Пока мама мыла пол в школьном коридоре на втором этаже, Инга успела поставить стулья на парты в двух классных комнатах и уже перешла в третью. Воздух в классах к концу дня был наполнен тем, что создаёт особый школьный дух: пылью, буфетными котлетами, дорогими духами англичанки, тошнотным «ароматом» спортивной раздевалки. Поэтому Инга раскрывала настежь все окна и только после этого приступала к своим обязанностям. Мама говорила, что достаточно и одного окна: и не продует, и дел меньше в конце уборки. Но у Инги выработалась собственная схема уборки, поэтому с окнами она поступала по-своему. И делала это в любую погоду.

Инга помогала маме чуть ли не с первого класса, поэтому у каждой из них была чёткая последовательность действий. В процессе уборки они практически не сталкивались. И в то же время прекрасно знали, чем каждая из них занята и где находится. Хорошо, что маме достался именно второй этаж. Классов мало. А в учительской и кабинете директора почти всегда чисто.

Инга подошла к окну, привычно провела пальцем по подоконнику – пыль придётся вытирать, – повернула тугую ручку и раскрыла створку окна. Оно выходило на задний двор школы, где всегда парковались физрук и трудовик. Здесь же стояли и мусорные баки, куда выносили отходы из школьной столовой. Обычно тут никто не ходил. Только Артём. Ему так короче.

Но сегодня возле мусорных контейнеров о чём-то шептались эти трое из её класса. Инга отошла от окна. Не хватало ещё, чтобы они подумали, будто она следит за ними. Вот чего Инга никак не могла понять, так это что могло связывать Михайлова с Осой и Воробьём. Ведь ничего общего! Осипов и Воробьёв всегда были отмороженными. Но Валерка совсем другой. Непонятный, но не такой, как они. А в первый день вообще удивил, когда подсел к ней.

У Инги никогда не было друзей. В начальной школе на переменах девочки собирались в кружок и обсуждали, а иногда показывали кукол, о которых Инга даже не осмеливалась мечтать.

«Дай посмотреть», – попросила она однажды Соню Абрамян.

«С ума сошла?!» – отскочила та как ужаленная.

Инги сторонились. Никто не хотел сидеть рядом. Сначала она никак не могла понять, почему у неё так часто меняются соседи по парте. День-два, и учительница опять пересаживает. Потом кто-то… да нет, она прекрасно помнила – это был Воробьёв, бросил ей в лицо: «Вонючка!» Сказал как плюнул. А Оса помахал рукой перед носом. Наверное, это действительно было смешно, потому что так сделали ещё несколько человек. Инга не знала, как реагировать. Но слёз её они не увидели. И никогда не увидят, решила она в тот день.

Инга снова выглянула в окно.

Эти трое всё ещё были там. Кажется, они прятались. Значит, поджидают. Кого?! Это было и так ясно. Артёму и в прошлом году от них доставалось, и он постоянно ходил то с подбитым глазом, то в разорванной куртке. Все знали, но делали вид, что ничего не происходит. И Анна Захаровна наверняка знала. А если не знала, то уж точно догадывалась. Но так легче: каждый день твердить, что не успевают по программе, и орать, чтобы на уроках было тихо. А что человеку плохо – никого не касается.

Инга сбегала в уборную, намочила тряпку, отжала и, как бы между делом поглядывая на пустырь, стала вытирать пыль с подоконника. Вот и Артём показался. Идёт, пинает ворохи осенних листьев, которые вчерашний ветер закружил в большую кучу. «Артём!» – чуть не крикнула Инга, но вовремя остановилась. Прямо первого сентября она поклялась себе, что никогда больше не заговорит с ним. Артём действительно оказался предателем.

Этим летом, когда в школе ещё шли выпускные экзамены, Инга целый день торчала дома с Серёжкой. В детский сад он и так не любил ходить, а после выпускного утренника и вовсе отказался. Поэтому решили, что на каникулах Инга будет сидеть с братом. Мама уходила спозаранку, возвращалась вечером, когда расходились по домам учителя после экзаменов. Особенно задерживалась, когда проверяли письменные задания. Вроде маме и делать там было нечего, но приходилось дожидаться, когда оценят последнюю работу. В один такой вечер мама вернулась на удивление радостной. У Инги даже сон пропал.

– Вот. А ты недовольна, что я в твоей школе работаю, – взахлёб начала мама.

Инга покраснела. Неправда, она никогда такого не говорила. Думала. Всегда об этом думала. Но вслух – никогда.

Но мама ничего не заметила и продолжила с воодушевлением:

– Представляешь, иду это я с ведром по коридору и считаю в уме, сколько ещё дел надо переделать, а мне навстречу директриса наша, Надежда Викторовна. Поздоровались. А она мне: «Наташа, если не ошибаюсь, ваша дочь в восьмой перешла». Я киваю.

– Мам, ну можно сразу к сути, без этих кивков и описаний заката за окном, – прервала её Инга.

– Как хочешь, – мама обиженно поджала губы. Но не выдержала и продолжила: – В общем, есть возможность отправить тебя на две недели в летний лагерь.

Инга выпрямилась.

– Ага! – торжествующе засмеялась мама. – Съела?! Теперь сама будешь закаты описывать.

– Мам, но как? А деньги откуда возьмём? Мы же телефон собирались покупать.

– Телефон нужно просить у Деда Мороза, – широко зевнув, многозначительно заметил Серёжка.

– Правильно, сынок, – мама потрепала его по голове. – Так вот, – продолжила она, – теперь самое главное! Я работаю в школе – это скидка номер «раз»! Одна воспитываю двоих несовершеннолетних детей – это скидка номер «два»! Ну а в-третьих, ты нигде никогда не отдыхала летом. У нас даже бабушки с дедушкой нет, чтобы к ним ездить.

– Бабушка есть, – тихо сказала Инга.

Мама сделала вид, что ничего не услышала.

– В общем, за эти две недели твоего отпуска я плачу как за обычную экскурсию. Понимаешь, практически даром! – мама ликовала. – А взамен ты получаешь две недели замечательного отдыха в лесу. Свежий воздух, полноценное трёхразовое питание. Говорят, даже речка есть. А главное – никаких швабр и тряпок! Дочь, это же просто находка. Я даже и мечтать не могла о таком.

Инга несколько секунд сидела молча. Потом посмотрела на уснувшего Серёжку.

– А с ним как? – спросила она.

– Справимся, – сказала мама. – Письменные экзамены уже закончились. Больше задерживаться на работе мне не придётся. Соседку попрошу присмотреть. В крайнем случае в садик отведу. Ты поезжай, а?! – она пристально посмотрела на дочь.

– Ладно, – выдохнула Инга, и губы её невольно расплылись в улыбке.

Мама обняла её, прижала к себе и зашептала:

– Как я рада. Как я рада. Хоть один раз. А потом в сентябре придёшь, а подружки твои спросят…

– Мам, – Инга сухо отстранилась, – не начинай. У меня нет подружек.

– Будут, доча, будут. И подружки, и друзья… Всё у тебя будет.

Инга закатила глаза.

Потом с этой путёвкой несколько раз что-то происходило. Она всё время переносилась на «следующую смену». И когда Инга совсем перестала об этом думать, поездка всё-таки состоялась. В середине августа!

После маминой паники – «вдруг не все документы взяли», «а вдруг тебя в списках нет», «вдруг опоздали» – нашли нужный автобус, фамилию в списке, и с бумагами оказался полный порядок.

– Чемоданы складываем в багажное отделение! – время от времени кричала вожатая. – Девочка, у тебя только рюкзак? Заходи, – кивнула она Инге.

Инга быстро попрощалась с мамой и Серёжкой. Поднялась в автобус. Нашла свободное место у окна. Рюкзак затолкала под кресло. Села. Помахала ещё раз своим. И вдруг ощутила сзади чей-то пристальный взгляд. Когда она слышала или встречала в книгах это выражение, не верила, что такое возможно. Но сейчас она готова была поклясться, что кто-то очень настойчиво разглядывает её затылок. Она немного сползла вниз, и «сверление» прекратилось.

Салон постепенно заполнялся ребятами.

– У тебя свободно? – поинтересовалась девочка с очень короткой стрижкой.

Инга кивнула.

– Алиса, – представилась девочка.

– Инга.

– Ты в первый раз?

– Ага.

– А я уже третий год. Надоело.

Инга ничего не ответила.

– А ты из какой школы? – поинтересовалась Алиса.

– Из сто шестьдесят четвёртой, – Инга подумала, что надо поинтересоваться в ответ, но не успела.

– Из твоей школы два человека, – сказала Алиса. – Я слышала, вожатые говорили. А из нашей только я. Жаль, конечно. Но с другой стороны, новые друзья, новые впечатления…

Инга машинально оглянулась в поисках знакомого лица и заметила через ряд за собой Артёма Березина из её класса. Она хотела было сразу же отвернуться, но Артём кивнул ей. Инга вежливо улыбнулась.

Всю дорогу её соседка тараторила без умолку. Сначала Инге было приятно такое внимание. Столько с ней никто ещё не разговаривал. И она пыталась вникать в то, о чём ей рассказывала Алиса. Но потом совсем запуталась в именах незнакомых мальчишек и девчонок. А вскоре, убаюканная мягким ходом автобуса, окончательно потеряла нить разговора и задремала.

– Привет, – Артём догнал Ингу, когда под руководством вожатых их отряд, выгрузившись из автобуса, направился к корпусам летнего лагеря.

– Привет, – не оборачиваясь, ответила она.

Молча пошли рядом. Красный песок, которым были посыпаны дорожки, скрипел под ногами.

– Давай помогу, – наконец заговорил Артём и подбородком показал на рюкзак, висевший за спиной у Инги.

– У тебя самого чемодан и сумка, – рассмеялась она.

– Могу твой в зубах понести, – сострил Артём.

Инга улыбнулась.

– А ты смелая, – через несколько шагов тихо произнёс Артём.

– Потому что в лагерь приехала? – Инга с удивлением посмотрела на него.

– Нет, – ещё тише ответил он, – ты единственная встала на мою сторону… ну… когда мне бойкот объявили. А я тебе даже спасибо не сказал.

Инга промолчала, но после этого признания идти стало совсем легко.

В лагере и правда было здорово. Многие ребята поначалу жаловались, что остались без телефонов, но Инга на это обстоятельство даже не обратила внимания. Телефона у неё и так не было.

Ей нравилось абсолютно всё: и подъём по сигналу, и ручей, который почему-то называли речкой, и трёхразовое питание, и посиделки у костра с песнями и страшилками на ночь. Но больше всего ей нравился отбой. Она долго лежала с открытыми глазами, стараясь не заснуть. А когда замолкали все звуки, тихонько вылезала из постели, укрывала одеялом свой рюкзак и с одеждой под мышкой бежала на цыпочках в туалет. Окно здесь зарешечено, потому что первый этаж. Но, как часто случается, один прут держался на честном слове. Инга быстро одевалась, забиралась на подоконник и через несколько секунд оказывалась на свободе, где её поджидал Артём. Они тёмными аллеями бежали к отключённому фонтану с гипсовым горнистом. Садились на бортик и разговаривали обо всём. Он угощал её конфетами, которые мама положила ему с собой. А однажды он снял с себя куртку и уговорил Ингу надеть её. Она даже почувствовала, как его руки крепче и дольше положенного задержались на её плечах. Это не могло ей показаться. Потому что после они просто молча сидели, не глядя друг на друга.

В последний день они долго стояли, взявшись за руки, не обращая внимания на предотъездную толчею и любопытно-насмешливые взгляды. «Такого больше никогда не будет», – беззвучно шептала девочка, не в силах унять слёзы.

А потом было первое сентября. Артём вошёл в класс и даже не посмотрел в её сторону. Он перестал её замечать так же, как и остальные…

– Ну и катись! – крикнула Инга, с грохотом захлопнув окно. Она увидела, что Валерка и компания вылезли из своего укрытия и пошли вслед за Артёмом, который свернул за угол.