Я вернулся от Барли почти в четыре.

Дом был пуст. Пич, скорее всего, играла с подружкой, а мама… кто знал, куда она ушла? Учитывая наше шаткое перемирие, я не спешил домой. Находиться с ней в одной комнате этим утром было ужасно странно, и мне хотелось по возможности избежать этого неестественного общения.

Я так глубоко задумался, что не сразу заметил записку, всунутую между косяком и дверью. Я открыл дверь, и белый листок упал на крыльцо. С гулко бьющимся сердцем я поднял его и прочитал напечатанные слова…

Привет, Уилл. Я слышала, у тебя были вчера неприятности. Мне очень жаль. Кажется, это моя вина. Прости, что напугала в ручье. Я все еще вижу это лицо. Эти глаза. Ужасную ухмылку.

Я дрожу от страха.

И при мысли о тебе – тоже, честно говоря. Всякий раз, когда я тебя вспоминаю, чувствую себя так, словно подхватила грипп (только без кашля и соплей). Если это не очевидно, ты мне очень нравишься. Уже давно. Но все запуталось, потому что Брэд – брат моей лучшей подруги. Я хотела порвать с ним, но он… очень властный. И все же я хочу, чтобы ты знал: ты мне действительно очень, очень нравишься, Уилл. Ты добрый. Веселый. Иногда немного стеснительный, но это приятно, ведь Брэд совсем не такой. Он никогда ничего не стеснялся. По правде говоря, он думает, что все должны пресмыкаться перед ним, как перед императором.

Хватит. Я пишу тебе не для того, чтобы на него жаловаться. Пишу, чтобы ты знал, что я чувствую. А я чувствую столько всего – к тебе. Это звучит глупо? Наверное. Ну и пусть. Зато это правда.

Как насчет этого…

Встреться со мной, Ребеккой и Кайли Энн в домике на дереве (готова поспорить, ты думал, мы о нем не знали). Будь там в полночь. Если не сможешь, я не рассержусь.

Но надеюсь, что ты придешь.

С любовью,

Мия.

Я перечитал письмо, перечитал его снова, уделяя особое внимание словам: ты мне действительно очень, очень нравишься, Уилл. Понял, что ладони вспотели, когда бумага промокла по краям – там, где я держал ее. Я вытер ладони о шорты и почувствовал, что они тоже мокрые от пота. Вошел в дом и направился к себе в комнату. Сунул записку в дальний угол верхнего ящика в столе, зная, что Пич туда не залезет. Сестренка могла быть любопытной, и мне не хотелось, чтобы она нашла именно это сокровище.

Записка значила для меня слишком много.

В животе порхали бабочки, но шаг был легким. Я зашел в ванную и включил душ. Ожидая, пока польется горячая – наш нагреватель был лет на десять старше мамы, – я опустился на пол и сделал столько отжиманий, сколько мог: двадцать одно. Немного, но лучше, чем шестнадцать – мой прежний рекорд.

Я встал и посмотрел в зеркало на свою грудь.

Все еще впалая.

Я глубоко вдохнул и напрягся.

Никакой разницы.

Удрученный, я склонился к зеркалу и принялся изучать подбородок и щеки.

Никакой щетины.

Я вздохнул. Глист.

«Может, расслабишься, – ответил внутренний голос. – Мия уже видела тебя без футболки, и ты ей еще нравишься».

Это не успокоило меня, но все же. Я нравился Мии. Так, по крайней мере, она сказала.

(очень, очень)

Бабочки вновь запорхали. Что, если она издевается? Что, если они с Ребеккой просто дразнят нас с Крисом, хотят жестоко подшутить?

«Не может быть, – подумал я. – Это было бы слишком ужасно».

Мне в голову пришла еще более кошмарная мысль. Что, если Брэд и Курт подговорили Мию и Ребекку? Это бы все объяснило. Разве не странное совпадение, что Мия и Ребекка пригласили нас на лужайку Рэлстонов после того, как мы унизили их парней на матче?

«О боже», – подумал я. Это все объясняло.

А потом вспомнил пальцы Мии у себя на бедре, ее гладкую кожу. Бездонные синие глаза.

Нет, решил я. То, что случилось в ручье, было настоящим. Я действительно нравился Мии. Записка была искренней. Должна была быть.

Чувствуя себя лучше, я забрался в ванну, под струи воды, и подумал, как здорово будет снова встретиться с Мией.

Затем мне вспомнились слова Барли… Слишком многих сожрали заживо и утащили в пещеры.

– Чушь, – сказал я громко и втер в волосы фирменный шампунь. Мама покупала его для себя, и нам с Пич ни в коем случае нельзя было его трогать. С детским мстительным удовольствием я плеснул еще немного в ладонь и вымыл руки и ноги.

«…тяга к женской плоти», – снова раздался голос Барли в моей голове.

Улыбка поблекла.

«Нет, – подумал я. – Хватит дергаться из-за сказок. Я не пропущу эту ночь. Ни за что на свете».

Сжав губы, я выдавил в ладонь еще немного маминого шампуня и стал натирать яйца.

* * *

Барли не мог смириться с фактом, что Мия и ее подруги знали о домике на дереве.

– Как они это выяснили? – вопрошал он. – Вы понимаете, парни, какие могут быть последствия? Что, если они шпионили за нами все это время? Что, если слышали наши разговоры о девчонках?

Мы с Крисом, одетые лучше, чем обычно, и слишком сильно пахнущие одеколоном, просто откинулись на наших шезлонгах. Я поднял их в домик тем вечером, чтобы девчонкам не пришлось сидеть на пятигалонных ведрах. Барли даже причесался, и теперь его волосы лежали слишком ровно, как у первоклассника в ожидании фотографии.

– Я хочу сказать: как они это сделали? – нудел он. – Следили за нами? Или заплатили кому-то за информацию? Например, младшей сестре Уилла?

– Ты серьезно? – спросил я. – Думаешь, они подкупили Пич?

Он пожал плечами.

– Возможно. Девчонки могут быть беспощадными. Некоторые из самых жестоких преступлений в истории Америки были совершены женщинами.

– Пич шесть лет, – сказал я. – Ей не нужны деньги. Вот если бы они заплатили «Твиззлерс» или «Нердс»…

– Постой, – сказал Крис. – Почему мы уверены, что они знают, где находится наш домик?

Барли посмотрел на Криса как на идиота.

– Может, потому, что они так сказали? Они как бы себя выдали.

Что-то щелкнуло у меня в голове. Я понял ход мыслей Криса. Такое часто случалось, и это было очень странно. Мы всегда были на одной волне, словно нас разлучили в детстве.

Крис сказал:

– Это мы рассказали им о домике на дереве, помнишь? Прошлой ночью по дороге к ручью?

Барли задумчиво кивнул.

– Ага… может, ты и прав. Я тогда разнервничался. Раз шестьдесят проверил, застегнута ли у меня ширинка.

– Я тебя за это не виню, – сказал Крис. – Быть парой для Кайли Энн – это, наверное, страшно.

Барли хмыкнул.

– Я ей не пара. Черт, да она меня едва выносила. Не повезло мне, не то что этому Казанове… – Он махнул рукой в мою сторону. – Все еще не могу поверить, что она сняла свой бюстгальтер.

– Заткнись, – оборвал его я.

Барли вздрогнул.

– Эй, полегче. Я же не говорил о ее титьках или еще о чем.

– Сказал только что, – заметил Крис.

Барли робко улыбнулся.

– Похоже на то. Но они же были что надо? Круглые, загорелые и…

Я вскочил с кресла и сильно толкнул Барли в грудь. Он оступился и упал. Прежде чем это осознал, я уже стоял над ним, сжимая кулаки.

– Эй, – сказал он. – Спокойно, Уилл. Господи, я же не сказал ничего настолько плохого.

– Этого хватило, – ответил я. – Не смей говорить о ней так.

Крис с тревогой посмотрел на меня.

– Остынь, чувак. Ты и сам часто говоришь о титьках.

– Когда речь о знакомой девчонке, все по-другому.

– Ссориться не дело, – ответил он.

И как всегда, что-то в его голосе рассеяло кровавое облако у меня перед глазами. В детском саду воспитательница беседовала с мамой из-за того, что всякий раз, ответив неправильно, я начинал рвать на себе волосы. Меня водили к детскому психологу, которая оказалась настоящим бедствием. К счастью, она брала за прием слишком дорого и надолго маминой страховки не хватило. Так что они оставили меня наедине с моим гневом.

Крис и Барли следили за мной. От царившего внутри напряжения домик, который и так был двадцать на двадцать футов, стал казаться еще меньше.

– Я спущусь, встречу девчонок, – пробормотал я.

– Я с тобой, – сказал Крис.

Барли кое-как поднялся на ноги.

– И оставите меня здесь? Ни за что.

– Жди здесь, – сказал я Крису. – Мне нужно побыть одному.

Крис выглядел разочарованным, но понял, что лучше не спорить. Иногда успокоиться помогает только время. Время и одиночество. По дороге за девчонками у меня будет и то и другое.

Спустившись по лесенке, я зашагал по вьющемуся грязному росчерку, который и тропинкой-то назвать нельзя. Просто тонкая линия, не шире фута, в высоких сорняках, петляющая так, что трудно было не оступиться и не угодить в заросли ядовитого плюща и крапивы. Мы специально не протаптывали ее как следует. Нам не хотелось, чтобы другие люди, особенно придурки вроде Брэда, Курта и Эрика, знали о домике на дереве. Это было наше место, единственное на планете, где можно было не волноваться о родителях, учителях или задирах.

Чем дольше я об этом думал, тем сильнее понимал, что девчонки никак не могли знать, где он. По крайней мере – точно. Они могли предполагать, в каком направлении он находится, но никогда бы не нашли его без проводника. Честно говоря, они могли и в лесу заблудиться.

Ощутив тревогу за Мию, я пошел быстрее.

И замер.

Тень мелькнула на тропинке передо мной.

Воспоминания о новостях наполнили голову.

Сначала были крики, потом мужчина начал кого-то умолять. А потом я услышал другие звуки и понял, что все взаправду.

Я был один в темном лесу; сплетение еловых ветвей, раскидистых, крепких и сумрачных, поглощало лунный свет, который пробивался сквозь облака.

Вы можете описать эти звуки?

Ох, боже… я не знаю… это было ужасно. Просто ужасно. Долгое рычание, удары. А потом…

Мое тело словно погрузили в ледяную воду.

«Кто-то жевал», – сказал мужчина из телевизора.

С внезапным ужасом я понял, что тоже что-то слышу. Звуки исходили от елок впереди. Ошибиться было нельзя. Смех, высокий, мелодичный и зловещий. Я попятился, задрожав. Это был Карл Паджетт. Лунный Убийца. Я сделал еще шаг назад, но знал, что это не поможет. Меня распотрошат и съедят.

Руки сомкнулись на моей груди.

Ахнув, я рванулся вперед, но тот, кто меня держал, последовал за мной, и я понял, что он смеется тем же высоким, почти девичьим смехом… казалось, это…

Я перестал бороться.

– Мия?

– Если отпущу, – прошептали мне в ухо, – обещаешь не драться?

Я выдохнул, мое тело обмякло. Чужие руки соскользнули с груди. Обернувшись, я посмотрел Мие в глаза.

Она прикусила нижнюю губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться, но не смогла.

– Ты у меня получишь, – сказал я.

Она попятилась, хихикая. Серебряный лунный луч упал ей на лицо. Она сияла как никогда.

Я метнулся к ней и принялся ее щекотать. Смеясь, она отступила. Ее зубы блестели, а кожа казалась темно-коричневой. Наверное, весь день была на солнце, решил я, потому что она выглядела еще более загорелой, чем прошлой ночью. Я потянулся к ней, но она ловко увернулась. Я чувствовал, как ей это нравится, как она радуется, что смогла ко мне подкрасться. Я спешил за ней и тоже смеялся. На Мии были голубые джинсы, несмотря на жаркую ночь, и белый топик, достаточно облегающий, чтобы подстегнуть мое воображение.

– Вы всю ночь будете флиртовать? – спросил голос у меня за спиной. – Или мы увидим знаменитый домик на дереве?

Обернувшись, я увидел Ребекку Рэлстон, стоявшую в лужице лунного света. Я заметил у нее на шее подвеску с перидотом, которую ей, видимо, подарил Крис. С широкой улыбкой и светлыми волосами, она была почти такой же красивой, как Мия.

Почти.

Я попытался скрыть свое неудовольствие.

Может, Ребекка это почувствовала. Она сказала:

– Ну, если хотите, можете просто показать мне дорогу, а потом придете и сами.

Прежде чем я смог ответить, Мия сказала:

– Конечно.

Я удивленно повернулся к ней.

– Если ты не против, – сказала она мне с лукавой улыбкой.

«Конечно не против! Выходи за меня!» – едва не вскричал я.

– Ладно, – сказал я, изо всех сил пытаясь выглядеть спокойным, и ткнул пальцем в направлении домика. – Он в пятидесяти ярдах. Просто иди по тропинке.

Ребекка включила фонарик, который я не заметил.

– Ясно, – сказала она и подавила зевок.

– Что-то не так? – спросил я. – Я настолько скучный?

Она хмыкнула.

– Долгий день. «Пурпурная черепашка» была адом.

Я подумал, не спросить ли Ребекку, ходит ли она к психологу. Не мог представить, каково это – волонтерить в детском саду. Плач, песни, какашки. Я бы с ума сошел через час.

Она двинулась мимо нас и остановилась.

– Твоя мама дома с Пич?

– Конечно. Где ей еще быть?

Она наградила меня долгим взглядом, словно хотела что-то сказать, потом покачала головой.

– Неважно, – бросила она и ушла. Мы с Мией остались одни.

Мия сказала:

– Ребекка немного параноик.

– Я понял.

– И я бы тревожилась на ее месте.

Я молчал, думая, что я – тоже. Мне захотелось вернуться домой и проверить, как там Пич. Иногда она меня раздражала, но, если бы с ней что-то случилось, я бы не смог жить.

Может, я зависел от нее так же, как она от меня.

– Думаю, ты получил мою записку, – сказала Мия.

– Ага, – ответил я и, понимая, что нужно сказать больше, добавил: – Спасибо.

«Высший пилотаж, – пробормотал мой внутренний критик. – Просто улет».

– Утром я вспоминала твое стихотворение, – сказала она.

– Мое стихотворение, – тупо повторил я.

– Ага, – сказала она, улыбнувшись. – То, что ты читал в классе миссис Герберт.

– Ты его помнишь? – Я не мог в это поверить. Черт, я и сам его не помнил. Я ужасно боялся читать свои стихи перед классом, но миссис Герберт была упрямой, как вол, и если ты не выступал, то получал кол. Я был к нему готов, но Крис уговорил меня попробовать.

Мия закрыла глаза.

У меня челюсть упала.

Мия открыла один глаз и застенчиво на меня посмотрела.

– Верно?

Я кивнул.

– Как ты…

– Оно мне так понравилось, что я его записала. Мы с Ребеккой до сих пор его вспоминаем. Оно было лучшим в классе.

– Я получил три, потому что не использовал ямбический пентаметр.

– Скорее потому, что миссис Герберт не узнает хорошей поэзии, даже если та клюнет ее в задницу.

Мы рассмеялись.

– Разрушенная церковь, – сказала Мия, вспоминая название моего стихотворения. – Почему?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Мне казалось, название подходящее.

Было невероятно странно говорить о моем стихе. Я считал, что он отстойный, и так и сказал. Мия покачала головой.

– Ты слишком строг к себе. Говорю тебе прямо. Даже в детстве злился на себя из-за пустяков.

Наверное, я нахмурился.

– Ты говоришь так, словно хорошо меня знаешь… но мы же почти не разговаривали.

– Это потому, что я была глупой. – Она пнула землю, поддев грязь носком белой туфли. – Может, потому, что Брэд – старший брат Ребекки. Это нелепо, но я от него фанатела.

Она закатила глаза и усмехнулась.

– Типа… он такой сильный, красивый, взрослый парень.

Она с надеждой посмотрела на меня, но я чувствовал только раздражение. Это слово фанатела вошло мне в мозг, точно заноза под ноготь. Брэд не заслуживал фанаток. Только пару ударов молотком.

– Я не виню тебя, если ты злишься, – продолжила она. – Все в порядке. То есть нам не суждено было быть вместе, но я не могла избавиться от тебя.

– Ты говоришь так, будто я – какая-то болячка.

Она криво улыбнулась.

– Хочешь отплатить жестокостью за жестокость?

– Может быть.

Она легонько ткнула меня в плечо.

– Дурак.

– Не могут же все быть такими жеребцами, как Брэд.

Не веря своим ушам, она рассмеялась.

– Перестань!

– Ладно, – сказал я, отступая. – Мне жаль.

– Нет, тебе не жаль.

– Ты права. Мне совершенно не жаль.

Ее глаза вспыхнули, и она снова стукнула меня в плечо, на сей раз сильнее.

– Эй, у меня синяк будет.

– Ты заслужил.

Я потер плечо, скривившись для вида.

– Разрушенная церковь – это твой дом? – спросила Мия.

Я замер.

– Что?

– Это стихотворение об утрате доверия, – объяснила она. – Я знаю, что вы с мамой не ладите, а отца у тебя нет. Ты заботишься о младшей сестре. Наверное, это трудно.

Я напрягся.

– Может, не будем впутывать в это Пич?

– Как скажешь.

Я не ответил. В животе было кисло.

– Как ее зовут на самом деле? – спросила Мия.

– София, – пробормотал я.

– Почему ты не зовешь ее так?

Вздохнув, я посмотрел на черную полоску неба, видневшуюся среди еловых ветвей.

– Не знаю, может, потому, что ее мама так назвала.

– Много ругаетесь? – спросила Мия. – Вы с мамой?

– Это личное.

– Не доверяешь мне?

Я думал соврать, но решил сказать правду:

– Не знаю. Пока нет.

Она кивнула.

– Я понимаю. На твоем месте я бы тоже не сразу верила людям.

Вверх по загривку начал подниматься жар.

– Не думаю, что это твое дело.

Мия кивнула, как самый юный психолог в мире.

– Я понимаю. Ты пытаешься отгородиться, оттолкнуть всех.

– Пожалуйста, хватит меня анализировать.

– Ладно. А ты не веди себя так, словно я над тобой издеваюсь.

Я лишился дара речи.

– Не говори, что это не приходило тебе в голову, – сказала она. – Я девушка Брэда, а Брэд и Курт тебя не любят.

– Не то слово, – пробормотал я. – Эти парни нас ненавидят.

– Да, – согласилась она. – Полагаю, потому что вы умнее. И в бейсбол играете лучше.

Я немного оттаял.

– Ты думаешь?

Она кивнула.

– Брэд пошел в школу на год позже остальных, и он сильнее своих одноклассников. – Она нахмурилась. – Вот только эмоционально незрелый.

Я изучал лицо Мии. В ней было больше тьмы, чем я думал. Больше гнева.

– Так почему ты с ним?

Она отвела глаза.

– По привычке, наверное.

– Дурацкая причина.

Она возмущенно посмотрела на меня.

– Он мне нравился. В прошлом году, по крайней мере. – Она вздохнула. – Что ты хочешь, чтобы я сказала? Что я была тщеславна? Что мне нравилось быть девушкой популярного старшеклассника? Что с ним я казалась себе взрослее? Что мне нравилось встречаться с парнем, у которого есть машина?

Может, это должно было принести мне облегчение, но – нет.

– Если ты назвала все причины, почему ты еще с ним?

Она покачала головой, ее лицо помрачнело.

– Я ненавижу себя, ясно? Мне не стоило с ним встречаться. Я просто была… тупой. Прагматичной.

Образ Мии в машине Брэда промелькнул у меня перед глазами. Я нахмурился.

– И все же вы еще вместе.

– Надолго меня не хватит. Просто… не могу решить, как порвать. И когда. Я еще ни разу ни с кем не расставалась.

– Ты боишься его?

– А ты?

– Нет, – соврал я.

Она странно на меня посмотрела.

– Брэд сегодня сказал, что они убьют вас с Крисом.

Я попытался не показывать, как напугали меня ее слова.

– Пустое. Никого они не убьют.

Она прикусила нижнюю губу и о чем-то задумалась.

– Знаешь, как у Брэда появился тот шрам на запястье?

Прежде чем я успел ответить, голос из-за деревьев сказал:

– Я убью тебя за то, что ты меня сюда вытащила.

Кайли Энн Любек вышла из-за елок.

– Постой, – сказал я. – Ты что, все это время подслушивала?

– Не волнуйся, – кисло сказала Кайли Энн. – Я почти ничего не слышала. Только ваши голоса. Поверь, мне хватило и этого.

Я посмотрел на Мию.

– У Кайли Энн повышенная тревожность, – объяснила Мия. – Она хотела пописать, но…

– Проехали, – сказала Кайли Энн, и меня потрясло, что она искренне улыбнулась. – Где все?

Я не знал, что сказать.

– Ты же не будешь снова хамить Барли, да?

– Прости, – ответила Кайли Энн и опустила глаза. – Ночь была паршивая.

– Тебе туда, – сказала Мия, указав на тропу. Кайли Энн пошла по ней. Она казалась еще выше, чем вчера. Неудивительно, что Барли нервничал.

Мия кивнула, провожая ее взглядом.

– Пойдем. Веди меня в свою тайную крепость.

Взяв меня за руку, она зашагала по тропинке.

* * *

Мы добрались до поляны и встали рядом с Кайли Энн.

Она изумленно уставилась на домик на дереве.

– Что-то не так? – спросила Мия.

– Во-первых, – сказала Кайли Энн, – он действительно страшно высоко. Во-вторых, он не кажется мне безопасным. Тут даже нормальной лестницы нет. Кто знает, хорошо ли эти доски прибиты к дереву. – Заметив мой взгляд, она немного смягчилась. – Без обид.

– Отец Барли помогал их приколачивать, – ответил я. – Все в норме.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но из домика позвали:

– Поднимайтесь!

Вытянув шеи, мы увидели, как Ребекка выглядывает из окна. Через секунду рядом с ней появилось другое лицо. Крис.

Барли выглянул из люка в полу. Он улыбался.

– Привет, Кайли Энн! Бывала когда-нибудь в домике на дереве? Здесь можно рассказывать истории о призраках!

Я посмотрел на Кайли Энн и подумал: «Пожалуйста, не разбивай ему сердце».

Мия сказала ему:

– Кайли Энн хочет сказать тебе кое-что.

Кайли Энн хлопнула Мию по плечу. Барли уставился на нее из люка и только потом перевел взгляд на меня.

Я пожал плечами.

Барли стал спускаться по приколоченным ступенькам, и я краем глаза посмотрел на Кайли Энн. Ее лицо казалось непроницаемым, и я занервничал. Мия тоже не показывала, что чувствует, просто следила за Барли, пока он не спустился. Немного покачнувшись, он зашагал к нам. Крис и Ребекка спустились на землю и двинулись следом.

Кайли Энн шагнула вперед. Но прежде, чем она заговорила, Барли изумил меня. Он сказал:

– Я хочу попросить у тебя прощения.

Кайли Энн нахмурилась. Крис мрачно посмотрел на меня.

Барли ковырял тропинку носком кроссовки.

– Не надо было, блин, брызгать на тебя вчера. Я нервничал и…

– Я вела себя как сука. – сказала она.

У Барли отвисла челюсть. Мы с Крисом обменялись потрясенными взглядами. Мия и Ребекка смотрели на нее с одобрением.

Кайли Энн вздохнула.

– Я хотела… сходить вчера еще кое-куда, а когда не получилось, сорвалась на тебя.

Барли так и застыл с открытым ртом, а потом вроде пришел в себя и выдавил улыбку.

– Ты была вовсе не так ужасна.

– Нет. Была. – Она шагнула к нему. – Ты хороший парень, Барли. Твой калькулятор спас мою задницу на том экзамене.

Барли раздулся от гордости.

Мия взяла меня под руку.

– Так когда же будет тур по знаменитому домику на дереве?

Наши тела соприкоснулись, и я вспомнил о прошлой ночи. О ручье.

Когда мы пошли к домику, Кайли Энн остановилась.

Ребекка обернулась к ней.

– В чем дело?

Кайли Энн чуть сгорбилась.

– Мне все еще нужно по-маленькому.

– Мы тебя подождем, – сказал Барли. – А когда закончишь, я покажу тебе, как залезть наверх.

– Спасибо, – ответила она, возвращаясь к стене деревьев. – Может, в один из таких вечеров мы посмотрим корейский хоррор.

Барли просиял.

– У меня как раз есть один стоящий!

И Кайли Энн, что улыбнулась в ответ, совсем не походила на девчонку, которую мы встретили вчера. «Наверное, у всех бывают дерьмовые дни», – подумал я.

Кайли Энн открыла рот, чтобы что-то сказать, когда огромная бледная рука метнулась из теней и зажала ей рот. Ее ноги оторвались от земли, и она исчезла в лесу.

Один кошмарно долгий миг мы просто смотрели на деревья. Потом переглянулись.

– Уилл, – сказала Мия тихим испуганным голосом.

Мы услышали приглушенный крик, звук, словно кого-то тащили через лес.

Крис метнулся к Ребекке. Прижав руки ко рту, она глядела туда, где только что стояла ее подруга. За ними ветви дрожали так, будто кто-то ломился через лес.

– Оставайся на месте, – сказал я.

Я вбежал в лес в двадцати футах слева от тропинки. Там качалась ветка, и мне показалось, что именно оттуда Кайли Энн утянули во тьму. Сразу же меня оплели лозы и побеги крапивы. Тонкие ветки хлестали по лицу, пока я бежал за ней. Шипы впивались в одежду и кожу. Позади я слышал крики Мии. Крис, Барли и Ребекка тоже кричали, все звали меня. Но я знал: времени мало. Кто бы ни похитил Кайли Энн, он хотел утащить ее в надежное место. Я понятия не имел, откуда это знаю. Чувствовал, и все. Кто похитил Кайли Энн, было сейчас неважно, главное – найти ее, пока она окончательно не пропала.

Я споткнулся о корень и едва не упал лицом вниз, но в последний момент раскинул руки и восстановил равновесие.

Прислушался.

Мгновение тишины. И шорох слева.

Я развернулся и бросился на звук. Зажмурился, пролезая между двумя соснами. Их пышные ветви исхлестали меня. Я казался себе огромной машиной в маленькой автомойке. Вырвавшись из сосновых лап, я оказался на полянке. Мои глаза метались среди теней, ища малейший след Кайли Энн или ее похитителя.

Прямо передо мной подрагивало молодое деревце. Словно кто-то только что пробежал мимо.

Я рванулся к нему и заметил маленькую прореху среди сосновых ветвей впереди. Кто бы это ни был, он утащил Кайли Энн туда. Сквозь них. В любом случае, я их догонял. Похититель волок за собой высокую, хорошо сложенную девушку. Мне стоило волноваться за себя. Чувствуя прилив уверенности, я метнулся на полянку и сделал три быстрых шага, когда что-то ударило меня в переносицу. Ноги подогнулись, и я упал на спину. На секунду мне показалось, что я врезался в толстую ветку, но потом, несмотря на головокружение, я увидел то, от чего кровь застыла у меня в жилах.

Искаженное ужасом лицо Кайли Энн.

Вернее, ее глаза, круглые, как две луны.

Рот ей зажимала огромная, покрытая венами рука.

Перед глазами плыло и двоилось, но я видел здоровенную тень, взвалившую Кайли Энн на плечо и исчезнувшую во тьме. Рука соскользнула с ее рта, и она пронзительно закричала. Сжав зубы, я попытался встать, но не сумел. Мир перед глазами качался, и я упал набок. Нужно было бежать за Кайли Энн, спасти ее. Но колени вновь подогнулись, и силы оставили меня. Что-то капало на мою руку, и, посмотрев вниз, я понял, что из носа идет кровь.

«Срань господня, – подумал я. – Не идет. Бежит ручьем».

У меня никогда раньше не было носовых кровотечений, и от вида крови голова закружилась сильней. Во рту горело, на языке был привкус меди. Кто бы то ни был, он знатно меня приложил.

Я снова попытался подняться, но на этот раз получилось еще хуже.

– Уилл! – раздался голос. – Боже, чувак, что с тобой?

Это Крис, понял я. Крис и остальные.

Мне на спину опустилась ладонь.

– Чувак, ты весь в крови.

– Точно, – пробормотал я.

Крис помог мне сесть. Снял футболку и приложил ее к моему разбитому носу.

– Больно? – спросил Барли.

Я застонал.

Перед глазами появилось лицо, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто это.

– Еще что-нибудь болит? – спросила Мия. – Он ведь не пырнул тебя ножом?

Со слабым удивлением я понял, что она ощупывает мои торс и спину в поисках ран.

Я покачал головой.

– Только нос.

– Полегче, чувак, – сказал Крис. – Не торопись. Ты в безопасности.

– А что с Кайли Энн? – спросила Ребекка.

– Пропала, – прошептал я.

На секунду повисла тяжкая тишина.

– Она пропала, – повторил я.