План Криса был простым. Таким простым, что Барли счел его дурацким.

Мне хотелось с ним согласиться.

– Не вижу проблем, – сказал Крис. – Вылезете из дома в полдвенадцатого, и к полуночи будем на месте.

– Окей, – сказал Барли. – Представим, что мы все втроем смогли выскользнуть на улицу так, чтобы никто не заметил, учитывая, что моя мама поздно ложится, а Уилл боится темноты.

– Это у тебя ночник с Гарри Поттером, – заметил я.

– Со «Звездными войнами». И я его уже год как не использую. Представим, что нас не заметят на пути к Рэлстонам. Что, если нас засекут копы? Мы несовершеннолетние. Нас могут арестовать.

– Во-первых, – сказал Крис, – копы Шэйдленда – идиоты. Они не будут никого арестовывать. И ты говоришь так, словно дом Рэлстонов в другом штате. Ребекка живет всего в паре кварталов от меня.

– Значит, там может быть сигнализация, – оборвал его Барли. – Сторожевые псы, заборы. Может, даже охранники, патрулирующие район.

– Охранники? У нас в районе только бассейн, и он не работает с прошлого лета.

– Допустим, все сработает и мы доберемся до ее дома. Что дальше? Постучим в дверь и скажем ее родителям: «Эй, вчера Крис опустил команду вашего сына, но он хочет подарить вашей дочке подвеску, пахнущую как стариковская задница»?

– А ты много знаешь о стариковских задницах? – поинтересовался я.

– Мы не воспользуемся парадной дверью, – сказал Крис.

– Будем бросать камешки ей в окно? – спросил Барли. – Петь серенады под луной?

– Они будут ночевать в палатке.

Барли встревоженно посмотрел на Криса.

– Откуда ты, черт возьми, это знаешь? Следишь за ней, что ли?

Крис сбросил ноги со стола и наклонился вперед.

– Я проезжал мимо ее дома, прежде чем встретиться с вами, дебилы. Ребекка ставила на лужайке палатку.

Барли пожал плечами.

– Это еще ничего не значит. Может, она…

– Она сама мне сказала.

Мы с Барли уставились на него.

Поза и голос Барли сразу изменились, словно Крис установил контакт с инопланетянами.

– Что значит «сама сказала»? То есть ты просто подошел и заговорил с ней?

Я чувствовал, что Крис ждал этого вопроса. Рисуясь, он беспечно сказал:

– Я помахал ей, и она закричала: постой. Я свернул на дорожку к ее дому. Никакой вооруженной охраны и ротвейлеров, а она сказала, что я классно подавал.

– Не может быть, – проговорил Барли, но еле заметно ухмыльнулся.

– Клянусь, – заявил Крис. – Я спросил ее, ночует ли она в палатке, и она сказала: да.

– Потрясающе, – вставил я.

– Больше того, – продолжал Крис. – Она сказала, что Брэд будет ночевать у Курта. Значит, горизонт чист.

При мысли об открывшихся перспективах в животе у меня потеплело.

Барли нахмурился.

– Подожди. Это все еще отстой. Если Ребекка и Мия согласятся пойти с нами, что мне делать? Жарить зефирки, пока вы четверо будете сидеть у костра и признаваться друг другу в любви?

– Вообще-то, – сказал Крис, – к Ребекке придут две подружки. Мия и Кайли Энн Любек.

Барли смотрел на Криса, разинув рот. Кайли Энн Любек была одной из самых красивых и холодных девчонок Шэйдленда. А еще – на год старше нас.

– С каких это пор Кайли Энн зависает с Ребеккой и Мией? – спросил я.

– Не знаю, – сказал Крис. – Но три – хорошее число, не так ли?

Он повернулся к Барли.

– И?

Тот нахмурился.

– Что – и?

Крис поднял бровь.

– И у тебя кончились отговорки.

Барли встал и поднял с пола копье. Удрученно выкинул его из окна. Оно упало на землю с глухим стуком.

– Думаю, ты кое о чем забываешь.

– О чем?

– Об… – Барли повернулся к нам и провел руками вдоль тела. – Об этом.

Крис отмахнулся.

– Не надо недооценивать себя.

Барли прожег его взглядом.

– Недооценивать себя? Серьезно? Ты мою кожу видел? Это же карта Гималаев.

– А ты говорил, признак зрелости, – заметил я.

– А как насчет этого? – Он схватил валик плоти, свисавший над поясом шорт. – Уверен, Кайли Энн придет в ужас от этого бледного пузыря.

– Некоторые девчонки любят парней покрепче, – сказал Крис.

– Конечно, легко тебе говорить, мистер Я-Так-Красив-и-Атлетичен-и-с-Предками-Миллионерами.

– Ну тебя, – ответил Крис. – Ты просто испугался.

– Ты чертовски прав, я испугался, – хрипло сказал Барли. – Кайли Энн Любек – богиня в полном смысле этого слова. Всякий раз, как парень пытается с ней заговорить, она смотрит так, словно от него воняет.

– Слушайте, – сказал я. – Вы уверены, что хотите тусить здесь?

– Да, – сразу же сказал Крис.

– Ни за что, – одновременно с ним произнес Барли.

– Значит, решать мне, – сказал я.

Крис и Барли переглянулись. Пожали плечами и посмотрели на меня.

Я кивнул.

– Мы сделаем это.

Барли захныкал.

* * *

Я добрался до дома Марли в четверть двенадцатого.

Чувствовал себя ужасно оттого, что ушел так поздно, не потому, что предал мамино доверие – все доверие, что было между нами, давно исчезло, – но потому, что оставил младшую сестру на милость безответственного родителя. По крайней мере, Пич спала, когда я выскользнул из комнаты – ее кровать стояла рядом с моей, – а мама казалась нормальной, когда ушла в спальню. Я предположил, что она проглотила только две-три таблетки – меньше половины своей обычной ночной дозы.

Крутя педали изо всех сил, я подъехал к дому Барли. Как и прошлой ночью, луну и звезды застилали зловещие облака. Остановившись в конце подъездной дорожки, я старался не думать о Мии.

Кажется, надо объяснить, почему мы звали его Барли.

Его настоящее имя – Дэйл, и он его ненавидит. А фамилия – Марли.

Но тренер по плаванью в четвертом классе не знала этого. Студентка колледжа – мобильник интересовал ее больше, чем обучение нас плаванью. Она спросила, как нас зовут. У Барли в тот день был грипп, и его имя прозвучало как Бэйл Барли[5], а не Дэйл Марли.

Она с изумлением повторила:

– Бэйл Барли?

– Бэйл Барли, – проговорил он, тщетно пытаясь произнести «д» с заложенным носом.

– Ну, возьми салфетку, Барли, – сказала она. – У тебя сопли до подбородка.

С тех пор мы звали его Барли.

Он пришлепал по дорожке через пару минут. Дойдя до моего велика, собрался перекинуть через него ногу, чтобы сесть сзади.

– Какого черта ты делаешь? – раздраженно спросил я.

Он уставился на меня.

– Сажусь. Что еще?

– Поезжай на своем.

Барли ткнул большим пальцем через плечо.

– Он в гараже.

– Так выведи его.

– Не могу, – сказал он, словно говоря с идиотом. – От грохота двери предки проснутся.

– Об этом нужно было думать раньше.

– Не вижу проблемы. Нам обоим места хватит. – Он снова начал поднимать ногу.

– А я вижу, – сказал я, становясь перед ним. – Мы будем как пара педиков.

Он оглядел темную улицу.

– А кто увидит? Еноты? Опоссумы?

– Нет, просто… – Я провел рукой по воздуху, подбирая слова.

На его лице проступило понимание.

– Подожди-ка. Это из-за Мии, да? Боишься, как бы она не решила, что я твой бойфренд?

– Боже, – сказал я. – Заткнись и залезай.

Большую часть пути Барли был настоящей занозой в заднице. Советовал поднажать. Критиковал выбранную мной дорогу. И все это время дышал мне в ухо, воняя луковыми кольцами, которые ел на ужин.

Не спрашивайте как, но через десять минут мы добрались до огромного дома Криса. Его семья жила в Коннор Крик, лучшем районе города, лежавшем между полем для гольфа и Дикой Лощиной. Дома там так и просились на обложку модного журнала.

Крис засмеялся, когда мы, вихляя, въехали на его дорожку.

– Вы бы себя видели, – сказал он. – Никогда еще я так не жалел, что под рукой нет айфона.

– Я убью тебя, если ты это сфотографируешь, – пробормотал я.

Крис подвел свой велик к нашему.

– Ты вспотел.

– У меня ноги горят, – прохрипел я. – Попробуй втащить на холм двоих.

– Намекаешь на мой вес? – спросил Барли.

– Нет, – ответил я. – Намекаю, что ты идиот, раз забыл свой велик.

Я повернулся к Крису.

– Мы готовы?

– Абсолютно, – сказал он и сорвался с места на своем велосипеде – навороченном гибриде, способном ездить по асфальту и горным тропам. Я почувствовал знакомый прилив зависти и постарался его подавить.

Еще через пару минут мы оказались у дома Рэлстонов.

Он был не таким впечатляющим, как у Криса, но в нем чувствовался тот же класс. Четыре колонны вдоль фасада, три гаражных бокса пристроены к дому, и еще три – стоят отдельно. Я вспомнил, что видел доктора Рэлстона за рулем красного «Порш Бокстер», винтажного желтого «Корвета» и, когда опускался до уровня простых смертных, – белого «БМВ».

– Вот она, земля обетованная, – сказал Крис, кивнув на палатку.

У меня пересохло во рту. Была ли там Мия?

– Готовы? – спросил Крис.

Я покачал головой.

– Я сейчас в обморок упаду.

– А ты, Барли?

Барли сглотнул.

– О, нет. У меня яйца к животу прилипли.

Я посмотрел на него.

– Не знал, что они у тебя есть.

Крис сказал:

– Я тоже. Идем.

Прислонив велик к одному из деревьев, окружавших участок, он скользнул в темноту – вдоль длинной извилистой подъездной дорожки. Выглядя как человек, готовый сброситься со скалы, Барли поплелся за ним.

Я шел следом, думая: «Спокойней. Веди себя так, словно все нормально».

«Ха, – ответил мне жестокий внутренний голос. – Ничего нормального в этом нет, и тебе это отлично известно. Ты, бедный мальчишка в шмотках с чужого плеча, без будущего, пробираешься на участок богатой семьи, тощий, потный и напуганный. Девчонка твоей мечты ждет тебя в той палатке с другими, которые рассмеются тебе и твоим друзьям в лицо».

Меня посетила ужасная мысль.

– Крис? – прошептал я.

– Что? – так же тихо ответил он.

– Они ведь знают, что мы придем, да?

Крис отвел глаза.

– Подожди, – проговорил Барли, хватая Криса за плечо. – Пожалуйста, скажи мне, что они знают. Скажи, что мы не влезем к ним среди ночи, рискуя быть арестованными ни за что.

Молчание Криса было лучшим ответом.

«Черт», – подумал я. Повернулся к изумленному Барли. Он ткнул пальцем в сторону Криса и прошипел:

– Ты обманом привел нас сюда! Они решат, что мы их преследуем! Что, если у них есть газовый баллончик? Или перцовый? Помнишь, как я случайно брызнул на себя из такого? Я потом несколько часов ничего не видел, чувак.

Но Крис не останавливался. Нервно выдохнув, я двинулся дальше.

Барли вцепился мне в руку.

– Ты же не пойдешь за ним? После такой подставы? Эти девчонки точно вызовут копов.

– Если это случится, – сказал я, – притворимся, что мы в фильме про Джеймса Бонда, только уходим от погони на велике, а не на «Астон-Мартин».

Пару секунд Барли разевал рот, как рыба, его руки месили воздух в немом ужасе. Потом он сказал:

– Что, если мы их разозлим? Ненавижу, когда на меня злятся.

– Тогда мы уйдем.

Я собирался пойти за Крисом, но пальцы Барли сильнее сжали мое предплечье.

– Уилл. Что, если они скажут родителям? Я не хочу все лето сидеть под домашним арестом, а ты?

Я раздраженно на него посмотрел.

– Моя мама слишком ленива, чтобы закрыть меня на все лето.

На секунду в его взгляде появилось что-то вроде жалости, и это было хуже всего. Стряхнув его руку, я пошел к Крису, который уже разговаривал с тремя девчонками. Кайли Энн Любек с пышными кудрявыми волосами, в розовом облегающем топике и белой теннисной юбке казалась восхитительно взрослой. Ребекка Рэлстон отвела от лица светлые волосы, и теперь они падали ей на плечо. Думаю, она сделала это специально для Криса. Ребекка улыбалась, но Кайли Энн Любек, похоже, хотела призвать на наши головы гром и молнию.

– Думаешь, ей нравятся слэшеры? – спросил Барли.

Я пожал плечами.

– Может, корейские хорроры, – сказал он.

Я едва его услышал.

Когда мы с Барли подошли, я взглянул на Мию.

Хотя я видел ее вчера, с тех пор она словно повзрослела года на три. Короткие черные волосы торчали иглами, как обычно. Полоска загорелого плоского живота виднелась между черным топиком и джинсовыми шортами, стратегически оборванными, с прорехами в разных местах. Она казалась прекрасной версией какой-нибудь рок-звезды и, когда я подошел к Крису, посмотрела на меня своими яркими синими глазами.

«Спокойно, – напомнил я себе. – Будь как Крис».

– Привет, Уилл, – сказала она.

– Отлично, – ответил я.

Она нахмурилась.

Я подскочил.

– То есть привет, Мия. Как дела?

Она хихикнула.

– Хорошо. Кажется, ты уже отошел от вчерашнего.

Уши запылали, с огромным усилием я удержался от дурацкой улыбки.

– На мне заживает как на собаке.

Барли сказал Кайли Энн: «На алгебре я сидел позади тебя. Как-то одолжил тебе калькулятор».

Кайли Энн кивнула, а потом посмотрела на дом Ребекки так, словно кто-то должен был показаться с черного хода.

– Хватит вредничать, – прошептала ей Мия.

– Я не вредничаю, – ответила Кайли Энн, но от дома не отвернулась.

– Что предлагаете, парни? – спросила Ребекка. – Нам нельзя шуметь, иначе разбудим родителей.

Мия посмотрела на меня.

– В паре кварталов отсюда есть ручей. Хотите немного поплавать?

Сглотнув, я едва не признался, что не взял с собой плавки, но подумал, что у Мии тоже нет купальника.

Выводы обрушились на меня, как ледяной душ.

Чувствуя головокружение, я пошел за остальными к дороге.

* * *

Я унюхал ручей прежде, чем увидел его. Пахло грязью, речными раками и пескарями. Я глубоко вдохнул, и запах остудил мои ноздри. Мия шагала впереди, они с Ребеккой вели нас. Крис шел следующим, за ним – я с Барли. Кайли Энн Любек плелась в десяти футах позади.

Шагая за Крисом и остальными через лес, я думал о сильном, хотя и размытом воспоминании – о том, что случилось во втором классе. Даже тогда мама работала полный день, и я должен был добираться до школы вовремя, хотя мне исполнилось только семь. Мама велела выходить из дома в 7:45, и, поскольку школа была совсем рядом, я появлялся там задолго до восьмичасового звонка.

Проблема была в телевизоре. Или в моей тайной привычке смотреть глупые шоу перед школой. Да, я выходил в 7:45, но не раньше, и в большинстве случаев это не было проблемой.

Но одним октябрьским утром мне пришлось нести мой набор юного химика на покажи-и-расскажи. Не простой набор, а настоящую громадину. Он был таким огромным, что мне едва хватало рук, чтобы его удержать. Я гордился этим набором, ведь сам накопил на него, и сгорал от желания показать его одноклассникам. Наконец-то и мне будут завидовать.

Я вышел вовремя, но быстро понял, что недооценил, как сильно замедлит меня набор. Я вцепился в бока коробки, словно обнимал ее, а рюкзак тянул назад. Тогда мои ноги еще не были достаточно длинными, и, когда я приковылял на парковку, потея и боясь, что опоздал, автобусы уже разъезжались и последние тормозы заходили в школьные двери. Все же я решил, что успею в класс мисс Николсон до звонка. Задумавшись, я оступился и упал лицом вниз, прямо на набор. Крохотные колбочки с порошками и пробирки внутри разбились с душераздирающими хлопками и хрустом. Слезы уже кипели на глазах, когда я поднялся с расплющенной коробки и открыл крышку, чтобы оценить ущерб.

Мой химический набор был уничтожен.

Раздался звонок.

Я стоял на коленях и смотрел на осколки лучшей своей игрушки. Ненавидел себя за слезы, но не мог их сдержать. Никакого покажи-и-расскажи. Никакого триумфа. Моя грудь содрогалась, слезы бежали по горящим щекам.

Не знаю, как долго я просидел на затихшей парковке, но вдруг заметил, что кто-то стоит рядом. Я поднял голову. Перед глазами плыло, но мне сразу же стало ясно, кто это. Девчонка, над которой все смеялись, потому что ее черные волосы были совсем короткими. Девчонка, которую все дразнили пацанкой.

– Я тебе помогу, – сказала Мия.

Вытерев нос тыльной стороной ладони, я отвел глаза.

– Мне не нужна помощь.

Мия не сдвинулась с места, и я сказал уже грубее:

– Иди в школу. Мне не нужна твоя помощь.

Но вместо того, чтобы послушаться, девочка с черным пацанским ежиком опустилась на четвереньки и начала собирать осколки и стряхивать с них порошки.

Молча я присоединился к уборке. Вдвоем мы справились минут за пять. Но она тоже уже опоздала. И ее руки, как и мои, были в порезах.

Мия увидела, что я смотрю на ее окровавленные ладони.

– Все в порядке, – сказала она. – Мне не больно.

Она улыбнулась, и у меня сжалось сердце.

Я хотел задать ей дюжину вопросов, сказать, что у нее будут проблемы из-за меня, но все, что мне удалось выдавить:

– Почему?

Ее удивительные синие глаза задержались на мне, и я понял, что вопрос ее удивил. Она пожала плечами и сказала:

– Я смотрела на тебя из окна класса и видела, как ты упал.

Словно это все объясняло.

Вместе мы прошмыгнули в школу. Вместе попали в неприятности, но не такие огромные, как я ожидал. Весь оставшийся год мы почти не разговаривали.

Но мне было ясно: тем утром после катастрофы с химическим набором я начал влюбляться в Мию Сэмюэлс.

Мы вышли из-за поворота тропинки и увидели ручей шириной футов в двадцать. Здесь был настоящий лес, и ветви деревьев заслоняли луну, но света хватило, чтобы подойти поближе. Судя по заросшим берегам, уровень воды был достаточно высоким. Ничего удивительного, учитывая, что в мае были затяжные дожди. Шесть игр в том месяце отменили или перенесли, а еще несколько мы провели среди мороси и луж.

Мы стояли, глядя на воду, когда Мия сказала:

– Снимай футболку, Уилл.

Я уставился на нее, уверенный, что ослышался, хотя единственными звуками вокруг были шелест ветра и мирный лепет ручья.

Она весело улыбнулась.

– Ну?

– Хочешь, чтобы я снял футболку?

– Разве не так парни плавают?

– Я сниму, – сказал Крис и выскользнул из красной футболки. Остался в шортах с карманами и сандалиях, и, надо признать, я позавидовал его фигуре. У Криса был рельефный пресс, и грудные мышцы тоже выдавались вперед. Моя собственная грудь, напротив, была чуть впалой. Но живот у меня был плоский, и я подумал, что моя худоба не совсем отпугнет Мию. Я снял футболку, сбросил кроссовки и пошел за Крисом в воду. Она была холодной, и я после нескольких шагов замер, не решаясь мочить причиндалы. Я это ненавидел. Девчонки могли не беспокоиться о том, что их грудь сморщится. По крайней мере, я так думал. По правде говоря, мне случалось их видеть в воде только в купальниках.

Вот почему я был в шоке, когда Мия сняла футболку.

Под ней, конечно, был бюстгальтер, и не откровенный, но сам факт, что я его увидел, застал меня врасплох.

Обернувшись, я заметил, что Крис пялится на Мию, и почувствовал укол ревности. «Это моя девчонка», – хотел я сказать ему, хотя все это было полной чушью. Она не принадлежала никому и уж точно не принадлежала мне.

«А как же Брэд Рэлстон?» – напомнил мерзкий внутренний голос.

«Да, – подумал я, и мое сердце упало. Я совсем забыл про Брэда. – Вот черт».

Но внутри зазвучал другой, грубый голос: «Кому какое дело до Брэда? Мия в бюстгальтере прямо перед тобой! Бога ради, наслаждайся!»

Взрослый так бы не поступил, знаю. И это было более чем неуважительно, но я все равно глазел. Едва не упал в обморок от ее красоты.

– Я не сниму топик, – сказала Кайли Энн, сложив на груди руки.

– Так не снимай, – ответила Мия и шагнула в ручей.

Я посмотрел на Ребекку и увидел, что она кусает нижнюю губу.

Барли стоял в нескольких футах от них с Кайли Энн. Он сказал Ребекке:

– Необязательно снимать футболку. Я не сниму.

Я почувствовал прилив симпатии к моему другу. Он был идиотом, но с добрым сердцем.

Ребекка ему улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она и вошла в воду.

– Глубоко здесь? – спросила Ребекка.

Крис медленно возвращался, тихо рассекая воду руками.

– Мне по грудь, но я думаю, это предел.

Через секунду он ушел под воду.

Потрясенный, я осторожно шагнул вперед, но он вынырнул, брызгаясь и смеясь. Мы тоже засмеялись.

– Черт, – сказал он. – Думаю, здесь обрыв.

– Поберегись, – раздался голос у меня за спиной.

Я повернулся и увидел, как Мия нырнула и метнулась ко мне. Я едва различал очертания ее ног под водой, но видел, как ручей пенится по бокам ее тела.

Что-то схватило меня за лодыжку и резко дернуло. Я завалился набок и замочил не только промежность, но и торс и голову. Я боролся с Мией под водой, тайно наслаждаясь шелковистостью ее кожи, прикосновениями, от которых кружилась голова. Мы вынырнули мгновение спустя со смехом и брызгами. Крис и Ребекка не отставали. Только Кайли Энн и Барли остались в стороне.

Видимо решив, что странно просто стоять по колено в ручье, Барли наклонился, зачерпнул немного воды и брызнул на Кайли Энн.

Попал прямо ей в лицо.

Секунд десять она стояла в ужасе, вскинув руки, словно пыталась остановить дорожное движение. Потом повернулась к Барли и воззрилась на него.

Он выдавил улыбку.

– Вода теперь не кажется такой холодной, да?

Ее взгляда хватило, чтобы стереть улыбку с его лица.

Барли откашлялся.

– Э-э-э-э, Кайли Энн… ты когда-нибудь слышала об убийце по прозвищу Зодиак?

Боже. Я отвернулся, прежде чем мое смущение стало невыносимым.

Мы с Мией продолжили нашу игру. Она щекотала меня под водой, я хватал ее за талию и отбрасывал от себя. Случайно я коснулся ее живота, и по телу прошла волна жара. Пару раз намокшие чашечки ее бюстгальтера чуть отходили, и от этого, хотя в темноте толком ничего видно не было, меня пронзала дрожь. К счастью, вода скрывала эрекцию.

Мы вчетвером продолжали плескаться в ручье. Крис посадил себе на плечи Ребекку, я – Мию, чтобы они сражались, как невероятно милые гладиаторши, пока одна или обе не упадут. Потом Мия на спине отплыла от нас, она двигалась против течения с такой легкостью, что я залюбовался. Про Мию говорили, что она отлично плавала, даже участвовала в соревнованиях. Я двинулся следом, изо всех сил стараясь не выглядеть уродским угрем.

– Ручей теперь не кажется таким холодным, – сказал я, подплывая к ней.

Она остановилась и стала баламутить воду.

– Бассейн в школе просто ледяной, – проговорила она.

Я описал петлю вокруг нее. Она медленно поворачивалась, ее потрясающие синие глаза ни на миг не отрывались от моих.

– Я слышал, ты участвовала в соревнованиях, – сказал я.

Она улыбнулась. Ее зубы были белыми и блестящими.

– Мне это нравится. Я хочу становиться лучше.

– Собираешься на Олимпийские игры?

Она засмеялась.

– У меня не настолько хорошее время. Приходи как-нибудь посмотреть.

– Почему ты встречаешься с Брэдом?

Я замер. Что, ради всего святого, со мной не так?

Я ждал, что Мия вспылит и скажет, чтобы не лез в ее личную жизнь. Но она ответила задумчиво:

– Сама не знаю.

И снова я сказал не подумав:

– Ты слишком хороша, чтобы быть с ним.

Ее брови взлетели.

– Ты так считаешь?

– Он – засранец.

– Правда?

Я кивнул.

– А что насчет меня? – спросила она.

Я старался, чтобы мой голос не дрожал.

– С тобой все нормально.

– Не думаешь, что я слишком дерзкая?

– Почему? Из-за того, что ты купаешься в… – Я сделал неопределенный жест.

– В бюстгальтере?

– Ага. – Я сглотнул. – Я думаю, это здорово.

Она опять подняла бровь.

– То есть здорово, если ты хочешь…

Она поправила лямки.

– Большинство бикини открывают куда больше, – сказала она. – Надеюсь, я тебя не смутила.

– Нет, не смутила. – Мой голос был слишком громким и пронзительным. Я снова сглотнул. – Я хочу сказать, я рад, если тебе хорошо.

Она улыбнулась. Затем помрачнела.

– Мне не понравилось, как Брэд бил по тебе вчера.

– Мне тоже.

– Болит?

Я подумал, не солгать ли. Это бы выглядело по-мужски.

Но сказал:

– Ужасно. Посмотри, какой синяк.

Я шагнул на мелководье, повернулся и показал ей синяк размером с бейсбольный мяч на ребрах. Я изучал его в зеркале этим утром. Можно было даже разглядеть отпечаток шва.

Мия сочувственно на меня посмотрела и погладила синяк. От того, как она надула губы, мой желудок сделал сальто.

Она подошла ближе. На загорелой коже блестели капли воды.

– А куда другой попал?

– Мяч?

Она вздернула бровь.

– Нет, метеор из открытого космоса.

– О, – сказал я. – В бедро.

Под водой ее рука нашла мою.

– Покажи мне, – сказала она.

Теперь она была так близко, что я видел капли у нее в волосах и на ресницах. Взгляд у нее стал томным, такого я у нее раньше не видел.

– Покажи мне, – повторила она.

Чувствуя себя так, словно меня вот-вот стошнит от волнения, и возбужденный, как никогда в жизни, я приложил ее руку к своему левому бедру – ссадина от удара Брэда была еще свежей. Но прикосновение Мии оказалось таким легким, что я совсем не почувствовал боли. Кончики пальцев скользнули по синяку, по поясу моих шорт, ее лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

«Поцелуй ее! – потребовал голос у меня в голове. – Лучшего шанса поцеловать прекрасную девушку у тебя не будет!»

Но тело мне не повиновалось. Я будто превратился в камень, сталь или какой-нибудь другой неподатливый материал. Смотрел в бездонные глаза Мии и убеждал себя поцеловать ее, пока она не уплыла. Или не исчезла. Меня бы уже ничего не удивило. Мы были ровесниками, ходили в один класс, сколько я себя помню, но в этот момент она словно лишилась возраста. Как мифическое существо. Русалка, например. Или кто-то из Древней Греции. Богиня Невероятного Наслаждения. Я кое-как наклонился к ней. Вытянул губы.

Ее глаза метнулись мне за спину, куда-то в сторону леса. Она ахнула и через секунду уже обнимала меня. Но не от страсти.

От страха.

– Мия, что…

– Там что-то в лесу, – прошипела она.

Инстинктивно я проследил за ее взглядом и не увидел ничего пугающего, но кусты и ветки клонившейся к земле сосны дрожали.

Что-то только что покинуло опушку леса.

Что-то большое.

Я сказал:

– Ты ведь не думаешь, что это Брэд или Курт? – и сразу же об этом пожалел. Я понял, насколько боялся их и как переживал, что они появятся и увидят нас в ручье.

Она покачала головой.

– Не думаю. Это не… – Она осеклась, и я понял, встревожившись еще сильней, что ее бьет дрожь. Я привлек ее к себе, и, хотя наши тела прижались друг к другу в воде, я с радостью признаю, что все мои мысли были только о том, как ее утешить.

Ладно, большинство мыслей.

– Что ты видела? – спросил я.

Она поежилась.

– Это было лицо… как у человека… но не человеческое. Глаза были как плошки. Только зеленые. Такие яркие, словно светились.

Я попытался изгнать сомнение из голоса, но не смог.

– Ты видела чудовище с огромными светящимися зелеными глазами?

Она посмотрела на меня с отчаянием.

– Я знаю, как тупо это звучит, но я это видела. Его. Кто бы это ни был. У него… – Она провела рукой у лица. – Ужасный взгляд. И клыки такие длинные. Как ножи, только кривые. А кожа… совершенно белая. Будто он жил под землей.

Несмотря на желание казаться крутым, слова Мии меня впечатлили. Я с тревогой вглядывался в лес.

– Может, нам надо…

– Что происходит? – раздался голос.

Мы обернулись и увидели Кайли Энн, идущую к нам по воде.

Она скривилась.

– Ты ведь не целовала его?

«Почти поцеловала, – хотел добавить я. – Если бы я не был таким слизняком».

– Мия, – сказала Кайли Энн. – А как же Брэд?

Впервые Мия встревожилась не из-за бледных тварей, плотоядно взиравших на нас из леса.

– Я…

– Она кое-что видела, – сказал я, крепче прижимая Мию к себе. – Не кипятись.

Кайли Энн смерила меня презрительным взглядом.

– Брэд тебя убьет.

– Может, ты хочешь, чтобы мы с ним расстались? – спросила Мия.

Все хорошее настроение, которое у меня оставалось, развеялось. Неужели Мия и Кайли Энн боролись за Брэда Рэлстона? После того, что было между Мией и мной?

– Мне меньше делать нечего, думать о вас с Брэдом, – сказала Кайли Энн, развернулась и пошлепала к берегу. Кисло глядя ей в спину, я обдумывал и исправлял ее речь. Не меньше, а больше. Эта ошибка всегда меня раздражала. Мия отстранилась и быстро пошла к берегу.

Помрачнев, я последовал за ней.

Оказавшись рядом с остальными, Мия рассказала Ребекке и Крису, что она видела.

Они выглядели смущенными, но не напуганными.

Только когда мы возвращались к дому Ребекки, я заметил, какой Барли бледный.

– Ты в норме, чувак? – спросил я. – Ты белый как мел.

– Ага, – сказал Барли. Он выглядел так, словно вот-вот выблюет свой ужин.

– Это из-за рассказа Мии? – спросил я. – Из-за лица в лесу?

– Не сейчас, – ответил Барли, уходя вперед. – Я не хочу говорить об этом сейчас.

Бросив последний взгляд назад, я поспешил за ним.

Не хотел оставаться в лесу с тем, что видела Мия.

* * *

Когда впереди показался дом Рэлстонов, Ребекка замедлила шаг и нахмурилась.

– В чем дело? – спросил Крис. Я заметил, что, говоря это, он коснулся ее локтя. Она не возражала.

– Свет горит во всех комнатах, – сказала она.

Я обернулся и увидел, что она права.

Мия с тревогой посмотрела на нее.

– Я думала, Брэд будет ночевать у Курта.

Ребекка покачала головой и быстро зашагала к дому.

– Он хотел, но его машина на подъездной дорожке.

«Вот черт, – подумал я. – Похоже, у нас неприятности».

– Может, они решили, что вам не стоит доверять. – Голос Кайли Энн сочился ядом.

– Заткнись, – пробормотала Ребекка.

Когда до дома оставалось совсем немного, она перешла на бег.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросил Крис.

– Думаю, это плохая идея, – заметила Мия.

Крис хмуро посмотрел на нее, но потом мы оба проследили за ее взглядом и увидели фигуры за кухонным окном.

Одна из них принадлежала Курту.

«Сукин сын, – подумал я. – Было бы приятно прожить двадцать четыре часа, не связываясь с Куртом или Брэдом».

Но если Курт нас заметит, мое желание не исполнится.

«Ты думаешь, это неприятности? – заговорил саркастический голос в моей голове. – Что будет, когда Кайли Энн расскажет Брэду про ваши объятия с Мией?»

«Я утешал ее!» – возразил я.

«Сперва – нет, – настаивал голос. – Сначала ты положил ее руку себе на бедро, и вы пожирали друг друга взглядами».

Я вздохнул, мечтая пережить этот момент вновь. Какой же я трус. Как можно было упустить шанс поцеловать ее?

Пока мы ждали возвращения Ребекки, Барли незаметно подошел к Кайли Энн.

– Любишь корейские хорроры? – спросил он.

– Нет, – ответила она.

Барли почесал загривок.

– Ты геймер? Играешь в шутеры или игры с открытым миром?

Она посмотрела на него так, словно его стошнило ей на ноги.

– Я спросил, – пояснил Барли дрожащим голосом, – потому что у тебя руки геймера.

Она прожгла его взглядом.

– Руки геймера?

Барли сглотнул, провел рукой по воздуху.

– Ну да… пальцы длинные, как лапки у паука, и…

Она скривилась.

– Фу-у-у. Как у паука, говоришь?

– Не волосатые… не как у тарантула. Скорее как у косиножки. Длинные, тонкие и…

Барли осекся. Казалось, он вот-вот задохнется.

Его спас звук открывающейся задней двери. На крыльце появилась Ребекка, и, прежде чем дверь закрылась, вышли еще трое.

Первый был воистину неприятным сюрпризом. Эрик Блэйдс. Я знал о нем совсем немного. Эрик выпускался в следующем году. Его отец инспектировал школы Шэйдленда. Ходили слухи, что Эрик продавал учащимся наркоту.

Двое других, конечно, Брэд Рэлстон и Курт Фишер.

Эрик Блэйдс дерзко улыбнулся.

– Привет, Кайли Энн. Я соскучился по тебе, детка.

Она будто превратилась в другого человека. Застенчиво посмотрев на Блэйдса, стиснула руки перед собой.

– Привет, Эрик.

– Мы же говорили вам держаться подальше от наших девчонок, – сказал Брэд, играя мускулами. – Кажется, вы, парни, совсем не цените свое здоровье.

– Только тронь их, – сказала Ребекка, – и я расскажу маме, почему бар так быстро пустеет.

Брэд зло посмотрел на младшую сестру.

– Может, заткнешься? Ты и так уже влипла.

Брэд и Ребекка стояли рядом, прожигая друг друга полными ненависти взглядами, и внезапно я вспомнил о том, что случилось три года назад. Это было так ужасно, что, кажется, я неосознанно блокировал это воспоминание.

Рэлстоны здорово походили на родителей Криса. Преуспевающие. Исполненные чувства собственного превосходства. Они интересовались больше загородным кантри-клубом, чем детьми, а Брэду и Ребекке приходилось заботиться об Эммилу, их младшей. Отец Ребекки действительно фанател от кантри. Говорили, что ее с братом назвала мама, а он выбрал имя для младшей дочки. Назвал ее в честь кантри-певицы, какой-то Эммилу Харрис. Я никогда о ней не слышал. Впрочем, уверен, она не пела под фонограмму, а это чего-то стоит.

Рэлстоны часто оставляли их сидеть с Эммилу, когда Брэд ходил в среднюю школу, а Ребекка – в начальную. Когда все случилось, Эммилу было три, но, оглядываясь на прошлое, я удивлен, что этого не произошло раньше.

Брэд никогда не следил за сестренкой.

Он говорил, что сидит с ней, но только потому, что желал получать за это деньги. Я бы хотел ненавидеть его за это, но, честно говоря, ему тогда только исполнилось тринадцать. До несчастного случая с городком он был задирой, после – превратился в настоящий кошмар.

Ребекка… ее я винил еще меньше. Она училась в пятом классе, ей было одиннадцать. И она пыталась заботиться об Эммилу, хотя ей это и не нравилось. Куда больше она хотела болтать по скайпу с подружками и играть в компьютерные игры, а не следить, чтобы сестренка не попала в беду.

И конечно, беда случилась. Никто не знал точно, сколько Эммилу была во дворе одна тем холодным мартовским днем. Родители уехали в Индианаполис на роскошный ужин, оставив Брэда и Ребекку следить за ней. Как бы то ни было, когда ее видели живой в последний раз, она возилась с веревкой, свисавшей с верхней перекладины детского городка у них на лужайке. Игра заключалась в том, чтобы поднять ведерко с песком на второй этаж домика и высыпать его на пол.

Выйдя проведать Эммилу, Ребекка увидела, что ее сестра висит в воздухе: она оступилась и запуталась в веревке, ее удавило. Когда приехала скорая, Эммилу была мертва.

Я не мог даже вообразить, как ужасно чувствовала себя Ребекка, и знал, что это все еще терзало ее. До смерти сестры она была милой, но довольно обычной, после – стала очень доброй, особенно к детям. Часто после школы ходила в «Пурпурную черепашку», местный детский сад, играла с малышами и иногда им читала. Ребекка не занималась командными видами спорта, говорила, что иначе у нее не хватит времени для занятий с детьми.

Не думаю, что она пыталась искупить так свою вину, хотя, конечно, и это было частью ее волонтерства. Возможно, она поняла, насколько хрупка человеческая жизнь, и хотела рассказать малышам, что нужно быть осторожней.

И, как можно догадаться, Ребекка обожала Пич. Очень немногие ценили мою сестренку так высоко, как та, на мой взгляд, этого заслуживала, и я радовался отношению Ребекки.

Брэд… его реакция на смерть Эммилу была нездоровой. Если до этого он был груб, то после – стал просто невыносим. Если раньше он просто угрожал избить кого-то из сверстников, то теперь бросался в драку. В глубине души я знал, что его поведение вызвано болью из-за смерти сестры. Когда я вспоминал об этом, мне было его жаль. Именно его обвиняли – мама, окружающие. Вероятно, он и сам себя винил, а это способно уничтожить любого. Казалось, что, причиняя боль другим, Брэд наказывал себя за невнимание к Эммилу. Конечно, я не психиатр и мог ошибаться. Но когда малышка умерла, он действительно стал другим человеком – куда хуже прежнего задиры.

Однако этой ночью жалеть его было трудно.

Я понял, что Ребекка едва сдерживает слезы.

Мия подошла к ней.

– Бекка? Что случилось?

Она вытерла глаза.

– Нам лучше вернуться в дом.

Эрик Блэйдс шагнул вперед и ухмыльнулся.

– И вам, трем слизнякам, тоже пора домой.

Барли сказал:

– Я думал, ты нам наркоту предложишь.

Ухмылка Эрика исчезла.

– Как тебя зовут?

Я восхитился самообладанием Барли.

– Дэйл Марли, – сказал он, расправляя плечи.

Блэйдс сделал еще шаг. Я удивился, какой он высокий, почти такой же, как Брэд. Его руки тоже были больше, чем я помнил.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Блэйдс Барли.

– Я знаю, что ты должен был отправиться в тюрьму для несовершеннолетних, но твой папа позвонил кому надо.

Темные глаза Блэйдса распахнулись.

– Кто тебе это сказал?

Барли помедлил.

– Мой отец.

Курт подошел к Блэйдсу.

– У них заправка на Вашингтон-стрит. Та, на которую никто не заезжает.

Я нахмурился. Как бы меня это ни бесило, но Курт был прав. Люди редко заходили в Хиллтоп, магазинчик Марли. Время от времени я покупал там фруктовый лед, просто потому, что не хотел представлять, как папа Барли просидит в пустом магазине весь день.

Я сказал Курту:

– Не у каждого отец защищает насильников и педофилов.

Все замерли. Я не врал: отец Курта Фишера, Курт-старший, был известным адвокатом, сделавшим себе имя на защите клиентов с более чем сомнительной репутацией. Он добивался оправдания, и неважно, были они виновны или нет.

Но сказать это вслух, выплюнуть горькую правду в смазливое лицо Курта… Мне показалось, что я обмазался медом и с криком вбежал на пасеку.

– Ты такой ублюдок, – сказала мне Кайли Энн.

Зубы Курта блеснули в хищной улыбке.

– Все в порядке, Кайли Энн. Мне нравится, когда мелочь вроде Берджесса пытается казаться крутой.

– Вообще-то, – сказала Кайли Энн, – ничего не в порядке.

Она повернулась к Мие и Ребекке.

– Почему бы вам не рассказать вашим бойфрендам о том, что случилось в ручье?

Брэд и Курт уставились на Мию с Ребеккой. Потом посмотрели на нас. Блэйдс шагнул к Барли, на лице которого проступил ужас. Я не мог его винить. Через несколько секунд мы трое превратимся в кровавый фарш.

Сжав кулаки, Ребекка почти выкрикнула:

– Может, остановитесь? Хоть раз?

Все замерли.

– Ребекка? – спросил Крис. – Что случилось?

– Она испугалась, потому что Карл Паджетт сбежал, – выпалил Брэд.

Кажется, у меня упала челюсть.

Эрик Блэйдс сдвинул брови, гримасничая, как мне показалось, совершенно не к месту.

– Лунный Убийца ударит вновь.

– Боже, – пробормотал Крис.

– Вот почему мои родители так взбесились, – объяснила Ребекка. Она покачала головой, всхлипнув. – Сказали, что мы подвергли себя опасности, сбежав ночью. Они стали такими параноиками после…

К счастью, она не закончила. Мы все знали, почему Рэлстоны были параноиками. Это естественно после смерти ребенка.

Барли шагнул вперед.

– Но он же не едет сюда? Паджетт ведь не возвращается в Шэйдленд?

– Все может быть, – прошипел Блэйдс с отвратительным весельем в голосе. – Говорили, он направился на юг.

– Мне пора, – сказал я, шагая к своему велику.

Курт бросил мне в спину:

– Не волнуйся, Берджесс. Твоя мамка слишком обдолбана, чтобы стать жертвой. Паджетту будет с ней скучно.

За этим последовали громкие смешки, Блэйдс и Брэд Рэлстон ржали, словно на свете не было ничего смешнее зависимости моей матери от лекарств. Я слышал, как Мия прикрикнула на них, но почти не обратил на это внимания.

Пич могла услышать новости. Могла испугаться.

Или хуже.

«Нет, – сказал себе я. – Даже не думай об этом. Паджетт не мог случайно выбрать твой дом. Ничего ужасного не произошло…»

И все же я топал к велику. Брэд, Курт и Эрик издевались надо мной, но я их не слышал, только Пич: она просила меня остаться с ней, как и всегда, когда я уходил из дома.

Ее голосок преследовал меня, пока я мчался по темной дороге к дому.