Огромное красное Солнце вышло из тёмного живота поверженного дракона. Пещера засияла ослепительным светом. Мы стояли словно зачарованные, прикрыв глаза ладонями. Стало жарко. Очень жарко. Солнце всё увеличивалось в размерах. Оно словно было сжато, когда находилось в драконовом животе, но, вырвавшись на свободу, стало расширяться и из красного превращаться в оранжево-жёлтое, золотое.

Света стояла рядом, и я всё не мог поверить, что она вот так легко решила рискнуть и броситься на дракона в одиночку.

– Свет, скажи, – спросил я шёпотом, – как ты догадалась, что Борис врёт насчёт дракона?

– У него нет шнурков на ботинках. И горностай ничего ему не говорил. Борис ведь даже не знал, что наши звери могут говорить с нами.

– И всё-таки зачем ему нужно было спасать дракона?..

Вдруг своды пещеры затрещали, земля разверзлась и выпустила Солнце на небо. Сверху тут же спустились наши верные помощники. Они схватили нас и подняли следом за Солнцем на поверхность.

Всех, кроме Бориса. Мы только тогда увидели, что он был крепко обвит драконьим хвостом с шипами. Как так получилось – непонятно. Позже Мишка шутил, что хвост отомстил за все головы. Мы поняли, что самому Борису не выбраться из этого узла. Его горностай суетливо бегал вокруг, но прокусить мощный хвост Гундыра ему было не под силу.

Во мне зародились обида и злость на Бориса. Можно ли его считать другом после такого? И стоит ли его спасать, если он может снова легко нас предать? Но, с другой стороны, как оставить его в беде? Не бросать же. Тем более мы ещё не знали, что на самом деле побудило его к предательству. Может, он просто что-то перепутал, ошибся… С каждым может случиться. Моя природная доброта призывала помочь бедняге.

Пока мы с Мишкой, переминаясь на снегу, соображали, что делать, Света предприняла решительный шаг. Одним взглядом она что-то передала своей лисе – и вот уже они вместе снова в чёрной глубине пещеры. Лисица помогла ей мягко приземлиться, схватив зубами за ворот куртки.

Я заметил выпавший на снег небольшой моток с остатками золотых ниток: он лежал недалеко от моих ног. Хотел бросить ей обратно, но она справилась и без него.

Света, не раздумывая, вонзила золотые спицы в узел из драконьего хвоста. Тот стал разжиматься. Она протянула руки Борису, и он кое-как выбрался из ловушки. Вскоре помощники вытащили Бориса и Свету наверх. Едва они оказались рядом с нами, как земля обратно сомкнулась. Тёмная пещера исчезла как не бывало.

Света, которая знала про обман… Света, которая наперекор ему одна бросилась на дракона… спасла Бориса. Его, который вечно дразнит и насмехается над ней! Я не переставал восхищаться её выдержкой и характером. А меня ещё больше охватила обида на друга, я уже не мог доверять ему, как прежде. Да он же чуть не погубил нас! О чём он вообще думал? Мишка ничего не говорил, но по его виду я понял, что он чувствовал примерно то же самое.

Тем временем на небе засияло солнце.

– У него раны. – Света тревожно осмотрела сидящего на снегу Бориса. – Раны от шипов. Вот, на руках, на щеке, а на плече даже куртку разорвало. Лисонька, помоги!

Лиса-помощница послушно махнула хвостом и стала зализывать раны Бориса.

Мир наполнился светом, теплом, и как он был прекрасен! Мы вдыхали полной грудью свежий воздух, который, как чистая родниковая вода, наполнял нас новыми силами, снимал усталость. После подземелья мы ощущали себя как в раю. Голова моя кружилась то ли от избытка кислорода, то ли от яркого света.

Я немного расслабился, теперь можно дать отдых телу. Мы с Мишкой приобняли друг друга, похлопали по плечам. Говорить ничего не хотелось. Хотелось просто наслаждаться чистым высоким небом, жарким солнцем, ослепительно-белым снегом, зелёными верхушками ёлок. Наши золотые кольчуги и мечи словно испарились.

Но на душе всё равно было как-то неспокойно. Поступок Бориса оставил мутный осадок. А Света всё не отходила от него и что-то говорила, неодобрительно качая головой.

Вдруг небесная синь покрылась чёрными кляксами, которые всё увеличивались в размерах. Мы не успели ещё сообразить, что происходит, как сверху набросилась стая чёрных воронов. Они буквально облепили нас, противно каркая, цепляя когтями и пытаясь заклевать.

Наши звери-помощники среагировали быстрее и попытались оттащить от нас жутких птиц. Жаль, у нас уже не было ни мечей, ни спиц.

Хуже всего пришлось Борису, который ещё не успел отойти от битвы с Гундыром. Я слышал, как он злобно ругался на воронов. Света отмахивалась шарфом, а Мишка… А Мишка вдруг свистнул. Громко так. Я и не знал, что он умеет свистеть.

Прямо в руки Мишке упали сигудэк и смычок.

– Давай, Миха, – подбежал я к нему, – играй, играй!

– Молодец, Миша, – обрадовалась Света, – ну же!

– Да я… да я и держать его не умею. – Мишка покрутил сигудэк, отмахиваясь при этом от воронов. – Не то что играть…

– Ты же видел, как играет Войморт, – подсказал я.

Думать было некогда – Мишка это прекрасно понимал. Птицы просто озверели, если можно так выразиться.

И он заиграл. Сначала звуки раздались противные, пугающие, но потом Мишка неведомым образом вошёл в роль музыканта – и полилась такая мелодия!

Чёрные птицы тут же присмирели и, шурша крыльями, дружно улетели.

Миша остановил игру, выдохнул и вытер лицо.

– Это я играл, да? – неуверенно спросил он.

– Вроде да, – кивнул я.

– Ты просто гениально играл! – Света приобняла новоиспечённого музыканта.

– Забираю свои слова назад, – подал голос Борис, – классно пиликаешь.

– Вот что значит родовая память. – Мишка погладил деревянный корпус сигудэка.

– Ну всё, теперь тебя на охоту потянет, – усмехнулся я.

– Не, хватило мне сегодня охоты, – вздохнул Мишка.

Он положил музыкальный инструмент на траву, и тот сразу исчез. Мишка только плечами пожал.

Наконец, лиса зализала Борису все раны. Горностай всё так же суетливо бегал рядом с ним. Он то залезал на плечи друга, то сновал по его ногам. Напоследок зверёк прикоснулся носиком к кончику носа Бориса.

– Спасибо. – Борис встал и погладил по спине сначала своего горностая, затем лису. – Спасибо, пушистики. Спасибо, Свет, – он поднял виноватые глаза на Свету, – прости, что я так, ну… гадости тебе всякие говорил иногда… Ты это… ты самая смелая.

– Да она тебе жизнь спасла! – набросился на него Мишка. – Да если б не Светка, ты бы навечно в этой пещере остался с Гундыром на пару!

Света хмыкнула и спрятала улыбку в повязанном на шее шарфе. Это был тот самый тёплый шарф, который ещё в начале пути дал ей Борис.

Мы окружили Бориса.

– А теперь, – резко сказал я, глядя прямо ему в глаза, – выкладывай, что ты там задумал?

– Ты лучше сразу скажи всё как есть, а не то… – Мишка нахмурился.

Борис откашлялся и начал охрипшим голосом:

– Ребят, вы не думайте… я не… Послушайте. Вот, я уже говорил Свете… Там, в пещере… Пока вы разговаривали с дочерью Солнца, меня кто-то схватил и потянул назад, я даже крикнуть не успел. Он был похож на большую тёмную птицу. Он сказал, что охраняет Зарань. И ещё сказал, что, по легенде, Гундыр должен проглотить дочь Солнца, иначе оно не спасётся и не вернётся на небо. Он сказал, что мы не должны менять историю. Что дракона убивать не нужно. И что сам он нас убивать не будет: мы ему не нужны, потому что не из его мира. Только силы свои зря потратим, а могли бы сохранить их. И потом…

– Что потом? – прищурилась Света.

– Ну, он сказал, – нехотя продолжил Борис, – что я бы, например, мог стать первым в любом спорте.

– Тупица! – не выдержал Мишка. – Вот что значит не читать. Так тебе любую фигню навешают, а ты поверишь. Нет такой легенды!

– Ну ты и… йой, – вспомнил я подходящее слово на коми: «дурак». – Почему ты нам не сказал?! – спросил я грубо. – Решил стать героем, да? Захотел приберечь силы для побед в спорте? А посоветоваться с нами? Поверил какому-то подозрительному типу, а мы, значит, не в счёт. Так?

– Ага, сказал бы – ты бы меня самого зарубил вместо Гундыра! – Борис покраснел. – Эта Зарань точно заколдовала тебя, уставился на неё как идиот…

Вдруг повисла секундная тишина.

– А-а-а! – вырвалось внезапно у меня. – Я и вправду идиот! Зарань! Мы же оставили её там! Как же… как я мог забыть?! Скорее назад! – Я умоляюще посмотрел на сохатого.

Лось взглянул на меня как-то неодобрительно, но опустился на колени и мордой указал на свою спину. Я забрался на него, ухватился покрепче, и мой помощник метнулся стрелой. Ребята остались ждать.

Мы помчались обратно в логово Омэля. На этот раз лететь было легко: ни снег, ни темнота не мешали в пути.

«Что же ты, друг сохатый, не напомнил мне о Зарани?» – Я мысленно обратился к помощнику. И вдруг услышал его ответ, только говорил он не вслух, его голос будто раздался у меня в голове: «Ты не просил меня об этом. И мы не вправе вмешиваться в ход истории. Мы лишь защищаем и сопровождаем вас».

Прошло немало времени, прежде чем мы снова оказались в жуткой пещере.

Тишина и темень. Никто из служителей Омэля уже не преграждал дорогу. Наконец мы дошли до того места, где оставили Зарань. Девушки не было. Мы бросились на место сражения. Стены пещеры в этом месте разрушились. Проходы засыпало камнями. Но вдруг яркий свет ударил мне в глаза. Зарань!

Посреди чёрных валунов возвышался светлый каменный столб высотой в человеческий рост. А на вершине его сияла золотая корона. Невдалеке на земле лежал мой меч.

– Не-е-ет! – Своды пещеры сотряслись от моего крика. – Что же я натворил?! Что мы натворили? Войпель! Забери мою силу, забери, но прошу, верни Зарань! Так не должно было быть… это ошибка, ошибка…

Я прикоснулся к каменному столбу – от него шло приятное тепло.

– Оставь её. – Тяжёлая ладонь легла на моё плечо, и я узнал голос бога северных ветров. – Ни я, ни ты уже не сможем ничего изменить. Книгу Судеб не исправить. Олексей, ты должен вернуться к друзьям, в свой мир, к своему народу. Им нужна твоя защита. Та сила, которую вы получили от меня, останется с вами. Омэль ненадолго ушёл в укрытие и ещё покажет свою хитрость. А ты теперь стал ещё сильнее и мудрее. А что касается Зарани… Она не умерла. Она лишь на время поменяла облик. Сколько силы передала она вам…

– Так вот кто помог нам одолеть Гундыра…

– Так было нужно, Ольош. – Уверенный голос Войпеля вернул мне спокойствие. – Не горюй о ней, ведь частичка её золотого света теперь навсегда в ваших сердцах. Береги этот свет. Однако помни, что чем ярче ты горишь, тем больше это раздражает тёмных помощников Омэля. А Зарань… Она пока будет здесь охранять выход из подземного мира Омэля. А потом время покажет. Нам пора…

Я поднял меч, приставил его к каменному столбу и ещё раз приложил к нему ладонь. Огромные печальные глаза Зарани вспыхнули на миг на поверхности камня. Внезапно что-то холодное подхватило меня и закружило со страшной силой.

…Очнулся я на оленьей шкуре. Поднял голову. Рядом горел костёр Войморта. Друзья сидели вокруг огня и перешёптывались о чём-то. Охотник радостно кивал им.

– Сколько я спал? – спросил я, подсаживаясь к ребятам.

– Разве ты успел поспать? – удивилась Света, надевая ботинки. Белые пимы теперь стояли рядом. Она их погладила: – Хорошие, тёплые.

– Отдал бы тебе их, Светлана, навсегда, да нельзя, – развёл руками Войморт.

– Почему? – полюбопытствовал Борис.

– Нельзя вам ничего из этого мира с собою брать, – мягко ответил охотник, – чтобы обратно сюда не возвращаться.

– А разве это плохо – вернуться сюда? – Света удивлённо взглянула на Войморта.

– Каждый должен быть на своём месте, в своём мире. – Охотник прищурил в улыбке глаза. – Ведь не всякий раз вас тут встретят доброжелатели.

– Мне кажется, что я очень долго спал. – Я всё никак не мог прийти в себя.

– Лёш, нам домой пора. – Мишка встал.

– Портал скоро закроется. – Борис легко вскочил на ноги и стал надевать лыжи.

Войморт протянул пару лыж и мне. Когда убедился, что мы готовы, сказал:

– Ваши помощники доставят вас в нужное место.

Мы попрощались с Воймортом.

– Бур туй! Доброй дороги! – махнул он, когда мы взлетели.