чтобы его слышали: – Счастья вам. Надеюсь, вы в нем утонете. – Виктор растягивал слова, филигранно обходясь без буквы «р». Татум поджала губы, переглянувшись с Крисом. Отняла у Вертинского сигарету и затянулась до черных точек в глазах. – Дебилы опаздывают на собственное похищение? – Вик едко хихикнул, глядя в окно на ступеньки у входа галереи.

Татум невесело усмехнулась.

– Как видишь.

Крис переступил с ноги на ногу, обращаясь к обоим сразу:

– И что, мы вломимся туда втроем? – Он вопросительно вскинул брови, исподлобья оглядывая Тат с Виктором. – Просто уточняю план.

– А что, кишка тонка? – Брюнет криво усмехнулся, вполоборота обернувшись к парню.

– У тебя, я смотрю, не только кишка, но и остальные извилины тонки, – равнодушно произнес Крис и посмотрел на Дрейк.

Виктор выудил из кармана спортивных штанов телефон. На драки в джинсах не ходят.

– Не ссы. Кто умеет метать ножи? – Вытащив из-за голенища берцев увесистый охотничий нож и два поменьше, он весело посмотрел на пару.

– Ножи? – Холодок прошелся по загривку.

Дрейк с опаской и недоумением нахмурилась.

– Извини, ласточка, – словно трикстер, развел руками Вик, – твои любимые дубинки давно в утиле. А «пустой» я туда не пойду, – разъяснил он, наклонив голову вбок.

С иронией взглянул на Криса.

Конечно, он ждал реакцию Вертинского на прозвище «ласточка». Так Дрейк называл только он. Вряд ли что-то изменилось. Крис сильнее сомкнул челюсти, но ожидания Виктора не оправдал.

– Я умею.– Вертинский повел плечами, устремляя прямой взгляд на парня.

– Вот это уже кое-что, – сказал Вик, удивленно присвистнув. Татум лишь коротко улыбнулась: существовало хоть что-то, чего Крис не умел? – В глаз, если что, попасть сможешь? – вкрадчиво поинтересовался Виктор, боковым зрением наблюдая за реакцией Татум на разговор.

– Смогу, – просто ответил Крис, не ведясь на провокации.

– А точно сможешь? – с кровожадной улыбкой спросил Вик, выделив последнее слово, увлеченно рассматривая ножи. – Убить человека не так-то легко, – медленно протянул он.

– Нужно будет – сделаю, – ровно бросил Крис, подходя к Виктору.

Выхватил из раскрытой ладони парня метательный нож, подбросил в руке, отошел к подоконнику. Вик одобрительно улыбнулся.

– Вот и славно.

– А ты на собственном опыте знаешь, что это непросто? – Прищурившись, Крис бросил на парня взгляд через плечо.

– Все-то тебе скажи, – усмехнувшись, ответил Вик, убирая охотничий нож обратно в голенище.

Второй метательный протянул Дрейк. Та аккуратно приняла нож, не касаясь пальцами парня.

– Идеальный ответ на это – «нет», – недовольно буркнула Татум, пронзительно зыркнув на Вика.

Таким не шутят. Она отошла к окну, встала рядом с Вертинским.

Виктор с картинным смешком развел руками.

– Какая жизнь, такие и ответы, ласточка.

Дрейк дернулась, как от пощечины, ошарашенно глядя на друга.

– Ты… – Она не могла поверить догадке, звучащей между строк.

– Это было случайностью, год назад, – легкомысленно отмахнулся Виктор. Тат перевела пораженный взгляд с парня на Криса: тот коротко покачал головой, внимательно вслушиваясь в каждое слово брюнета. – Я возился с новой «бабочкой», а пьяный бомж докопался, – все еще весело проговорил Вик, но Татум заметила, как померкла улыбка на его губах. – Я хотел уклониться, но ловкости не хватило – он сам наткнулся на собственную… гибель.

Повисла холодная тишина. Горячий пар вырывался из легких, растворяясь в морозном воздухе. Из окна без стекол были видны бледные, тусклые звезды.

Татум на автомате потянулась за сигаретой, гипнотизируя взглядом точку в четвертом измерении, зажала губами фильтр, подожгла табак, затянулась. Дым отдавал горечью. Тат сглотнула.

– Ты в порядке?

Тихий вопрос растворился в пространстве, наполняя его бесконечным сожалением.

Дрейк было безумно больно за друга. Такие вещи меняют тебя в корне как личность. Вспомнился отчего-то сериал «Бригада»: каждый из тех персонажей поначалу был просто мальчишкой, как и Виктор когда-то. Был.

Горечь лилась по венам, заставляя кости неметь от ужаса. Но страшнее всего было осознавать, что саму Тат, вероятно, ждал такой же сюжет, если бы она все не бросила.

Виктор с затаенной грустью улыбнулся на вопрос Дрейк: приятное тепло от искреннего беспокойства за его душу растекалось внутри. Он знал, что это было искренне. Татум была прекрасной актрисой, но никогда не притворялась.

Выдержав минутную паузу, подал голос Крис:

– Почему ты нам помогаешь?

Казалось, для Виктора это забава, лишь повод похвастаться ножами, беспринципностью и побесить Криса.

Вик обернулся к Вертинскому, веселость мгновенно слетела с его лица. Парень изумленно вскинул брови.

– Пгости?

– Прощаю, – снисходительно кивнул Крис, но Вик проигнорировал подколку, сосредоточившись на вопросе.

– Нам? – с приличной долей возмущения фыркнул он. – Я не ослышался? Ласточка, – обратился парень к Тат, – он… взапгавду задал этот вопрос? – Дрейк ничего не ответила.

Вик, не найдя у Татум поддержки, сощурился, шагая навстречу Крису. Понял, что и правда придется отвечать на вопрос. Это было для него оскорблением. Он многозначительно и тяжело посмотрел на Криса, будто между ними висели другие невысказанные смыслы, о которых Дрейк не знала.

– Потому что я за Нику и остальных гожи бил еще задолго до твоего появления на поле, – с неприязнью выплюнул он.

Чертов тупой мажор задает вопросы, подозревая его не то в легкомысленности, не то в тайной выгоде. Мальчик вынул золотую ложку из зада и захотел на улицу?

– Ты же с этим Святославом водился, да? А как начал ее тгахать, сменил позицию? – Задетое несправедливостью самолюбие впрыснуло в кровь ярость. Вик наступал. – Мы же тебе и тебе подобным поэтому очко на голову и натягиваем, – свирепо прошипел он, – потому что о чужих жизнях не задумываетесь, а свое досье отцовскими деньгами выбеливаете, – зло рыкнул он, приближаясь еще на шаг.

Но рядом с Крисом встала Дрейк.

– Это Слава, это был Слава, – твердо, торопливо произнесла она, упираясь парню ладонями в грудь в останавливающем жесте. Плечо Криса было перед ней, парень в любой момент готов был заслонить ее грудью. – Это был Слава, его банда Красных Драконов – или как их там – продавала. Крис тоже был против, – успокаивающе сказала Дрейк, и Вик отступил на два шага.

Криво усмехнулся, во взгляде его искрилась горечь: Дрейк обозначила стороны.

– Да? – Виктор, чуть остыв, подозрительно посмотрел на Криса, будто не замечая Тат. – Чего тогда на нас лез?

– Слава спутал карты с самого начала, – все равно ответила Дрейк, глядя другу в глаза. Монотонно успокаивала разбушевавшегося тигра. – Крис не знал.

– Вот оно как. – Парень вскинул брови и отошел к подоконнику. – Получается, мы типа были на одной… позиции, но дгуг дгугу жить мешали? – Он хохотнул и закурил.

Дрейк убедилась, что драки не будет, и выдохнула.

– Я никогда не был с тобой на одной стороне, – напряженно проговорил Крис, не скрывая презрения в голосе.

Вик этим наслаждался. Как казановы подсаживают свою жертву на эмоциональные качели, он упивался презрением Вертинского.

– Почему это? – довольно усмехнулся Вик, стряхивая с сигареты пепел. – Факты… глаголют сами за себя. – Успокоившись, он вновь начал избегать буквы «р».

– Потому что ты беспонтовый кретин, – устало выдохнул Крис.

– А ты понтующийся мудак, но я же не злюсь. – Он растянул губы в язвительной улыбке. – Что тебе не по душе? – Вик с любопытством наклонил голову вбок, облокачиваясь на подоконник, как Крис до его прихода. Несмотря на различия, у них было много общего. – «Котики» в клубах? Или хочешь, чтобы это на каждом углу можно было купить? – давяще поинтересовался он.

Кто этот мажор, чтобы его презирать? Виктору, по факту, было плевать. Просто Крис априори не имел права.

– Взрослые люди сами выбирают, как жить, это правда, – согласился Крис. Татум в разговор не вмешивалась, высматривая за окном любое движение. – Но это не отменяет того факта, что твоя деятельность – аморальный кошмар, – сказал он, разводя руками.

Парню будто понравилась такая решительность.

– Не мы такие – жизнь такая. – Вик весело хохотнул, мол, что есть – того не отнять.

Дрейк закатила глаза.

– А еще говорят, бабы трепаться любят, – заметила она.

Виктор тихо засмеялся.

С момента появления парня прошло двадцать минут – Татум начинала беспокоиться. Скоро должен был нагрянуть Слава, наверняка не один.

От сигарет уже тошнило. Тат пинала битые стекла на полу, два раза подошла к Крису, чтобы коснуться его руки, – подзаряжалась и уходила бродить дальше. Докурив последнюю палочку смерти, Дрейк облокотилась на подоконник рядом с Виктором.

Баржа кренилась влево.

Пахло плесенью. Мороз приглушал запах затхлости, но даже с выбитыми глазницами окон в здание не проникал ветер. Осыпающиеся кирпичные стены наводили тоску. Татум вздохнула.

– Спасибо за то, что ты здесь, – сказала она, повернувшись к парню, – это очень важно для меня. Но Вик… – Дрейк еще раз вздохнула и кивнула в подтверждение своих слов, будто сама себя уверяла в их нужности. – … это последний раз. Тебе придется самому дальше разбираться со всем. – Она внимательно посмотрела Вику в глаза, убедившись, что тот слушает и понимает. – Я больше не буду ни переговорщиком, ни частью Якудз. Официально, – с нажимом произнесла Дрейк, намекая, что из игры выходит даже ее имидж серого кардинала, использовавшийся без ее согласия.

– Как скажешь, – спокойно пожал плечами парень, и Тат коротко кивнула, отлипнув от подоконника.

Прошлась по помещению, снова остановилась рядом с Крисом. Вертинский дернул уголками губ в полуулыбке, сжал ладони Дрейк в знак поддержки. Посмотрел ей в глаза, дав опору, в которой она нуждалась. Считай, официально подала на развод с прошлым. Это не так-то просто.

Виктор обернулся, пожирая глазами интимный момент между парой, и язвительно, скрывая дружелюбием желчь, усмехнулся.

– Так это ты меня оставила из-за него? – Тон получился до одури мерзким и беззаботным – то, что нужно.

Татум сморщилась, выпуская ладони Криса из рук, развернулась к Вику, насмешливо скривилась.

– Ты охерел? – Резкие слова между ними никогда не были чем-то особенным. Это порой и отравляло их дружбу. Но сейчас отчего-то риторический вопрос Дрейк больно резанул по сердцу. – Если я тебя и бросила, то ради себя. – Тат неприязненно повела плечом, оскорбленная безосновательной претензией.

Но камень уже был брошен. На воде появились круги.

– А что тебе… не по душе было, а? – Жесткий тон Дрейк переключил рубильник беседы с язвительной иронии на допрос. – В нас, во мне?

В вопросе читалась мольба об объяснениях. Вик действительно не понимал. Делал вид при прошлых встречах. И Тат это бесило.

– Ты сейчас хочешь об этом поговорить? – возмутилась Дрейк, кидая нечитаемый взгляд на Криса. – Дело не в тебе, Вик. Я тебя не бросала – я спасала себя.

Сказала – отрезала. У Криса мурашки по коже забегали. Она рассказывала ему про это тогда, в Эрмитаже. Поэтому эмоций в рассказе было куда больше, чем просто сожаление о приеме веществ. Одно из слагаемых разбитого сердца стояло сейчас перед ней.

– От чего? – сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, давил Виктор.

Татум рыкнула.

– От всего! – В бетонный пол врезалась подошва ботинка. – От всего и от нашей дружбы в том числе, – честно, с болью, раздраженно выплюнула Дрейк. – Я не говорю, что с тобой что-то не так, просто мне было плохо, ясно? – Отчаяние плескалось в голосе, отражаясь эхом от стен. – Если ты смог в этом найти себя, – она заглянула в глаза парню, – то я себя полностью потеряла. Можешь назвать меня бесхребетный истеричкой, плевать. Но я должна была все бросить.

Дрейк обессиленно опустила руки и сделала пару шагов по помещению, успокаиваясь. Виктор помолчал, затем поднял на Татум требовательный взгляд.

– И что, с ним тебе классно? – кивнул он на Вертинского.

Дрейк вспыхнула мгновенно.

– Да при чем тут он? – Она всплеснула руками. Не диалог, а монолог со стенкой, черт возьми. – Пойми уже, – Тат пошла в сторону друга, – дело не в мужиках или наркоте, дело во мне, ясно?! Дело во мне! И если за старые ошибки я никогда не расплачусь, то хотя бы не совершу новых.

Дрейк раздраженно выдохнула. Неужели Вик все это время не понимал причины? Тат просто не выдержала. Ушла не «из-за», а «вопреки».

Виктор поймал взгляд Дрейк. Смотрел долго, вдумчиво, многозначительно. А потом выбил почву у нее из-под ног.

– Отношения со мной тоже были ошибкой?

Тат опешила. Пораженно распахнула глаза, отступила на шаг.

– Какие отношения? – Она смотрела на парня как на душевнобольного.

Крис тоже изумился.

– Отношения? – Он вопросительно взглянул на Дрейк, но ее внимание было полностью сосредоточено на парне. Тат смотрела на него так, будто услышала самое страшное оскорбление в жизни.

– Ты о тех двух неделях, когда в конце последнего класса мы целовались на прощание? – Она нервно хохотнула, не веря своим ушам. Он действительно ее об этом спрашивает? Не в шутку? – Мы нюхали каждый день, Вик. Я не помнила половину экзаменационной подготовки. – Хмурясь, она смотрела на друга, надеялась увидеть в его взгляде намек на здравый смысл. – Это же была херня, просто хотелось кого-то за ручку подержать! – Тат в отчаянии всхлипнула, не зная, кого пыталась убедить в правдивости своих слов. – Это же была херня?..

По взгляду Виктора было понятно: нет. А ее отчаянная, беспринципная надежда на обратное добила.

Дрейк выдохнула и зажмурилась. Она почувствовала себя настоящей сукой, видя открытый, разочарованный взгляд друга.

Взяла себя в руки и подняла голову. Виктор горько хмыкнул.

– Я сказал, что люблю тебя, – просто произнес он.

Достал из рукава туз.

– Это был он? – тихо спросил Крис, посмотрев на Тат. Дрейк вздрогнула от неожиданности. – Когда ты говорила, что в любви тебе признавались только друзья, это был он?

Виктор снисходительно качнул головой.

– Ты сказала ему?

В глазах читалось разочарование. Будто она разболтала страшнейшую тайну и предала его. Дрейк Крису ничего не ответила и уже было хотела расплакаться от мерзкого чувства вины, заполняющего организм как раньше, но Тат выдохнула и подняла на парня упрямый взгляд.

Она больше не поведется на эту искреннюю манипуляцию.

– Это было на перемене между математикой и историей: что я могла думать? – Дрейк требовательно вздернула подбородок. – Ты девушку тогда нашел, помнишь? – уже не скрывая раздражения, вскинулась Тат. – «Привет, ты не против, если мы расстанемся? Я уже неделю с девчонкой встречаюсь», – кривляясь, припомнила фразу Виктора Дрейк, взяв последнее слово в воздушные кавычки.

– Ты не ответила, – смутившись от напора Татум, буркнул Вик. Она всегда была сильнее – в их стычках постоянно давила противников моральным напором. – А должна была ответить хоть что-то.

– Не должна, – строго оборвала Дрейк. Ей было за что расплачиваться, а новые претензии по поводу поступков в прошлом бесили. Он не имел права требовать от нее что-либо. Достаточно уже получил. – Представляешь, вот так устроена жизнь, – едко проговорила Тат, разводя руками. – Ты несешь ответственность только за свои чувства и не можешь винить человека в том, что он не такой, как ты, – расстроенно, обессиленно выдохнула Дрейк. – Прости, что тогда не обсудили это с тобой, и жаль, что так вышло. – Она посмотрела на Виктора с отчаянной мольбой о понимании.

Его признание в прежних чувствах сковывало цепями и не давало всплыть. Никто не говорит о том, что безответные чувства пропитаны болью с обеих сторон. Не только с отдающей.

– Ты всегда был мне другом, – тепло произнесла Тат, пряча взгляд в ладонях, – не получилось бы в любом случае.

Виктор с силой поджал губы, проглатывая необоснованную обиду. Понимал, что это глупо, но сделать ничего не мог.

Сумерки скользкими щупальцами теней мазали полумраком по скулам. Мороз, холодящий щеки, казался куда горячее, чем сковывающий сердце лед.

Крис тихо вздохнул. Неприятно было наблюдать за чужой болью. Не было даже злорадства. В жизни так бывает: ты можешь жалеть врага. Крис понимал его.

Гораздо благосклоннее было разбить Виктору лицо. Но то, что он чувствовал, не сравнилось бы ни с одним переломом костей. Сердце трескается больнее.

– Ладно, я тебя понял, – кивнул Вик, встряхнувшись. Зачесал волосы пятерней назад, огляделся, вспоминая, где находится. Татум с сожалением посмотрела на друга. Иногда ты являешься источником чьей-то боли не по своей прихоти. – Логичнее было бы услышать это тогда, несколько лет назад, но ладно, – с грустной иронией усмехнулся Вик, – надо было лишь уточнить.

Тат замерла, нахмурившись: не до конца поняла смысл слов.

– Ты…

– Да, думал, что тебе нужно… подумать, – криво улыбнувшись, отмахнулся парень. И эта улыбка слепила больнее всего. – А ты лишь… создавала новую жизнь.

Дрейк растерянно моргнула, взглядом мазнула по Вертинскому в поисках объяснений. С досадой посмотрела на Виктора.

– Вик… ты… – Слова и осознание их давались с трудом. – Это было так давно… – Обида за чужое потерянное время звенела в голосе. – Ты мог уже тысячу раз найти себе девчонку. Понятно, она должна быть особенной, но…

– Так я и нашел, – устало проговорил Вик, смотря на потерянную Дрейк.

Отрывать лоскуты души ему не мешало даже присутствие Криса. Усталость вперемешку с безысходностью и потерянной надеждой выталкивали воздух из легких, трансформируя их в обреченные смыслы. Бесстрашия добавляла догадка: они вряд ли еще увидятся. Другого шанса не будет.

– Забей. – Вик ободряюще улыбнулся. – А ты, – он с натянутой маской веселья требовательно посмотрел на Криса, – не упусти свое счастье. – Он кивнул в сторону Дрейк. – Шансы не бесконечные.

Виктор замолчал, смотря Татум в глаза. Между ними ощутимо истончалась, исчезала многолетняя связь, пропитанная смехом, слезами и болью. Бесконечная история воспоминаний таяла в ночном воздухе, обещание никогда ничего не забывать застыло на губах.

Они закрывали страницу насыщенной, значимой книги, выкидывали ручки и меняли почерк. Благодарственные строчки сгорали в печи, эпилог не сиял хеппи-эндом.

Виктор скупо улыбался, выпуская из сердца Татум – там оставался лишь ее фантом. С кровью и драками, шутками и мечтами они отпускали свое детство, в котором давно перестали быть детьми. На кромках душ оставалось послевкусие: все было кончено.

– Приехали, – тихо оборвал безмолвное прощание Крис, глядя в окно. – Три джипа.

Татум кивнула, ресницами обрывая с Виктором зрительный контакт и их историю. Окинула взглядом парней, мотнула головой в сторону выхода.

– С богом.