Татум

Дрейк еле успела выхватить пальто из рук гардеробщика: мужчина, вытащивший ее из щекотливой ситуации с Павлом, уверенно тащил Тат за собой.

На последней ступеньке эскалатора она чуть не споткнулась, но мужчина не дал ей упасть. Нервозность и шок от прямых угроз рассеялись, только когда в лицо ударил промозглый декабрьский ветер.

Татум выдернула свою руку из ладони мужчины и требовательно посмотрела ему в глаза, плотно запахивая пальто.

Тот обернулся.

– Меня зовут Сан Саныч, – представился мужчина, будто это все объясняло. Дрейк со скепсисом скрестила руки на груди. Мужчина вздохнул. – Я от Льва. Все в порядке, поехали. – Он махнул за собой рукой, направляясь к машине, но Тат продолжала стоять на месте.

– Почему я должна вам верить? – спросила она, подозрительно выгнув бровь, на что Сан Саныч растерянно развел руками и удивленно уставился на Тат.

– Ты же слышала проверочное слово. Он сказал, ты поймешь.

– Да, хорошо. – Она мотнула головой и без повторного приглашения села в черный «мерседес».

Минутами ранее она лишь подсознательно уловила «проверочный код» под названием «Поллок». Сейчас понимала: это было похоже на правду. Льву Вертинскому, несмотря на его однозначность, она верила. А интуиция ее редко подводила.

– Ты молодец. – Мужчине на вид было лет пятьдесят, и у него был очень осмысленный взгляд. – Хм, я думал, расколешься, – сказал Сан Саныч, выруливая на Невский проспект.

– Что вообще происходит? – Татум опомнилась от стремительных переживаний и осознала, что в голове роем пчел жужжат миллионы вопросов. – Вы следили за мной по просьбе Льва? Что им было нужно? И прежде чем меня заткнуть, – она требовательно посмотрела на мужчину, – имейте в виду: я думаю, что имею право задавать такие вопросы, – уверенно заявила Дрейк.

Внимательно просканировала глазами мужчину, пристегнулась. В крайнем случае она может наброситься на руль и устроить аварию.

– А ты смелая, – буркнул в усы Сан Саныч.

Покосился на Тат, не отрывая внимания от дороги, оценочным взглядом прошелся по фигурке Дрейк. Татум нахмурилась. Мужчина говорил прямо, но и не без подтекста.

– А еще умею громко кричать и больно бить. – Она вскинула брови, уверенно глядя на ее сегодняшнего водителя, и скрестила руки на груди, без слов предупреждая, что это тоже не стоит сбрасывать со счетов.

– Ты права, я отвечу на твои вопросы. – Сан Саныч коротко улыбнулся, сворачивая на Садовую улицу.

Будто не хотел нагнетать обстановку сильнее.

Какое-то время ехали молча. Дрейк старалась быть безучастной, но краем глаза разглядывала мужчину и вдыхала приятный запах кожаного салона автомобиля. Это был комфортный четырехдверный «Е-класс» – не новый, машине было года три, судя по торпеде, но ухаживали за ней бережно, раз внутри все сияло чистотой и свежестью.

Дрейк засмотрелась в окно на Михайловский замок. Кто бы ее любил так, чтобы дворец перекрасить в цвет ее перчаток. Или кого бы любила так она… может, как минимум начать носить перчатки?

– Так что? – Татум оборвала комфортную тишину у въезда на Троицкий мост.

Опрометчиво ли было в ночь ехать с незнакомым мужчиной в неизвестное место? Абсолютно. Волновали ли ее совершенно другие вопросы? Да.

– Держи. – Сан Саныч вручил ей вынутый из кармана пиджака смартфон, нажал кнопку вызова.

Дрейк недоуменно нахмурилась, держа в руках телефон как гранату без чеки, но, увидев на экране знакомое лицо при принятом вызове, расслабилась.

– Татум? Привет. – Стреляющий насквозь взгляд Льва показался из-за все тех же затемненных, с синим отливом очков.

Татум вмиг растеряла все мысли.

– Здрасьте, – неловко пискнула она.

Мужчина посмотрел сквозь экран на девчонку внимательно.

– Ты в порядке?

Дрейк сглотнула, коротко мотнув головой. Нужно брать себя в руки. Она устало вздохнула.

– Насколько это возможно, когда ты попадаешь в паршивый голливудский триллер.

Лев хохотнул.

– Но-но, – недовольно цокнул он, – в паршивом я бы не снялся.

– И то верно. – Татум улыбнулась, чувствуя, как в диалоге и ее нутре постепенно растворяется напряжение. – Так что это было? – вернулась к теме разговора она. – И почему меня терроризируют… – Дрейк недовольно скривилась. – …«всякие», будто у меня есть какие-то сверхважные документы?

Она вопросительно подняла брови, вцепившись взглядом в изображение мужчины на экране. На Льве была черная рубашка, расстегнутая на первые три пуговицы, как у мачо-гангстера. Курчавые волосы были зализаны гелем назад, под руками на подлокотниках кресла проглядывалась тонкая вышивка в восточном стиле. Мужчина явно не из бункера звонил.

Лев вздохнул. Ситуация и взгляд Дрейк давали понять, что настала пора выкладывать карты на стол. На него смотрела королева жезлов.

– Если вкратце, я десять лет назад ввязался в непростую авантюру, а брат… – Татум про себя хмыкнула: семья Вертинского не отделалась от нее одним разговором. Или она от них. – Матвей мне помог: стал номинальным директором одной строительной компании. – Татум помнила свое удивление, когда Крис рассказал о непростом социальном и теперь уже законодательном статусе дяди, но не думала, что это коснется ее. – Компания ввязалась в незаконные махинации, – продолжил Лев, – если без подробностей, то хищение. – Дрейк показалось, что дядя Вертинского оправдывался перед ней незаконными денежными схемами, будто к более тяжким преступлениям был непричастен, мог бы не уточнять. И скорее всего, приукрашивал историю, но Дрейк внимательно слушала. – И все было бы тихо, но Пашка… Павел, – поправил себя он, – на которого работает Слава, начал наезжать на Матвея с целью отжать компанию, грубо говоря. Не он лично, – отмахнулся Лев на свои же слова, – он не самая крупная фигура там, но и не пешка. Короче, буду объяснять подробно – разговор затянется на час. Их аргументы – должность Матвея в той старой компании.

Лев замолчал, Татум задумалась. Мимо проносились огни домов, Сан Саныч ехал со средней скоростью потока, не спешил. Они как будто катались.

– Что тогда в документах? – Тат еле заметно улыбнулась, требуя от Льва ответов.

С ней туманные объяснения не пройдут. Лев довольно улыбнулся. Будто на меньшее и не рассчитывал. Это даже немного льстило.

– Доказательство его невиновности, – просто пожал плечами он. – Это не документы на самом деле, а флешка: эти долбаны, очевидно, не в курсе, что такие десять лет назад уже существовали. – Мужчина зашелся тихим, грудным смехом. – Не флешка даже, а малюсенькая карта памяти. Я еще тогда подсуетился и на всякий случай имена и договоры об операциях тех, кто действительно управлял компанией, сохранил. – Лев распрямил плечи, будто Дрейк должна была оценить его прозорливость. Оценила бы, если бы жидкий след его дерьма из прошлого не пропитал вонью ей всю одежду сейчас. – Но люди там были серьезные, так что на сохранение я отдал это владелице ателье, старой знакомой.

Татум задумчиво прикусила губу. Картинка начала складываться.

– Ателье, которое мы разгромили, – с мерцающей в глазах догадкой проговорила она.

– Именно, – согласился Лев. – Послушай, Татум, это очень важно. – Он отбросил расслабленные ужимки и перехватил телефон двумя руками, сквозь изображение внимательно глядя на Дрейк. – Еще пять лет, три года назад это не имело значения и было просто подстраховкой, но теперь… – Мужчина качнул головой, и Татум все поняла: его чувство вины переложило ответственность на плечи других. Это всегда больно. – Они идут скоро в суд, и без этих доказательств Матвей потеряет если не все, то очень многое. По моей вине.

Дрейк понимала мужчину. Над ним висела гнетущая возможность краха его семьи, а замкнулось все на чертовой студентке. Лев этого не показывал. Но Тат знала, чувствовала: он был в отчаянии.

– И эти документы им нужны для того, чтобы..? – Нескольких пазлов все еще не хватало.

Лев откинулся в кресле, дернув уголком губ. Переложил телефон в правую руку. Татум заметила не заросший прокол в ухе мужчины. Панки хой?

– Ну, скажем так, – подбирая слова, причмокнул мужчина, – проблема в том, что я в свое время участвовал не в паршивом триллере, а во вполне себе прокатном варианте хоррора, – туманной аллегорией изъяснился он, Дрейк хмыкнула.

Очевидно, в свое время дело было не только в хищении. Неудивительно: многие бизнесмены проторили себе дорожку в лучший мир не лепестками роз и благотворительностью, а кровью. Просто кто-то успел отмыться, а кто-то, как Лев, – нет.

– Им эти сраные доки нужны как гарантия того, что те не всплывут за день до суда и за жопу их не укусят. – Он махнул рукой в воздухе. По дерзким выражениям Дрейк сделала вывод, что Лев не из тех, кто не успел отмыться: он не хотел этого. – Тогда все дело развалится, и они знают, что уж мы позаботимся, чтобы теперь они потеряли все.

Прозвучало зловеще. Тат несколько секунд переваривала услышанное и лишь задумчиво протянула:

– Понятно…

Лев снова подался вперед, крупным планом своего лица привлекая внимание девчонки.

– Ты знаешь, где документы, Дрейк?

Во вкрадчивом голосе мужчины звенела надежда. Тат непонимающе нахмурилась, на язык опустился самый волнующий ее вопрос:

– Почему вы думаете, что они у меня или у одного из Якудз? Почему они так думают? – Она тряхнула головой и покосилась на Сан Саныча.

Мужчина невербально внушал уважение, почему-то не хотелось упасть в его глазах. Но он будто не слышал – делал вид, конечно же – и сосредоточенно вел машину.

– Это я вас тогда нанял, – признался Лев. Дрейк замерла. – Хулиганство и разгром не заимели бы последствий, тем более это была не кража: про флешку мало кто знал.

Татум задушила зарождающуюся тревогу вперемешку со стыдом в зародыше – сосредоточилась на сути разговора.

– Знал кто-то еще?

– Мы с Павлом тогда вроде как близко общались, – сказал Лев, и Дрейк хохотнула.

– А думала, это я попала в цепи токсичной дружбы. – Она иронично усмехнулась.

Лев отзеркалил улыбку Дрейк.

– Не ты одна.

Пара секунд понадобилась для осмысления следующего вопроса.

– Почему Слава вцепился именно в меня?

– Личная неприязнь, может быть, не знаю. – Лев пожал плечами. Тат хмурилась, кусая щеку изнутри. – Возможно, подумал, что раз к Виктору ему не подобраться, то можно к тебе, за которой уже нет крыши, что вполне логично, – философски заключил мужчина, подтверждая ранние догадки Дрейк.

Тат вздохнула.

– Я не знала о целях погромов тогда. – Она поджала губы, понимая, что не сойдет на роль помощника в таком щекотливом вопросе. – Виктор ничего не нашел?

– Нет. – Лев безэмоционально мотнул головой. – Но после этого флешку не видел уже никто…

Свет клином, который сошелся на Дрейк, начал наконец проясняться. Она не была особенной и магнитом для проблем не была тоже – просто так сошлись обстоятельства.

Она оказалась в нужное время в нужном месте и в нужной компании. Прошедшие года и ее прерывание связей сделали свое дело: все стало таинственным. А Дрейк знала, что слухи и домыслы – самое опасное оружие. Которое в этот раз сработало против нее.

– Как вы узнали, что я вообще к этому причастна? – Тат с прищуром после паузы взглянула на мужчину.

Он нанимал Виктора – не ее. И вряд ли друг показывал портреты каждого из участников банды.

– Я пробивал окружение своего племянника, – извиняющимся тоном, но без раскаяния во взгляде пояснил Лев. – Когда вокруг крутятся такие деньги, нельзя перебдеть. – Он развел руками, и Тат согласно кивнула. Наверняка. – Ты хорошо шифровалась, – помолчав, произнес Лев будто бы одобрительно, – я не видел ни одной твоей фотки с тех времен. Думал, вы были просто одноклассниками. – Мужчина хмыкнул, будто не ожидал, что даже такой, как он, не сможет навести нужные справки. – Но Виктор упоминал об одной отбитой девчонке, креативного вдохновителя Якудз, которая мечтает о своей галерее. – Татум изумленно хрюкнула: вот же парня тогда задела эта тема! Да, она говорила об этом на каждом шагу, но неужели Вик настолько презирал ее стремления? Или завидовал? – А когда ты заговорила про Поллока… я сразу все понял. Интуиция. – Мужчина по-доброму усмехнулся. – И не прогадал.

– Поэтому установили за мной слежку, – с ноткой укоризненной иронии сказала Дрейк.

Лев рассмеялся.

– Крис упоминал, что Слава крутится вокруг вас. Я знал, что рано или поздно произойдет какая-то хрень. – Он дернул уголком губ.

Дрейк хохотнула.

– Как удачно люди рядом с вами упоминают что-то полезное. – Она слегка недоверчиво посмотрела на мужчину, но тот лишь пожал плечами.

– Доверие – главная инвестиция, – просто ответил он. – Это тебе совет от прожженного жизнью дядюшки Вертинского. – Мужчина хрипло прокашлялся, отыгрывая умудренного жизнью старика.

– Я запомню, – кивнула Тат. Задумчиво закусила губу, подняла на мужчину внимательный взгляд, припудренный претензией. – Вмешаться захотелось только сейчас?

– Раньше ты и сама прекрасно справлялась, – выгнув бровь, отбил подачу мужчина. – Тот удар в нос дружку Криса на парковке и то, как ты огрела Славу… это было прекрасно.

Лев одобрительно покачал головой. Татум невесело усмехнулась.

– Хоть кто-то оценил. – Упоминание Вертинского больно кольнуло сердце.

– У вас с ним все наладится. – Мужчина посмотрел на Дрейк вполне серьезно – не отмахивался от ее, казалось бы, несущественных проблем юных лет, а говорил, как думает. – Крис пока не знает, но в жизни есть вещи куда хуже, чем встречаться с организатором ОПГ. – Он беззлобно хохотнул, и Дрейк вздохнула.

Лев был в курсе абсолютно всего. Это пугало и восхищало одновременно.

– Еще одна золотая фраза от прожженного жизнью Вертинского… – протянула она и на несколько секунд замолчала, мысленно возвращаясь к сути разговора. Посмотрела растерянно. – Только у меня нет никаких документов. Мы ничего не выносили из кафешек или ателье. Ни денег, ни бумаг, ни флешек, ничего.

Все усилия Славы, Павла или Льва были напрасны: Тат на самом деле не могла никому из них помочь. Отчасти из-за этого она не сдалась под натиском мужчины в ресторане сегодня или в течение пары предыдущих месяцев под террором Святослава. Дрейк искренне не знала, о чем речь.

– Точно? – Мужчина удивленно нахмурился. – И почему?

– Точно. – Дрейк вздохнула, перевела взгляд на окно. На самом деле – в прошлое. – Потому что не хотели отягчать преступления, – пояснила она. – Я не хотела. И запретила это делать остальным.

Это было правдой. Может, поэтому, кроме того, что Дрейк обладала ярким темпераментом и решительностью, ее слово имело вес в банде: у нее всегда был план.

Бандой-то они стали незаметно для самих себя. Просто кучка ребят, любящих покрушить старые машины или заброшенные дома на окраине. Все они были одного возраста – первенство брал тот, кто мог и хотел.

Дрейк была параноиком, и это спасало их от настоящих проблем, с полицией в том числе. Главным страхом Татум было разочаровать родителей. Тогда она не знала, что в свою жизнь притягивала именно то, чего боялась.

Хотя знание этого сегодня тоже не спасло. Сейчас Дрейк больше всего боялась, что ее прошлое столкнется с ее настоящим.

Результат столкновения смотрел на нее с экрана смартфона.

– Поэтому так красиво отбилась от Павла? – чуть ехидно проговорил мужчина, напоминая о лихом перечислении Дрейк уголовных статей.

Конечно, она знала, на что идет еще тогда, три года назад. Возможно, единственная из всей компании отдавала себе в этом отчет. И как с такой внимательностью к деталям ее засосало так глубоко?

Мужчина усмехнулся сквозь плохую видеосвязь, но Тат уже весело не было.

– Либо не надо играть в игру, в которую не выиграешь, – спокойно проговорила она, – либо выигрывай в игре, в которую начал играть. Со мной не случилось ни того, ни другого, – честно призналась она, подняв от мысков туфель на Льва недетский взгляд, – но я хотя бы знала правила.

Лев кивнул.

– Красиво сказано.

– Я правда ничем не могу помочь, честно. – Дрейк отчаянно выдохнула. Было бы красиво все закончить здесь и сейчас, но у нее на это не было власти. – Хотела бы я легким движением руки, как герой за кулисами, избавить Матвея Степановича от проблем, но не могу. – Она виновато поджала губы. – Если хотите, я поспрашиваю, пороюсь в старом хламе…

– Не надо, спасибо. – Лев устало покачал головой. Он верил Дрейк: ей не было резона врать. Единственной ее целью была спокойная, счастливая жизнь. – Ты уже помогла тем, что ничего им не рассказала. – Мужчина добродушно улыбнулся. – Даже то, что ничего не знаешь. Я попробую это использовать, все будет хорошо, выкрутимся, – успокаивающе, по-отечески сказал он.

Татум выдохнула, но тут же нахмурилась.

– То есть они продолжат думать, что я в теме? – насторожилась она, представляя тревожные перспективы.

Лев не стал врать.

– Скорее всего. – Он вздохнул. – Сан Саныч будет за тобой незаметно приглядывать, как и до этого, – посвятил он Дрейк в ближайшие планы. Информация о слежке была неприятной, но с учетом ситуации, в которой Тат оказалась, даже успокаивала. – Остался месяц, скоро все закончится. – Лев уверенно кивнул. Дрейк ему поверила. – Удачи, Татум, – пожелал напоследок мужчина, улыбнувшись. – Несмотря на обстоятельства, я был рад иметь с тобой дело.

– И вам удачи, – глухо, задумчиво произнесла Тат, обращаясь уже к черному экрану.

Звонок был завершен, Дрейк не глядя протянула смартфон водителю. На торпеде горели часы: девять вечера. Город давно погрузился в сумрак, сверкая лишь фонарями и новогодними украшениями, Татум переваривала две неожиданные встречи за вечер и полученную информацию.

Через десять минут машина остановилась у дома Дрейк. Она обернулась к Сан Санычу.

– Спасибо, – скупо поблагодарила Тат, мужчина только кивнул, видя заторможенное состояние девчонки.

Дрейк ждали беспокойный сон и полочки, на которые нужно было разложить собственные мысли. Тревога скреблась за дверью, но Тат не обращала внимания. Теперь она парадоксальным образом чувствовала себя в безопасности.

Татум

Новый год Дрейк провела с семьей. Девчонки звали ее на вечеринку, но Тат лишь созвонилась с ними в «Зуме», сказавшись больной. Те без объяснений поняли, что у Тат нет настроения, и настаивать не стали. Сказали, что выпьют за ее здоровье.

В новогодние праздники Татум лишь пару раз выходила из дома. Она не корила себя за «старческое» времяпрепровождение – вдоволь ела, смотрела фильмы с мамой и Никой, отдыхала.

Ее душе была нужна перезагрузка. После бешеных предыдущих шести месяцев хотелось покоя и безмятежности: Дрейк сполна этого наелась за безвылазные две недели.

Утешала мысль, что Сан Санычу будет проще за ней следить: не придется таскаться по городу. Тат допускала мысль, что разговоры о персональном наблюдении были лапшой на ушах для успокоения ее тревожного сердца. В любом случае на нее никто не нападал.

По разу пришли в гости Надя и Ева между разъездами с родителями на дачи. Оба раза Дрейк заказывала пиццу и тонны газировки, оправдывая это тем, что переживает тяжелое расставание.

Хотела несколько раз позвонить Крису, встретиться и все объяснить, но била себя по рукам и просила то же делать Надю с Евой: его чувства не были ее ответственностью.

Татум была убеждена, что Вертинский должен доказать, что готов на адекватный диалог без обвинений, если захочет этого. Свою гордость она душить больше не будет. Дрейк неожиданно для себя поняла, что, как бы ее ни любили родители, сколько бы нежных слов ни говорил парень, никто о ней не позаботится так, как она сама.

Раньше Татум в лучших традициях мелодрам ворвалась бы в квартиру Вертинского и начала бить посуду до тех пор, пока их не примирит страстный секс, но Дрейк решила, что не будет брать на себя ответственность за его реакцию на происходящее. Хотел бы выяснить правду, а не обвинять, – сделал бы это. Сколько бы его друзей Якудзы ни избили в тот вечер.

К своему удивлению, Татум так и не упала в нервный срыв. Подозревала, что впервые более-менее экологично прожила кризисную ситуацию. Она пустила все на самотек, отстояв свои честь и достоинство, и с каждым днем ленивого просмотра телевизора и поедания фастфуда чувствовала, как возвращались душевные силы.

К первому учебному дню после каникул Дрейк была готова морально и физически. Разговор с психологом парой дней ранее тоже пошел на пользу.

«Тебя пугает и раздражает в других людях то, что есть в тебе самой, – запомнилась ей фраза. – Что самого ужасного ты делала за свою жизнь? Возведи это в квадрат и продумай последствия – когда поймешь, как с этим справиться, перестанешь бояться». На этот вопрос она не ответила. Серьезное внимание психолога на свою реакцию проигнорировала. С грустью окунулась в чувство вины и уснула в шесть вечера.

– Будем делать ставки, кто на сколько поправился за каникулы? – Дрейк подошла к девчонкам со спины, положила руки на плечи Еве и Наде.

Те вздрогнули от неожиданности, засмеялись.

– Не знаю, на сколько поправилась я, но поход по магазинам за безразмерными худи точно будет, – сказала Ева, хохотнув, а Дрейк с лицом знатока вышла вперед, демонстрируя свой наряд.

Девчонки снова залились смехом: Тат была в образе, про который говорила Ева, – огромное теплое худи под пальто и высокие ботфорты на шнуровке, чтобы хоть чем-то отличаться от бомжей.

– Мне нравится, как ты любой наряд можешь превратить в повод пройтись по красной дорожке, – заметила стоящая рядом Катерина, и Дрейк патетично присела в реверансе.

– Я ради этого и живу!

– Идешь на вечеринку сегодня? – подала голос Вика. – В честь начала учебы. Что-то вроде поминок отдыха, – добавила она, и Тат заметила, что взгляд блондинки был направлен вовсе не на нее.

Она обернулась, смотря туда же, куда и Вика, усмехнулась себе под нос.

Очевидно, Надя пока не хотела посвящать подруг в то, что за ней ухаживает Сухоруков. Более того – она принимает эти знаки внимания. И дело вроде как движется к отношениям.

Но он же Примус. Надя так громко презирала его, что теперь так просто сдаться не могла. Дрейк послала Славяновой многозначительный взгляд и улыбнулась Вике.

– Да, думаю, приду, – кивнула она блондинке и опять посмотрела на Надю, добавив во взгляд немого укора.

Вика грезила о Марке – пусть хотя бы будет в курсе, что ей ничего не светит.

– Но там будет Крис, – спохватилась Вика не вовремя.

Тат лишь отмахнулась.

– И что? Ему недолго осталось, – заявила Дрейк, и девчонки замерли на ее словах, отчаянно напрягшись. Тат это заметила и закатила глаза: вот это у нее репутация! – В смысле учиться недолго осталось, он же выпускник, и через полгода его тут не будет, – недовольно пояснила Тат, заметив, как синхронно выдохнули девчонки. – И эти полгода я не собираюсь шарахаться от него по углам, – с улыбкой обратилась она к Вике.

– Правильно! – поддержала Ева и двинулась в сторону входа, увлекая за собой Дрейк.

Девчонки поспешили за ними.

– У тебя что идет первым? – Надя заглянула в ее расписание чересчур заинтересованно, и Тат бросила взгляд через плечо – туда, откуда ее старательно уводили девчонки.

На территорию университета зашел Крис. Мазнул по Дрейк хмурым, нечитаемым взглядом, пошел к своей компании.

Отчего-то Тат была уверена, что их история еще не закончена.

Татум

Музыка вибрациями прокатывалась по полу и добиралась до внутренностей. Проекторы красным светом подсвечивали тела подростков, двигающихся на танцполе, бармен у стойки разливал напитки.

Судя по всему, организатором вечеринки был один из Примусов: арендованный лофт выходил окнами на площадь Александра Невского – простые смертные не могли себе позволить такую благотворительность.

Татум взяла безалкогольную «Маргариту». Настроения утопать в хмельном тумане не было.

– Ты как будто изменилась за это время, – к Дрейк подошла Надя, облокотилась рядом на барную стойку.

Блондинка сияла в белом вискозном платье, Татум на несколько секунд засмотрелась.

– Это потому что щечки округлились, – хохотнула Дрейк, поправив браслет на запястье.

Сама не стала заморачиваться с нарядом: черное атласное платье-халат дополняли лишь босоножки на шпильке – подбирать украшения, как у Нади на шее или вплетенные в ее волосы серебряные заколки желания не было.

– Брось, я не об этом, – хмуро отмахнулась Славянова, – ты прекрасно выглядишь, – заверила она подругу. – Просто… будто повзрослела.

Татум лишь пожала плечами. Возможно… старые привычки остались, но она правда по-другому начала реагировать на обстоятельства. Без вечного внутреннего раздражения.

На выходе на балкон дорогу ей перегородил Ваня. Парень выглядел хорошо, будто не его избили три недели назад. Иван скривился и зло прорычал ей в лицо:

– Шлюхам Якудз вход запрещен. – Ваня едко усмехнулся, глядя на Дрейк свысока.

Татум только недоуменно прищурилась, словно не сразу поняла, кто это сказал. Затем резко схватила парня рукой за ворот рубашки и дернула на себя, чтобы лицо высокого Ивана оказалась на одном уровне с ее. Такого парень не ожидал и замер.

– Еще одно слово – и моей шлюхой станешь ты, попрощавшись с анальной девственностью. – Она кровожадно улыбнулась. – Так что дай мне спокойно пообщаться с друзьями, и ни у меня, ни у тебя не будет проблем. Ты же не хочешь своей бабской истерикой испортить вечер, верно?

Не дождавшись ответа, она отпустила ворот рубашки, улыбнулась Ване самой очаровательной улыбкой и прошла обратно в зал.

Больше ее не доставали. Косились неодобрительными взглядами, но не трогали. Пересекшись с Марком у барной стойки, Тат коротко кивнула ему. Тот хмыкнул, покачав головой.

– Ты бы была понежнее с нашими парнями. Их хрупкое эго уже не выдерживает, – вскользь бросил он, забирая стаканы с виски.

Дрейк лишь посмеялась.

Внутри растекалось теплое спокойствие. Возможно, она и правда повзрослела. Буйный нрав поутих и проявлялся только при сильной надобности. Даже долгие, физически ощутимые взгляды Криса не выводили из себя.

Трогали, безусловно: ее тянуло к Вертинскому, как магнитом, хотелось в несколько шагов пересечь пространство зала, расталкивая гостей, и без объяснений впечататься в его губы жестким поцелуем.

Сначала он разозлился бы, прикусил ее губу, но потом не смог бы сдержаться и провел языком по нижнему ряду зубов. Татум застонала бы, чувствуя, как его руки сжимаются на ее пояснице, как пальцы с силой впиваются в кожу, и увлекла бы парня за собой в туалет.

Но Дрейк понимала, что это не решит их проблем. Поэтому отвечала на долгий взгляд таким же внимательным посылом темных глаз и гадала, говорил ли он с дядей. Ее утешали слова о том, что встречаться с бывшей бандиткой – наименьшая проблема Вертинского. Но парень смотрел на нее хмуро, неоднозначно: по этому взгляду ничего нельзя было прочесть.

Пьяная Ева вывалилась из зоны танцпола прямо в объятия Татум. Что-то щебетала о начале нового этапа, подпевала песне, затем посмотрела Дрейк в глаза, хмельно хихикнула и потянулась за поцелуем.

Дрейк не отказала: губы у девчонки были мягкие и сладкие, отдавали привкусом виски с колой. Ева была похожа на ласковое солнышко в поисках заботы, и в эту секунду Дрейк дала ей то, в чем Маричева нуждалась.

Татум не знала, могла ли влюбиться в девушку. Скорее нет, но никогда не отрицала, что восхищалась женской эстетикой. Бледность и грациозность Нади вдохновляли ее, рыжие волосы и хитрый прищур зеленых глаз Катерины заставляли улыбаться.

Ева оторвалась от губ Дрейк, улыбнулась и обняла девчонку. Татум хохотнула в ответ, вновь выпуская ту на танцпол, и вышла на балкон покурить.

Промозглый зимний воздух мгновенно пробрался под ткань платья. За дверью громыхала музыка, но здесь Тат вслушивалась в звуки родного города.

Еще висевшие новогодние гирлянды над проспектом сияли, свет в окнах постепенно гас, люди засыпали, но город не спал. Машины трассировали по улицам, светофоры работали без выходных.

Татум затушила истлевший бычок о перила, бросила окурок в прикрепленное на них ведерко, вернулась в лофт. Вертинский встретил ее все тем же внимательным взглядом. Татум понадеялась, что это прелюдия к диалогу.

Взяла у бармена новый бокал мохито, походкой от бедра направилась к компании Криса. Рядом стоящие Иван с Саней расступились, но Дрейк этого не заметила: не прерывала с парнем зрительный контакт.

Остановилась в тридцати сантиметрах от Вертинского, с любопытством наклонила голову вбок. Парень не двигался – лишь смотрел на нее своими кофейными радужками и о чем-то думал. Татум чувствовала тепло его тела, знала, что он ее – тоже. Сделала небольшой глоток, коротко улыбнулась.

– И чего ты смотришь на меня таким влюбленным взглядом весь вечер? – задала она риторический вопрос, снова дернула уголками губ в полуулыбке.

Этот момент давал возможность наладить их болезненно обрубленную связь. Татум пошла навстречу, произнесла первую фразу, поднесла спичку к их стене изо льда. Вертинскому нужно было лишь подпалить ее. Но взгляд парня похолодел в ту же секунду.

– Хотел спросить, помнишь ли ты про спор. – Его губы растянулись в ироничной усмешке, но глаза остались ледяными.

Дрейк поняла, что диалога не будет.

Крис прошел мимо нее, жестко толкнув Тат плечом, направился прямиком на танцпол. Дрейк выдохнула, чувствуя, как сжимается сердце. Крис хотел сделать ей больно, чтобы облегчить собственную боль.

Он выхватил из танца за руку Еву и притянул к себе, проделывая с ней все то, что Дрейк хотела сделать с ним часом ранее. Сжал девчонку в тисках объятий, с жаром принялся целовать пухлые губы, не закрывая глаз.

Татум стояла и смотрела на представление под тихий одобрительный гул парней позади. Хмыкнула и вернулась к бару.

В игры играть не хотелось, но и проигрывать тоже. Крис не имел права злиться на нее за ее прошлое. Как бы больно ему ни было – это было не его чертово дело. Он сделал из нее чудовище всего парой слов и думал, что прав.

Тат обернулась. Ева вряд ли понимала, что происходит, а если и понимала, Дрейк ее не винила: знала, что девчонке давно нравился Крис. Как средство насолить бывшему, Юре, который сейчас хмуро пялился на парочку из другого конца зала, или искренне – неважно.

Похоже, Татум действительно повзрослела. Честно ни на кого не держала зла. Только зря радоваться ему тоже не позволит.

Бокал остался на стойке, на губах играла победная улыбка. Татум распрямила плечи и уверенной походкой снова подошла к компании Криса, где Еве рядом рьяно подливали в стакан абсента. Дрейк посмотрела Крису в глаза и без стеснения приобняла Еву за талию.

Маричева, почувствовав себя в безопасности рядом с близким человеком, расслабилась, положила голову Дрейк на плечо. Крис напрягся, а Татум уткнулась губами Еве в висок и, не прерывая зрительного контакта с парнем, прошептала девчонке на ухо:

– Поехали ко мне? Здесь становится скучно.

Ева пьяно кивнула, обнимая Дрейк второй рукой.

– Да, давай, – согласилась она и потянула Тат за собой к выходу.

Дрейк прищурилась, победно улыбнулась и послала напряженному Крису воздушный поцелуй.

Кивнула парню и пожала плечами, мол, сам понимаешь, она выбрала меня. Она отплатила Вертинскому его же монетой, поставив точку на сегодняшнем вечере.

– Запомни: я не проигрываю.