В прихожей Артём стянул с себя стоптанные кроссовки, бросил рядом свой изодранный рюкзак и пошёл в ванную. Щека сильно ныла. Он посмотрел в зеркало: так и есть, глаз уже начал заплывать. Значит, от матери ничего скрыть не получится. Она опять начнёт причитать и плакать, потом скажет, что завтра же пойдёт в школу, пожалуется завучу или даже директору, а если они ничего не могут сделать, то напишет заявление в полицию. Должен же кто-то прекратить это безобразие!

Однажды она уже «помогла» ему – до сих пор никак от этой помощи не отмоется. Мама узнала о бойкоте через две недели. Плакала, переживала, а потом не нашла ничего лучшего, как рассказать об этом на родительском собрании, которые их классрук любила устраивать по любому поводу и без, не только в конце четверти. Артём не знал, что мать там наговорила, но на следующий день Анна Захаровна объявила внеочередной классный час и стала требовать, чтобы Артём назвал имена зачинщиков.

«Это пятно на всю школу! – кричала она. – Просто какие-то неуставные отношения. А вы представляете, если это дойдёт до Надежды Викторовны или куда дальше?! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы сор вынесли из избы». Потом долго говорила о школьной дружбе, которую они пронесут через всю жизнь. «Наш девиз: один за всех и все за одного!» – объявила она в конце и призвала сейчас же забыть старые обиды и помириться. Артём готов был сквозь землю провалиться. Лучше бы они продолжали свой бойкот. Они всем видом показывали, что извиняются перед ничтожеством. Но делали это только потому, что им было велено. Воробей даже отвесил поклон, чем очень развеселил Анну Захаровну.

«Ну вот и замечательно, ребятки! – обрадовалась она. – Раз шутите – значит, конфликт исчерпан. И вообще, запомните: друг познаётся в беде», – совсем уже некстати добавила она.

В этой комедии не участвовали только Инга и Валерка. Валерка демонстративно смотрел в окно, а Инга кусала губы и не отводила глаз от Артёма.

Но разве объяснишь матери, что своими непрошеными услугами она делает только хуже. Теперь снова придётся врать и убеждать её, что всё не так серьёзно.

Артём снял с себя окровавленную одежду и закинул её в стиральную машину. Насыпал порошка побольше, чтобы отстиралась наверняка, и включил, чтобы успеть до прихода мамы избавиться хотя бы от этой улики.

Достал из холодильника колбасу, отрезал два толстых куска, сделал себе бутерброды и, жуя на ходу, пошёл в свою комнату. В окно било чересчур яркое осеннее солнце. Артём задёрнул штору. Впереди была суббота, так что с уроками можно не спешить. На эту дурацкую экскурсию с классом он завтра ехать не собирается. Кроме того, уроки – самое меньшее, что сейчас интересовало Артёма. Он включил игровую приставку и уселся на пол.

Щёлкнул ключ в замочной скважине. В открытую дверь ворвался ветер.

– Тём, я пришла. Ты чего в потёмках сидишь? Хоть бы свет включил.

Мамин голос вернул Артёма к реальности. За окном действительно был уже вечер.

– Сегодня на работе у одной женщины давление подскочило, – непонятно зачем сообщила она из своей спальни.

Артём закатил глаза. Зачем ему эти рассказы о каких-то больных тётках.

– Даже скорую вызвали, представляешь, Тём? А врачи сказали, что это метеозависимость, представляешь? Я не поверила. Погода такая хорошая была. И солнышко. А сейчас домой возвращалась, такой ветер поднялся, и небо аж чёрное стало, представляешь.

– Не представляю, – раздражённо отозвался Артём, теряя ещё одну жизнь.

Мать, переодевшись, пошла на кухню. Артём слышал, как она перекладывала продукты из пакета в холодильник. Она что-то продолжала говорить, скорее всего, жаловалась на цены.

– Тёма, ты ел? – крикнула она ему.

– Ел! – Артём в сердцах отшвырнул джойстик.

– Как же ел, когда кастрюля полная?! Опять всухомятку питаешься. Желудок испортишь.

– Мам, я ел, – Артём зашёл на кухню, щурясь от яркого света.

– А уроки сделал? – мама ставила кастрюлю с супом на плиту.

– Конечно, – соврал он. Зачем соврал? Ведь завтра суббота.

– А как в школе дела? – мама обернулась и увидела синяк. – Что это?

– Где? – Артём придурковато огляделся вокруг.

– Не паясничай! – раздражённо прикрикнула она. – Откуда фингал?

– Ударился. Сам. Честное слово!

– Хватит врать! – маму уже было не остановить. – Я завтра же пойду в школу. Я выясню, что у вас там происходит. Я пойду к директору. Если они не могут с этим справиться, я обращусь в полицию. Я найду управу на этих уро… – она перевела дух и закончила: – на этих хулиганов.

– Мам, оставь. Ерунда ведь. Завтра суббота. А до понедельника всё пройдёт.

– Не пройдёт. Надо бадягой намазать, – она вывалила из аптечки чуть ли не сотню разных тюбиков. – Вот, держи, – она протянула один. – Как хочешь, а я сегодня же позвоню твоей Анне Захаровне.

– Не надо никому звонить. Я сам всё решу, – мрачно сказал Артём и заметил мигающий огонёк стиральной машины.

Мама его тоже увидела.

– Ты включал машинку? – подозрительно спросила она.

– Ну да. Ты же всегда говоришь, что мне надо становиться самостоятельнее. Вот я и решил постирать. Просто не успел развесить.

– Ничего, я сама, – сказала мама.

Она открыла дверцу машинки и достала влажные джинсы и футболку.

– Тут не отстиралось, – мама обнаружила на майке пятно.

– А, это мороженое потекло, – тут же сориентировался Артём. – Мы с ребятами после уроков мороженого купили.

– Ещё пятно. И на брюках тоже, – она внимательно посмотрела на сына. – Это не мороженое. Это кровь. – Мама, держа в руках мокрое бельё, обессиленно села на стул.

– Тёмочка, сынок, ты связался с плохой компанией? – произнесла она. – Только не ври.

– Нет! – честно ответил Артём. – Скорее это плохая компания связалась со мной. Но никуда ходить, никому жаловаться не надо. Я сам со всем разберусь. И завтра же запишусь на бокс или на борьбу какую-нибудь.

– Завтра суббота, – машинально ответила мама.

Она поставила на стол две тарелки с супом. Села напротив, подперев рукой подбородок, и молча смотрела на сына.

– Ма, я не могу есть, когда ты меня разглядываешь, – сказал Артём.

– Не буду, прости, – она взялась за ложку. Пару раз порывалась что-то сказать, но то ли раздумывала, то ли не решалась.

– Ну что? – Артём отодвинул тарелку.

– Сыночек, – робко произнесла мама.

Артём напрягся. «Сыночек» не предвещал ничего хорошего.

– Завтра к нам хочет зайти один мой знакомый.

У Артёма вытянулось лицо.

– Ты ничего такого не думай. Он очень хороший, – затараторила мать. – Зовут Михаилом. И он очень хочет с тобой познакомиться, представляешь?!

– Не представляю, – Артём резко встал.

– Это из-за фингала, да?! Но если ты не хочешь, – у матери задрожал подбородок, – тогда я скажу…

– Да нет, пусть приходит, – как можно беспечнее сказал Артём.

– Правда? – она недоверчиво посмотрела на сына.

– Конечно правда. Пусть приходит. Всё равно я завтра с классом на экскурсию еду. Как раз вам мешать не буду. – Он вышел и громко хлопнул дверью.

Ночью Артём долго не мог заснуть. Впрочем, не только он. Из-под двери маминой спальни пробивалась полоска света. Он слышал, как она всхлипывает, подвывая. Артём даже собирался извиниться. Вышел в прихожую, хотел постучаться. И понял, что она говорит по телефону.