Как выяснилось, сидеть на полу с пингвинами – прекрасный способ переждать шторм. Птицы были удивительно тёплыми и мягкими. Но не только в этом было дело. Несмотря на всю опасность ситуации – в хижине закончился пропан, за окном наступила полярная ночь, шторм крепчал, – пингвины продолжали болтать между собой. Они отвлекали людей от мрачных мыслей, потому что им было что послушать.

– Кажется, этому высокому рядом со мной не нравится коротышка около тебя, – сказала Нина Джоэлу. – Он запрокидывает голову и кричит на него.

– Я думаю, это потому, что он ему нравится, – сказал Джоэл. – Этот маленький – самый тёплый из всех.

– О чём вы там говорите, дети? – прокричала миссис Поппер. Она была зажата между пингвинами, как и остальные, только на другом конце комнаты.

– Тупики голодают! – ответила Нина, но её голос потонул в шуме пингвиньих криков.

– Что ты сказала? – переспросила миссис Поппер.

– Мы скажем тебе позже! – откликнулась Нина.

– Что?

– Мы скажем… не бери в голову, – пробормотала Нина, её голос затерялся в птичьем гомоне.

Наступил рассвет, ветер стих, и пингвины один за другим покидали хижину. Каждый махал на прощание и отправлялся на рыбную ловлю.

– У меня складывается впечатление, что пингвины не впервые пережидают сильный шторм в хижине, – сказал Джоэл, разминая руки и ноги, чтобы восстановить циркуляцию крови.

– Они вполне могут терпеть экстремальный холод на улице, но, если доступен лучший вариант, стоит ли винить их в том, что они им пользуются? Неудивительно, что смотрителю понадобился отпуск, – сказала миссис Поппер, – я на его месте долго не выдержала бы.

– Но это же просто фантастика! – восхитилась Нина. – Они умеют обращаться с дверными ручками!

– Я, похоже, уже по ним скучаю, – добавил Джоэл. Он наклонился и поднял Эрнеста и Мэй, которые удивлённо озирались по сторонам, как будто не могли решить, не было ли нашествие взрослых пингвинов сном.

В ответ из распахнутой двери донеслись шлёпающие звуки.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

Джоэл выглянул наружу. Скалы острова Поппер исчезли под слоем белого снега и льда, который сверкал в лучах полярного солнца. На льду лежали три рыбины.

На глазах у Джоэла Патч выпрыгнула из волн, подковыляла поближе и отрыгнула рыбу на лёд. Зрелище произвело на него неизгладимое впечатление: оно сопровождалось лаем, визгом и раздуванием зоба. Рыба была скользкой от утробной слизи.

– Фу, – поморщился Джоэл, а Эрнест и Мэй спрыгнули с его рук и с радостными криками проглотили по рыбине.

– Это хорошо, – произнесла из-за плеча Джоэла Нина, натягивая шапку на уши. – Я рада, что Эрнесту и Мэй это по вкусу, потому что я не смогла бы съесть рыбу, которая уже побывала в чьём-то желудке.

– Я тоже, – ответил Джоэл.

Юка вышел из хижины и прошёл рядом с осклизлой от желудочного сока рыбой, нимало не впечатлившись. Шипастые кошки на его ботинках скребли свежий лёд, он направлялся к лодке.

– Возвращаюсь к работе! Надеюсь закончить ремонт к концу дня.

– Спасибо тебе, Юка! – крикнула миссис Поппер из хижины.

Джоэл посмотрел на Эрнеста, который только что расправился со второй рыбой. Птенец гордо посмотрел на Джоэла, взмахнув своими пушистыми крыльями.

– Эрнест и Мэй так и не завели себе друзей среди пингвинов, – заметила Нина.

– Я тоже переживаю за них, – ответил Джоэл. – Осталось всего несколько часов. Как они будут здесь без нас?