Татум

– Боже, ты видел ее лицо, когда вывалил у кассы эту гору презервативов? – Дрейк смеялась, выбегая из магазина.

– Это было выражение тотальной зависти. – Крис подхватил Тат под руку, направляясь к парковке. – Знаю, ты хотела показать мне «Римские каникулы», но нам хотя бы на полчаса нужно забежать на вечеринку Краковых. И тебе лишний раз перед инвесторами показаться не повредит, даже если вы уже все решили.

Татум закатила глаза, но вредничала не всерьез.

Через неделю начинались новогодние каникулы. Татум не знала, каким образом у нее получается совмещать учебу, Криса, который занимал приличное количество ее времени, работу в галерее и друзей. За последние три недели Дрейк провела еще два вечера, освещая картины, – потом их нужно было отправлять новым владельцам.

Узнать тайного анонимного покупателя, заплатившего за «Боль» Дрейк баснословную сумму денег, так и не удалось. Вертинский даже притащил какого-то знакомого ботана-программиста с третьего курса, но тот сказал, что аноним подготовился тщательно и несколько раз перенаправил свой ай-пи адрес.

Судя по всему, это был человек, разбирающийся в том, что делает. Дрейк попросила Виктора связаться с Эдиком. Он сказал, что друг давно живет в Германии и ответит не сразу. Бывший айтишник их банды был последним шансом.

Ясности это не прибавляло, но Тат выдохнула: это точно был не Слава – тот мог располагать подобной суммой денег, но, Дрейк была уверена, не располагал таким количеством мозгов. Также это был не Виктор, с ним ситуация была обратная. Дрейк была убеждена, что на ее картину он бы столько не потратил: Татум знала, что тот презирал Глеба. Это точно был не он.

За неимением ответов было решено расслабиться и праздновать.

Криса она не видела сутки: Вертинский звал остаться у него перед праздничным ужином, но Тат уперлась рогом, приводя в качестве аргументов, что ей нужно будет выбрать наряд и накраситься перед торжеством.

Черное пышное платье в пол, как у принцессы, было прислано на следующий день с курьером. Очень кстати: Дрейк и не думала ехать в магазин за новым, а просидела полночи в «Фотошопе» и дешевых приложениях на телефоне для дизайна, любительски пытаясь воссоздать интерьеры галереи, давно поселившиеся в голове.

Очнулась она за полчаса до выхода. Выгнала Нику из душа, наспех помыла голову и под смех и ругательства прибывшего вовремя Криса пыталась нарисовать ровные стрелки.

– Что бы ты делала, если бы я не прислал платье, м? Пошла бы в халате? – Крис развалился на кровати Дрейк, наблюдая за тем, как та мечется по комнате.

Они не обязаны были приезжать ровно в срок, но из вредности хотелось немного побубнить.

На Вертинском был новый черный смокинг, поэтому на кровати он лежал в неестественно напряженной позе, чтобы лишний раз не мять ткань.

Татум опустила кисть с пудрой и обернулась к парню. Подошла к Крису, загадочно улыбнулась. Ей удалось разобраться с основными функциями программы редактора и найти нужные референсы для дизайна, поэтому Тат была в прекрасном настроении.

Крис нахмурился, сложил руки на груди, картинно строго посмотрел на Дрейк. Но та не подарила ему ни единого виноватого взгляда, лишь снисходительно улыбалась, понимая негодование парня.

Дрейк наклонилась к Крису, оперлась руками на кровать по обе стороны от его головы.

– Спасибо за платье, оно чудесное. Буду сегодня самой красивой. – Она тихонько хмыкнула, игнорируя недовольство Вертинского, искренне поблагодарила, оставив на его губах нежный, призрачный поцелуй.

Затем отстранилась и вернулась к зеркалу.

Крис на секунду смутился, оттянул на шее галстук-бабочку: в комнате стало душно. Он приподнялся на локтях, хотел сказать что-то колкое, но искренняя теплота от Татум напрочь выбила его из колеи.

– Не за что…

Дрейк не была с ним холодна. Она отвечала на поцелуи, прикосновения, уже была не против подарков, но все еще оставалась вольным мустангом, неприрученным и непонятным, оттого любая инициатива или больше положенной порция нежности воспринималась им как нечто из ряда вон, как благословение или награда.

Если Крис для себя решил, что не будет сдерживаться в проявлении чувств, особенно после согласия Татум на официальные отношения.

– Кстати, мне приснился сегодня один постыдный, мокрый сон с твоим участием. – Дрейк бросила на парня неоднозначный взгляд сквозь отражение в зеркале, не отвлекаясь от нанесения румян на яблочки щек.

Крис встал с кровати.

– И что мы там делали? – Он перенял игривое настроение Дрейк, подошел к ней вплотную.

Татум ухмыльнулась, не прерывая зрительного контакта, и томно произнесла:

– Я тебя рассмешила, и ты обоссался.

Крис хрюкнул от смеха и тут же впился пальцами в ребра Дрейк, нещадно щекоча девчонку в качестве мести.

– Ах ты маленькая дрянь, – хохотал Крис, сжимая Дрейк в объятиях, – я тебе сейчас устрою мокрый сон. – Он махом развернул Тат к себе, вопреки сопротивлениям, сжал ее лицо в ладонях, жарко поцеловал.

Дрейк уперлась ему руками в грудь, но через секунду обмякла, позволяя Крису себя целовать. Голова стала ватной, ноги подогнулись, внутренние органы, казалось, пустились в пляс.

Искрящееся тепло разлилось по организму, заполнив собой все до кончиков пальцев, – пространство вокруг померкло. Дрейк чувствовала лишь губы Криса на своих и покалывание в шее, когда парень прошелся горячим языком по сонной артерии.

Дрейк пришла в себя, оттолкнула Вертинского, тяжело дыша.

– Крис! Время! Нельзя! – сбивчиво, смущенно запротестовала Тат, для верности отходя от парня на пару шагов.

В животе очень не вовремя ворочалось возбуждение.

Вертинский взглянул на Тат исподлобья и улыбнулся, сокращая расстояние между ними.

– Татум! Плевать! Можно! – беззлобно передразнил ее Крис, но Дрейк все равно остановила парня, вновь вытянутой рукой упершись ему в грудь.

– Мы и так опаздываем, – умоляюще захныкала она и глубоко вдохнула, выравнивая пульс. – А с тобой, к сожалению или к счастью, по-быстрому не получится. – Дрейк почти укоризненно выгнула бровь, и Крис вздохнул, одновременно недовольный и обрадованный ее фразой, потешившей мужское самомнение.

Отступил на шаг.

– Уйди тогда одеваться с глаз моих. – Крис махнул рукой под тихий смешок Дрейк. – Мне надо успокоиться. – Он показательно кивнул на свою ширинку.

Тат только хихикнула, схватила коробку с платьем и скрылась в ванной.

Татум

– Уже созванивалась насчет инвестиций? – Крис крутанул руль, съезжая с проспекта.

– Да, со мной связывался Жданов. Я так поняла, муж Ирины Васильевны, которая тогда тебя на рояле играть вынудила. Сказал, что весьма заинтересован и в новом году будет ждать готовый проект. – Тат бездумно водила пальцами по ладони Криса, лежащей на ручке передач.

– Владимир Жданов? Не думал, что его интересует искусство. Круто. – Крис удивленно хмыкнул, остановил машину у входа в здание. «Ленинград Центр» до сих пор проводил концерты, но теперь больше славился своим рестораном на последнем этаже. – Ты чего делаешь? – Крис резко оборвал движение Дрейк, когда та потянулась к ручке двери.

Тат непонимающе нахмурилась.

– Дверь открываю? – От удивления интонация вышла вопросительной.

Она обеспокоенно покосилась на Криса. Вертинский недовольно цокнул.

– Убери руки. – Он мотнул головой. – Дверь она открывает. Еще чего. – Крис чмокнул ничего не понимающую Дрейк в губы и вышел из машины. Обошел под пристальным взгляд капот, открыл дверь со стороны Татум. Подал ей руку, помогая расправить пышное платье. – Прошу, – произнес он и посмотрел на нее так, что у Тат коленки подогнулись.

В этом взгляде читалось обещание: «Пора тебе уже, черт возьми, понять, что двери сама ты открывать не будешь».

Это было самым приятным запретом в ее жизни. Он не нарушал ее границы – нежностью, смехом и поцелуями Крис проделал в высоком заборе вокруг ее души дверь, и Татум впустила его.

– Спасибо. – Дрейк только и могла, что улыбнуться, поправляя шифоновые складки на юбке.

Крис подал ей свой локоть на манер джентльмена, и Татум заключила его руку в кольцо объятий, прислонившись щекой к плечу. Ей было хорошо и спокойно. Не пугала даже перспектива провести вечер в толпе людей.

Тат не боялась быть в центре внимания: с гостями на ужине она виделась на уикенде, но доля трепета присутствовала. Из-за того, что теперь они с Крисом официально были парой. И, как бы глупо ни звучало, казалось, что это увидят все.

Дрейк трезвой частью сознания понимала, что ее с Вертинским уже считали парой. Это изначально было их целью: убедить всех вокруг, что Крис может быть ответственным молодым человеком и состоять с длительных серьезных отношениях, что он не бросит новый проект, как очередную девчонку.

Но… Татум была бесконечно рада, что познакомилась с отцом Криса и остальными, играя роль, ведь если бы с самого начала все было серьезно, ее сердце не выдержало бы.

Она сама не понимала, откуда это волнение. Дрейк было странно ощущать себя в новом статусе, она ведь никогда не была ничьей девушкой, она вообще ничьей не была.

Татум была сама по себе. Даже с Якудзами чувствовала, что стоит отдельно. Она иначе говорила, иначе смотрела на вещи, знала, что заступится за любого из друзей, но подозревала, что в случае провала будет сама за себя.

Так и вышло. Не потому, что ее бросили, а потому, что она бросила всех.

А теперь ей в самом приятном смысле запрещают открывать себе дверь, дарят цветы в честь вторника и смотрят так, что Дрейк чувствует себя самой красивой не только на праздничном вечере, но и во всей вселенной. Это заставляло душу цвести.

Швейцар на входе открыл массивную дверь, охранник после прохождения металлодетектора попросил Дрейк приоткрыть клатч. Симпатичная девушка забрала их пальто, Татум отчего-то внимательно следила за взглядом Криса: упадет ли тот в открытое декольте хостес? Взгляд Дрейк упал.

– Прикинь, я, кажется, ревную, – озадаченно обратилась она к Крису, когда их проводили к лифту.

– Куда? – Крис вынырнул из своих мыслей и искренне не понял, о чем шла речь. – Куда ты ревнуешь?

Тат хохотнула в кулак и крепче обняла Вертинского за руку. Он положил руку на талию Дрейк, заглянул ей в глаза.

– Не знаю почему. Всегда думала, что ревность – признак неуверенности в себе, но та девушка внизу просто прошла рядом, а меня горячей волной будто обдало, – честно призналась Тат. – Странное чувство. – Она задумчиво пожала плечами. – Знаю же, что ты мой. – Дрейк поджала губы и уставилась на темную глянцевую поверхность дверей.

– Твой? – Крис лукаво взглянул на нее, а Татум все так же была погружена в анализ собственных чувств.

– Ага, – пробубнила она. – Просто не думала, что к чувству влюбленности автоматически прибавляется чувство собственничества.

Двери открылись, они шагнули в зал, где их встретила еще одна симпатичная хостес, но Крис коротко мотнул головой и остановился, разворачивая Дрейк к себе: без слов показал персоналу, что им нужна пара минут.

– Чувству влюбленности? – Крис боялся, что ослышался, оторопело заглянул Дрейк в глаза и недоверчиво улыбнулся, задавая вопрос: – Ты влюблена в меня?

Татум наконец подняла на него свои темные глаза, и ее взгляд прояснился.

У Вертинского сердце сделало кульбит и провалилось в желудок. Ему было важно это услышать от Дрейк. Он сам удивился тому, как начал ценить взаимность, когда по-настоящему вложился в эти отношения.

Казалось, чем чаще он открывает перед ней двери, чем больше дарит цветов и целует, тем ярче Татум расцветает, тем трепетнее его чувства к ней становятся. Не зря говорят, что женщина – отражение мужчины.

Теперь ее слова были для него всем.

– Да, я влюблена в тебя, Вертинский. – В своей манере Дрейк развела руками и посмотрела на парня строго, почти обвинительно. Это было защитной реакцией недавно распахнувшейся души. – Какие-то проблемы?

Крис только покачал головой, расплылся в счастливой улыбке. Заключил Тат в долгие, крепкие объятия и закрыл глаза. Дрейк поначалу стояла напряженная, как струна, переваривая ситуацию и собственные слова, но затем расслабилась, обняла Криса в ответ, глотая подступившие от переизбытка чувств слезы.

Хоть какую-то часть правды о ней он теперь знает. Говорить это было страшно, но чертовски приятно.

Настроение резко подскочило до высочайшей отметки. Дрейк взяла Криса за руку, улыбнулась: волнение пропало, сердце окутала веселая игривость.

– С наступающим Рождеством и Новым годом, – раздалось рядом. Слава прострелил обоих многозначительным взглядом. – Вечер перестает быть томным.

– Ага. – Тат подобралась на месте, но мастерски сыграла равнодушие. – Еще увидимся, – безэмоционально кинула она Святославу, с Крисом под руку прошла мимо парня в зал. – Хочу как можно меньше пересекаться с этой ложкой дегтя, – скривившись, пояснила она Крису.

– Поддерживаю. Сухоруков! – изумленно воскликнул Вертинский, почти нос к носу столкнувшись с другом.

Татум хихикнула над замешательством Криса, добродушно поприветствовав парня.

– Марк.

– Дрейк.

Они обменялись улыбками и рукопожатиями. Крис был в смятении. Теперь ему неловко было не играть, а испытывать настоящие чувства на публике.

– Уже уходишь? – прочистив горло, поинтересовался Вертинский.

Марк прошелся взглядом по парочке, хмыкнул.

– Да, специально пришел пораньше, чтобы вечер освободить. – Он развел руками и добавил: – Рад, что у вас все хорошо. – Марк выразительно посмотрел на Дрейк, и та рассмеялась, крепче сжимая руку Криса.

Марк знал про отношения друга, но отчего-то Вертинский занервничал именно сейчас. Потому что раньше преувеличенно проявлял свои чувства в компании друзей. Сейчас его сердце не переигрывало.

Дрейк обернулась к парню, улыбнулась успокаивающей улыбкой. Крис смотрел в глаза мягко, глубоко, будто водопад в душу заливал, заполнял ее до самого дна. Дрейк выдохнула.

– Повеселитесь, но берегитесь Антонины Геннадьевны. Кракова сегодня очень дружелюбна, – быстро проговорил Марк, кивнул Тат и пожал руку Вертинского, в срочном порядке под удивленные взгляды покидая ресторан.

Дрейк лишь рассмеялась, а Крис заметил ту, от кого бежал Сухоруков.

– Антонина Геннадьевна! – Вертинский поприветствовал подошедшую женщину.

– Кристиян, Татум! Рада вас видеть! – Особа расплылась в улыбке, Татум не мешкая приобняла женщину.

– Потрясающе выглядите! – с теплотой отозвалась Дрейк: она помнила, как они с Антониной Геннадьевной приятно болтали на уикенде и женщина с удовольствием делилась рассказами о местных вечеринках и подробностями развлечений их круга. – Вы что, изобрели машину времени? Вас не узнать! – Тат игриво подмигнула, и женщина расплылась в смущенной улыбке.

– Ой, ну что ты, – отмахнулась Кракова. – На себя посмотри, милочка, ты просто сияешь! В чем секрет? – Она чуть наклонилась к Дрейк, заговорщически понижая голос.

Крис наслаждался женской болтовней и молчал.

– Это все качественный секс, – ответила Дрейк, довольно кивнув, отчего Антонина Геннадьевна синхронно с Крисом поперхнулась воздухом. Тат хохотнула и пожала плечами. – Много забот с галереей, но эти заботы приятные.

– Ну ты даешь, Татум. – Она приобняла девчонку. – Тебе палец в рот не клади! – Женщина заливисто рассмеялась, и Тат усмехнулась.

– Вот видишь, – прошептала она Крису на ухо, наклонившись к нему. – Тут люди палец мне в рот класть боятся, а ты…

– Дрейк! – Вертинский проглотил возмущенный смешок и крепче прижал Тат к себе за талию, пораженный взгляд со смешинками выражал удивление ее настроению.

– Да, выставка получилась чудесная, – отсмеявшись, поддержала Татум Антонина Геннадьевна. – Спасибо, что пригласила, я получила истинное удовольствие! Мы ушли раньше, но я знала, что еще встречу тебя здесь. Ты большая молодец, будешь развивать проект дальше?

– Конечно. – Тат заулыбалась. Каждая похвала выставки воспринималась ею так, будто ее первенец получил медаль на межгородских соревнованиях. – Я очень кстати познакомилась с вами и вашими друзьями. Люди здесь ценят искусство. Не буду раскрывать все карты, но проект развивается куда быстрее и масштабнее, чем я планировала, и это просто прекрасно.

– Я так рада! – Кракова приложила ладони к груди. – Ладно, не буду вас задерживать, на ужине еще поговорим.

Она еще раз приобняла Дрейк за плечи, кивнула Крису и удалилась к своей компании.

– Ты здесь правда как рыба в воде, – заметил Крис.

Дрейк пожала плечами, игриво подмигнула парню, поиграв бровями.

– Конечно – с таким-то рыбаком.

Крис засмеялся, чмокнул Дрейк в щеку и развернул к себе, сложив руки в замок на ее пояснице.

– Я хочу познакомиться с твоими родителями, – уже серьезно заявил он.

Тат удивленно хлопнула глазами.

– С родителями? – тупо переспросила она.

Крис с улыбкой покачал головой.

– Да, раз уж у нас все официально. Вы-то с моим отцом практически на ты.

– Как-нибудь. – Тат смущенно улыбнулась, замешкавшись.

Это было слишком серьезно. Родители были для нее всем. Даже не как люди, родившие и воспитавшие ее, а как те, кто ее спас. И пока, даже несмотря на всю прелесть их отношений, к такому шагу Дрейк не была готова.

Она привстала на носочки, оставила на губах парня легкий поцелуй.

– Пойдем?

Крис довольно кивнул.

Красочный интерьер зала восхищал. Авангардистская душа дизайнера не следовала модным тенденциям – расписывала широкими, сочными мазками пространство. Татум впитывала глазами каждую деталь.

Их пригласили к столу, гости начинали рассаживаться. Монохромные черные наряды присутствующих оттеняли яркую атмосферу ресторана. Даже просто рестораном это было назвать сложно – Дрейк предпочитала крутить в голове слово «пространство». Она хотела, чтобы ее галерея в будущем одним своим видом приводила людей в такой же восторг.

Чистые синие, желтые, красные цвета складывались в ладную картинку калейдоскопа, не пестрили перед глазами. Интерьер в стиле северного модерна и ленинградского авангардизма заполнял многоуровневое торжественное пространство.

Стены были украшены световыми панно с произведениями художников-авангардистов начала двадцатого века. Сквозь стеклянную крышу можно было наблюдать за переменчивым петербургским небом и утопать в уюте живого огня в каминах.

С двух просторных террас по бокам открывался вид на Таврический парк и крыши старого города. Ресторан олицетворял собой праздник.

– Теперь я верю, что вы настоящая пара. – Вертинский-старший кивком отозвал сына в сторону. Крис шепнул Татум, что скоро вернется, и до последнего касался ее руки кончиками пальцев, пока увеличивающееся расстояние не прервало тактильную связь. – Ты не отходишь от нее ни на минуту, – заметил Матвей Степанович, смотря Дрейк в спину.

Она что-то говорила рядом сидящей Людмиле Андреевой и заливалась звонким смехом, слушая ответ. Девочка «органично не вписывалась» в их круг. Тот же смех по децибелам не проходил проверку, но был таким мелодичным и искренним, что хотелось один за другим рассказывать ей анекдоты, лишь бы он не стихал.

Крис сложил руки за спиной, с улыбкой прищурился, исподлобья посмотрел на отца.

– И это о чем-то говорит? – Он хмыкнул, проследив за его взглядом.

Татум казалась диковинной елочной игрушкой, выбивающейся из общего дизайна одинаковых украшений, на вечнозеленом дереве. Однако это было ее изюминкой – Дрейк хотелось разглядывать.

– О многом. – Матвей Степанович усмехнулся. – Станиславский говорил, что любовь – это «хотеть касаться». – Он многозначительно посмотрел на сына, но сжалился и не стал вдаваться в отцовские поучения, кивнув на Дрейк. – Ладно, иди.

Крис усмехнулся, покачал головой, но взгляд его остановился на женщине в черном бархатном платье, сидящей через два человека от Тат.

– Это Екатерина? – Он нахмурился, вопросительно посмотрев на отца. – Она здесь как гость или как адвокат?

Под ребра прокралось неприятное предчувствие.

– Все вместе, – со вздохом сказал Матвей Степанович, но тут же натянул на лицо дежурную улыбку и отмахнулся. – Решили обсудить пару вопросов.

– Я должен быть в курсе? – Крис с подозрением наклонил голову вбок, разглядывая в глазах отца малейший намек на то, что стоит начать волноваться.

– Пока нет. – Вертинский-старший легкомысленно мотнул головой, но под строгим взглядом сына сдался. – Слепенко точит когти, – расплывчато пояснил он и недовольно скривился.

Крис презрительно фыркнул.

– Поэтому Святослав здесь? – Он окинул взглядом зал, не найдя того, на ком нужно было сконцентрировать пренебрежение.

– Он старый друг семьи. – Матвей Степанович скупо поджал губы. – Надеюсь, им и останется. – Он многозначительно посмотрел на Криса, одними глазами давая понять, что он не старый слепой маразматик, не видящий очевидных вещей. Вертинский-старший знал, что Слава – сын конкурентов и тоже, как Крис, работает на своего отца, но преданность друзьям семьи, входящим в их круг, действовала как презумпция невиновности. Пока не доказано обратное. – Как говорится, держи друзей близко, – с усталой иронией произнес мужчина.

– Ну-ну. – Вертинский недовольно цокнул, но после смягчился: нечего было дуться без конкретной причины. Крис доверительно обратился к отцу: – Прошу, только скажи сразу, если все даже отдаленно запахнет чем-то серьезным.

Матвей Степанович слабо улыбнулся.

– Конечно. Ты теперь не просто мой сын, а часть компании, – решительно заверил он с нескрываемым удовольствием. – И я этому безмерно рад.

Крис спрятал смущение в уголках губ, похлопал отца по плечу.

– Я тоже.

– Иди. – Матвей Степанович легко подтолкнул его в спину, направляя Криса к столу.

Тот только хмыкнул, обернувшись через плечо, и занял место рядом с Дрейк.

Она положила руку ему на колено, не отрываясь от разговора с Антониной Геннадьевной рядом, без подтекста поглаживала его бедро. Просто для спокойствия.

Татум была человеком действия, а не слова, несмотря на редко прекращающуюся саркастичную болтовню. Это было остро заметно на контрасте с уикендом в загородном поместье Вертинских.

Там она отчаянно и весьма профессионально играла роль влюбленной в него девушки: сыпала словами обожания, метафорами и остротами, нарочито приветливо улыбалась и не стеснялась показывать, кажется, всему миру свою «любовь».

Сейчас же, когда Дрейк не играла, она такой не была. Да, все так же дружелюбно общалась со знакомыми Вертинского, но даже гротескно шутить по поводу своих чувств не спешила.

Ее признания – искренние – были невербальны, именно поэтому она сжимала руку Криса, когда подавали большой зеленый салат, легко касалась его шеи, наклоняясь, чтобы прошептать неприличную шутку, бездумно выводила круги на его коже.

Ее признания были чем-то обычным и тонким, спрятанным на виду и понятным лишь им двоим. Крис таял от этого.

– На второе будут котлеты из фазана? Они здесь просто восхитительные.

Рука Тат на бедре Криса под скатертью замерла – беззаботность задумчиво выводимых кругов потухла, ее ладонь похолодела, связки будто окаменели.

Напротив Дрейк с опозданием занял свое место Слава.

Крис покосился на девчонку: еще час назад она лихо проигнорировала парня, теперь ее взгляд отливал жидкой сталью. Татум опомнилась, мимолетным взглядом показывая Вертинскому, что все в порядке.

– Никогда не пробовала фазана. – Она тепло улыбнулась.

Антонина Геннадьевна рядом решительно закивала.

– Нежнейшее! – с восхищением проговорила женщина.

Дрейк убрала руку, начала увлеченно доедать салат. Крис сам был не в восторге от присутствия заклятого друга. Надо бы уже дать указание организаторам, чтобы те запомнили раз и навсегда: гостей нужно рассаживать рядом друг с другом не по возрасту, а по отсутствию давней вражды.

– Загадай желание. – Слава усмехнулся. – Когда пробуешь что-то впервые, нужно загадывать желание, – благосклонно пояснил он и ответил приветливым взглядом на смешок Краковой.

Татум натянуто улыбнулась, не скрывая количество усилий, с которыми ей это далось.

– Буду иметь в виду, – язвительно произнесла она и заткнула собственный рот куском авокадо, чтобы не продолжать говорить.

Крис в знак поддержки коснулся локтя Дрейк. Та подняла на него благодарный взгляд.

– Как дела на работе, Святослав? Все в фирме ладится? – Крис наигранно-заинтересованно наклонил голову вбок, смотря в зеленые глаза парня.

По трахее поднималась злость.

– Да, дела идут в гору, – подтвердил Слава, расправляя на коленях тканевую салфетку. – Есть свои трудности, но где их нет? – Он развел руками и коротко хохотнул, добавляя голосу беззаботности.

Сидящие рядом, косвенно участвующие в разговоре, согласно покивали.

– Это точно. – Крис понимающе улыбнулся, одним лишь взглядом выражая свою глубинную ненависть. Слава делал то же самое, только с большей иронией. – Надеюсь, все разрешится.

Крис только с виду искренне желал «другу» успехов. На деле – будто проклял.

– А я-то как надеюсь. – Парень исподлобья, игриво взглянул на Вертинского. – Но что мы обо мне! – Он якобы смущенно отмахнулся, берясь за приборы. – Удивлен, что вы до сих пор вместе. – Святослав невинно хлопнул глазками, строя из себя блондинку, не следящую за токсичностью собственных слов. – Вы очень красивая пара, – тут же подсластил он пилюлю. – Но, честно признаться, – пауза и многозначительный взмах вилкой в воздухе добавили образу сопереживания, – не ожидал: ты же раньше ни одной юбки не пропускал, Крис. – Он с улыбкой посмотрел на Вертинского, будто подшучивал над лучшим другом. Крис сжал челюсти, но на улыбку ответил тем же, стараясь не превратить ее в оскал. – Очевидно, Татум тебя изменила.

Напускное участие в судьбе Дрейк светилось в глазах Святослава ложью, но Татум прокручивала в сознании их последнюю встречу, и его слабость придавала ей сил.

– Ты мне льстишь, Слава. – Татум опустила глаза, промокнула губы салфеткой. Посмотрела на Криса, на виду у всех взяла парня за руку. После паузы снова подняла на Святослава взгляд. – Но обязательно расскажи, где ты проходил курс этикета, – яд в голосе разбавил доброжелательный тон, – раз уж мы с Крисом до сих пор вместе, мне нужно начать вливаться в ваш круг. – Дрейк пожала плечами.

Крис спрятал расползающуюся на губах улыбку, довольно посмотрел на Славу. Не понимающая глубинной сути острого диалога Антонина Геннадьевна всплеснула руками.

– О, дорогая, ты влилась с первого дня! – Она чуть приобняла Дрейк за плечи, и Тат искренне улыбнулась, вполоборота развернувшись к женщине.

– Это потому, что вам нравятся мои неприличные шутки, Антонина Геннадьевна, – понизив громкость, проговорила она. – А так мне многое еще предстоит узнать.

Женщина тихонько засмеялась.

– По-моему, знать надо лишь то, – она наклонилась к Дрейк, – что грязные шутки нравятся всем, просто некоторые это умело скрывают. – Она отмахнулась и кивком поблагодарила официанта, поставившего перед ней блюдо с мясом.

– В нашем кругу вообще многие что-то скрывают. – Слава проигнорировал официанта, подарив все свое внимание Дрейк. Их нездоровый треугольник с Крисом его забавлял. – Так что, Татум, ты действительно влилась. – Он удовлетворенно откинулся на спинку стула, следя за реакцией и Тат, и Вертинского.

Дрейк лицемерно улыбнулась. Она не собиралась отдавать последнее слово этому выскочке. Это и нравилось Славе, и бесило его одновременно.

– Как, кстати, дела у Люка? – Тат приосанилась, заходя с козырей. Это больше не было запретной темой – «знакомство» Криса с Лу стало огромным преимуществом. – Ты говорил, вы были друзьями? – В наивный вопрос Татум можно было поверить, если бы не пляшущие в теплом отблеске свечей черти в глазах. – Странно, что за три года он ни разу тебя не упомянул.

Это было правдой. В жизни Люка Слава играл роль дальнего знакомого, с которым они раньше плотно общались. После благотворительного вечера Татум спросила Лу, почему тот не рассказывал о друге.

Люк сказал, что не видел смысла. Они со Славой поддерживали связь, переписываясь раз в несколько месяцев, Лу был благодарен, что Святослав оставался в орбите его знакомых, но говорил, что общего с ним ничего не видит. Только прошлое. Про которое мало что знал.

Дрейк с торжеством, не присущим хорошему человеку, заметила, что Славу задел вопрос. Тема не из приятных – Крис рядом тоже, кажется, без движения следил за развитием событий, но руку Дрейк под скатертью сильнее не сжимал: доверял ей.

– Мы общаемся не так близко, – буркнул Святослав, от неожиданности теряя свою браваду.

Чертова Дрейк, вечно она не вовремя.

– Да? Жаль. – Тат без сожаления пожала плечами. – Он помогал с открытием выставки, кстати. – Она улыбнулась парню одними губами.

Глаза остались серьезными: играючи она показывала, что не будет играть.

– Представляю, какой это был объем работы, – снова подхватила диалог Антонина Геннадьевна, прожевав своего фазана.

Татум улыбнулась женщине, будто специально дразня Святослава контрастом собственных эмоций.

– Да, но мы повеселились от души. – Она обернулась к Вертинскому. Нужно было включать его в разговор, чтобы ее слова не казались блефом. – Да, Крис? – С демонстративной, но искренней нежностью она посмотрела на парня. – Люк, кстати, звал нас на совместный отдых. – Теперь Дрейк отчаянно придумывала небылицы, но вполне могла предложить это Нике с Лу и сама. – Говорит, что релаксация помогает ему восстанавливать память.

Она многозначительно посмотрела на Криса и откинулась на стуле, переводя взгляд на парня напротив. Ехидно улыбнулась Славе и наклонила голову вбок, как бы говоря: «Ты снова полез на меня. И очень, сука, зря».

Слава не терял лица, но скрипел зубами.

– Да, надо будет это обдумать. – Крис понял все правильно и резво подхватил приукрашенную версию событий Дрейк. Заметно было, что она задела болевую точку Святослава, и Вертинский не упустил возможности на нее надавить. – Собрать компанию и махнуть в Альпы. – Он мечтательно улыбнулся и повернул голову к Тат.

Она сделала то же – они встретились взглядами и синхронно улыбнулись.

– Вы выглядите такими влюбленными. – Слава не стал игнорировать слона в комнате в виде их переглядываний.

Татум постаралась сгладить обаянием углы, но усмехнулась жестко, вопросительно выгнув бровь.

– Приятно, когда картинка соответствует действительности, правда?

У нее было преимущество. Она знала его тайну. А он ее – нет. Это читалось в каждом жесте Дрейк.

– Не то слово, – с иронией кивнул Слава.

Посмотрел на нее внимательно, долго не отрывая глаз.

– Мы же можем уйти раньше? – шепнула она на ухо Крису, наклонившись к нему, но не сводя взгляда со Славы.

Тот молчал. Молчал и смотрел на Дрейк, будто их история была куда глубже и драматичнее, чем то, что они могли обсудить с Вертинским.

– Мы уже пойдем. – Крис не стал медлить или отговаривать Дрейк – тут же привстал, чуть громче обращаясь к рядом сидящим гостям. Дрейк вновь посмотрела на него с благодарностью. – На вечер еще много планов. – В извиняющемся жесте он развел руками и улыбнулся.

Тат крепко держала его за ладонь.

– Конечно, развлекайтесь, – сказала с улыбкой Антонина Геннадьевна, и ее поддержали рядом сидящие.

– Удачи вам. – Слава сухо улыбался, но Дрейк улыбалась искренне.

Крис отодвинул ей стул, а Дрейк с ухмылкой обернулась через плечо к Святославу.

– Удача – сука переменчивая. Мы разберемся сами.

Парень замер.

Дрейк смотрела на него с таким превосходством… Славе глотку хотелось себе расцарапать, лишь бы бросить в нее кровавыми ошметками, пачкая черное платье принцессы.

Только Татум не вписывалась в рамки Диснея – она была королевой-горгульей, воплощением тьмы.

Это у нее он выиграл восемьсот тысяч четыре года назад. Слава плохо помнил ту ночь, но ее фраза и белая копна волос навсегда врезались в память. Пазл сошелся.

Татум Дрейк была не просто дерзкой девчонкой. Она – Штат. И Якудзы не были лишь ее одноклассниками. Они были ее бандой.

Растерянное осознание маяком загорелось в глазах парня, Дрейк это заметила: когда на тебя смотрят так – пора начинать бояться. Потому что оснований для такого взгляда у Тат – целый шкаф.

Улыбка Славы ворошила внутри что-то похороненное: хотелось закрыть глаза и оказаться в другом месте. К горлу тихой сапой подступала паника.

Баржа кренилась влево. Соленая вода топила.

Как камикадзе, уверенно смотря на нее, он шел напролом без шанса на успех, но не хотел сдаваться. Эта уверенность заставила внутри Тат что-то дрогнуть. Слава улыбался. Будто за счет собственного успеха был готов отправить ее на дно. Стало неуютно.

У дверей лифта она обернулась на парня еще раз и окончательно потеряла внутреннее равновесие: она показала слабость, а Слава продолжал улыбаться.

Дрейк до боли сжала руку Криса, вжимаясь спиной в стену лифта. Казалось, легкие схлопнулись, не пропуская воздух внутрь, красочные интерьеры и огни превратились в пляшущие разноцветные точки перед глазами. В горле запершило, Татум подняла на Вертинского испуганный взгляд.

Ритм сердца начал сбоить, внутренности сжались от звоночка, говорящего, что они прибыли на первый этаж. Крис обеспокоенно взглянул на Дрейк, отводя ее в сторону диванов в холле, нахмурился: что заставило ее впасть в такую панику?

Татум в страхе озиралась по сторонам и хваталась за предплечья парня так отчаянно, будто он был единственным спасательным кругом в океане неопределенности, в котором она тонула.

Дрейк ощутила себя маленькой и беспомощной внутри вращающейся вселенной: она казалась себе голой, безоружной и медленной, а мир вокруг выглядел большим, зубастым и быстрым. Закружилась голова, Татум осела на диван против своей воли. Крис сел на колени рядом, на пол, заглядывая Тат в глаза.

– Все хорошо, дыши. – Он держал ее лицо в своих ладонях и говорил вкрадчиво, уверенно. Недавно загуглил: нужно просто дышать и заземляться. – Вдох-выдох. Смотри на меня и дыши. – Взгляд Дрейк наконец сфокусировался на нем, она слабо кивнула, сдерживая дрожь в губах. – Давай, Тат, три запаха, которые сейчас чувствуешь, – назови их, – медленно проговорил Вертинский, кивая, как ребенку.

Дрейк судорожно выдохнула, по щеке скатилась слеза.

– Кожа обивки дивана, – она сглотнула, выдохнула, прикрыла глаза, – твой одеколон и воск. – Голос ее надломился и осип, но Крис снова кивнул.

– Хорошо. Не забывай глубоко дышать – вдох-выдох. – Татум открыла глаза, и слезы хлынули новым потоком: сквозь растворяющийся страх в ней закипали невиданная благодарность и трепет к Крису. Этот момент был дороже всех цветов, открытых дверей и уикендов. Искренняя, теплая, неосуждающая поддержка. – Теперь назови две вещи, которые можешь потрогать.

– Твои волосы. – Тат провела пальцами по затылку парня, сосредотачиваясь на своих ощущениях. Мягкие пряди волос под ладонью соленым прибоем смывали панику. – Ткань пиджака. – Второй рукой она коснулась гладкого лацкана.

– Отлично, ты молодец, дыши. – У Вертинского начала кружиться голова от глубоких вдохов, что он делал синхронно с Дрейк, но он не обращал на это внимания: ему важно было снова увидеть ее трезвый взгляд. – И назови одну вещь, которую ты можешь попробовать на вкус.

Татум замерла, задерживая дыхание. Баржа качалась на волнах, баланс восстанавливался.

Посмотрела в кофейные радужки парня, притянула за затылок к себе. На вопрос не стала отвечать – поцеловала отчаянно и благодарно. Отстранившись – успокоилась. Кивнула Крису.

– Все хорошо.

– Хорошо, – с улыбкой сказал парень. – Пойдем в машину. – Он взял Дрейк под руку, накинул ей на плечи пальто. Бережно усадил на пассажирское сиденье, поправил подол платья. – Две минуты. – Крис взял ее за руку. – Только попрощаюсь с отцом.

Тат улыбнулась и прикрыла глаза.

Крис

В холле его перехватил Слава. Крис еле удержался от закатывания глаз. Парень вальяжно привалился к стене у лифта, засунул руки в карманы, исподлобья взглянул на Вертинского.

– Значит, у вас все серьезно, да? – поинтересовался он скользким, как само его существо, тоном, но якобы искренне.

Крис лишь устало отмахнулся.

– Угомонись уже.

– Нет-нет, – обеспокоенно затараторил Слава, – я просто хотел сказать… – Крис остановился, скептично посмотрел на заклятого друга. – Помнишь, я называл тебя трусом? Ну, потому что ты с Люком перестал общаться…

Крис оскалился.

– Не тебе пасть по этому поводу разевать. – Чувство вины не дало размахивать кулаками, но и молчать больше Крис не собирался: он отношения с Люком начал налаживать, а вот по чьей вине все произошло…

– Я просто хотел сказать, что ошибался… – Слава поднял на парня почти виноватый взгляд. – Ты далеко не трус, раз пылинки сдуваешь с этой шлюхи из Якудз.

Крис не мешкал – за секунду сократил расстояние между ними, схватил парня за воротник, жестко припечатал к стене.

– У тебя давно лома в жопе не было? – яростно процедил ему Вертинский в лицо, но не ударил: пустые слова этого слизняка не стоили сбитых костяшек.

Слава усмехнулся, отцепил пальцы Криса от ткани своего пиджака.

– Остынь, я неправильно выразился. Просто не разбираюсь в терминологии банд, не знаю, какая у нее должность в Якудзах была… или есть. – Он с картинной задумчивостью посмотрел в потолок. У Криса мурашки по спине побежали. – Но моральный дух парней, я так понимаю, она прекрасно поддерживает. Вот…

Он вынул из кармана смартфон, разблокировал, быстро пролистал несколько фото. У Вертинского похолодели внутренности: на экране было видно, как Виктор выходил из дома. Из знакомого ему дома. Дома Дрейк.

– Я тебе скину. – Святослав добродушно улыбнулся, с нескрываемым удовольствием наблюдая за оцепенением Криса.

– Что это? – тихо прошелестел Вертинский.

Слава вскинул брови.

– Это? Сфотографировал сразу после нашей с Татум встречи, – легкомысленно бросил он, убирая телефон в карман.

Крис поднял на него холодный, растерянный взгляд.

– Встречи? – Слова давались с трудом.

Шестеренки в мозгу одновременно отчаянно работали и застывали в прострации.

– Да, мне кое-что нужно было от Якудз, думал, Дрейк поделится, раз больше не с ними… – весело, будто не понимает сути проблемы, почти пропел Слава. – Но она пришла на встречу с Виктором… а утром он вышел из ее дома.

Он посмотрел на Криса пытливо. Казалось, нет приятнее чувства, чем видеть, как твой оппонент терпит крах. Слаще была даже не сама победа, а его поражение. Душа Криса ломалась у Славы на глазах.

Вертинский сглотнул, выдохнул, резко ударил парня в живот. Слава согнулся, рассмеялся сквозь кашель и болезненный стон.

– Не приближайся ко мне, – холодно процедил Крис, зашагал к выходу.

Святослав хрипло хохотнул, оседая на пол по стенке у лифта, довольно бросил Вертинскому вслед:

– Не мне тебе это надо говорить, а своей принцессе.

Крису хотелось умереть.