Я очнулся в уолессовской черной «Тойоте Хайлендер».

Конечно, до меня это не сразу дошло. Сначала я понял только, что еду в каком-то автомобиле и горло у меня болит так, словно его поджаривали горелкой.

Мы направлялись к городу, дождь немного стих, но облака позади были черными и зловещими как никогда. Паджетт посмотрел на меня и сказал:

– Спящая Красавица очнулась.

– Иди к черту, – пробормотал я.

Паджетт свернул на поросшую травой обочину. Стук дождевых капель по металлу оглушал. Мой мозг будто сжимали в тисках.

Паджетт смотрел на меня с места водителя. Он казался еще крупнее, еще более непобедимым. Я словно уменьшился до возраста Пич, стал кем-то недостаточно взрослым, чтобы водить.

– Уилл, знаю, что тебе хочется узнать побольше о своем папочке…

– Ты мне не отец.

– … но ты слишком горд, чтобы спрашивать о моем прошлом.

– Мне на него плевать, – сказал я, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Не мог забыть изуродованные тела Уоллесов и, сжав зубы, проговорил: – Мне плевать на тебя.

– Я понимаю, сынок. Меня очень долго не было в твоей жизни.

– Тебя никогда в ней не было.

– Сынок, с первого твоего вздоха я – часть тебя, признаешь ты это или нет.

Я сильнее стиснул зубы, перед глазами плыло. Я не помнил, когда еще, как сейчас, не мог говорить от злости.

– Просто остынь, – спокойно сказал он. – Дай папочке рассказать тебе историю.

– Я тебя ненавижу, – сказал я. Выглянул из пассажирского окна, чтобы он не видел моего лица. Мне хотелось сбежать, но мы были в глуши. Если я сделаю это сейчас, то не смогу вовремя найти помощь. Паджетт вернется в город, чтобы убить мою сестру и Джулиет и убедиться, что мама не выберется из цистерны.

Нет, придется дать ему выговориться, чтобы мы как можно скорее вернулись в Шэйдленд. Потом, при первой возможности, я сбегу и найду помощь.

– Это случилось недалеко отсюда, мы ремонтировали старый фермерский дом, – сказал Паджетт, оглядываясь. Я видел только серые пятна и дождь. – Мы с ребятами в основном делали деньги. Строили бизнес-центры, церкви, чинили мост. Но между большими заказами подрабатывали. Ремонтировали жилье. Тот фермерский дом нужно было полностью обновить. Его владелец умер, а его дочка и ее муж хотели, чтобы все выглядело по-другому, иначе, чем в ее детстве.

Я позволил ему болтать, окаменев от напряжения. «Просто договори, – молил я. – Заканчивай, чтобы мы приехали в Шэйдленд».

– Короче, – сказал Паджетт, – у меня и двоих моих ребят, Грина и Китчелла, были проблемы с подвалом. Фундамент растрескался, вода проникала внутрь – та еще заноза в заднице. Мы не могли починить трубопровод, потому что стояли по лодыжку в дождевой воде. В такой ситуации электрическими приборами не воспользуешься. Только если хочешь поджариться на проводе.

Хозяйка сказала нам, чтобы мы во что бы то ни стало укрепили фундамент и устранили потоп. Она получила небольшое состояние от папочки-фермера, так что о деньгах можно было не волноваться. У меня с этим проблем не было, так что мы с парнями вскрыли цементный пол. Решили, что установим плиты, чтобы дренаж был лучше.

Я барабанил пальцами по коленям, желая, чтобы его история закончилась поскорее. Снаружи был настоящий ливень. Что, если мама захлебывалась, пока Паджетт говорил? Я представил, как она стоит на цыпочках, и проглотил крик.

– Почему бы не рассказать остальное по дороге в город? – предложил я.

Паджетт наклонился, достал пистолет и положил его на приборную панель перед собой. Дуло смотрело мне прямо в лицо.

– Может, проявишь к отцу немного уважения?

Мой живот скрутило.

– Итак, – продолжал Паджетт, – мы сняли часть пола в подвале, ожидая найти там дырявые трубы. Но вместо этого обнаружили туннель.

Я уставился на него. Он меня заинтриговал, и, хотя мне хотелось схватить пистолет и стереть эту усмешку с его лица меткой пулей, я молчал, гадая, куда заведет эта история.

Он продолжил:

– Молодые и любопытные, мы полезли в туннель. Хозяев не было, и мы могли исследовать сколько душе угодно. Там было грязно, но проход оказался достаточно широким и высоким, чтобы не беспокоиться об обвале. Мой приятель Китчелл – мы звали его Китч – был почти семи футов ростом[12], но горбился только слегка. – Паджетт покачал головой, помрачнев. – Видел бы ты нас, Уилл. Мы словно снова стали детьми, исследовали новое место. Думаю, ты можешь это понять.

Я мог, но ни за что не признался бы в этом Паджетту.

– Мы прошли футов пятьдесят-шестьдесят, заметили кое-что и остановились. У нас были только ручные фонарики, и, думаю, мы могли бы съездить в город и купить фонари для лучшего освещения. Но, как я уже говорил, мы вели себя будто дети, нашедшие клад, и не могли уйти, ничего не увидев.

Паджетт помедлил.

– Прокручивая все в голове, я не уверен, что было сначала. Увидели ли мы, как стал обваливаться потолок, или… ту тварь с зелеными глазами.

Я застыл.

Он заметил ужас в моих глазах и улыбнулся.

– Ты тоже их видел, да? Я полагал, что ты мне многое не рассказал. Ты и этот ублюдок-коп…

– Вуд не был ублюдком, – перебил его я. – Он был лучше тебя, лучше, чем ты когда-либо…

– …вы выглядели так, словно привидение увидели. На самом деле – одного из них. Я прав?

Кровь грохотала у меня в ушах, голова болела так, будто в мозг впилась гигантская дрель.

– Думаю, да, – сказал он. – Что ж, я не виню тебя, малыш. Видеть Детей в первый раз просто ужасно. Никто из нас не знал, что делать. Может, поэтому Китча и убили так быстро.

Я слушал, и страх душил меня, как медленно затягивающаяся петля. Он усиливался, дышать становилось все труднее.

– Этот костлявый белый сукин сын убил Китча так, словно тот был не быком, а младенцем. Мы с Грином только и видели вспышку зеленых глаз, белые руки, а потом эта тварь подмяла нашего приятеля и вгрызлась ему в шею.

Паджетт покачал головой и тихо присвистнул.

– Боже. Думаешь, что уже видел все, а потом появляется это. Кровь хлестала алыми ручьями, бульканье, крики. А как воняла эта тварь… Пресвятая богородица, я никогда не забуду этот запах. Как перевернутый сортир, как грязный зоопарк. Хуже, чем ты можешь себе представить.

Мне не нужно было представлять. Я чувствовал эту вонь чуть раньше.

– Если бы мы с Грином сразу убежали, то выбрались бы и ничего бы не изменилось. Конечно, Китч был бы мертв, но я всегда мог найти других работников. Я хорошо платил.

– Вы не пытались ему помочь, – сказал я.

– Времени не было, – сказал Паджетт. Словно оправдывался, подумал я. – Этот монстр покончил с Китчем за пару секунд. Мы бросились бежать, и уродливый сукин сын погнался за нами. Я никогда так не боялся. Грин тоже был в ужасе, а это что-то да значит. Он служил морским пехотинцем, его нелегко было напугать. Но тогда мы оба от страха обосрались.

Паджетт помолчал, задумался.

– Что-то ударило меня в плечо, и я завизжал, как девчонка, думал, это монстр. Грин тоже заорал, и я понял, что потолок обваливается огромными комьями грязи. Это была не тварь. Пока нет.

– И что вы…

– Мы бежали как сумасшедшие. Я был быстрее, но Грин сорвался с места раньше. Так что, когда монстр размахнулся, он зацепил нас обоих.

– И Грина тоже убил?

– Заткнись и слушай, окей? Боже. Что с тобой не так? Синдром дефекта внимания?

Я не стал его поправлять.

Тяжело вздохнув, Паджетт продолжил:

– Когда он зацепил нас, мои синие джинсы, наверное, замедлили его когти. У меня остались царапины, но не глубокие. Едва заметные, честно говоря. Для таких даже пластырь не нужен.

Я склонил голову к плечу.

– А Грин…

– Его вспороли до костей. Когти твари вонзились ему в голень, как ножи для колки льда. Монстр бы убил его, если бы потолок не обрушился.

– Обоих засыпало?

– Почти. Обвалился целый участок и погреб тварь по плечи. Мы с Грином уползли прочь и выбрались в подвал, когда остальной туннель рухнул. Нам чертовски повезло выбраться оттуда живыми.

– Хотел бы я, чтобы ты там остался.

Паджетт хрипло захохотал.

– Вот это мой мальчик! Это в тебе любовь говорит.

– Может, вернемся в город?

Он положил руку на пистолет, лениво его погладил, но я все прекрасно понял. Будешь перебивать, пристрелю. Желудок снова сжался.

– Мы с Грином знали, что нам не поверят. Легче было свалить все на обвал. Мы сказали, что Грин поранился, когда вылезал из туннеля, распорол ногу об острый кусок бетона.

Паджетт смотрел на свои колени, и что-то новое проступило в его жестком лице.

– Мы думали, все кончено. Но получилось так, что ни я, ни Грин от этой твари не сбежали. Не смогли.

Я ждал; за окном ревел ливень, голова болела так, словно меня вот-вот вырвет. Хуже того, я сидел здесь, пока мои мама и сестра были в смертельной опасности. Я смотрел на пистолет, гадая, успею ли схватить его раньше Паджетта.

– Ты недостаточно быстр.

Я уставился на него.

Паджетт кивнул, явно наслаждаясь моим шоком.

– Телепатия – часть всего этого, – сказал он. – Я выжил в тюрьме, потому что знал, кто хочет меня убить. Однажды охранник хотел вытащить пистолет и пристрелить меня просто так, но я посмотрел на него и сказал: «Наставишь на меня свой “смит-энд-вессон”, и я съем твоих детей, когда выберусь отсюда».

Я медленно покачал головой.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что я получил кое-что от твари в том туннеле. – Он взмахнул рукой. – Поправочка: много чего.

К моему величайшему облегчению, он убрал пистолет с приборной панели и положил в карман.

– Прежде чем тварь меня пометила, я был вспыльчивым как порох. Любил трахать замужних женщин, пил как лошадь. Даже подделывал регистрационные номера, чтобы налоги не платить. – Он покачал головой. – Но я не убивал. Думал об этом… много, надо сказать. Но никогда этого не делал. Не шел на поводу у желаний.

– Я тебе не верю.

– Неважно, во что ты веришь, сынок. Главное – правда. Когда меня заразили, я освободился от всех страхов, которые меня сдерживали. – Он сжал кулак и ударил по рулю. – У меня появилась смелость делать то, что хочу.

– Это не смелость. Это…

– А Грин… – Паджетт осекся, искоса глядя на меня. – Получил даже больше. Сразу после нашего побега он начал меняться.

Я уставился на него, не понимая.

Паджетт посмотрел на меня, словно говоря: «Ты слишком глуп, чтобы жить».

– К ночи он превратился в одного из них.

– Ты лжешь, – сказал я.

– Хотелось бы мне. Мы жили в трейлерах за городом, так что в полумиле от нас никого не было. Я пошел к соседнему трейлеру, чтобы его проведать. Оттуда доносились ужасные крики. Войдя внутрь, я подумал, что его убил монстр, который был на полу. А потом понял…

– …что он стал монстром, – закончил я.

Паджетт кивнул.

– Он тогда еще не весь изменился, но по большей части – да. Его кожа побелела, как рыбье брюхо. Глаза светились зеленым. Он вырос на добрых полтора фута, став еще выше Китча, хотя и костлявей. Он вцепился мне в запястье, умоляя спасти его, и я понял, что он не ослабел. Был куда сильнее человека. И, что еще страннее, моля о помощи, он не говорил вслух. Я слышал его в своей голове.

Я затаил дыхание, хотя почти этого не заметил.

– И что ты сделал?

– Убил его, конечно, – сказал он, словно это было так же просто, как смыть за собой или вынести мусор. – Я видел, во что он превращается, и знал, что у него на уме.

– И что же?

– Убийство, – ответил он. – Как и у меня.

Он повернулся на сиденье, глаза горели детским энтузиазмом.

– То, что случилось со мной в том туннеле, было откровением, Уилл. Оно забрало весь мой страх и заменило его сталью… убежденностью.

Он облизал губы.

– Когда я проломил Грину голову молотком, весь мой сдерживаемый гнев вырвался наружу. Я никогда не чувствовал себя таким умиротворенным.

Я уставился на него.

– Умиротворенным… когда проломил другу голову?

– Он больше не был моим другом, Уилл. Он шагнул за грань. Я не уверен, как это случилось… какие биологические процессы начались. Но, думаю, я получил только каплю. Помедли я хоть немного, и он бы ворвался в мой трейлер и сожрал меня заживо.

– Так что ты его убил, – сказал я. – И тебе сошло это с рук.

Снова хитрый взгляд, будто мы были заговорщиками. У меня от него живот сводило.

– Это было мое первое убийство. Знаешь, как говорят: первый раз не забывается. Но оно лишь… разожгло мой аппетит. – Он кивнул. – Я избавился от тела, и хотя копы немного подоставали меня, но в конце концов поверили. Что он уехал, виня себя за то, что оставил Китча в обвале.

Я не хотел слушать, что дальше, но, только убив Паджетта, мог бы прервать его историю.

Он сказал:

– Я держался около месяца, чтобы не привлекать внимание так скоро после смерти Китча и Грина, но голод стал невыносим.

Я закрыл глаза.

– Я знаю остальное. Не хочу слушать, как ты убивал и ел детей.

Он похлопал по рулю, посмеиваясь.

– Должен сказать тебе, Уилл, ты меня разочаровал. Столько всего интересного, а ты не спрашиваешь.

– Я немного обеспокоен тем, что мама тонет, пока мы говорим. Может, уже поедем?

Он меня проигнорировал.

– Хочешь знать, почему я сбежал? Почему сейчас, а не пять лет назад?

– Мне плевать.

– Ты не умеешь врать, сынок. Я тебе расскажу: я сбежал потому, что монстры снова зашевелились.

От этого слова – монстры – у меня по рукам побежали мурашки.

– Откуда ты…

– Потому что я один из них, Уилл, – сказал он, и его темные глаза заблестели. – Разве ты не видишь? Я не изменился внешне, но приобрел силу и жажду крови, мысли, которые ты называешь злыми, и желание претворять их в жизнь… Я монстр – наполовину.

Я изумленно посмотрел на него.

– Ты правда хочешь вступить с ними в контакт?

Он хмыкнул.

– А ты бы не хотел? До них я был обычным парнем. Сильным, умным, симпатичным и нормальным. Но тот, кто вылез из туннеля, – сказал он, подняв брови, – был второй версией Карла Паджетта.

– Ты был извращенцем с самого начала.

Это его не разозлило.

– У меня были такие мысли. Странности, как бы ты сказал. Я увивался за девчонками младше меня, но не делал ничего такого, за что можно было бы угодить в тюрьму. – Он подмигнул. – Надолго.

– Ты больной ублюдок.

– С твоей точки зрения – да. Но если бы ты побывал в моей шкуре, Уилл, то понял бы, какие у него преимущества. – Он изучал исхлестанное дождем ветровое стекло. – У изменения.

– Или, может, ты просто нашел оправдание для своих поступков.

Он задумчиво потер подбородок.

– Я об этом думал. Но кое-что не сходится. Можно объяснить дела, но не стиль. Не исполнение. – Он хихикнул – жуткий, продирающий до костей звук. – Исполнение. Это забавно до ужаса.

– Не верю ни одному слову, – пробормотал я, хотя и врал. История оказалась слишком страшной, чтобы быть ложью.

– Ничего, – сказал он. – Думаю, мы скоро снова увидим Детей.

Он завел «Хайлендер» и ухмыльнулся мне.

– Скоро я окажусь среди своих.

По коже побежали мурашки, но я размышлял:

– Хочешь сказать, что ты – причина, по которой Дети вышли на поверхность? Что ты их призываешь?

– Попробуй еще раз, малыш. Я, конечно, крут, но не экстрасенс. Нет, я слышал их в голове, они сказали мне, что время, когда они восстанут, приближается. Скоро они будут править этой землей, как прежде.

– Ты совсем обезумел, – сказал я, но, боюсь, мой голос дрожал.

– Это нормально, что ты напуган, Уилл. Это правда. Их потревожили, когда готовились к открытию этого проклятого государственного заповедника. Предварительные раскопки их разбудили. – Он лукаво посмотрел на меня. – Скоро вся эта территория превратится в кровавую баню.

Он мерзко улыбнулся.

– И я в этом поучаствую.

* * *

С минуту мы ехали в тишине, потом Паджетт сказал:

– Поскольку детектив из тебя никудышный, я помогу заполнить некоторые пробелы во времени.

– Где Пич? – спросил я.

– Ирония в том, – продолжал он, – что ты получишь определенное представление, если послушаешь. Умеешь слушать?

Я мрачно на него посмотрел, но промолчал. Мне хотелось огрызнуться, но где-то в глубинах разума, там, где еще оставалась логика, я понимал, что он прав. Разве это не ахиллесова пята всех злодеев? Разве высокомерие – не их слабость?

«Пусть Паджетт говорит, – сказал я себе. – Может, я действительно узнаю что-то полезное».

– Я слушаю, – проговорил я.

Паджетт блаженно вздохнул и поежился.

– Бо-о-оже, Уилл. Не могу выразить, как здорово снова дышать чистым воздухом и видеть что-то еще, кроме грязи и ржавчины.

– В тюрьме было настолько грязно?

Он нахмурился.

– Ты даже не представляешь.

Я молча смотрел в окно.

– Вот как все разворачивалось, – сказал он с самодовольной улыбкой. – Ты пошел в лес с этими, типа, крутыми парнями, и я смотрел, как они накинулись на тебя.

Молчать стало трудно. Но я терпел. Ради Пич.

– Ты вернулся. Вскоре из дома вышли твои мама и сестренка.

– Знаю, – пробормотал я.

– Ты не знал, что я спрятался в машине.

Я уставился на него, открыв рот.

Он хлопнул по рулю, словно только что услышал великолепную шутку.

– Скажу тебе, это просто здорово, что у твоей мамы «универсал». Было легче легкого спрятаться на заднем сиденье и подождать. Я думал удивить их прямо на подъездной дорожке, но мне стало любопытно: куда это направлялась твоя мама? К дому подружки твоей сестры, как выяснилось. Они все были в доме Уоллесов, когда я заявился. Видел бы ты их лица! Это было прекрасно. Я сказал твоей маме, что рад снова ее видеть. Она смотрела на меня как на привидение. Ха! – Он стукнул по рулю в приливе веселья. – Все, что мне оставалось сделать, – запереть ее и девочек, чтобы разобраться с мистером и миссис Уоллес.

В голове появилась ужасная мысль.

– Пич и Джулиет видели, что ты сделал с Уоллесами?

Он оскорбленно посмотрел на меня.

– Да ладно, Уилл. Поверь в меня хоть немного. Я не хотел лишать ребенка невинности до срока. Я запер их в шкафу. А когда закончил, мы вышли через входную дверь, они и глазом моргнуть не успели.

Я не мог смотреть на его наглую улыбку. Глядя в окно, спросил:

– Потом ты вернулся к нам домой?

– Подумай как следует, Уилл. Мне ведь нужно было где-то спрятать девчонок. О, они плакали, а твоя мама вопила, но тогда небеса разверзлись, и никто их не услышал.

Я прикинул время. Буря началась, когда мы с полицейскими нашли в лесу Эрика Блэйдса. Следующие десять-пятнадцать минут была гроза. Значит, Паджетт прятал Пич и Джулиет именно тогда. Я думал о расстояниях, рассчитывал по минутам. Это мне почти ничего не дало, но я понял, что девочки совсем рядом с моим домом.

Паджетт кивнул.

– Мы только вошли в дом, как появились ты и эта свинья. Меня это не удивило. Его «крузер» стоял на подъездной дорожке, но, когда мы с твоей мамой подъехали, я думал, что мое время на воле подошло к концу.

Я сгорбился у окна, подперев подбородок рукой.

– Их было трое.

– Копов? – резко спросил Паджетт.

Я ничего не сказал. Краем глаза я видел, что он заинтригованно наблюдал за мной.

– Что случилось с остальными? – спросил он.

Я подумал, стоит ли рассказывать ему о твари в лесу. О располосованной спине Пита Блэйдса. Об оторванной голове офицера Хаббарда. О смерти Флинна.

Но зачем? Я не видел никаких преимуществ в том, чтобы говорить ему правду.

«И может быть, – прошептал голос у меня в голове, – то, что Паджетт не знает о твари, сыграет тебе на руку».

Своим самым естественным голосом я ответил:

– Двое других отправились на поиски Кайли Энн.

Паджетт закатил глаза.

– Проклятье, малыш. Считаешь, я настолько тупой?

– Они заинтересуются, где их машина, не думаешь? Поймут, что она пропала, и вызовут подкрепление.

– Мы оба знаем, что коп был только один, – заметил он. – Иначе ты сказал бы о них раньше.

Я был в отчаянии.

Наконец мы снова оказались в Шэйдленде. Миновали бейсбольное поле и поехали в центр.

– Куда это мы? – спросил я.

– Уладить еще одно дело.

– Опять кого-то убьешь?

Он не ответил.

– Если ты это сделаешь, – сказал я, – то выроешь себе могилу.

– Черт, малыш, кто меня поймает? Они даже не знают, что я здесь. Я – призрак.

Я кивнул в окно.

– Тот коп может тебя остановить.

Когда он обернулся, я нажал на кнопку и распахнул дверь. Паджетт ахнул, потянулся ко мне, но я уже вывалился из «Хайлендера», щебенка на обочине впилась мне в плечи, я неловко сгруппировался. Машина виляла, Паджетт нажал на тормоза, но я уже вскочил, колени и локти жгло, но тело осталось нетронутым. Полицейский участок находился в шести кварталах отсюда, но перед ним были заправки и винный магазин. Я был несовершеннолетним, но подумал, что хозяин «Лучшей выпивки Билла» не разозлится на меня за вторжение, учитывая обстоятельства.

Я рванул по холму, мимо высоких старых особняков. С вершины открывался вид на винный магазин и заправку. Дождь чуть ослабел, но все вокруг еще было подернуто смутной, призрачной пеленой. Казалось, что я очутился в каком-то странном кошмаре.

Рев двигателя разбил эту иллюзию.

У меня за спиной «Хайлендер» дал задний ход, выплевывая гравий из-под колес. А потом рванул на холм – прямо ко мне, как хищная глубоководная рыба.

Я взбирался на холм, зная, что здесь нет тротуаров, чтобы спрятаться. Я мог вломиться в чей-то двор, затаиться между зданиями или в кустах, но мысль о том, что Паджетт поймает меня среди высоких викторианских домов, ужасала.

Нужно было добраться до делового центра города. Раствориться в толпе.

Я почти взобрался наверх. Ноги скользили по мокрой дороге, те немногие секунды, что я выгадал, таяли. У меня за спиной «Хайлендер» пожирал дорогу.

Я поднялся на холм и бросился через Уайн-стрит, не глядя по сторонам. Если бы водитель меня сбил, приехала бы скорая. По крайней мере, кто-то увидел бы, как за мной гонится Паджетт.

Но машин не было. Я вбежал во двор, оглянулся и с изумлением увидел, что «Хайлендер» стал ехать медленнее. Я подумал, что это какая-то уловка, и быстрее заработал ногами, а потом понял, почему Паджетт сбросил скорость. Впереди показалась парковка винного магазина.

Там стояла полицейская машина.

Паджетт знал, что не сможет убить меня, когда менее чем в квартале отсюда – коп.

Медленно «Хайлендер» свернул налево, на Уайн-стрит. Я знал, куда он едет.

Обратно в лес.

Обратно к Пич.

Нет!

Я добрался до парковки, когда начальник Кавано выходил из магазина. Я задыхался и не мог позвать его, но это не имело значения. Он увидел меня и остановился у дверцы машины.

В двадцати футах от него я побежал трусцой. Кавано смотрел на меня поверх «крузера». Я никогда еще так не радовался его блеклым глазам и нескладной фигуре.

Но я не знал, что сказать. С чего, черт возьми, начать? С мамы, которая, возможно, тонет? С серийного убийцы, зарезавшего родителей Джулиет Уоллес?

Когда я добежал до машины Кавано, слова сами посыпались изо рта.

– Карл Паджетт вернулся. Он прячет мою сестру где-то в лесу. Хочет убить ее и ее подружку. И моя мама в опасности.

Кавано и бровью не повел.

– Уилл, сейчас столько всего происходит.

– Помогите мне, начальник Кавано, – сказал я, силясь подавить панику.

Кавано смерил меня взглядом.

– Хорошо. Но мне нужна твоя помощь с одним делом.

Тревожные колокольчики зазвенели у меня в голове. Я оглянулся на Уайн-стрит, гадая, как близко теперь Паджетт к Дикой Лощине.

– С каким делом?

Дождь барабанил по крыше машины между нами. Начальник почесал загривок.

– Все запутано, Уилл. Люди встревожены. Ты знал, что Мия Сэмюэлс и Ребекка Рэлстон пропали?

Мое сердце упало. Неужели Паджетт и их похитил?

Кавано кивнул.

– Как я уже сказал, мне нужна твоя помощь. Поедешь со мной?

Я прикусил губу, не желая ехать с Кавано, хотя и не знал почему. Я не думал, что Паджетт добрался до Мии или Ребекки, но очень волновался за них. И Кавано, похоже, был моим единственным шансом спасти Пич.

Перед глазами возник образ высокой бледной твари. По спине побежали мурашки.

– Ладно, – сказал я. – Но только если вы заедете ко мне, чтобы спасти мою маму.

Он снова кивнул.

– Договорились.

Кавано обошел «крузер», открыл заднюю дверь и помог мне забраться внутрь. Сухое сиденье было особенно приятным после дождливого дня, хотя я не позволил себе расслабиться. Кавано сел за руль и завел машину. Бесстрастно посмотрел на меня.

– Спасибо, что пришел сам, мелкий ублюдок. Теперь мне не придется гоняться за тобой, чтобы арестовать за нападение на Эрика Блэйдса.

* * *

Я уставился на Кавано в зеркальце у него над головой.

– Что?

Он подался вперед, всматриваясь в дождь.

– Ты слышал.

– Вы что, правда тупой? Везите меня в мой чертов дом!

Глаза Кавано метнулись к зеркалу.

– Следи за своим языком, Берджесс. Ты и так у меня на плохом счету.

Я наклонился к нему.

– Моя мама вот-вот утонет, а мою сестренку и ее подружку похитили. Вы слышите?

– Кого я ненавижу больше умников, – ответил Кавано, – так это лжецов.

Кавано рывками попятился со стоянки и быстро поехал от винного магазина – тот самый коп, который гонит, потому что может. Законы были не для него, но он легко арестовывал других.

Я его ненавидел.

– Хоть раз в своей жизни послушайте, – сказал я срывающимся голосом. – Карл Паджетт вернулся в Шэйдленд, я только что был с ним.

Мы приближались к полицейскому участку, но я видел, что привлек внимание Кавано. Начальник смотрел на меня в зеркало заднего вида, видимо пытаясь понять, зачем я так нагло вру.

– Скажи мне, к чему ты клонишь, Берджесс, – проговорил он.

Я стиснул зубы, дрожа от гнева и отчаяния.

– Вы должны спасти мою маму и сестру!

Он раздраженно выдохнул, покачал головой.

– Ты со своими придурками-друзьями пересмотрел ужастиков.

Это было чересчур. Сжав кулак, я стукнул по плексигласовой перегородке.

– Выпусти меня. Немедленно, черт побери. Если ты слишком туп, чтобы помочь, я найду того, кто поможет!

«Крузер» остановился. Мы подъехали к участку.

Кавано вздохнул, выключил зажигание.

– Если ты будешь мне мешать, я отправлю твою мать в тюрьму за подделку рецептов.

Я смотрел на него, открыв рот.

– Да-да, – сказал он, обернувшись ко мне и изогнув губы в улыбке. – Я знаю о ее ужасной мелкой привычке.

Я покачал головой.

– Она умрет, если вы ее не спасете.

– Чушь, – отрезал он.

Кавано вышел из машины, открыл мне дверцу. Я хотел наброситься на него, но заметил, как он отступил назад; ладонь скользнула на рукоять пистолета.

Его бледно-голубые глаза ничего не выражали.

Я сглотнул и медленно пошел за ним в участок. Войдя внутрь, я увидел пятерых человек. Слева на стуле, балансирующем на задних ножках, сидел Терри Шварбер. Ноги он, скрестив, положил на стол. Уставился в мобильник и потягивал кофе из кружки с надписью: Теда Ньюджента[13] в президенты. В двадцати футах от него сидел горообразный Билл Стакли, проглядывая газету. Я думал, что он не умел читать, и удивился. А может, он просто картинки смотрел.

Из камеры слева на меня взирал Барли, с таким отчаянием, словно он меня предал. Из камеры справа на меня смотрел Крис – выражение его лица я не мог расшифровать.

Почему Кавано арестовал их?

Начальник увидел, что я гляжу на друзей, и проговорил:

– Эрик рассказал, что вы втроем набросились на него сегодня.

Барли повесил голову, Крис пробормотал что-то вроде «засранец».

Эрик Блэйдс сидел к нам спиной в центре комнаты.

От взгляда на него мне стало не по себе. Не только потому, что он сидел на стуле прямо, как доска, или потому, что не двигался, а оттого, что я думал, он в больнице. Вспомнив рану у него на животе, я поразился, что он еще в сознании.

Шварбер оторвался от телефона.

– Ты быстро.

Кавано кивнул.

– У Берджесса галлюцинации.

Я не обратил на это внимания.

– Что именно рассказал вам Блэйдс?

– Завали хлебало, – прорычал Стакли. Отшвырнул газету и выпрямился. Словно чудовищный волнорез, встающий из вод.

– Если откроешь рот после того, что сегодня выкинул, я тебе башку проломлю.

– В камеру, – сказал Кавано.

В прошлый раз я заметил камеры, но тогда к ним не присматривался. Теперь я оценил дрянные клетушки с грязными шлакоблочными стенами. Кавано будто специально сделал их такими мерзкими, чтобы людям внутри было как можно хуже.

Крис уставился на начальника.

– Вы и Уилла запрете?

– Не беспокойся, – ухмыльнувшись, сказал Стакли. – Вы сможете поцеловаться через прутья.

Барли спросил:

– Разве мы не можем позвонить? Это наше конституционное право.

– Линии оборвало, – сказал Кавано. – В любом случае я наведаюсь к твоим родителям. Это лучше звонка.

Я уставился на начальника, не веря своим ушам.

– Вы поедете к Барли? Моя мама и сестра…

– Услышу еще хоть слово о твоей матери и сестре – и проломлю кому-нибудь череп.

Стакли двинулся ко мне, словно желая это сделать.

– Не трогай меня! – сказал я, пятясь. – Не…

Стакли схватил меня за загривок и швырнул в открытую камеру. Прежде чем я восстановил равновесие, дверь захлопнулась. Стакли запер ее, прямо как коп в кино. Только на сей раз все было взаправду.

– Пойдем, Билл, – сказал Кавано. – Навестим Марли, посмотрим, что там найдем. Терри, пригляди за этими идиотами.

– Сказал главный идиот, – пробормотал Крис.

Если Кавано и услышал, то вида не подал. Дойдя до двери, он остановился и хмуро посмотрел на Эрика Блэйдса, который с момента нашего появления не сказал ни слова и просто сидел, закрыв глаза и сунув руки в карманы.

– Ты в порядке, Эрик? – спросил Кавано.

Доброжелательность в его голосе застала меня врасплох. Потом я понял, чем вызвана такая перемена. Эрик был сыном школьного инспектора, следовательно, важной персоной в глазах начальника.

Эрик не ответил.

Кавано еще мгновение смотрел ему в спину, затем кивнул.

– С тобой останется помощник Шварбер. Если эти придурки будут тебя обижать, просто скажи ему, и он им наваляет. Понял?

Снова молчание.

Кавано вышел. Чуть позже Билл Стакли потопал за ним, оставив нас с Терри Шварбером и Эриком Блэйдсом.

На секунду в участке стало тихо. Только чуть слышно гудел кондиционер и попискивал мобильник Шварбера.

Я взглянул на Блэйдса.

– Как ты удрал от той твари?

– Что? – спросил Крис.

– От какой твари? – одновременно с ним спросил Барли.

Я не знал, как объяснить им все, что случилось, начиная с кошмара с полицейскими в лесу. Как рассказать о Пите Блэйдсе? О монстре. О мертвых копах. О Карле Паджетте, вогнавшем пулю в сердце детектива Вуда. О маме, возможно уже утонувшей в той дыре в подвале.

И о Уоллесах. О том, как части их тел были разбросаны по гостиной. О кровавой надписи на стене. О Пич и Джулиет в лапах серийного убийцы-каннибала. Вероятно, даже не человека, а чудовища.

– Уилл, – сказал Крис, – о чем ты?

Голос Барли дрожал:

– Серьезно, чувак, ты пугаешь меня.

«Добро пожаловать в клуб», – подумал я. Я-то находился в ужасе уже несколько часов. Если мои нервы натянутся сильнее, я просто взорвусь.

Я посмотрел на Криса.

– Где ты был, когда Кавано тебя арестовал?

Крис опустил глаза, покраснев.

– Дома. Когда отец бьет маму… – Он скривился, но взял себя в руки. – …она всегда идет домой к Барли. Миссис Марли помогает ей… не знаю… умыться, наверное. А Барли сидит со мной.

Я подавил чувство, что меня предали.

– Почему ты мне раньше не рассказал?

Крис не смотрел на меня.

– Думаю, не хотел тебя беспокоить.

Мое горло сжалось. Я желал, чтобы прутья между нами исчезли, как никогда хотел обнять своего друга.

Снова воцарилась тишина.

Почему-то я посмотрел на Эрика Блэйдса. Он сидел, опустив голову и закрыв глаза. Как дед в доме престарелых, а не торчок-правонарушитель.

– Почему та тварь не убила тебя? – снова спросил я. – Она убила твоего брата. Полицейских. Почему пощадила тебя?

Не отрываясь от мобильника, Шварбер спросил:

– Что за хрень ты несешь? Хватит выдумывать, Берджесс. У тебя и так хватает проблем.

– Расскажи ему, Эрик, – не отступал я. – Расскажи помощнику о смерти твоего брата. Расскажи о Хаббарде и Флинне.

Эрик не отвечал.

Я хотел, чтобы он открыл свои мерзкие карие глаза, чтобы посмотрел на меня.

Эрик так и сделал.

Мои ноги подогнулись. Я вцепился в прутья, чтобы не упасть. Глаза Эрика больше не были карими.

Они были зелеными.

И куда больше, чем прежде.

* * *

– Эй, что это у него с глазами? – спросил Барли.

Я вспомнил рассказ Паджетта о его друге, Грине.

Том, что превратился.

– Чувак, – сказал Крис, отходя от решетки. – С ним что-то совсем не так…

«Он тогда еще не весь изменился, – сказал Паджетт, – но по большей части – да. Его кожа побелела, как рыбье брюхо. Глаза светились зеленым».

Барли встревоженно улыбнулся.

– Это какой-то фокус, да? Типа контактных линз?

Но я знал, что дело не в этом. Сходство было слишком сильным, чтобы от него отмахнуться. Глаза, выпиравшие из глазниц Эрика Блэйдса, были такими же жуткими, как у монстра. Разве его кожа не стала еще бледнее? Кажется, да.

(Тебе не кажется, ты это знаешь. Знаешь, что будет, ты, мямля.)

– Заткнись, – сказал я.

(… все из-за тебя, мерзкий ты червяк, как обычно, из-за тебя)

– Заткнись! – заорал я.

– Уилл? – сказал Барли. – Ты правда меня пугаешь.

Крис спросил:

– Ты знаешь что-то, чего не знаем мы?

(Расскажи им! Расскажи им о ране у меня на животе! Расскажи, как чудесный зверь сожрал моего брата, как он полакомился этими жалкими копами!)

«О боже», – подумал я. Его голос звучал у меня в голове. Эрик Блэйдс… или то, во что он превращался… читало мои мысли.

(Я и больше могу. Могу вскрыть твою грудную клетку и сожрать внутренности. И я это сделаю, малыш. Как только пообедаю этим помощником.)

Мои глаза метнулись к Терри Шварберу, который безмятежно пялился в айфон. «Дебил! – думал я. – Ты в опасности и даже не понимаешь этого!»

– Помощник Шварбер, – подал я голос. – Я должен вам кое-что сказать.

Не глядя на меня, Шварбер сказал:

– Захлопни пасть, Берджесс. Я работаю.

Барли смотрел на Шварбера. Прищурился.

– Постой-ка. Это что… «Энгри Бердз»?

С немым гневом я понял, что это действительно так.

– Я же велел заткнуться, – прорычал Шварбер.

Крис шагнул к решетке и вцепился в прутья.

– Отложи гребаный телефон и взгляни на Блэйдса!

Глаза у Эрика стали еще больше, лицо – еще страшнее. Меня затрясло.

– Помощник Шварбер! – закричал Барли.

– Проклятье, – сказал Шварбер. – Ты меня сбил. Я почти прошел уровень.

Он расстроенно хлопнул по бедру.

– Что с тобой сделала та тварь? – прошептал я.

В ответ Блэйдс схватился за край футболки и поднял ее.

Рана на животе практически затянулась.

Но меня шокировало не это, а его руки – руки, которые он прятал в карманах. Пальцы были длинными, тонкими и мертвенно-бледными. Они увеличились раза в два.

«Боже, – подумал я. – Он действительно превращается в одного из Детей».

Тварь, которая когда-то была Эриком, кивнула.

– Пожалуйста, выпустите нас из камер, – сказал Барли.

Шварбер хмыкнул и продолжил играть в «Энгри Бердз».

Так спокойно, как только мог, я сказал:

– Отложи мобильник, Терри, и посмотри на Блэйдса.

Упоминание его имени сработало. Шварбер наконец оторвался от игры и взглянул на Блэйдса.

– И что я должен увидеть? – спросил он.

С упавшим сердцем я понял, что он сидел довольно далеко от Блэйдса и не мог как следует рассмотреть его глаза. Да и жуткие руки тоже, ведь Эрик сложил их на коленях. Чтобы скрыть от помощника, в этом я не сомневался.

– Ну, посмотрел я, – сказал Шварбер. – Теперь оставьте меня в покое.

Блэйдс ухмыльнулся мне.

(Я знаю, где твоя мама. Почему ты не скажешь мне, где твоя сестренка?)

У меня по рукам побежали мурашки. Не только из-за того, что Эрик-монстр мог общаться телепатически, но из-за его голоса. Хриплого и жужжащего, как если бы трупная муха заговорила.

(Я уйду отсюда и отыщу ее. Я ее съем. А потом вытащу твою мамочку из той дыры и тоже ей полакомлюсь.)

– Не смей их трогать! – заорал я.

Я пытался выкинуть их из головы, но образы приходили сами. Люди, которых я любил. Пич. Мама. Крис и Барли. Мия.

(Ах-х-х, твоя милая Мия. Она уже там, Уилл. Я отправил ее в лес.)

– Неправда.

(Правда. Я послал туда всех четверых: Мию, Ребекку, Брэда и Курта… в Лощину. А потом пошел в участок. Я сказал им, что знаю, где Кайли Энн. Удачно, что телефоны еще не работают, да?)

Я покачал головой.

– Но зачем?

Эрик-монстр улыбнулся.

(Свежее мясо.)

– НЕТ! – закричал я.

Помрачнев, Шварбер встал.

– Какие проблемы, Берджесс? Я знаю, что у тебя не все дома, но ты начинаешь меня бесить.

Я еще крепче сжал прутья.

– Посмотри на Блэйдса, бога ради. Пожалуйста.

Выставив руки перед собой, Шварбер двинулся ко мне.

– Уже смотрел, мелкое ты дерьмо. Хочешь, чтобы я сделал это снова… – Он осекся, краем глаза заметив тварь, ухмылявшуюся со стула. – Матерь божья.

Эрик-монстр вставал. Вставал. И вставал.

Он был по меньшей мере семи с половиной футов[14].

Терри Шварбер уставился на него.

Впервые я действительно пожалел помощника.

Улыбка Эрика-монстра стала шире, лицо – хищным и жутким. Он двинулся к помощнику, и тот попятился.

– Эй, – прошептал Шварбер. – Слушай, я не хотел…

Он упал на колени. Поза напомнила мне щенка, сжавшегося от страха перед жестоким хозяином.

– Пристрели его! – заорал Крис.

Внезапно я понял, что Шварбер действительно был вооружен. Конечно, он же коп.

– Давай! – закричал я. – Стреляй в лицо!

Должно быть услышав нас, Шварбер потянулся к пистолету, но его руки так тряслись, что он не смог вытащить его из кобуры.

– Пожалуйста, – прошептал Барли. Я понял, что он говорил тем же голосом, когда изображал киногероя в смертельной опасности.

Длиннопалые руки твари потянулись к помощнику.

– Я…я… – заикался Шварбер, все еще возясь с пистолетом, словно не зная, как с ним обращаться.

Руки монстра были все ближе. Улыбка – все шире. Я понял, что он упивается ужасом Шварбера, нависая над ним, наслаждаясь моментом.

– Быстрей! – закричал я.

– Ради бога, – сказал Крис.

Шварбер наконец вытащил пистолет. Наставил его на Эрика-монстра.

Но опоздал. Стоило ему направить оружие в лицо твари, как она отмахнулась от ствола, будто от огромного комара. Удар не оторвал Шварберу руки, но лишил его равновесия. Пистолет, крутясь, полетел через комнату.

Шварбер отполз в сторону, на четвереньках, как младенец-переросток. Он врезался в стол начальника, сбил часы. Обернулся и ударился головой о другой стол, на который совсем недавно клал ноги. Уронил кружку. Она покатилась по столешнице, помедлила на краю и, в последний раз агитируя за Теда Нюджента, разбилась на части.

Эрик-монстр двинулся за помощником.

– Подбери пистолет! – заорал Крис. – Он у двери.

Шварбер тупо уставился на него, словно Крис говорил по-порту гальски.

– Пистолет! – взревел Крис. – Пистолет!

Шварбер посмотрел вслед указующему пальцу Криса – туда, где лежал пистолет, кивнул и двинулся за ним, все еще на четвереньках.

Эрик-монстр схватил помощника за ремень. Шварбер продолжал ползти, но хватка твари была железной. Шварбер не сдавался, но по мере того, как ремень отходил, стала видна щель между ягодицами.

Эрик-монстр поднял его.

Шварбер болтался в пяти футах от пола, напоминая пластикового зверька, вращающегося над колыбелькой. Впервые я заметил, как сильно изменилось тело Блэйдса. Как позвоночник вырисовывался под майкой, какими узловатыми стали плечи. Он поднял свободную руку с грязными, острыми как бритва когтями. Конечности Шварбера болтались в воздухе. Смешное зрелище, не будь бедный ублюдок в шаге от смерти. Монстр поднес указательный палец к горлу Шварбера, и мне стало ясно, чего он хотел: проткнуть яремную вену, чтобы в лицо хлынула кровь. Шварбер уворачивался от пальца, так что монстр подхватил его на руки, прижал к себе, как ребенка, и разинул пасть.

– Ты слабак, Эрик! – заорал я.

Зубы монстра замерли в дюйме от горла помощника. На лице Шварбера застыли удивление и безумная надежда.

Эрик-монстр, похоже, несколько удивился.

– Тебя отмазал от тюрьмы папаша, – затараторил я. Я понятия не имел, что говорю, но, возможно, если у меня получится отвлечь тварь, Шварберу удастся пережить этот кошмар. Может, вернутся Кавано и Стакли. Может, прибудет полиция штата.

– Думаешь, ты нравился Кайли Энн? Она просто делала вид, чтобы ты отстал.

Зеленые глаза немного сузилось, словно тварь размышляла.

– Не беси его, – сказал Барли.

– Я пытаюсь…

– Барли прав, – прошипел Крис. – Шварбер – покойник.

Я посмотрел на Криса, увидел мольбу в его глазах и понял, что он, скорее всего, прав. Но я ничего не мог поделать. Если я дам этому случиться, никогда себя не прощу. Никто не заслуживает такой смерти, даже олух вроде Терри Шварбера.

Затем я испытал одно из самых странных ощущений в своей жизни.

Словно грубые, злобные руки копались у меня в голове, искали что-то, отбрасывая ненужные факты. Мне не было больно, и все же это оказалось хуже, чем боль. Это походило на изнасилование: чувство собственной наготы, стыд и ужас.

Я понял, что Эрик-монстр читал мои мысли.

Его лицо изменилось, глаза распахнулись.

– Она мертва, – прохрипел он.

С ужасом я понял, что он отыскал то, что хотел, кошмарную находку, которую мы с полицейскими штата обнаружили на кладбище.

– Да, – сказал я. – Кайли Энн мертва. Ее схватил Лунный Убийца. Паджетт здесь – в Шэйдленде. Он – причина, по которой вы с братом отправились в лес, помнишь?

Эрик-монстр уставился на меня, хотя и не видел. Он смотрел мне в душу, и с тошнотворным спазмом в животе я понял, что он сравнивает мои слова и воспоминания, ищет ложь. Но на сей раз я говорил правду.

– Отправляйся за ним, – сказал Крис, подхватывая мою попытку избавиться от Эрика-монстра. Какая-то часть меня содрогнулась при мысли об Эрике на свободе, учитывая, что Пич и Мия были где-то в лесу, но, по крайней мере, у нас бы появилось время. Возможно, Шварбер выпустит нас, если мы спасем ему жизнь.

Помощник тихо скулил, его глупые усы извивались, как перепившая кофе гусеница. Он все еще пытался вырваться, впрочем, едва трепыхался. Словно понял, что теперь все зависит от милости зверя и никакое сопротивление не поможет.

– Давай, Эрик, – сказал я. – Пожалуйста, отпусти помощника.

Лицо Эрика-монстра расплылось в зловещей ухмылке.

– Твоя сестра там. И ее подружка.

Мое горло сжалось. Я попытался покачать головой, заставить Эрика-монстра выкинуть Пич из головы, но он закивал, в глубине его горла забулькал кошмарный смех.

– Юная плоть, – прохрипел он. – Я доберусь до нее раньше Паджетта.

– Эй, – высоким, жалобным голосом сказал Шварбер. – Отпусти меня, а? Просто…

Тварь вгрызлась ему в шею.

Я отвернулся, увидев слишком много. Зубы вонзились в кожу. Кровь брызнула на длинные клыки. Ноги и руки помощника замолотили в агонии.

Барли кричал. Насколько я помню, Крис не издал ни звука. Я хотел бы, чтобы он заорал. Может, его крик заглушил бы чавканье, доносившееся из центра комнаты.

Эрик-монстр жрал Шварбера, и я отступил прочь от прутьев. Это не помогло, звуки не стихли. Я искоса посмотрел на Барли и, хотя перед глазами плыло, увидел, что он прилип к решетке, сжимая прутья руками, разинув рот в непрерывном крике.

Прошла целая вечность, прежде чем в участке воцарилась тишина. Я глубоко вздохнул и обернулся – посмотреть, что происходит.

Эрик-монстр шел ко мне.

«Вот дерьмо», – подумал я.

Его лицо и грудь были заляпаны кровью. Кусочки помощника прилипли к его черной майке, некоторые медленно сползали по окровавленным рукам. Меня бы стошнило, не будь я в ужасе. Эрик протянул руки, намереваясь выломать железные прутья.

«Он не сможет, – подумал я. – Не сможет».

А потом: «Только бы он не нашел ключи!»

Глаза Эрика-монстра расширились. Дыхание замерло у меня в горле.

«Проклятье, – подумал я. – Я ему подсказал!»

Он засмеялся и стал оглядывать участок в поисках ключей.

Я пытался скрыть свои мысли, не желая больше ему помогать. Рылся ли он во всех головах или только в моей?

Руки монстра сжались в кулаки. Он не мог найти ключи.

С ухмылкой он рванул к моей клетке, прорезав воздух с невероятной скоростью. Приземлился с влажным шлепком, потянулся к прутьям длинными пальцами, в то время как его ступни выпирали из кроссовок Эрика. Вцепился в решетку, как обезьяна в зоопарке.

«Ты в безопасности, – сказал себе я. – Он не сможет…»

Прутья начали гнуться.

– Отстань от него! – заорал Крис.

«Да, – убеждал я, – отстань». Я не хотел, чтобы Эрик-монстр напал на Криса или Барли, и, конечно, не желал этого для себя.

Прутья погнулись не сильно, но я видел искривления в центре. Дыра не была достаточно большой для того, чтобы монстр мог пролезть внутрь, но, если он не остановится…

– Я убью тебя, если ты его тронешь! – заорал Крис. Он вцепился в решетку, оскалившись от ярости. – Я убью тебя, урод!

Мускулы монстра напряглись, прутья медленно гнулись. Новый звук послышался за криками и скрипом стали. Я повернулся и понял, что это.

Дверь в участок.

Несколько человек бежали через вестибюль. Когда они оказались у двойных дверей, я узнал их.

Родители Барли. Мама Криса. Кавано и Билл Стакли.

Они скопом ввалились в комнату.

И увидели изуродованный труп Терри Шварбера.

Отец Барли прижал ладонь ко рту. Мама Криса отшатнулась к двери. На лице миссис Марли застыло изумление. Кавано склонил голову к плечу, словно не мог поверить в произошедшее. Билл Стакли испустил странный пронзительный вопль.

Подняв глаза от трупа, они увидели монстра, вцепившегося в прутья моей камеры.

Монстр обернулся и увидел их.