Крис

От перегретых нервов и насыщенного разговорами вечера Татум засыпала. Клевала носом, проваливаясь в полудрему. Повисла на ремне безопасности и не видела, как Крис на автопилоте вел машину.

Вертинский лишь раз скосил взгляд на девчонку, но тут же вернул внимание к дороге – смятение кольнуло под дых, мерзкая паранойя разлилась в носоглотке привкусом виски с колой. Как после вечеринки с похмельем любой напиток отдает вкусом спирта, сейчас противное предчувствие краха щекотало внутренности при любом движении.

Опустошение холодным бризом расползалась по организму. Крис безучастно вел машину: сил на то, чтобы устроить скандал, не было.

Недоверие к словам Славы разрывало: парень вполне мог приукрасить, соврать, но… он сам видел фотографии. И, судя по голым веткам деревьев рядом с домом Дрейк, они были сделаны месяца два назад.

Вертинский не знал, что делать и думать.

Татум сонно разлепила глаза, когда машина остановилась. Улыбнулась, коснулась руки Криса. Он посмотрел на нее, но ничего, кроме раздирающей душу тревоги, не почувствовал. Если то, о чем говорил Слава, окажется правдой, это будет хуже измены.

Крис, возможно, хотел бы, чтобы это была просто измена: такое на контрасте куда легче пережить. Тем более тогда они технически не были вместе, он был даже не вправе винить Дрейк.

Но это был Виктор. Не просто смазливый мальчик, на которого Тат могла бы повестись от тоски или по пьяни. Это был Виктор – человек, которого Вертинский презирал и ненавидел больше себя самого. Человек, который возглавлял банду, продающую наркотики в школах, банду, которая была виновата в случившемся с Люком, банду, из-за которой юг Васильевского района называли неблагополучным. Это был Виктор – предводитель Якудз.

И даже если спустить на тормозах личные мотивы, Крис презирал Виктора на идеологическом уровне. Тот был подонком без моральных принципов и тащил за собой на дно детей. С кем угодно Крис, вероятно, мог бы простить измену. Только не с ним.

Вертинский вышел из машины, открыл перед Татум дверь, но первым вошел в дом, не дожидаясь девчонки. Он был не здесь – превратился в мыслеформу вокруг и гадал, каким образом может узнать правду.

Гнев и вина смешались в неопределимый ком чувств. Крису было стыдно за то, что с первого слова он поверил Славе. Не начал выяснение отношений, но и не врезал ему при первых признаках лжи.

И был безмерно зол на Татум за то, что верить было чему. Вряд ли фотографии были результатом фотошопа, с таким Святослав не полез бы к нему.

Крис не хотел быть маниакально настроенным идиотом – Дрейк ничего не говорил. Уставшая Татум лишь покосилась на парня, заподозрив неладное, но тот отмахнулся и развалился на кровати, отправив Дрейк в душ. Ее родители тоже праздновали канун Нового года. Ника была у Люка.

При мысли о вновь обретенном друге тревога и злость снова поднялись с низа живота, заставили Вертинского измерять шагами комнату. Только благодаря Дрейк они снова общаются. Это она убедила Криса, что даже спустя столько лет эта дружба стоила того, чтобы за нее бороться. Она поддержала его в самом начале и потом, когда нервная система Вертинского от перегруза чувством вины не справлялась. Отвозила его пьяного домой, терпела его нытье, утешала. Но с другой стороны…

Телефон Дрейк брякнул новым сообщением. Крис покосился на смартфон на стеллаже около двери ванной, покачал головой. Телефон брякнул второй раз. И третий. Крис заглянул в экран.

От кого: Вик

Давно с ним не слышались, но попробую связаться На неделе пересечемся, сейчас занят Приготовь, кстати, бинты и вино.

Крис перестал чувствовать. Шоковое состояние накрыло парня с головой, мысли больше не путались – просто исчезли.

Из ванной вышла Дрейк, завернутая в полотенце. Крис не смог произнести ни слова: дернул Тат за руку на себя, впечатался в ее губы грубым, жестким поцелуем, от испуга Дрейк тихонько вскрикнула. Опомнилась, ответила на движения, но ему стало противно от этого. Взаимности не хотелось.

Жгучая обида обжигала трахею, заполняла сознание. Крис бросил девчонку на кровать, наблюдая ее непонимающий взгляд. Полотенце раскрылось, скользнуло по покрывалу на пол. Татум удивленно смотрела на парня, пытаясь прочитать мотивацию действий, но обдумать ничего не успела: Вертинский ураганом сжирающих изнутри чувств набросился на Дрейк.

Рывком сорвал с себя галстук-бабочку, с силой сжал пальцами кожу ее бедер. Дрейк застонала, не привыкшая к подобному, попыталась перехватить инициативу, но Вертинский резко заломил руки Тат за спиной и перевернул ее на живот, второй рукой вжимая лицо Дрейк в кровать.

Дав ей немного воздуха, расстегнул ремень, приспустил штаны с боксерами. Растерянная Тат зря внимательнее не наблюдала за состоянием парня: опьяненная своим признанием в чувствах и благодарностью за бережное отношение к ней, она не сопротивлялась сейчас жестокому обращению, оправдывала действия Вертинского горячим темпераментом и собственным желанием.

Крис нарушил данное себе слово. Он вымещал на ней злость.

Провел рукой по позвоночнику от шеи до копчика, звонко шлепнул Тат по ягодицам, резко вошел, с изощренным удовольствием слушая болезненные стоны. Дрейк выдохнула, закрыла глаза и оправдала все, что происходит, сменой жанра. Очевидно, парню надоели нежности, и, в принципе, она не была против.

Крис закончил быстро то ли от нехватки настроя, то ли от злости. О комфорте Дрейк он сегодня не заботился – использовал ее как секс-куклу и лег на другой стороне кровати. Мог бы поехать домой, но состояние аффекта не позволяло.

Татум, нахмурившись, смотрела в стену, пытаясь осознать, что произошло. Между ног противно жгло. Крис, казалось, уже спал. Неприятное удивление сочилось по венам, но не доходило до мозга.

– Что случилось? – Она повернулась к Крису, с беспокойством оглядев его силуэт.

– Ничего, – тихо буркнул он.

Татум вздохнула, приподнялась на локтях.

– Давай знакомиться. – Она требовательно скривила губы.

Вертинский через плечо покосился на Дейк.

– Что?

– Давай руку, знакомиться будем, – повторила Тат, – видимо, я совсем тебя не знаю.

Шутка тронула губы Криса легкой улыбкой, но эффект растворился тут же. Голова заболела, сердце поспешило за ней. Крис поджал губы и снова отвернулся, удобнее поправив подушку.

– Все нормально, я просто устал, – выдавил он из себя и засопел, будто сразу уснул.

Дрейк покачала головой, наскоро приняла душ, смыв сперму со спины, и легла на кровать рядом. Положила руку на живот парня, вдыхая родной запах волос, но Крис не отреагировал.

Он заболел переломом души.

Крис

Крис спал. Не спала его душа. Послевкусие ночь оставила скомканное, вяжущее, будто в организм против воли напихали недозрелой хурмы. Тело ломило нещадно, плечи ныли от тесного смокинга, а под коленями буквально горело от впившихся в кожу швов брюк.

Крис встал с кровати, как помятый черновик, даже в зеркале себя не узнал. Обернулся на спящую Татум, ничего не почувствовал и тихо вышел из дома.

До сожжения мостов не хватало одной спички. Вертинский на режиме энергосбережения доехал до дома, один раз проехав на красный. Начиналась последняя учебная неделя перед новым годом.

Внутри расползалось мерзкое предчувствие краха. Редкий снег пеплом осыпался на голову, но уже не радовал, как в первый раз. Серые краски города стали бесцветными, хотя еще вчера зимняя слякоть казалась Крису ярче блестящих украшений на новогодней елке. Потому что внутри все потухло позже.

В чувства его привело сообщение на телефоне, когда Крис вышел из душа. Сообщение, которое стало недостающей спичкой.

«Ваньку вчера избили. Я у него».

Писал Марк. Крис накинул пальто и без завтрака отправился по знакомому адресу друга. Внутри клокотала ярость. Он знал, кто в этом виноват, даже без подробностей. Виноваты Якудзы. А значит, виновата Дрейк.

Ваня был в порядке. Тихо похрапывал с фингалом под глазом и массивным синяком под ребрами, но был в порядке. К его приезду парень уже заснул, Марк пересказал события прошлой ночи.

Ничего необычного: Ванька Примус напился и в компании своей девчонки наткнулся на пару Якудз в сквере. По пьяни зацепились языками, он сдуру накидал оскорблений и получил. Девчонку вроде трогать не стали.

Но если раньше Крис с азартом предложил бы найти обидчиков и отомстить, как делал всегда, то сейчас отравленный обидой на предательство мозг рисовал сознанию ужасающие картины.

У парней мог быть нож. Ваня мог пострадать так же, как Люк, или вовсе не вернуться. Здравой частью ума Крис понимал, что Дрейк в этом не замешана, даже вряд ли замешан Виктор: это была обычная стычка пьяного мажора и дерзких гопников. Но ярость все равно росла с каждым словом Марка.

Вертинский ничего не сказал – кивнул на выход, за машиной друга отправился в универ. Написал Тат, что будет ждать у входа.

Крису больше не хотелось умереть, как вчера. Ему хотелось убивать.

Татум

Дрейк проснулась счастливая. Отмахнулась от неприятного чувства, оставшегося после сумбурного окончания вечера, нахмурилась, не обнаружив ноющего по поводу отсутствия завтрака Криса рядом, но, прочитав сообщение, начала собираться.

У ящиков в ванной обнаружила толстовку Вертинского, оставленную им пару недель назад. Ту самую толстовку Примусов с красной окантовкой внизу. Парни специально оставляли их у девчонок в домах, чтобы те, чувствуя себя исключительными, в сентиментальном порыве надевали кофту на себя. Надевая вместе с тем и клеймо: «оттрахана таким-то».

У Дрейк дома Крис ее оставил не за этим, да и после букета цветов с пончиками на выставке это ему было впору носить толстовку с ее именем, но Тат все равно из принципа ни разу ее не надела.

Решила, будет весело, если сегодня она вещь вернет. В их отношениях маленькие безобидные игры никогда не заканчивались.

Из автобуса Тат вышла с улыбкой: было смешно от самой себя в строгом черном образе, едущей на общественном транспорте. В последнее время Дрейк привыкла передвигаться на «мерседесе» Вертинского.

Черная кофта, плотные колготки под кожаными шортами, пальто и паленая сумка «Шанель» – Дрейк стала более ухоженной версией себя прежней. Прошлая Тат никогда не надела бы каблуки.

Крис с компанией стоял в их обычном месте недалеко от ограды. Курил. Дрейк удивилась: Вертинский обычно презирал табак на голодный желудок.

Она коротко поздоровалась с парнями – Марк, Саня и еще двое стояли рядом, переговаривались, тоже кивнули Тат. Крис был мрачнее тучи. Татум улыбнулась, решив разбавить его сонное настроение.

– Ты оставил свою толстовку. – Она коротко хохотнула, протянула Крису кофту.

– Носи на здоровье, – так же стоя вполоборота к Дрейк, слабо огрызнулся Крис, с силой затянувшись.

Татум осеклась.

– Что, прости? – В голосе зрела претензия вперемешку с растерянностью.

Если это было шуткой, то весьма грубой. Если нет…

– Не прощаю.

Вертинский резко развернулся к Дрейк, от неожиданности она сделала шаг назад, прижимая толстовку к груди в защитном жесте. В глазах парня горела ярость. Это на инстинктивном уровне отталкивало.

Крис щелчком отбросил окурок, пролетевший в паре сантиметров от Дрейк, и ее нутро ощетинилось. Вертинский наклонил голову вбок, с прищуром глядя на девчонку.

Парни рядом подобрались на месте от странного поведения друга. Конечно, всех разозлило произошедшее с Ваней, но не до такой же степени.

– Если тебе удалось обмануть меня, это не значит, что ты такая умная. – Презрение просочилось в его голос, Дрейк это презрение сглотнула. – Это значит, что я тебе доверял больше, чем нужно.

Татум беспомощно посмотрела по сторонам – в глазах парней рядом нашла лишь такое же удивление, а от агрессии Криса не стала защищаться, не успела. Не думала, что придется: Вертинский с недавнего времени вошел в круг людей, с которыми не надо держать нос по ветру.

– Крис, ты о чем? – Татум в непонимании вскинула брови, заглянула парню в глаза.

Ответов там не увидела – только злость.

– О твоих потрахушках с Виктором. – Он усмехнулся небрежно, уязвляющие. Дрейк будто ударили под дых. – Когда я спрашивал, ты сказала, что он бывший одноклассник. Отдам должное, сыграла ты просто на ура. Я поверил.

Вместе с обвиняющими словами Крис выплюнул под ноги Дрейк свою боль. Ноющую, обидную, будто все внутренности всосались в черную дыру, в которую превратилось его сердце. Осталась лишь оболочка с именем Крис Вертинский.

Тат проглотила ком воздуха, кончики пальцев начинала жечь паника. Баржа кренилась влево.

– Информацию между перепихами тоже ему сливала?

Парни рядом впились в Дрейк пораженными взглядами. Марк рядом с другом замер, осуждающе молчал. Он не знал, что за шлея под хвост заползла к Крису, в разборки не лез, но не одобрял публичность.

От шока у Татум не было сил защищаться: она растерянно смотрела на Криса, прижимая к груди толстовку. От страха перед обозленным, так легко кидающимся презрением парнем мозг отказывался работать и сопоставлять факты.

– Какую информацию? – лишь тупо переспросила она, а Крис зашелся гулким, отвратительным смехом, с жесткой иронией оглядывая Дрейк с ног до головы, как куклу.

Спичка была брошена, бензина еще вчера подлил Слава, Крису снесло тормоза. Состояние аффекта вылилось в бескомпромиссную жестокость.

– То, что трахалась с ним, даже не отрицаешь, понятно. – Он якобы довольно фыркнул, оглядываясь на парней позади как на поддержку.

Дрейк была беззащитным кроликом перед стаей волков. Раздражение Вертинского перенеслось на компанию, как в коллективный мозг: после слов Криса, даже не зная сути, все смотрели на Тат с отвращением.

Казалось, только эта эмоция позволяла Крису не начать бить стекла машин на парковке или упасть и расплакаться от обиды и разбитого сердца.

Волки давили на кролика. Но кролик оскалил зубы.

– Ты псих. – Татум бросила в Криса толстовку, скривившись, как от горького огурца.

Шестеренки в мозгу начали крутиться, она поняла, что парню что-то известно, оправдываться не было смысла: Крис сейчас не в себе. Но то, что он в принципе, в каком бы состоянии ни был, позволял себе с ней так разговаривать, еще и при всех, грибковым гнойным ногтем царапало по сердцу.

– Кто бы говорил. – Крис рефлекторно поймал толстовку и тут же отбросил в снег.

Отсутствие оправданий и выпад Дрейк разозлили его еще больше. Он знал, что Татум не из тех, на кого можно так просто наехать, но яростная, плаксивая обида будто перекрывала доступ нейронов к трезвой части сознания.

– Это не у меня паническая атака возникает от неправильно поставленной на полке книги, – на адреналине выплюнул он. – «Крис, помоги», – с гримасой передразнил он отшатнувшуюся на этих словах Дрейк. Сделал шаг навстречу, нависая над Тат злым волком, и добил: – Почему я? Виктор что, плохой психолог?

Татум широко распахнула глаза. Это было последней каплей. Самой больной и самой последней.

Он при всех вывернул наизнанку не грязное белье, а ее изуродованную душу. Посмеялся над ней, потушил о плоть сигарету и ухмыльнулся. Тот, кому Дрейк эту душу показала. Кто, казалось, начал ее исцелять.

– Ты шлюха Якудз? – Изумленный вопрос Сани вернул Татум из прострации в реальность.

Слова парня больно резанули по ушам, но не имели значения. Этот волк мог только гавкать.

– Ты сейчас серьезно? – Дрейк проигнорировала Саню, обращаясь к Крису.

Вытянула шею, недоверчиво вздернула брови. Происходящее казалось несмешной и мерзкой шуткой, которая портила весь стендап.

Его обидой начала пропитываться и Дрейк. Но в этом они были похожи: Тат не любила плакать. Ей тоже по душе была злость.

– У тебя спрашивать надо. – Крис вздернул подбородок, пренебрежительно посмотрел на Тат сверху вниз.

Недовольно цокнул, видя, что Тат смотрит на него как на идиота, достал из кармана телефон.

Перед глазами Дрейк мелькнуло фото Виктора рядом с ее домом. Изумление вперемешку со страхом прокатились бурлящей волной под кожей, она не могла поверить, что Крис так давно сделал это фото и столько времени молчал… но пазл сошелся.

Тат инстинктивно ощутила на себе сверлящий взгляд, посмотрела за спины парней: в метрах пятидесяти на парковке стоял Святослав.

На эту шваль у Дрейк, кажется, выработалась аллергия. Это не Крис – это Слава ему показал фото. Вчера. Вот почему Крис был сам не свой вечером.

Ярость с новой силой зачесалась под кожей. Крис не просто видел фото. Он поверил ему, Славе. Сразу же, не разбираясь в правде. Поверил и теперь макает ее лицом в грязь перед друзьями, даже не поговорив наедине.

Он просто чертов слабак.

Саня рядом с Крисом не унимался: его обуяло праведное возмущение, но Татум не намерена была это больше терпеть. Ее сердце лопнуло, рассыпавшись неровными кусками под ногами, и она с хрустом раздавила один, шагая вперед.

– Да как ты… – Саня не успел договорить очередное обвинение: Дрейк коротким прямым джебом разбила ему нос, всем корпусом вложившись в удар.

Тот удивленно застонал, оступился, упал и растянулся на спине, хватаясь за кровоточащую переносицу.

Парни вокруг ахнули, от неожиданности расступились, Татум продолжила движение: встала рядом с лежащим Саней, поставила ногу ему на грудь, давя на ребра тонким каблуком. Оперлась локтем на колено, подняла исподлобья взгляд на Криса.

В этом взгляде больше не было растерянности. Только презрение.

– Ты бы поосторожнее был с шлюхой Якудз. – Она жестко усмехнулась, обращаясь к стонущему от боли Сане, но продолжала смотреть Крису в глаза. Парни рядом не шевелились, даже не шли на помощь другу – каждый собирал по кускам разорванный шаблон. – Не знал, что поставленный удар передается половым путем? – Татум холодно улыбнулась, перевела взгляд на Саню, тот замер, перестал материться.

Дрейк убрала с груди парня ногу, сдула невидимые пылинки с пальто, встряхнула правой рукой, ноющей от удара.

Крис покачал головой. Мосты полыхали, отражаясь в ее глазах жидким пламенем. Все, что было между ними, – ложь. От их обоюдной горячей боли плавился вокруг снег.

– Это конец. – Крис сжал челюсти, в пару слов вкладывая всю свою ненависть и отрешенность. – Нам больше не о чем с тобой трахаться.

Но Татум уже взяла себя в руки, не показывая перемолотых в мясорубке внутренностей.

Бей или беги – она била.

– Хорошо, что у меня есть запасной вариант. – Крис был прав: ей прекрасно удавалась актерская игра. Своей жесткой, довольной усмешкой она выпустила ему в сердце еще пять отравленных стрел. – Странно, что тебе ничего не передалось. – Она с картинным удивлением качнула головой. – Тебе есть чему поучиться у Виктора, – снисходительно произнесла Татум и не послала Крису больше ни одного взгляда – перешагнула через лежащего на асфальте Саню, парни инстинктивно расступились, пропуская Дрейк вперед.

Татум чувствовала на себе жестокие, растерянные взгляды стаи. Но ей было не привыкать.

Костяшки на руке болели, будто были частью израненной души: ныли, саднили, пульсировали.

С каждым шагом, укалывая каблуками асфальт, с проявленными слезами Татум теряла желание жить. Только мощный реактор, генерирующий ярость, позволял ногам не подгибаться, а горлу – сдерживать болезненный, обиженный вопль. Дрейк направлялась к Славе, реактор крутился быстрее.

Парень стоял, сложив руки на груди, у своего «ягуара» и с легким восхищением ждал приближающуюся Дрейк. Но удивление шло бонусом – его глаза горели злорадством.

– Что, Штат? – язвительно начал он, еще когда Татум была в нескольких шагах. Привстал с капота машины, на который облокачивался, и Дрейк не без удовольствия ощутила, что он ее боится: на его глазах она сломала нос Сане при его друзьях. Слава, очевидно, был готов защищаться. – Недолго ты смотрела на меня победным взглядом? – усмехнулся он, и Тат хмыкнула, остановившись в полуметре от готового к атаке парня.

Тот заметно расслабился, видя, что Дрейк не летит на него с кулаками. Но усмешка на его губах никуда не делась: спустя столько времени и после нескольких раз окунания в моральное говно он наконец-то смог ей насолить.

Отбросив эмоции по поводу разбитого сердца и искалеченного шанса на счастливое будущее минутой ранее, Татум со смешком покачала головой.

– Очень жаль кислород, потраченный тобой на составление этих предложений. – Дрейк холодно дернула уголком губ, взглянув на парня свысока. Смотрела на него как на яблоко с червоточиной. – Какой же ты кретин, просто поверить невозможно. – Она тихо хохотнула, питая свой реактор злости сбавленным градусом его злорадства. Слава улыбался, но уже не так ярко после ее слов. – Ты же мог меня этой информацией шантажировать, может быть, я бы даже дала тебе то, что ты так хочешь получить. – Татум развела руками и снисходительно улыбнулась, глядя на парня как на дурачка. Он правда сильно испортил ей жизнь. Но сам не выиграл.

– Но нет, ты заигрался в песочнице и решил показать фото Крису. – Разочарованно улыбаясь, Дрейк покачала головой.

Так, будто сама расстроена его недальновидностью.

Улыбка Славы начала сникать. Неужели… неужели его так выбесило то, что все это время Татум водила его за нос, позорила перед парнями на встрече, уверенно рассказывая о дружбе со Штат, что он сломя голову упустил шанс получить желаемое, лишь бы так же мокнуть ее в грязь?

Или мокнуть ее в грязь и было самым желаемым? Тогда почему Дрейк стоит здесь и снова над ним насмехается, хотя должна глотать сопли, оправдываясь перед Крисом, или вовсе получить от парней по зубам? Она же одна из Якудз, она – Татум Дрейк – причина всех проблем!

Однако по снисходительной улыбке девчонки так было сложно сказать. Слава усилием воли потянул уголки губ вверх. Он не учел одного: сложно переиграть, переглядеть или переспорить человека с разбитым сердцем.

Он думал, Дрейк будет дамой в беде. Но Татум сама стала бедой.

– Теперь я понимаю. – Татум небрежно похлопала парня по плечу и вздохнула. – Ты просто слабоумный, Слава. – Дрейк пожала плечами, снова зарождая в парне желание ее задушить. – Что тогда тебе нечем меня шантажировать было, что сейчас. – Она наигранно-расстроенно хмыкнула, поджав губы. – Ты такой шанс просрал, даже не представляешь. А теперь мне нечего терять, все карты на столе. – Дрейк развела руками и искренне улыбнулась. От этой улыбки у Святослава мурашки по рукам пробежали: она была воплощением безжизненности. – А полезешь ко мне еще раз, – она снова вздохнула, смотря парню в глаза, – я не шутя выну у тебя почку. – Последним словом она припечатала парня к месту, окатывая с ног до головы ледяным тоном. – Она стоит дороже восьмисот тысяч. – Дрейк припомнила свой проигрыш – поняла, что четыре года назад видела именно его. Развернулась на каблуках. – Верну свое с процентами.

Святослав сипло выдохнул. Беспомощно обтекать он не хотел, хотя уже это делал. Собрал пренебрежение в кулак и с усмешкой бросил ей вслед, будто его ничего не задело.

И почему чертова девчонка так легко выбивает у него почву из-под ног?

– Ты бы следила за словами.

– Ты так ничего и не понял. – Татум, услышав реплику парня, развернулась к нему, быстро сокращая расстояние. – Подержи. – Она вручила ему свою сумку, Слава инстинктивно сжал в руках предмет, не успев сообразить, что происходит.

Дрейк махнула руками и закругленными, плотно сомкнутыми ладонями с обеих сторон резко ударила парня по ушам, оглушая того вакуумным ударом. Он вскрикнул, выронил сумку, оседая на пол. Если барабанные перепонки и не лопнули, то пострадали. Татум усмехнулась, подбирая сумку.

Ничего не стала говорить: сидящий у колес своей машины на асфальте Слава все равно еще минут двадцать ничего слышать не сможет. Тат лишь поймала на себе злой, отчаянный взгляд парня и показала тому средний палец.

Дрейк надеялась, что он ее понял. Потому что за свое разрушенное будущее в следующий раз она разрушит его.

Ей все равно уже нечего терять. Снова.

Татум

Татум не тонула. Бодро вышагивала по коридорам университета, направляясь на пару, не собиралась бежать. Когда Крис остался за спиной, хотелось упасть на колени и выть – разговор со Славой отрезвил и придал капельку сил.

Татум резво шла по коридору, только периодически инстинктивно хваталась за сердце, проверяя, нет ли в груди дыры размером с Австралию. Потому что, казалось, была.

На обеде ее перехватили во дворе девчонки: Дрейк стояла в расстегнутом пальто и курила, упрямым безжизненным взглядом смотря в пустоту. На появление Вики в поле зрения Тат лишь скептично выгнула бровь.

– Привет… – За блондинкой подошли Катерина и Надя с Евой.

Татум хотелось съязвить, мол, раньше не подходили, потому что боялись, что вам достанется? Но не стала: ее паршивое состояние – ее проблема, и это не повод срываться на близких.

Крис с Марком на парах не появлялись – уже повод благодарить судьбу.

– Привет. – Дрейк выдохнула многотонную усталость.

Стряхнула пепел с сигареты, вопросительно посмотрела на робеющих девчонок. Смелее всех опять оказалась Надя.

– Что там произошло? Маша с третьего курса, бывшая Криса, пыталась снять на камеру. – Татум подобралась на месте, навострила уши, с беспокойством взглянула на блондинку, но та замотала головой, поспешив ее успокоить: – Только пыталась, первый удар не успела, так как никто этого не ожидал, разговор на парковке снимала, но ей показалась, что шоу уже не будет, и она выключила камеру, как раз когда ты первый раз собиралась уходить от того парня.

Дрейк недовольно цокнула, покачала головой. Надо было думать головой, а не позволять злости и страху собой управлять. Одно видео – и у Тат могли бы начаться проблемы.

То ли дело времена, когда она была Штат: все разборки проходили в таких местах, где не то что камера, а собственное зрение плохо работало, как и связь. Зато можно было не волноваться.

– Еще кто-то снимал? – Тат напряженно оглядела подругу, кинула взгляд на остальных.

Вика еле заметно отшатнулась, Катерина стояла молча. Лишь Ева внимательно смотрела на Дрейк.

– Нет, вроде нет, – ответила Надя.

– Хорошо, – отрешенно заключила Дрейк.

Выкинула бычок, методично прикурила вторую сигарету.

Дым расползся вокруг, окрашивая картинку перед глазами мутным молочным цветом. Дрейк впервые в жизни не отрицала то, что чувствует.

Было паршиво. Но из-за того, какой силы боль на нее обрушилась в тот момент на глазах у друзей Криса, она так же быстро перегорела. Татум знала, что это чувство, как и скорбь, обманчиво: по-настоящему больно станет через неделю, когда рядом уже не будет людей, когда порывы поддержки пройдут, когда она останется наедине с тишиной. Но то, что внутри ничего сейчас не выло, а лишь скулило, уже было плюсом.

Тат подняла глаза от земли и наткнулась на выжидающие взгляды Славяновой и Евы. Дрейк хмыкнула, пожала плечами.

– Ему показали фото парня, выходящего из моего дома, и Вертинский не придумал ничего лучше, чем назвать меня шлюхой перед своими друзьями, приправив это личными вещами, втаптывающими в грязь. Вот так вот.

Надя зло скрипнула зубами, Ева удивленно схватилась за щеки. Вика недоуменно нахмурилась.

– Тогда почему ты ударила не его, а того парня?

– Он говорил не подумав. – Дрейк зыркнула на девчонку, та тихонько пискнула.

Тат хохотнула: она не хотела пугать блондинку, но, видимо, настораживать взглядом она будет всегда – не будет в глазах Татум Дрейк беззаботности. И такие, как Вика, ее никогда не поймут.

– Мне так жаль.

– Это дерьмово. – Ева покачала головой, Надя коротко обняла Татум.

В равной степени мерзко и приятно было видеть сочувствие во взглядах подруг. Мерзко – потому что она в нем не нуждалась. Приятно – потому что устала не нуждаться.

– Да, бывает. – Дрейк криво усмехнулась и прикурила третью сигарету. – Идите, – она кивнула на двери универа, – спасибо, что подошли. Я буду в порядке, нужно просто прийти в себя, – честно заверила она девчонок, и те стали расходиться.

Ева обернулась несколько раз, награждая Татум долгим внимательным взглядом, Надя осталась рядом.

– Надо было ему самому хлебало сломать. – Она раздраженно мотнула головой, складывая руки на груди.

Дрейк с удивленной улыбкой выдохнула дым.

– Не думала, что ты можешь так сказать, – произнесла с усмешкой она и глубоко вздохнула, поежившись. Направила взгляд в небо, поджала губы. – Я его понимаю. Но оправдать не могу. Он поступил хреново.

Надя испытала праведное возмущение.

– Понимаешь?! Ты его понимаешь?! Где настоящая Татум Дрейк? И почему ты так говоришь? Он же просто мудак! – взвилась блондинка, будто это ее только что бросили, заручившись моральной поддержкой друзей за спиной.

Татум с легкой улыбкой наблюдала за взбунтовавшимся чувством справедливости подруги, затем коснулась ее плеча, прерывая речь Славяновой, посмотрела на Надю пристально.

– На фото был Виктор, Надя. Тот парень, с которым мы дружили в прошлой жизни. Мы виделись с ним месяц назад, он напился и уснул на моем диване. – Она грустно улыбнулась.

Славянова замерла, переваривая информацию, затем пораженно прикрыла руками рот.

– Тот самый Виктор, который подталкивал тебя продавать? – Дрейк кивнула, Надя сделала пару шагов назад, затем вернулась на место. Шок вперемешку с удивлением горел в ее зрачках. Хотя она знала лишь половину правды. – Да… Крис все равно мудак! Нельзя было так поступать! – опомнилась она, вернувшись к началу, на что Дрейк снова слабо улыбнулась.

– Нельзя. Мудак, – согласилась она. – Но я его понимаю.

Якудзы лишили его друга и были просто подонками. Крис решил, что Тат изменила ему. Что хуже – не только физически. Она спала с врагом. Вертинский поступил как полный кретин, Тат его не оправдывала, но действительно понимала. От таких размышлений сердце болело меньше.

– А Марк? Стоял там и молчал, почему?

Надя не унималась. Девчонка, знающая себе цену, оказалась натурой чувствительной и близко приняла ситуацию к сердцу.

– Потому что Крис – его лучший друг и это не его дело, – отмахнулась Дрейк, стряхивая с сигареты пепел. – Все правильно он сделал, успокойся. – Она тихо усмехнулась. – Такое ощущение, что ты там стояла, а не я.

Надя фыркнула, обиженная на судьбу.

– И у меня ощущение такое же! – Она горячо всплеснула руками. Глубоко выдохнула, приводя себя в чувство, заправила за ухо прядь волос. – Какая бы ни была ситуация, нельзя так с девушкой разговаривать.

Татум беззлобно рассмеялась, покачав головой.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь, дорогая. Она не разбирается с полом – имеет всех.