Крис

Крис во сне чихнул от волос Дрейк, щекочущих лицо. Девчонка почти полностью лежала на нем, самозабвенно забросив на парня ногу и руки.

Татум проснулась. Растерянно посмотрела Крису в глаза и тут же, скатившись с дивана, побежала в туалет.

Вертинский протер лицо ладонями, взглянул на часы: три ночи. Поплелся за Тат в ванную. Полоска теплого света в тени комнаты и характерные звуки последствий хорошей вечеринки неожиданно разблокировали у Криса воспоминания: какая-то девчонка так же забежала в его туалет, разбудив Вертинского среди ночи. Он тогда выматерился, заткнул уши наушниками и больше в постель девчонку не пустил.

Сейчас брезгливости не было. Вертинский с понимающей улыбкой закатал рукава и собрал волосы Татум на затылке, пока она обнималась с унитазом. Постучал по спине, когда Дрейк поперхнулась и закашлялась, добродушно покачал головой и вытер влажным полотенцем ее губы.

Тат осела на пол рядом с унитазом, отдышалась, подняла уставший, виноватый взгляд на парня. Тяжело вздохнула.

– Прости за все… это. – Она сделала неопределенный жест рукой в воздухе.

Крис присел рядом, позволив Тат положить голову ему на плечо. Она застонала от раскалывающейся головы. Ее опять стошнило. Крис снова держал ее волосы и улыбался. Сам не знал почему. Возможно, потому что Дрейк позволяла о себе заботиться, только когда не могла сама. Но такое доверие было приятно.

Они просидели на кафеле ванной в тишине несколько минут. Дрейк вздрогнула, когда в кармане юбки завибрировал мобильник, нахмурилась, перекинувшись взглядом с Крисом, но ответила на звонок.

– Да? Что? Вас забрать? Скинь адрес, я выезжаю.

Татум решительно поднялась на ноги, но оступилась – Крис поймал ее под локоть, помрачнел.

– Куда ты? Кто звонил?

Дрейк вздернула подбородок, изо всех сил постаралась сконцентрировать взгляд на глазах парня. Поджала губы, выдохнула. Вспомнила, как произносить слова.

– Надя позвонила, они с Евой на какой-то вечеринке. – Она развела руками, но Крис отрицательно покачал головой, сжимая предплечья Тат.

– Ты никуда не поедешь в таком состоянии, Дрейк. Ты же совсем «не алло». – Он, как маленькому ребенку, заглянул ей в глаза и попробовал найти там понимание. Он видел, что Тат уже протрезвела и даже до этого была не «в дрова», но теперь ее настигли похмелье и усталость – она чисто физически не могла сейчас никого спасти. – Пойдем.

Он обнял ее за талию, положил ее руку себе на плечо и отвел Тат обратно к дивану. Уложил Дрейк на подушки и пресек новую попытку подняться.

– Но я должна, – протянула Татум, отчаянно глядя на Криса.

– Никому ты ничего не должна, – отмахнулся он. – Там много их знакомых, доберутся, ты не единственная.

– Ты не понимаешь. – Тат хныкала в пьяном изнеможении, пытаясь подняться с дивана.

Крис вздохнул, улыбнулся, сел рядом, взяв ладонь девчонки в свою.

– Чего я не понимаю?

Он убрал прядь волос с ее лица, провел большим пальцем по щеке, дотронулся до мочки уха. Татум бормотала с закрытыми глазами на грани сна, но все равно продолжала бороться.

– Они же друзья. Если для меня это хоть что-то значит, я поеду, – упрямо и как-то горько заявила Дрейк. – А для меня значит.

Она усилием воли все-таки села на диване и потрясла головой. Казалось, Татум зациклилась на чем-то одном, как бывает под градусом, но Крис подозревал, что дело в другом.

– Если для них хоть что-то значит дружба с тобой, они поймут, почему ты в невменяемом состоянии не поехала на другой конец города, – укоризненно произнес он, но Дрейк покачала головой и все равно, пошатываясь, встала.

– Нет-нет-нет, – запротестовала Тат в поисках сапог, разбросанных по гостиной. Крис будто наблюдал за камикадзе. – Я должна быть там ради друзей, – как мантру, повторяла она.

Что-то беспокойное вилось вокруг Татум, будто навязчивая идея из прошлого нахлынула на нее и связала руки. Крис в темноте ночи, казалось, видел нечто потустороннее.

– Стой. – Вертинский успел схватить ее за руку уже у самого выхода, когда Дрейк, будто под гипнозом, собиралась выйти на улицу, в зиму, босиком.

– Я должна быть там… – снова отчаянно, всхлипывая, проговорила Дрейк, но Крис встряхнул ее за плечи и заставил посмотреть на себя.

– Нет, Тат, не должна. – Он пронзительно взглянул ей в глаза, пытаясь перебить бредовую идею, засевшую у нее в голове. Девчонка была на грани тихой истерики. – Не всегда нужно выбирать друзей, иногда, как сейчас, нужно выбирать себя. Если они настоящие друзья – поймут.

– Нет, я должна…

– Тат. – Он снова встряхнул ее за плечи. – Знаю, что советы давать легче, чем самому следовать им, но послушай. Я не лучший пример, но… Люк в ту ночь пошел туда ради друга. И что с ним стало? Пошел бы я, со мной произошло бы то же самое. Девочки будут в порядке.

– Обещаешь? – Она подняла на него глаза, Крис задохнулся.

Во взгляде независимой Дрейк сейчас было столько доверия и надежды, что у парня под ребрами начинали бегать мурашки. От одного этого взгляда он почувствовал себя великаном, способным справиться со всем на свете.

– Обещаю. – Крис улыбнулся и постарался взглядом, теплом ладоней передать Тат спокойствие.

Она кивнула в ответ, но опять беспокойно вздохнула.

– А что, если что-то случится? Может, все же поехать?

Крис выдохнул через нос, поражаясь упертости девчонки. Страшно представить, свидетелем чего он бы стал, будь Тат трезвой и отдохнувшей.

– Что, например? – слегка раздраженно поинтересовался он, но взял себя в руки, видя в своих объятиях маленькую, без извечных каблуков, беспомощную Татум. – Я не запрещаю тебе ехать, Дрейк, но хоть меня пожалей: моя совесть тебя не отпустит, ты же на ногах еле стоишь, – надавил Крис, и Тат, вздохнув, сдалась. Кивнула парню, тот отвел ее в третий раз к дивану, аккуратно уложил и присел рядом. – Ну, хочешь, я поеду, – вздохнул он, видя расстроенное лицо девчонки.

Тат тут же нахмурилась и активно затрясла головой, как маленький ребенок, хватая парня за рукав.

– Нет, ты не езжай, останься. – Она недовольно надула губы, без стеснения капризничая, что было ей совершенно несвойственно.

Крис усмехнулся.

– Хорошо. – Он откинулся на подушки рядом с ней, потом вдруг опомнился. – Погоди. – Вертинский сощурился, с подозрительной улыбкой смотря на Дрейк. – Ты что, ревнуешь? – Он лукаво поиграл бровями, но Тат картинно фыркнула.

– Я? Нет! Зачем мне ревновать? Мы не вместе, делай что хочешь, я не ревную, – уверенно заявила она, и Крис засмеялся: слишком бурная реакция на то, что якобы ее не волнует.

– Как скажешь. – Он пожал плечами и достал телефон, даже не пытаясь прятать довольную улыбку. – Я попрошу Марка их забрать. Даже подозреваю, что он совсем не будет против. – Крис усмехнулся, помня о том, что с Евой была Славянова, на которую друг положил глаз.

Тат сжала его ладонь, и Крис увидел, как она умиротворенно улыбается, проваливаясь в сон.

– Не ревнуешь, конечно, – тихо усмехнулся он себе под нос и широко улыбнулся, не в силах сдержать эмоции. Тат уже спала. – «Не ревнуешь» – это хорошо.

Татум

Татум проснулась, когда настырный солнечный луч защекотал нос. Тот выглянул из-за шторы, по стенке добрался до часов, посмотрелся, как в зеркало, в хрустальную вазу со стеклянными шариками на полке, отпрыгнул к Дрейк.

Она потянулась, инстинктивно чмокнула Криса в щеку. Задержала на парне долгий, топящий в нежности взгляд, аккуратно поднялась с дивана.

Мечта, гревшая сердце, подталкивала в спину, и даже подступающее похмелье не могло ее остановить. Тат выпорхнула на улицу в ноябрьский мороз и улыбнулась. За спиной шуршали выращенные вдохновением крылья, под ногами с теплой улыбкой и коричным взглядом твердела поддержка.

Не смущало ее ничего: ни таксист, сделавший лишний круг по кварталу, ни пролитый на юбку чай. Дрейк быстро переговорила с родителями, договорившись встретиться после учебы, переоделась в платье и поспешила в университет.

Теперь учеба не казалась ей таким уж важным якорем в жизни, раз она решила, чем хочет заниматься. Но пока универ давал ей определенную опору, поэтому отказываться от него она не спешила, хоть и была уверена, что до выпуска уже не останется. Но, помимо знаний, здесь были люди.

– Как ваше замечательно? – Тат налетела на девчонок неожиданно, протиснулась между Евой и Надей, плюхнулась на скамью, сверкая улыбкой. – Дорогие, простите, что не смогла приехать: всю ночь с белым другом обнималась. – Она виновато вздохнула.

– Кто этот друг? – спохватилась Вика, с интересом разглядывая Дрейк через стол.

Катерина цокнула и закатила глаза.

– Унитаз. Она имеет в виду унитаз, Вика.

Блондинка замялась. Ева улыбнулась и отмахнулась от извинений.

Дрейк бросила на Катерину короткий, благодарный взгляд. Девушка все еще не переваривала Татум, но дала ей шанс. Это радовало.

– Все нормально, бывает. – Она пожала плечами. – Тем более я была так пьяна, что не отличила бы тебя от Марка, который за нами приехал. – Маричева хохотнула, многозначительно изогнув брови на последних словах. Татум проследила за взглядом Евы, увидела, как смущенно замялась Надя. – Каким, кстати, образом вместо тебя приехал он? – спросила девчонка, усмехнувшись.

Дрейк пожала плечами.

– Связи, детка. – Она театрально отбросила волосы за спину. Славянова с улыбкой покачала головой. – Как вообще дела, девчонки? Есть какие-то планы на сегодня? Хочу предложить кое-что и кое о чем попросить. – Улыбка на губах Тат осталась, но глаза стали серьезными.

– Вроде нет, – протянула Ева, ища в глазах каждой за столом одобрения.

– Что хочешь попросить? – Катерина подняла на Дрейк глаза.

Татум вздохнула, собираясь с мыслями.

– Я хочу осуществить свою давнюю мечту и открыть картинную галерею, – смело заявила она, но Надя увидела почти смущенную улыбку.

– Ого, это весьма… амбициозно, – одобрительно-удивленно протянула Ева.

Вика огорченно поджала губы.

– А я до сих пор не знаю, чем хочу заниматься по жизни, даже несмотря на учебу.

Тат снисходительно хмыкнула.

– У тебя есть как минимум три года до этого момента, дорогая. – Она подмигнула блондинке.

Катерина недоуменно нахмурилась, скрестив руки на груди.

– Почему именно три?

– Потому что мне двадцать один, – с кривой усмешкой ответила Тат, но не дала вопросам повиснуть в воздухе. – Потом как-нибудь расскажу, – пресекла она расспросы, чтобы не отвлекаться от темы. – Дело в том, что родители помогут мне с помещением: они нашли возле старого кинотеатра заброшенный склад на Удельной. Там еще парк рядом, знаете? – После все еще удивленных, но утвердительных кивков Дрейк продолжила. – Владелица вроде как раз хотела сдать его для чего-то некоммерческого. Галерея в перспективе будет приносить доход, но это далеко не главное. Так вот. – Она заглянула в глаза каждой по очереди. – Сегодня я поеду смотреть площадь, но денег на профессиональную уборку у меня нет, да я и не хочу ничего отдавать посторонним – хочу устроить все сама. Но склад все-таки заброшен, нужно будет много сделать. Я позову на помощь знакомых и хотела спросить, не против ли вы будете поучаствовать? – Она с плохо скрываемой надеждой посмотрела на девчонок. Все же втроем с Кешей и Гришкой они вряд ли справятся. – Нужно будет разобрать всякий хлам, заштукатурить стены, может, даже раскрасить. Обещаю, на табличке с благодарностью будут ваши имена, – добавила она, перебивая смехом волнение.

Ева первая, особо не задумываясь, развела руками.

– Конечно, почему нет. – Она посмотрела на подруг. – Это должно быть весело, плюс внесет хоть какое-то разнообразие в наш досуг, состоящий из вечеринок. – Маричева засмеялась, но тут же поморщилась от громкости собственного голоса, схватившись за голову: похмелье не желало быстро отступать.

– Да, звучит интересно, – с энтузиазмом согласилась Надя, пихнув Вику в бок.

Блондинка встрепенулась.

– Наверное. А ты сказала, там будут еще твои знакомые? – невинно поинтересовалась она, представляя, какой смак из себя представляет окружение Татум.

Дрейк понимающе улыбнулась, игриво посмотрев на девчонку.

– Да, несколько парней-художников, которые потом там будут выставляться, плюс других подтяну. – Она поджала губы, чтобы не засмеяться.

– Поедем уже сегодня? – вернулась к теме Надя.

Тат кивнула. Вопросительно посмотрела на Катерину. Та, невнятно пожав плечами, согласилась. Не хотела быть не у дел, как и терять друзей. Все тянулись к Дрейк – приходилось с этим считаться.

– Да, посмотрим на объем работ. – Она с благодарностью взглянула на подруг. Подруг? Наверное, так. – Девчонки, вы не представляете, как я вам признательна, – чуть надтреснувшим голосом проговорила Тат, глубоко вздохнув, чтобы сдержать эмоции. – Для меня это очень много значит. – Она улыбнулась, но к глазам все равно подступили предательские слезы.

Подруги загудели, видя состояние Дрейк, всей толпой заключили растроганную Тат в кольцо объятий. Дрейк сквозь слезы засмеялась.

Неужели бывает так? Просто, без напряжения? Всегда казалось, что подобное означает отсутствие связи. Если не больно – это не по-настоящему, не глубоко, не ценно. Но вот она сидит, обнимается с тремя девчонками и чувствует внутри лишь свободу. Никакой боли, никаких разгадок и двойного дна слов – только чистая, безболезненная дружба.

Чувство внутри пугало своей непривычностью, но было таким приятным. Казалось, нечто, витающее над их компанией – над еще не близко знакомыми, но уже такими родными Катериной, смешной Викой, необходимыми рядом Евой и Надей, – отличается от того, что Дрейк раньше принимала за дружбу.

То, что было раньше, заставляло про него думать, за ним гнаться и вечно стоять на цыпочках, чтобы дотянуться. При любом неосторожном движении било по рукам, роняя Дрейк на землю. Заставляло, вопреки всему, подниматься и чувствовать вину, если подниматься не хотелось.

То, что чувствовала Дрейк сейчас, – шло рядом с ней. Подталкивало в спину, помогало перепрыгивать скользкий лед на той самой зимней дороге, усыпанной рыхлым снегом. Оно шло рядом, смеялось и верило в Дрейк.

Татум плакала от счастья. Потому что впервые не сомневалась.

Татум

Татум озадаченно присвистнула. Девчонки, к которым также присоединилась Анна – для Вики, будучи третьекурсницей, она была небожителем, – растерянно осмотрелись, взглянули на Тат, как цыплята на маму-наседку, которая точно скажет, что делать. Но Дрейк стояла посреди помещения, которое в будущем должно было стать выставочным залом, и сосредоточенно пыталась понять, что делать дальше.

– Это же не станет проблемой? – Рядом стояли родители с пожилой дамой, владелицей помещения.

Та казалась холодной скалой.

Как сказала Лилия, та была дико привередливой и совершенно не хотела возиться с тем, чтобы привести бывшую фабрику, а затем и склад в должный вид для сдачи, а особо смелым просителям отказывала.

Тема с галереей по непонятным причинам ей показалась заманчивой, и она согласилась встретиться уже на следующий день. Правда, все это время на ее губах играла напрягающая окружающих снисходительная, ироничная улыбка, но Дрейк было плевать. Она влюбилась в пространство с первого взгляда и уже представляла, как обставит его.

– Нет, конечно нет, – без промедления покачала головой Татум. – Просто понадобится… больше людей. Спасибо вам огромное, – обратилась она к владелице, та удовлетворенно кивнула.

Работы предстояло много. Не просто много, а до хрена.

Состояние помещения было печальным. Несмотря на сохранившуюся, без протеков и прорех крышу, несущие стены и даже исправный водопровод, на двух из трех этажей были проблемы с электричеством, а просторные залы были поделены деревянными стенами на отсеки, которые предстояло сносить. Пол был усеян мусором, битыми бутылками и другим хламом, а бетонные стены и красивые высокие двери были исписаны граффити. Чудом уцелели почти все окна. Но те нужно было утеплять.

Татум вздохнула, чуть разволновалась, видя фронт работ, но не упала духом. Она уже видела, на каких этажах можно сделать творческие мастерские, где могут проходить занятия или ярмарки, где сделать зону отдыха, где – мастерские для самих художников, выставочные залы, даже свой кабинет.

Было настоящим чудом, что владелица решила так легко сдать помещение именно Дрейк, – немаловажным фактором было давнее знакомство женщины с родителями, но тем не менее. К тому же она сказала, что не будет брать арендную плату с Татум – только половину суммы налога за землю. Заверила, что ее устроит процент с дохода галереи в первые пять лет с момента, когда Татум выйдет в плюс. Это было до слез волшебной возможностью.

Дрейк пообещала в течение месяца расписать все по цифрам и составить официальный договор, но, очевидно, владелицу, пожилую Кристину Андреевну, пока не волновали договоренности, не подкрепленные подписью. Для нее было важнее человеческое доверие, которое за Тат заработали перед женщиной ее родители.

– Что будем делать? – Надя озадаченно взглянула на подругу, когда родители Дрейк с владелицей покинули склад, пожелав удачи.

– Для начала… давайте соберем в пакеты мелкий мусор, какой сможем… – Тат задумчиво почесала затылок. – Очень не зря я взяла строительные перчатки… завтра уже позову парней, и примемся за все эти… большие штуки… – Все перевели озабоченные взгляды на разломанные деревянные щиты, цементные блоки и куски шифера, растасканные по углам. – Нужно будет еще принести кувалды для всех этих стен. – Татум поджала губы. – Хренов лабиринт… ладно! – Она хлопнула в ладоши, привлекая внимание девчонок. – Все будет круто! Это только выглядит пугающе, на самом деле работа будет несложная. Запарная, да, но несложная. – Она посмотрела на растерянные лица подруг и вздохнула. – Так и быть, с меня кофе целый месяц, – сказала она с улыбкой, и девчонки ожили, начиная изображать бурную деятельность.

– За работу! – картинно строго прикрикнула на всех Ева. – Разбираем перчатки, не стесняемся!

Тат засмеялась: казалось, сейчас ее не могло остановить ничего – даже если здание нужно было бы снести, из обломков построив все заново своими руками, она бы это сделала.

Ощущение приближающейся, сбывающейся на глазах мечты было мощнее любого кайфа: генератор душевных сил словно стал бездонным.

Дрейк включила на телефоне музыку, под танцы работа шла веселее. Девчонки таскали мусорные мешки, палки, битые бутылки и прочий хлам, Татум не отставала: у нее будто выросла еще одна пара рук, с таким рвением она бралась за дело.

Провозились за уборкой до темноты. Татум осталась бы работать и дальше, но на втором этаже были проблемы с электричеством, а с фонариком на лбу было совсем трудно.

Ева буквально силой вытаскивала Дрейк из здания, Вика засыпала на ходу, Надя улыбалась, наблюдая за этой картиной, Катерина плелась позади. Было принято решение пойти в пиццерию.

– Что это? – Катерина выгнула темную бровь, облокачиваясь на стол, и взглянула на Еву, телефон которой пиликал уже пятый раз за последние несколько минут.

Катерина производила впечатление суровой, серьезной женщины, хоть и была молодой девушкой. Прямой, вечно скептичный взгляд, темные объемные толстовки, скрывающие крупную фигуру, а неизменные головные уборы в виде платков, бандан и шапок она носила как корону.

Даже Дрейк хотелось поежиться под тяжелым взглядом девчонки, когда та смотрела на Татум оценивающе, но она понимала, что под таким взглядом прячется скорее преданность, чем жестокость.

Катерина была тем человеком, на чью дружбу можно положиться. И она сделает все, чтобы тебя защитить. Если ты, конечно, вошел в узкий круг доверия. Серьезная Катерина наверняка первая бы пошла царапать машину парню-изменщику, из-за которого плачет подруга, и разразилась речью о феминизме, если бы преподаватель оскорбил ее близких неаккуратным словом.

Поэтому, вопреки инстинктам, Дрейк не опасалась Катерину, хоть и понимала, что в ее ближний круг не входит, – она ее уважала. Потому что сама была такой же. Только если внешний вид Катерины – огненные рыжие волосы и магические кольца на всех фалангах пальцев – отражал ее решительность и принципиальность, к Тат надо было присматриваться.

Прожженный не лучшим опытом взгляд молодой девушки ясно давал понять, что не все так просто. Глаза всегда выдают: какая бы нежная кожа щек ни была, как бы наивно ты ни хлопала ресницами, по взгляду будет понятно, переживал ты в жизни дерьмо или нет.

Именно поэтому Мэрилин Монро просила делать по сотне дублей на каждую сцену, чем всех бесила: помимо вживания в роль, она умела расфокусировать взгляд и представлять, что смотрит на белую стену. Только так ее образ начинал отображать чистоту и наивность, которые мы видим в фильмах.

Иначе нам стало бы тошно. В романтичной комедии мы хотим видеть влюбленный и светлый взгляд героини, хотим расслабиться и наслаждаться картиной – хотим, чтобы изнасилование, растление, выкидыши, побои и принудительную наркоманию актеры оставили за кадром.

Мэрилин это удавалось. Поэтому она стала легендой. Татум у нее еще только училась.

– Это будильник, забыла выключить, – отмахнулась Ева после паузы: от усталости мозг подтормаживал.

Они сидели за столом пиццерии с неоновой вывеской и смотрели в темноту города, в полудреме ожидая заказ. Замерзшие лужи мутным свечением отражали яркие буквы над входом, две легковушки на парковке стыли в питерских сумерках, девчонки зевали.

– Он у тебя каждую минуту звонит? В чем смысл? – Катерина подперла щеку кулаком, поддерживая вялый разговор.

– О, минута по утрам – это очень много, я понимаю. – Анна хохотнула, пальцами расчесывая волосы.

Татум с ее неврозами было не понять, каково это: просить утром поспать еще пять минуточек, но много про это слышала – понимала, о чем говорит Славянова. Хотелось, конечно, как нормальные люди, понимать это в полной мере, а не подрываться с первым звонком будильника от панического страха проспать, но она не жаловалась.

– Точно-точно, – поддакнула Вика, убирая в карман маленькое зеркальце, в которое последние две минуты активно разглядывала остатки туши на ресницах. – За минуту многое может произойти, – со знанием дела кивнула она, – за минуту можно влюбиться.

– За минуту невозможно влюбиться. – Татум фыркнула, не дав тишине размышлений повиснуть над столом. Надя улыбнулась и перевела на Тат ожидающий взгляд вместе с остальными, мол, поясни, раз так в этом уверена. Только Вика смотрела на Дрейк скептично и чуть обиженно. Татум вздохнула, мысленно ударяя себя ладонью по лбу. – За минуту можно понять, что влюблен, но не влюбиться, – как можно спокойнее проговорила она, понимая, что ступила на тонкий лед, и если тот треснет – пойдут вопросы.

– А в чем разница? – Сбитая с толку ответом Виктория нахмурила брови.

Татум прочистила горло, поджала губы, раздосадованная своей болтливостью. Девчонкам не хотелось врать, но и рассказывать, в случае чего, ничего не хотелось. Конечно, можно сослаться на якобы предыдущий опыт, но все они видели, кому на протяжении долгого времени принадлежали все взгляды Дрейк. Не хотелось ни в чем признаваться кому-то, не признавшись для начала себе.

– Когда ты влюблен, ты знаешь человека. – У Дрейк получилось почти отрешенно пожать плечами, безумно вертя в руках салфетку. – Невозможно влюбиться в незнакомца, просто нереально. Можно почувствовать влечение и симпатию, тут уже играет роль биология, но это никакого отношения к влюбленности не имеет. По крайней мере, для меня это понятие – нечто большее, чем химическая реакция организма, которая длится несколько месяцев. А вот как раз когда она прекращается и ты понимаешь, что за это время узнал человека, тогда уже можно говорить о чем-то большем, чем симпатия. – Тат подняла взгляд от своих беспокойных ладоней, сминающих салфетку. – Если, конечно, мы не говорим о приколах средней школы, когда за два дня ты успел объявить о своей влюбленности, отношениях и разрыве с симпатичным на тот момент пацаном из класса. – Дрейк хохотнула и откинулась на спинку дивана, давая понять, что обозначила свою позицию.

Девчонки озадаченно переглянулись. Катерина бросила на Дрейк любопытный, заинтересованный взгляд, Надя улыбнулась, Вика недовольно поджала губы, Анна понимающе хмыкнула, а Ева украдкой посмотрела на Дрейк с отчаянно скрываемым удивлением и щепоткой восхищения. Она над такими вопросами не задумывалась.

– А у тебя весьма конкретное мнение на этот счет, – заметила Катерина, посмотрев на Дрейк, и Тат неосознанно задержала дыхание, услышав в тоне девчонки нотки стали.

Ей, по большому счету, было плевать на мнение о себе, но Татум прекрасно понимала: проще общаться с людьми, которые к тебе расположены, чем воевать с ними и продираться сквозь шипы недоверия. Во втором случае было вдвойне сложнее, так как подстраиваться под кого-либо Дрейк не собиралась. Но Катерина выдержала напряженную паузу, повисшую ожиданием во взглядах присутствующих, и улыбнулась. – Мне это нравится.

Над столом завибрировали облегченные вздохи вперемешку со смешками, веселое пробуждение от дремы очень вовремя поддержал официант, поставивший на стол четыре больших пиццы.

– Мы точно это осилим? – Вика с подозрением посмотрела на праздник чревоугодия, отдававший запахом копченой колбасы, сыра и специй.

– Точно, – хором ответили ей Татум, Надя и Ева с Анной.

Засмеялись, удивленные такому единодушию.

Дрейк проглотила горячий, тянущийся с куска пиццы сыр, наклонившись над тарелкой, и посмотрела исподлобья на Надю, почувствовав на себе внимательный взгляд. Вопросительно подняла брови.

Славянова аккуратно отломила кусок теста и элегантно закинула тот в рот, загадочно улыбнувшись. Прошептала слова тихо, адресуя их Тат, чтобы больше никто не заметил.

– Влюбляешься, когда знаешь человека? – произнесла она одними губами и улыбнулась шире, многозначительно намекая на конкретного персонажа.

Дрейк резко выпрямилась и чрезмерно показательно отмахнулась, перебарщивая с безразличием, в котором просвечивала вовлеченность.

– Это просто моя личная теория. – Она мотнула головой.

Надя пожала плечами, мол, как знаешь.

Дрейк откусила смачный кусок с колбасой. Только теория?..

Татум

Татум в университет на следующий день не пришла. Отписалась Славяновой, что хочет с утра поехать на склад, пока не закончился световой день, и отключила телефон.

Казалось, разбор мусора стал для нее своеобразной медитацией. Несмотря на тяжелую работу, уставало только тело, но не уставала душа. Подобное Дрейк чувствовала раньше за рисованием, но более тускло. Сейчас, глядя на пространство, принадлежащее ей, Татум расцветала.

Представление того, какая здесь будет энергетика и атмосфера, когда работа закончится, придавало ей сил. Пространство было большим холстом для Дрейк, а руки – кистью художника. Она воплощала в реальность то, что представляла в смелых фантазиях, а масштаб работы, выходивший за пределы холста метр на метр, не пугал – вдохновлял.

Татум чувствовала, что это – ее. Ответственность, размах реализованной мечты, вовлечение людей, организация. Она выстраивала вокруг себя реальность и делала нечто больше себя самой. Вчера, пока под дикие песни и танцы они с девчонками вместе убирали мусор, Тат чувствовала, как сама Вселенная ей помогает. Что все идет так, как должно быть.

За несколько часов с самого утра Дрейк закончила вчерашнюю работу, решив не надрываться и для тяжелых предметов подождать Гришку, Кешу и Глеба. Вернулась домой, переоделась, поспала полтора часа и снова выехала на склад. Таксист с подозрением высадил девчонку у заброшенного здания, но ничего не сказал.

У входа уже ждали парни.

– Это будет интересно, – иронично протянул Иннокентий, бросая на пол сумку с кувалдами.

Становилось плоховато от того, что все эти стены на трех этажах они должны снести с Гришкой вдвоем. К тому же здание было круговым с внутренним двором-колодцем, так что работы предстояло просто невероятно много.

– Снова хотите попытать счастья в закрытых тусовках? – Дрейк хмыкнула, складывая руки на груди. Она уже успела смириться с предстоящим. Если надо будет – сама все сделает. – Или создадим все-таки свою? – Она уверенно вздернула подбородок, посмотрев на парней.

Те хохотнули, соглашаясь с подругой.

Разносить деревянные стены в щепки кувалдами было весело и приятно. Дрейк даже подумала брать за это деньги и приглашать людей: занятие было настоящим антистрессом.

Но было не таким легким: внутри стены были укреплены кирпичами, работа продвигалась медленно. За пару часов втроем они смогли снести две – и то последнюю лишь на две трети. Татум вытерла пот со лба, прогоняя мысли с ноткой отчаяния. Вздрогнула и обернулась на свист.

По лицу Дрейк в этот момент можно было составлять учебник по изучению эмоций: удивление, возмущение, настороженность, интерес, опасение, осознание, радость, плохо скрываемая надежда.

По пыльному бетонному полу первого этажа шла компания парней с рабочими инструментами в руках, за ними шли девчонки. Крис улыбался, сверкая белоснежной улыбкой, Марк рядом был более сдержан, остальные Примусы не вписывались в здешнюю обстановку, но были очень кстати.

– Что… – Тат не могла сдержать улыбку, но все еще не понимала, что происходит: парни по очереди представились, Крис остановился перед Дрейк, остальные пошли знакомиться между собой. – Что вы тут делаете?.. – Милая растерянность Татум не осталось незамеченной, Крис улыбнулся, снимая кожаную куртку.

– Пришли помочь. Ты же сказала, что мы не можем быть вместе… – Он усмехнулся и подмигнул Татум.

Дрейк, все еще улыбаясь, нахмурилась, сложив руки на груди.

– Я помню, что говорила. Только как это…

– Я не становлюсь твоей опорой. – Крис развел руками и наклонил голову вбок, разглядывая Дрейк. – Не использую свои связи или связи отца, деньги и манипуляции. Я прошу тебя принять мою помощь и помощь моих друзей просто как твоих сокурсников. Я не давлю и не пытаюсь набить себе цену, не пытаюсь занять место в твоей жизни – просто хочу помочь, чем смогу. А этими руками я могу не больше, чем остальные, так что почти не считается. – Он с ухмылкой вытянул перед собой руки ладонями вверх.

Татум закусила изнутри щеку и с силой поджала губы, пряча улыбку. Опустила глаза на руки парня, затем подняла взгляд и посмотрела ему в лицо.

Крис появился неожиданно. Несмотря на то что прошла всего неделя, эмоций было море: казалось, с их последней встречи минул минимум месяц. Татум было странно и непривычно осознавать, что кто-то вот так просто, чисто по-человечески хотел ей помочь.

Надя и Ева, хоть и близко знакомы с Дрейк, были не обязаны впрягаться в такую непростую авантюру. Вика с Катериной – и подавно. С Анной они общались на своей волне, но Дрейк видела все как есть. Знакомая… нет – подруга была для нее важна. Тат не знала, что так же значима может быть для кого-то.

Вертинский тоже был не обязан помогать, Дрейк не просила его ни о чем, но вот он здесь, стоит перед ней такой честный, без подвоха и протягивает свои руки. Даже друзей привел.

Парни из компании Криса с виду не казались теми, кто хоть раз занимался подобным физическим трудом: на их лицах ярко горела печать золотой молодежи. Однако ребята были не так просты.

«Профдеформированный» прошлым взгляд Татум сразу ухватился за жилистые предплечья, сломанные носы у двоих и выпуклые, чуть потемневшие от времени костяшки рук. Драки оставляли свой след, добавляя парням в образ брутальности, и Дрейк точно знала, что за этим стоит.

У нее было точно так же. На вопросы незнающих она отшучивалась, что это просто генетика: не повезло с маленькими, хрупкими женскими ручками.

Прошлое за спиной таинственно хихикало.

– Я… – Татум замялась, утопая в кофейных радужках Вертинского, парень вновь усмехнулся. Дрейк взяла себя в руки. – Как ты узнал?

Вертинский загадочно хмыкнул.

– Не только у тебя есть связи. – Он игриво выгнул бровь, и Тат закатила глаза, оглядываясь через плечо на Надю.

Славянова, кто же еще. Блондинка только невинно развела руками, как бы говоря: «Что поделаешь, я была не в силах держать эту информацию в тайне».

– Спасибо, Крис.

Парень только кивнул, задорно подмигнул Дрейк и направился к парням, проходя мимо Тат так близко, будто они не в помещении в сто квадратных метров находятся, а в вагоне метро в час пик.

Дрейк задержала дыхание, сдерживая трепет бабочек в животе.

Работа закипела с утроенной силой. Крис, не церемонясь, взял на себя лидерство и умело управлял рабочей силой друзей, командуя, что куда перетаскивать и сколько людей направить на разнос деревянных перекрытий. Сказывались знания работы в строительной фирме – Вертинский чувствовал себя как рыба в воде.

Татум только смущенно улыбалась и с наслаждением окуналась в фантазийное планирование пространства.

На первом этаже потолки были куда выше, чем на остальных: порядка пяти метров. А сразу за центральным входом двумя несущими стенами была огорожена площадь, панорамными толстыми стеклами выходившая во внутренний двор. Дрейк сразу увидела здесь свой кабинет.

Длинный стол для совещаний, книжный стеллаж во всю боковую стену, железные панели до потолка, разделяющие пространство, которые могли бы как закрываться, словно вертикальные жалюзи, так и открываться, добавляя воздуха в помещение.

Тат и представить не могла, какого размера вложения нужны для того, чтобы все засверкало согласно картинам, нарисованным ее воображением, но была уверена, что сможет во всем разобраться и со всем справиться.

Отвлекал только Крис. Неявно, даже улик было не собрать, но он все время был рядом.

Дрейк передавала кусок отломанной доски? Крис накрывал ее пальцы своими, принимая неудобную ношу.

Татум спускалась с неустойчивой стремянки? Руки Вертинского ложились на ее талию, помогая держать баланс.

В такие моменты Тат прошибало изнутри первородным жаром, но она даже сказать ничего не смела: через секунду после начала морока Крис отступал на шаг и качал головой, активно показывая, что он здесь ни при чем.

Выдавал парня только шкодливый взгляд, но поймать с поличным он себя не давал.

Татум приходилось сгорать подобно фениксу и возрождаться каждый раз, когда он к ней прикасался. К тому же – прятать вечную улыбку на губах от окружающих, ссылаясь на то, как она рада воплощению мечты. Только Надя загадочно и многозначительно косилась на Дрейк. Та отмахивалась и без слов отбивала подачу, переводя взгляд с блондинки на Марка. Мол, чья бы корова мычала.

Усилием воли было принято решение просто наслаждаться моментом. Не думать за Криса, не выдумывать себе проблем, а наслаждаться теплом внизу живота и растянутыми в улыбке губами.

Под вечер, когда стемнело, все собрались на первом этаже, где работало электричество, и прямо на склад заказали пиццу, устроив своеобразный пикник. За несколько часов работы все успели познакомиться, поэтому на «поляне» разговор шел оживленно, без неловкостей.

Татум обнимала Надю за руку, от усталости засыпая на плече подруги, сквозь перманентную дрему вслушивалась в галдеж ребят и специально не смотрела в сторону Вертинского, который бесцеремонно прожигал Дрейк заинтересованным взглядом.

Татум просто наслаждалась моментом.

Татум

Следующие две недели картина повторялась. Девчонки уговорили Дрейк все-таки ходить в университет, а не оставаться на складе круглые сутки – Татум вспомнила историю с Крисом и согласилась.

Не она ли сама ему советовала не гнать коней и не увлекаться маниакально идеей, чтобы не расшибиться в лепешку и не стать в глазах родителей подростком, подверженным максимализму? Хотя теперь его прекрасно понимала.

Знания укладывались в голову сложнее: все ее мысли теперь были заняты любимым делом. К тому же Вертинский, кажется, стал вездесущим. Либо внимание играло с Дрейк злую шутку.

Она везде чувствовала на себе его взгляд, постоянно натыкалась на загадочную улыбку парня. Уже нельзя было закрыться в панцире собственной репутации стервы-одиночки: Дрейк теперь лично была знакома с Примусами, и те не спешили игнорировать Дрейк, помогали с подносом в столовой, здоровались и в целом были добродушными друзьями ее бывшего недо-парня.

После пар вместе ехали на склад – было сюрреалистично наблюдать за люксовым автопарком на пустыре у заброшенного здания, но в этом был особый шик.

Казалось, парням с клеймом «золотая молодежь» на лбу было интересно на какое-то время отстраниться от ставших похожими друг на друга вечеринок и окунуться в новую деятельность. Ломать стены нравилось всем. Дрейк правильно подметила разбитые костяшки и неверно сросшиеся носы: помимо родительских денег, у парней было много злости. Которую они весьма продуктивно вкладывали в работу.

Дрейк только надеялась, что им надоест не слишком быстро. С теми темпами, с которыми они продвигались, ей нужно было около месяца, чтобы привести помещение в божеский вид.

Стены все еще были голыми, электричество работало только на первом этаже, полы были бетонными и холодными, а окна сквозили морозным ветром, но без ненужных перегородок и мусора с пространством уже можно было работать.

Тат планировала назначить открытие галереи на конец декабря: самостоятельно украсить залы гирляндами, поставить стол для фуршета и прямо на голых стенах развесить картины. Только уже в первые дни стало понятно, что в одиночку Татум не справится.

Ника ей сильно помогла бы рекламой в своем блоге, но Дрейк со смирением понимала, что для воплощения ее мечты необходимы люди, которые вложат деньги в проект. Нужны были инвесторы. Они помогли бы сделать качественный ремонт и выйти сразу на уровень, на котором картины можно продавать про приличной цене. Дрейк понимала, что, помимо уборки склада, до открытия ей нужно будет проделать большую работу на другом поприще: составить бизнес-план.

К концу подходила третья неделя. В пятницу через несколько часов работы встал серьезный вопрос: одна из стен, такая же, как и те, что сносили до этого, показалась Крису несущей.

– Говорю тебе, она ничем не отличается от остальных, ее надо снести. – Татум сложила руки на груди и внимательно оглядывала стыки стены и потолков.

Крис рядом покачал головой.

– Мы пробовали по-твоему, не получилось. – Парень смотрел туда же, куда и Дрейк.

– Нет, не пробовали. – Татум непонимающе нахмурилась.

– Я пробовал по-твоему в своей голове, и это не сработало, – сказал он, на что Тат фыркнула, растягивая губы в ироничной усмешке.

– Я могла бы с тобой согласиться, но тогда мы оба будем неправы. – Она довольно хмыкнула, смотря на парня.

Крис ответил вызовом на игру в гляделки и сделал шаг навстречу Дрейк, прищурившись.

– Очень интересное мнение, но безосновательное, – заметил он, – чтобы не наломать дров, надо попросить у владельца план здания. Я посмотрю, и решим, что делать дальше.

Татум упорно не желала отводить взгляд: все ее нутро горело рядом с Крисом, хотелось начать спорить, но здравой крошкой ума она понимала, что парень прав и точно лучше нее разбирается в вопросе.

Ее это злило, но вместе с тем Тат понимала, что без Криса работа продвигалась бы куда медленнее. Он очень помогал. Но гордость и упрямство в Дрейк не могли сдаться так просто.

– Спорим? – выпалила она. – Что я права, спорим? – Дрейк протянула ладонь, гладя Крису в глаза.

Вертинский немедля взял ее ладонь в свою.

– Конечно, – ухмыльнулся он.

– Если я выиграю, ты прекратишь испытывать мое терпение всеми этими якобы случайными касаниями, – уверенно заявила она, сама не понимая, откуда взялась эта пакостная вредность.

– Идет. – Крис решительно кивнул, не сводя взгляда с темных глаз Татум. – Но если выиграю я… – Он наклонил голову вбок, выжидая театральную паузу. – …ты пойдешь со мной на ужин.

– Я не проиграю. – Дрейк с твердой улыбкой вздернула брови. – Может, я и не разбираюсь в строительстве, но моя интуиция меня не подводит.

Вертинский улыбнулся, притягивая Тат за руку к себе.

– Вот и посмотрим.

Дрейк гордо вздернула подбородок, не пряча улыбки, и все так же, смотря парню в глаза, бросила в дальний угол:

– Надя! Нужна твоя помощь. – С трудом отлепив взгляд от Вертинского, она обернулась к подошедшей подруге. – Сегодня приедет владелица проверить ход работ, сможешь попросить у нее план здания? – Брови домиком, милая улыбка – Дрейк сделала все, чтобы ей не посмели отказать.

Надя недоуменно нахмурилась.

– Почему я?

Тат вздохнула, стирая с лица моську мультяшки.

– Потому что ты выглядишь так, будто тебе диснеевские птички по утрам помогают одеваться. – Крис рядом хохотнул в кулак, постарался замаскировать смех кашлем. – Ты производишь хорошее первое впечатление. – Дрейк развела рукам, давая понять, что это очевидно.

Надя закатила глаза, сложила руки на груди.

– А ты?

– Я? – Непроизвольный смешок вырвался из губ Дрейк, она насмешливо огляделась по сторонам. – Я – скорее харизматичный диснеевский злодей. Выгляжу пугающе, но, разглядев характер, сразу влюбляешься. – Взгляд мазнул по парню рядом, по рукам пробежали мурашки, но Тат встряхнула головой, не отводя внимания от подруги. – С первым впечатлением у меня так себе. Вспомни, что сама думала, впервые увидев меня. И во второй. И в третий. С четвертого раза было уже легче. – Зная, что права, Тат исподлобья посмотрела на блондинку.

Надя задумалась, затем кивнула.

– И то верно, – согласилась она, замечая картинное возмущение Татум, мол, ради приличия можно было и соврать…

Дрейк глянула через плечо на Криса с победной улыбкой и направилась к выходу вслед за подругой. Хоть бы выиграть… или проиграть?