Если бы мама регулярно ходила на работу, ей бы разрешили остаться с нами на следующий день. Беда в том, что она пренебрегала дисциплиной, как и родительскими обязанностями. Другими словами, была в шаге от увольнения.

Она объяснила нам, плача от унижения, что одни мы в этот понедельник не останемся. Пич пойдет в гости к Джульетт Уоллес, я буду зависать с Крисом. При мысли о том, что мы весь день проведем вместе, мой желудок сжался.

Я не хотел расставаться с Пич.

Уоллесы были хорошими людьми. Миссис Уоллес была домохозяйкой и обожала Пич. Несколько раз отводила меня в сторону и говорила, как благодарна, что я забочусь о сестренке.

Но сегодня я не мог этого сделать. Она будет в нескольких милях от города. Когда мама увозила ее к Уоллесам, я не мог избавиться от ощущения, что совершаю ужасную ошибку.

После того как Крис поделился жуткой новостью о Кайли Энн, я не выпускал сестренку из виду. Когда мама уложила ее в постель в 20:30, я включил телевизор и узнал всю историю похищения.

Как выяснилось, Карла Паджетта видели и опознали в южной части Индианаполиса, в двадцати минутах от Шэйдленда воскресным утром. Это значило, что если он похитил Кайли Энн, то либо убил ее и бросил труп в Шэйдленде, либо забрал в Индианаполис, либо освободил где-то между городами.

По дороге к Крису я думал об этом, но всякий раз складывался один сценарий: Паджетт хватал Кайли Энн, бил меня, уносил ее в Лощину, отрубал ей руку, а потом… что? Можно ли было забраться в настолько больную голову? Зачем Паджетту отрезать девчонке руку, а затем брать с собой куда-то еще?

От единственного ответа у меня сводило живот.

Чем дольше я думал об этом, тем сильнее меня мутило. Кайли Энн была красивой. Да, холодной. Да, заносчивой. Но красивой. Как раз того типа, который привлекал извращенцев вроде Карла Паджетта.

Прежде чем его задержали, он убил девять детей в возрасте от пяти до пятнадцати. В основном девочек, но и пару мальчиков тоже. В каждом случае он оставлял какую-то часть их тела. Ступню. Руку. Палец.

Наверняка это Паджетт забрал Кайли Энн.

– Ты в порядке, малыш? – спросила мама.

Я прислонился к пассажирскому окну, глядя, как дома становятся все шикарнее, пока мы едем к Крису.

– Мне жаль, что я не могу быть дома сегодня, – сказала мама. – Но ты ведь знаешь Рона.

Я мрачно хмыкнул. Да, я его знал. Хотя красота мамы увяла за последние пару лет, шеф все еще глядел на нее как на сочный кусок мяса. Всегда звал меня «чемпион» и ерошил мне волосы – привычка, которая говорила, что его опыт общения с детьми сводится к просмотру дерьмовых фильмов.

Я пожелал Рону аневризму.

– Заеду за тобой в пять, – сказала мама. – Договорились?

Краем глаза я видел ее полный надежды взгляд. Я знал, что это низко, но злился на нее за то, что она пренебрегала работой и загнала себя в угол. Теперь, когда мы нуждались в ней, ее не было рядом.

«Хватит, – сказал себе я. – Помни, что она старается. Она не может сразу все исправить. Тебе нужно быть терпеливее, особенно сейчас».

Я знал, что это правда, но смог выдавить только:

– Отлично.

Она смотрела на меня еще мгновение, потом грустно улыбнулась.

Вскоре я звонил в дверь Криса. Открыла его мама.

Я повернулся и помахал своей. Она помахала в ответ, просигналила, медленно развернулась и выехала с огромной подъездной дорожки Уоткинсов.

– Привет, Уилл, – сказала миссис Уоткинс. Она была вежливой, но не более того.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я сунул руки в карманы и сказал:

– Спасибо, что разрешили прийти. Время сейчас плохое.

Она немного оттаяла. Ее улыбка стала не такой натянутой.

– Это пойдет на пользу вам обоим. Я знаю, Крису нужно отвлечься от… – Она осеклась.

В доме Крис повел меня наверх по вьющейся лестнице.

– Разве мы не пойдем в подвал? – спросил я.

Он бросил через плечо почти на лестничной клетке:

– Настольный футбол подождет. У меня для тебя сюрприз.

– Научился пи́сать стоя?

Он показал мне средний палец.

Мы вошли в комнату, и я заметил, что компьютер включен. Более того, в верхней части монитора мерцал зеленый огонек. Значит, когда я пришел, он общался с кем-то по скайпу. С кем бы он ни говорил, на экране было пустое кресло в незнакомой кухне.

– Это не дом Барли, – сказал я.

Крис только ухмыльнулся и склонился к монитору.

– Ты еще здесь? – спросил он.

– Постой, – ответил приглушенный голос, и мои внутренности пустились в пляс. «Нет, – подумал я. – Не может быть».

Мия появилась на экране, раскрасневшаяся и полная жизни.

– Привет, Уилл, – сказала она.

Я осознал, что стою за креслом и видно только мой торс. Как она узнала меня, я понятия не имел. Неужели моя одежда настолько бросается в глаза? А может, мои живот или бедра?

Я вспомнил, как она коснулась моего бедра.

– Садись, придурок, – громко прошептал Крис.

Я сел и посмотрел на Мию.

Ее улыбка стала шире.

– Рада тебя видеть!

Она прикусила губу и содрогнулась.

– Наверное, я должна быть серьезней. Учитывая обстоятельства.

Крис спросил:

– Есть новости о Кайли Энн?

Мия покачала головой.

– Никаких. Слышали, что Паджетта заметили в Инди?

– Ага, – сказал я. – Это ведь здорово, да?

Она посмотрела на меня с сомнением.

– Не знаю. Здорово будет, если они найдут Кайли Энн.

Воцарилось долгое тяжелое молчание.

Она обняла себя и поежилась.

– Давайте поговорим о чем-то другом. Где твоя сестра, Уилл?

Я ответил.

Она улыбнулась.

– Мне нравится, как ты зовешь ее Пич.

«Мне нравится, как ты дышишь», – хотел сказать я.

– Итак… чем займешься? – спросил я.

Мия вгляделась в комнату у меня за спиной.

– Крис еще с тобой?

– Нет, – сказал я. И это было правдой. Он только что ушел вниз за закусками или еще за чем-то. Или сидел на толчке.

– Хорошо, – сказала она. – Хочу тебе кое-что показать.

В голове у меня появились грязные мысли, и я почувствовал вину.

– Давай, – сказал я хрипло.

– Подожди, – ответила Мия. Встала и исчезла. Меня охватило странное чувство утраты. Я знал, что она вернется, но, когда она была передо мной, даже на экране компьютера, пустота внутри, о которой я даже не подозревал, заполнялась. Я сознавал, что, как говорится, запал на нее, пускал слюни, как щенок, что звучало еще более мерзко, но в глубине души понимал, что мое чувство глубже. Мы были знакомы со второго класса, и, хотя никогда не встречались, я всегда относился к ней не так, как к остальным девчонкам. Не говоря уже о том, что она была самой красивой из всех.

Я вспоминал Мию в ручье, в черном бюстгальтере, когда она вернулась.

Я покраснел, надеясь, что эти мысли не отразились у меня на лице.

– Вот, – сказала она, держа разноцветную тетрадку с наклейками, кисточками и странными узорами на обложке. – Хочу, чтобы ты знал, что я не врала.

– Не врала о чем?

Вместо ответа она начала читать:

– Он часто погружен в себя. Это хорошо: когда он задумчив, то выглядит таким милым. Думаю, он много читает, а когда говорит, кажется в два раза старше. У него прекрасные голубые глаза, и, хотя он не расчесывается, мне нравятся его темные волосы.

Разрываясь между восторгом и неверием, я понял, что она говорит обо мне.

Она ухмыльнулась, увидев мою реакцию, и продолжила:

– Он думает, я его не замечаю, но это не так. Иногда я ловлю на себе его взгляд. Он всегда отворачивается прежде, чем я успеваю улыбнуться. Но, наверное, это хорошо. Брэд его терпеть не может и, если он узнает о моих чувствах, скорее всего, убьет Уилла.

«Ты даже не представляешь, насколько права», – подумал я.

Она читала дальше:

– Он всегда уходит с английского раньше меня, и мне это нравится. Мы с Ребеккой идем позади них с Крисом и наблюдаем за ними. Иногда мы с Ребеккой спорим, кто лучше. Я, конечно, выигрываю, но Ребекка думает… – Она осеклась, встревоженно огляделась. – Кажется, я что-то слышала.

– А еще что-нибудь есть? – спросил я. Во рту пересохло.

– Может быть, – лукаво ответила она. – Хочешь услышать?

– Да, – прохрипел я.

Она ослепительно улыбнулась и перевернула страницу. Изучала ее, пока не нашла нужный абзац, и прочитала:

– Всякий раз, когда мы ссоримся с Брэдом, я надеюсь, что у Уилла нет девушки. Мне бы хотелось…

Я наклонился вперед.

– Чего?

Она застенчиво на меня посмотрела.

– Это личное, понимаешь?

– Я не против личного.

– Ну конечно, – сказала она. Ее взгляд пронзил меня молнией.

Она прочитала:

– Мне бы хотелось узнать, как он целуется. Готова спорить, он нежнее Брэда. Хотя, конечно, и пылесос нежнее Брэда.

Мы рассмеялись.

Посерьезнев, Мия продолжила:

– Когда я представляю, как мы с Уиллом целуемся, я думаю… – Она вновь осеклась и нахмурилась. – Я не буду читать это вслух. Чувствую себя проституткой.

Мое сердце стучало в ребра.

– Я так о тебе не думаю. Я правда хочу услышать еще.

– Уилл, – сказала она.

– Пожалуйста.

– Я смущаюсь.

Я знал, что не должен настаивать, но мой пульс зашкаливал, а возбуждение было слишком сильным. У меня еще не было девушки, и, хотя Мия со мной не встречалась, по крайней мере – пока, я начал понимать, как круто все могло бы быть.

– Послушай, – попросил я, – просто притворись, что это не ты написала.

– Но это я.

– Знаю, просто скажи себе, что не ты. Представь, что читаешь роман.

Она выгнула бровь.

– Любовный?

– Приключенческий.

Она коротко рассмеялась.

– А Уилл, – продолжал я, – это не я, а крутой главный герой, на которого запала героиня.

Она склонила голову к плечу.

– Вот, значит, что ты думаешь, Уилл? Что я на тебя запала?

«Черт», – подумал я.

– Это не ты. Это главная героиня.

– Которую зовут Мия.

– Это дивное имя, – сказал я. – Просто так совпало, что оно одно на двоих.

Она улыбнулась мне. Смущенно, но я знал, что ей это тоже нравится. Она выпрямилась на стуле, скрестила ноги и прочла:

– Когда я представляю наш поцелуй с Уиллом, думаю о воде. Возможно, об озере, спокойном и теплом. Он снимает футболку и… – Она замолчала и уставилась в потолок со сводящей с ума застенчивостью.

– Продолжай, – сказал я, пытаясь изгнать из голоса молящие нотки.

Она вздохнула.

– …и я тоже…

Мое тело онемело.

Она посмотрела на меня так, словно давно уже не была подростком. Я едва не упал с кресла.

– Его кожа теплая. Он обнимает меня, и хотя его руки не накачанные, они сильные. Уилл целует меня сперва осторожно, но потом расслабляется и целует жарче. И… и… – Она с хлопком закрыла тетрадь. – Прости, но дальше я читать не буду. Не могу притвориться, что это приключенческий роман.

Она уставилась на меня.

– Ну?

Не зная, что сказать, я прошептал:

– Когда ты это написала?

Тень улыбки скользнула по ее губам.

– Два месяца назад.

* * *

Разговор был прекрасным, но к концу я подумал, как нечестно, что я мог пользоваться компьютером только у Криса или у Барли. Я пытался не подавать виду, но эта мысль грызла меня изнутри. Я чувствовал, что обижаюсь на Криса, хотя он ничего не сделал.

– Наверное, круто с новым ноутом, – сказал я, когда он закрыл скайп.

Крис мрачно посмотрел на компьютер.

– Неплохо.

Я знал, что это мерзко, но не мог удержаться.

– Наверное, я бы тоже не особо радовался, если бы получал все, что хотел.

– Перестань, – сказал он. – Ты же знаешь, дело не…

– Дело именно в этом, – рявкнул я. – Ты думал, каково быть нищебродом, над которым все смеются? Которому грубят копы. Которому какой-то психопат в лесу разбил нос.

Крис нахмурился.

– Думаешь, я не хотел, чтобы тогда досталось мне?

Он сказал это так, что я понял: он не лжет. И вспомнил о том, что случилось в первом классе. Мы, трое мальчишек, были в туалете. Я, Крис и парень по имени Джордж Гейтс. Мы закончили обедать, и теперь был черед малышей из детского сада. Но сперва нескольким захотелось в туалет.

Джорджу в голову пришла замечательная идея: закрыть двери, чтобы они не смогли попасть внутрь. Прежде чем это осознал, я держал двери и смеялся вместе с ним. Крис был во второй кабинке и понятия не имел, что мы делали. Стук в дверь становился все громче, и я начал понимать, как глупо мы себя ведем. Но не сообразил, насколько плохо мы поступили, пока один из малышей не описался и не рассказал учительнице, что мы творим.

Десять минут спустя мы втроем оказались у кабинета директора. Джордж вошел первым. Его отшлепали так, что у меня задница разболелась. Пару минут спустя Джордж, всхлипывая, вывалился в коридор, и Криса позвали поговорить с мистером Кэрроллом, нашим огромным, размахивающим шлепалкой директором. Я был уверен, что Крис скажет ему правду: что он все это время сидел в кабинке и не делал ничего, чтобы малыш обмочился. Но гулкие удары шлепалки по заднице Криса говорили о другом.

Через несколько минут Крис вышел из кабинета со слезами на глазах, за ним показался мистер Кэрролл. Громадный мужчина посмотрел на меня и сказал:

– Возвращайся в класс, Уилл.

Этим все и закончилось.

Когда мне хватило духу спросить Криса, почему он признался в том, чего не совершал, он посмотрел на меня так, словно я его оскорбил.

– Одного из нас отшлепали бы, – сказал он.

Сидя на кровати Криса, лучшего друга, на которого я только что сорвался без всякой причины, я осознал, что он действительно хотел оказаться на моем месте и столкнуться с похитителем Кайли Энн. Не для того, чтобы стать героем, а чтобы я не пострадал.

Он был лучше меня. Как друг и как человек.

Я отрывисто выдохнул. Меня от себя тошнило.

– Думаю, Кайли Энн досталось сильнее, чем мне.

Крис ничего не сказал. Молчание затянулось.

Я сгорбился.

– Прости, что я такой придурок.

Он дернул плечом.

– Ничего не поделаешь. Ты таким родился.

Я показал ему птичку, и мы тихо рассмеялись.

Напряжение немного рассеялось, но не совсем. Возможно, чтобы сбросить мрачное настроение, мы решили поиграть в мяч на огромном заднем дворе Криса. Проходя через кухню, я заметил, что его мама смотрит телевизор, выдвигавшийся из-под буфета.

Крис спросил:

– Нашли какие-нибудь следы Кайли Энн?

Его мама не сводила глаз с экрана.

– Они прочесали лес, но ничего не обнаружили. Утром был дождь, и собаки не могут найти след.

– А что насчет Карла Паджетта? – спросил Крис.

– Думаю, он давно уехал, – ответила она. – Он слишком умен для них.

– Да ты что! – загремел голос позади нас. Мы все развернулись и увидели, что к нам идет отец Криса. В руке он сжимал чашку кофе – так сильно, что пальцы побелели.

Мама Криса побледнела.

– Я только хотела сказать, что, если они не нашли его до сих пор, они могут не…

– Он настоящий герой, да? – оборвал ее мистер Уоткинс. – Отрубил руку этой девочке и бросил в лесу. Что, думаешь, он с ней сделал, прежде чем убить ее?

Мама Криса вздрогнула и посмотрела на сына. Он в страхе уставился на отца.

– Думаю, мальчики уже достаточно напуганы…

– Ты хвалишь этого сукиного сына, Каролина, – сказал мистер Уоткинс с кривой ухмылкой. – Так что не указывай мне, что говорить в моем доме.

Я посмотрел на мистера Уоткинса, впервые заметив, какой он здоровый. У него был большой живот, и я знал, что он недалек от сердечного приступа. Но он был ростом шесть с половиной футов[10] и весьма внушительным. Нависая над женой, он напоминал гризли, готового сожрать беззащитного туриста.

Выглядя так, словно ее вот-вот стошнит, миссис Уоткинс положила руки нам на спины и повела нас к двери.

– Лучше побудьте во дворе, – прошептала она.

Я кивнул, готовый уйти, но страх во взгляде Криса сменился ужасом.

– Мы не спешим, мама. Тебе не обязательно стоять здесь и слушать, как он орет на тебя.

– А ты заткни свой поганый рот! – оборвал его мистер Уоткинс, его лицо побагровело. – И так из-за тебя куча проблем.

Крис в шоке смотрел на отца. Я кое-как вывел его из дома. Пока дверь со скрипом закрывалась, я услышал рев мистера Уоткинса:

– Какого черта здесь забыл Берджесс? Думаешь, этот паразит хорошо повлияет на нашего сына?

Мои щеки горели, когда я сошел с крыльца, но Крис все еще стоял на второй ступеньке и глядел сквозь стекло на двери.

– Пойдем, – сказал я. – Поиграем в мяч.

Крис не ответил. Я видел, как вздымается его грудь.

Голос его отца доносился сквозь дверь раскатами грома. Мама Криса что-то ответила. Ее голос звучал жалобно, хотя я не знал, за что ей извиняться.

Раздался глухой, сочный шлепок. Плечи Криса поникли, лицо скривилось от боли.

«О боже», – подумал я. Я подошел к нему, хотел взять за локоть, но опустил руку, когда понял, что говорить нечего. Что я мог сказать? Мне жаль, что твой отец бьет твою маму?

Новый глухой удар. Крис всхлипнул.

«Что творится с людьми? – уныло подумал я. – Какой мужчина будет бить женщину? Почему Крис должен с ним жить?»

Я положил руку ему на плечо.

– Мы с этим справимся.

– Это никогда не кончится, – прошептал он. Его нижняя губа дрожала.

– Кончится, – сказал я, зная, как глупо это звучит. Я сжал его плечо. – Это не твоя вина, но мы убедимся…

– Моя! – зарычал он. – Это моя вина.

В глазах закипели слезы. Я сильнее сжал его плечи, наклонился к нему и сказал:

– Не ты это сделал, а твой отец. Мы скажем кому-нибудь, найдем способ это остановить.

– Я остановлю это прямо сейчас, – сказал он.

Оттолкнув меня, Крис схватился за дверную ручку. Я не знал, что он сделает, если столкнется с отцом, но в дверь позвонили, и конфликт отошел на второй план.

Его отец что-то пробормотал. Я зашел в дом следом за Крисом. Его мама плакала на кухне, ее нижняя губа была разбита и кровоточила. Крис хотел обнять ее, но она отшатнулась, зло на него глядя.

– Не трогай меня.

– Мама, – сказал Крис дрожащим голосом. – Тебе нужно…

– Не говори мне, что делать, – раздраженно бросила она. – Это работа твоего отца.

Она вылетела из кухни, Крис смотрел ей вслед – по щекам текли слезы.

Мне хотелось его утешить, но я не мог подобрать слов. Болезненную тишину нарушили голоса в прихожей. Не глядя друг на друга, мы пошли на звуки.

Там были два копа из полиции штата, судя по виду. Они стояли напротив мистера Уоткинса и совсем не походили на шэйдлендских. В отличие от тупого и злобного Брюса Кавано или самоуверенного дебила Шварбера, они казались профессионалами. Один был невысоким и коренастым, с сединой в коротко стриженных волосах, другой – высоким, худощавым и черным. Он выглядел чуть моложе. Коп поменьше, белый, писал что-то в блокноте. Высокий сложил руки на груди. Они беседовали с мистером Уоткинсом, когда мы подошли.

– …им все, что знал, прошлой ночью, – говорил отец Криса вежливо, но враждебно. – Не вижу смысла все повторять.

– Мистер Уоткинс, – сказал худощавый. – Я уважаю ваше желание защитить сына…

– Если бы вы его уважали, вас бы здесь не было, – сказал мистер Уоткинс.

Худощавый коп посмотрел на коренастого. Тот глядел на нас с Крисом.

Белый коп улыбнулся.

– Привет, парни.

Я кивнул ему, Крис не стал.

Крис смотрел на отца.

Я понял, что мистер Уоткинс притворялся, что ничего не случилось. Он только что вмазал жене, по меньшей мере дважды, достаточно сильно, чтобы у нее пошла кровь, и снова вел себя как заботливый отец и разгневанный налогоплательщик.

«Он отличный актер, – изумленно подумал я. – И полный сукин сын».

– Я не давал вам разрешения говорить с моим сыном, – сказал мистер Уоткинс тоном достаточно холодным, чтобы заморозить лаву.

Черный коп хмыкнул.

– Он просто поздоровался.

– Мне все равно, что он сказал, – ответил мистер Уоткинс. – Мне вообще не стоило вас впускать.

– А теперь… – Он повел их к двери. – Если вам не трудно…

Раздался новый голос:

– Ее еще не нашли?

Обернувшись, мы увидели маму Криса. Она казалась немного бледной, но, если не считать яркой помады, выглядела вполне нормально.

«Еще один прекрасный денек в особняке Уоткинсов», – подумал я.

Высокий черный коп виновато улыбнулся.

– Нет, мэм. Поэтому мы и хотели поговорить с вашими мальчиками.

Мистер Уоткинс опять побагровел.

– Я уже сказал, что не дам им разговаривать с Крисом. А теперь я хочу, чтобы вы оба…

– Я поговорю с вами, – сказал я.

Все головы повернулись ко мне.

Крис кивнул.

– Я тоже. Если это поможет Кайли Энн.

– Это не поможет Кайли Энн, – мрачно изрек мистер Уоткинс. – Начальник полиции Шэйдленда допрашивал моего сына прошлой ночью почти час, и Крис не скажет вам ничего нового.

– Мистер Уоткинс, – сказал коренастый коп. – Мы чувствуем, что в интересах следствия лучше…

– Повторить беседу, – сказал высокий коп.

– Но почему… – начал Уоткинс.

– Потому что Кавано не знает, что делать, – сказал я.

Вновь все головы повернулись ко мне. Я заметил, что полицейские прячут улыбки.

– Ну, если ты такой спец, – мерзко ухмыльнувшись, сказал мистер Уоткинс, – почему бы тебе не пойти с ними?

На секунду я забыл, какой он огромный.

– Почему вы так хотите их выпроводить?

Лицо мистера Уоткинса окаменело. Казалось, он бы придушил меня в этот момент, если бы не свидетели.

– Они превышают полномочия, – ровно сказал он.

– Правда? – спросил я, оглядываясь вокруг. – Вы это так спокойно говорите. Может, расскажете, почему ваша жена накрасила губы?

Атмосфера в прихожей моментально поменялась. Отец Криса выглядел так, словно вот-вот взорвется от унижения или ярости, а может, от того и другого сразу. Крис казался таким напуганным, точно упадет в обморок. Коренастый коп посмотрел на меня с сомнением, но высокий изучал мистера Уоткинса, словно видел его в первый раз, и то, что он разглядел, ему не нравилось.

– Хотите нам о чем-нибудь рассказать, мистер Уоткинс? – спросил высокий.

Мистер Уоткинс открыл рот и снова закрыл, напомнив мне малыша, пускающего пузыри. Наконец он выдавил:

– Мы поспорили, но этим дело и ограничилось. Думаю, у Уилла слишком богатое воображение.

Я знал, что должен заткнуться, но был словно одержим и продолжил:

– Так я вообразил, что у нее минуту назад был разбит рот?

Высокий коп, казалось, был готов свернуть мистеру Уоткинсу шею, но миссис Уоткинс удивила нас всех. Она сказала:

– Может, пойдешь с ними, Уилл?

Мне будто дали пощечину.

– Миссис Уоткинс, он не должен был…

– Я ценю твою заботу, – оборвала она. – Но, думаю, тебе лучше уйти.

Я открыл рот, чтобы возразить, но она добавила:

– Пожалуйста, Уилл.

Я взглянул на Криса и поразился тому, каким он был бледным. Я знал, что все случившееся его ранило. Хотел помочь ему, но решил, что лучше уйти с копами. Знаю, это кажется трусостью, но дело было не в страхе.

Просто я узнал много нового о Уоткинсах. Я был в курсе, что, несмотря на богатство, они несчастливы. Знал, что отец и раньше бил маму Криса и это сходило ему с рук. И я не сомневался, что он снова ее ударит.

Выйдя с копами из дома, я понял, что это порочный круг семьи Уоткинсов. Сел в машину, и в голову пришла ужасная мысль.

Что, если мистер Уоткинс бил и Криса?

Это бы многое объяснило. Я уже думал об этом – из-за того, каким тихим становился Крис, когда говорили о его отце, как свет в его глазах тускнел, сменяясь мрачной задумчивостью. В такие моменты он выглядел намного старше своих пятнадцати.

– Итак, – сказал белый коп, выруливая с дорожки Уоткинсов. – Меня зовут Джим Флинн, а это – детектив Вуд.

Высокий черный коп повернулся на пассажирском сиденье и смущенно мне улыбнулся.

– Можно и Дэвид.

Я подумал, что трудно будет называть взрослого мужчину иначе, чем офицер или сэр, но молча кивнул.

Офицер Флинн изучал меня в зеркале заднего вида.

– Ты был прав насчет Кавано. Я дружу с шерифом округа Лари Робертсоном. Между нами, он терпеть не может Кавано. Или его помощников.

– Они провалили дело, да? – спросил я.

Детектив Вуд обернулся ко мне.

– Это все равно что назвать Карла Паджетта нерадивым пешеходом. Это расследование – просто катастрофа.

– Это еще мягко сказано, – добавил Флинн. – Они не просто ошибались. Они принимали наихудшие решения на каждом шагу.

– Начиная с того, что не связались с нами, когда пропала Кайли Энн.

Флинн сплюнул в окно, поджал губы.

– Мы бы ее уже нашли.

Вуд покачал головой.

– Эти дубины потратили драгоценные часы, обшаривая лес. – Он посмотрел на меня. – Тебе ведь от них досталось?

– Меня не били, – сказал я. – Но обращались со мной как с преступником. И заставили идти домой в три ночи.

Вуд даже открыл рот от изумления. Флинн остановил машину. Мрачно уставился перед собой.

– Начнем сначала? – спросил детектив Вуд.

Я рассказал им, как Кавано и его помощники смеялись над моими словами. Пока я говорил, мужчины переглядывались. Изумление на их лицах быстро сменилось яростью.

Детектив Вуд повернулся на сиденье, чтобы смотреть на меня. Он говорил медленно и многозначительно – от этого я немного занервничал.

– Уилл, ты кажешься мне искренним. Но ты должен знать: нам не стоит лгать, иначе у тебя будут огромные проблемы. Понимаешь?

– Конечно, – сказал я, чуть покраснев.

– Тогда, сынок, – сказал офицер Флинн, – лучше расскажи нам все, с начала и до конца. Пожалуйста, ничего не упускай, особенно если это касается пропавшей девочки.

– Или полиции Шэйдленда, – добавил Вуд.

– Особенно полиции Шэйдленда, – сказал Флинн.

Пока мы ехали по Масоник-роуд, я рассказал им все.

* * *

Когда я закончил, мы уже десять минут сидели в машине на моей подъездной дорожке.

– …а потом Брэд и остальные парни забрались в «мустанг» Блэйдса и уехали, – сказал я.

Детектив Вуд изучал меня.

– Что-то еще?

Я подумал как следует.

– Уверен, что это все. – Я решал, стоит ли рассказывать им о том, что Пич видела в окне, – о бледном, жутком лице со светящимися изумрудными глазами, но что-то, возможно, забота о сестре, нежелание, чтобы о ней думали как о маленькой дурочке, удержало меня.

Флинн повернулся к Вуду.

– Что думаешь?

Вуд выглянул из окна.

– Показания Уилла вполне совпадают с фактами, предоставленными Кавано.

Флинн посмотрел на мой дом.

– Похоже, никого нет?

– Мама будет работать еще несколько часов.

– У тебя ведь есть младшая сестра, да?

– Она у подружки.

Вуд внимательно на меня посмотрел.

– Ты много времени проводишь один?

– Это не страшно, – сказал я и хотел выйти из машины. Дверца не поддалась.

– Постой, – сказал Вуд. – Я открою.

Он выпустил меня в душный день, и я снова изумился, какой он высокий.

– Ты уверен, что хочешь остаться один? – спросил он.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть взрослым.

– Паджетта ведь уже нет в городе?

– Мы не строим предположений, – ответил он. – Мы даже не уверены, что это он похитил Кайли Энн.

– Значит, вы ничего не знаете, – сказал я.

Я думал, это взбесит детектива Вуда, но он еле заметно улыбнулся.

– Представь, что работаешь кассиром в «Уолмарте». Приходишь в шесть вечера, встаешь за кассу, за которой кто-то простоял весь день. Наличные, сдача – все наперекосяк, потому что у того парня проблемы с математикой, а еще с кредитными картами и большими счетами. Но это ты окажешься крайним, если цифры не сойдутся к концу смены.

Я кивнул.

– Понял. Вы должны разгребать дерьмо после начальника Кавано.

– Дерьмо – это мягко говоря. Будь ты чуть постарше, я бы сказал, что это, но пока – да, пусть будет дерьмо.

Хлопнув меня по плечу, он сел в «крузер».

– Береги себя.

Я подумал, что они сразу же уедут, но детектив Вуд наклонился ко мне. В его глазах читалось сомнение.

– Можно тебя еще кое о чем спросить?

Я ждал.

– Учти, – продолжал он, – ты можешь и не отвечать.

– Ладно, – сказал я, но уже знал, какой вопрос за этим последует. Хуже того, я не знал, как на него ответить.

– Дома, у друга, ты сказал кое-что интересное.

Я переступил с ноги на ногу.

Теперь и офицер Флинн наклонился ко мне с водительского сиденья.

– Кое-что насчет мистера и миссис Уоткинс.

Я облизал губы.

– А. Это.

Детектив Вуд спросил:

– Он ударил ее?

Я медлил.

– Что, если я скажу «да»?

– Честно говоря, – сказал Вуд, – все зависит от того, как мы решим поступить. Мистер Уоткинс – известный в городе человек, и он будет оспаривать любое обвинение.

Я хмыкнул.

– Это точно.

Флинн выглядел так, словно унюхал что-то мерзкое.

– Уоткинс не слишком-то популярен у полиции.

Я хотел улыбнуться, показать, что я с ними заодно, но мог думать лишь о Крисе. Что будет, если копы придут арестовывать его отца? Как это отразится на моем друге? Что станет с миссис Уоткинс? Изобьет ли ее муж в два раза сильнее?

Видимо, эти сомнения отразились на моем лице, потому что Вуд сказал:

– Послушай, Уилл, мы здесь не для того, чтобы ставить тебя в ужасное положение. Если тебе нужно время, чтобы обо всем подумать, как насчет этого… – Он вытащил что-то из кармана рубашки и протянул мне. Визитная карточка. – Возьми и подумай. Кажется, ты понимаешь, что правильно. Парни вроде Уоткинса никогда не меняются. Он будет делать это, пока кто-нибудь его не остановит.

Он посмотрел мне в глаза.

– Пока кто-нибудь не воспротивится.

Я выдержал его взгляд, а потом притворился, что рассматриваю карточку.

– Скоро поговорим, Уилл, – сказал Вуд. Флинн тоже попрощался, и они выехали с дорожки.

Я смотрел, как они уезжают, со смутным чувством сожаления. Первые взрослые за долгое время, которым, как мне казалось, я мог доверять. Да, Марли были хорошими людьми, но Флинн и Вуд – совсем другие. Они знали, что происходит в Шэйдленде, но, в отличие от других взрослых, не были связаны с местными отношениями или предрассудками.

Теперь Флинн и Вуд уехали. Значит, я застрял здесь без дела.

Черт, как же жарко. Я истекал по́том, футболка прилипла к спине. Воздух был влажным, словно в тропиках. Буря вот-вот разразится.

Мои мышцы напряглись. Да, решил я. Я знаю, как проведу следующую пару часов. Мамы не будет до вечера. Она не хотела, чтобы я снова спускался в подвал, но она и не узнает, что я там был.

Сгорая от нетерпения, я бросился к дому, обогнул его…

…и врезался в Эрика Блэйдса.

Он чуть покачнулся, но, очевидно, был готов к столкновению. Я же приземлился на задницу.

– Это было грубо, – сказал Курт Фишер. – Я хочу извинений.

Эрик ухмыльнулся. Лицо у него было темнее, чем я помнил. Он был в черной майке, по предплечьям змеились вены. Курт выглядел как обычно. Невысокий, но наглый и накачанный, черный ежик придавал ему вид военного. Он был не из тех парней, которых хочешь иметь во врагах. Но я его злил сколько себя помню, будто оскорбил тем, что родился на свет.

Сидя на заднице, я обернулся и увидел Пита Блэйдса, старшего брата Эрика. Его подбородок чернел от щетины. Я знал, что он работает в аптеке, но чисто выбритым он не выглядел. Вместо полосатой рубашки и бейджика на нем были футболка винного цвета и черные шорты. Он был намного старше и тяжелее Эрика. Я прикинул, что ему двадцать четыре или двадцать пять, и от этого ситуация становилась еще более абсурдной. Какой взрослый будет тусить со старшеклассниками? Хуже того, какой взрослый будет избивать пятнадцатилетнего пацана? Что к тому и идет, я не сомневался.

Я встал, отряхнулся и посмотрел на Пита Блэйдса так презрительно, как только мог.

– Готов поспорить, твои начальники тобой бы гордились.

Пит улыбнулся, нисколько не смутившись.

– Забавно, что ты сказал это, Берджесс. Видишь ли, работая в аптеке, много узнаешь о людях. Кто не может позволить себе лекарств. Кто готов на все, чтобы их получить. – Он пристально на меня посмотрел. – Кто подделывает рецепты, потому что их уже год как не выписывают.

– Не знаю, о чем ты, – тихо сказал я.

– Прекрасно знаешь, – сказал Пит. – И ты знаешь, что, если я сдам твою наркоманку-мамашу, вами займется служба опеки. Тебя и твою сестренку поместят в разные семьи, а твоей маме повезет, если она не окажется за решеткой.

Я смотрел на него во все глаза.

– Вот почему, – со зловещей улыбкой сказал Эрик Блэйдс, – ты пойдешь с нами в Лощину. Мы с Кайли Энн только начали узнавать друг друга, и я не позволю Карлу Паджетту или еще какому-нибудь уроду ей навредить.

У меня не было слов. Эрик повернулся и пошел по моему двору в сторону леса. Я последовал за ним, вернее – поплыл, как призрак. Курт и Пит болтали и смеялись у меня за спиной, но я не различал, что они говорят. Много оскорблений, в основном насчет моей семьи, однако я был слишком потрясен, чтобы отреагировать. Я знал, что мама зависима от лекарств, но верил, что ей их прописывал врач. Тот факт, что она подделывала его подпись, не должен был меня удивить, и все же я был в шоке. Вся теплота, вызванная ее попытками измениться, исчезла в волне обжигающего презрения. Я был в отчаянии.

Один за другим мы шагнули на тропу и вошли в Дикую Лощину.

Лес сомкнулся вокруг. День был таким жарким, что на моих руках и спине образовалась пленка пота. Начали кусаться первые комары, в ушах звенели тучи мошек. Несколько минут мы шагали через лес, и мне в голову пришла нехорошая мысль.

– Где Брэд?

Ответил Курт.

– У подружки, – сказал он с ухмылкой.

– Я говорил с ней час назад, – ответил я.

Эрик остановился и развернулся. Тропа была такой узкой, что мне тоже пришлось остановиться, чтобы в него не врезаться.

– Пора рассеять твои заблуждения, Берджесс. Ты знаешь, что Мия за девчонка? Насколько она опытная?

– Ты врешь, – сказал я.

Он ухмыльнулся шире.

– Что, думаешь, они сейчас делают? Пока ее родителей нет дома? Он трахает ее во все щели.

Я сжал кулаки.

– Заткнись.

– Бесишься? – прошептал мне на ухо Курт. – Это тебя бесит, мелкий ублюдок?

Он хмыкнул.

– Черт, ты ведь и правда ублюдок, Берджесс.

Меня накрыла волна черной ярости, но прежде, чем я сумел что-то сделать, Курт пихнул меня к Эрику.

– Отвали, – зло сказал Эрик и оттолкнул меня.

Я налетел прямо на кулак Курта.

Хук, разбивший мне рот, был таким неожиданным и сильным, что моя голова отлетела назад, и я упал в сорняки. Колючки впились в голые руки и ноги. Крапива обожгла голени. Я попытался выпутаться из зарослей, но заметил движение слева. Меня пнули в живот. Я рухнул набок и скорчился от боли, не в силах вздохнуть.

– Вставай, – прорычал Курт.

– Тебе не нужно этого делать, – прошептал я.

– Вставай, – потребовал он.

– Ты не обязан быть как отец.

Видимо, я сказал это зря. Он схватил меня за ворот и рывком поднял на ноги. Смотрел так, словно хотел убить.

Его кулак, тяжелый, как камень, врезался мне в ребра, и, прежде чем я сумел оправиться, он ударил снова, левой в челюсть.

Я рухнул на Эрика, который снова меня оттолкнул. Курт схватил меня за ворот и притянул к себе.

– Что она с ним делала? – заорал он.

«Мне-то откуда знать?» – подумал я.

– Говори! – потребовал Пит.

– Они целовались? – спросил Курт.

Я с трудом стоял на ногах, но сумел сделать вид, что не понимаю, о чем речь.

– Ты был с ними, – рявкнул он. – Обе эти ночи!

Пит подошел поближе и посмотрел на меня поверх плеча Курта.

– Может, они с Мией были слишком заняты, чтобы смотреть по сторонам.

Все происходило слишком быстро. Я чувствовал себя так, будто без остановки вращался на карусели.

– Если ты не скажешь мне правду через пять секунд, – сказал Курт, – я превращу твое лицо в фарш. Даже твоя обдолбанная мамочка тебя не узнает. Пять…

Я попытался что-то сказать, но не мог.

– …четыре…

Рот словно забили ватой, но я кое-как выдавил:

– Ты о Крисе и Ребекке?

Он не обратил на меня внимания.

– …три…

– Постой, – сказал я. – Просто дай…

– …два…

– Они не… они ничего не делали, – пробормотал я.

Курт встряхнул меня, его нос был в сантиметре от моего.

– Ты не врешь?

– Клянусь, – сказал я. – Я не все время… был с ними.

Я судорожно вдохнул.

– Но я бы знал, если бы они целовались. Крис бы мне сказал.

Курт склонил голову в одну сторону, потом в другую, изучая мое разбитое лицо, будто бесценную картину.

– А что насчет вас с Мией? Ты пытался к ней подкатить? Или эта шлюха к тебе?

– Иди ты, – сказал я.

Кулак Курта впечатался мне в живот. Я упал на тропинку, корчась и задыхаясь.

– Хватит, – сказал Эрик. Он навис надо мной. – Где этот урод схватил Кайли Энн?

Я вытер губы и, посмотрев на ладонь, увидел, что она в крови. Перед глазами двоилось, троилось, к горлу подступала тошнота.

– Подожди, – выдохнул я. – Секундочку.

– Думаешь, Паджетт ждал Кайли Энн? – спросил Эрик. Впервые я подумал, что, возможно, этот тип о ней волновался. Я вгляделся в него затуманенными глазами. Его лицо было бесстрастным.

С огромным трудом я встал, но все еще не мог распрямиться от боли в животе.

– Говори, – потребовал Эрик.

Я огляделся и вдалеке увидел домик на дереве.

Эрик, наверное, заметил удивление на моем лице.

– Конечно, мы о нем знаем. Мы даже сидели там иногда.

Я глядел на него, отказываясь в это поверить.

– Только посмотрите! – сказал Курт. – Бедный Берджесс бесится, что мы знаем о его тайном убежище.

Эрик кивком указал на старшего брата.

– Пит водил туда по меньшей мере трех девчонок. Да, Пит?

– Больше, – ответил Пит с довольной улыбкой.

Я пытался это скрыть, но был в ярости. С самого детства мы считали домик нашей территорией, местом, где мы можем спрятаться от мира и не волноваться, что нам помешают взрослые или придурки вроде этих парней.

Теперь все рухнуло. Домик с самого начала был иллюзией, но за эту иллюзию я цеплялся.

– Расскажи о Кайли Энн, – потребовал Эрик, схватив меня за загривок. – Давай.

На занятиях с миссис Герберт мы проходили миф о Сизифе, про парня, который должен был целую вечность катить камень на вершину скалы, только чтобы его уронить и начать все сначала. Вот как я чувствовал себя, вспоминая о Кайли Энн и ее похитителе. Я рассказывал об этом Крису, Ребекке, Барли, Кавано и его громилам в участке, Флинну и Вуду в «крузере», а теперь этим придуркам. Меня уже тошнило от этой истории. Я хотел, чтобы этого не было, но, когда я принялся рассказывать, что-то изменилось. Какое-то расплывчатое воспоминание поднялось из глубин моего мозга. Что-то важное, что-то, что могло привести к Кайли Энн. Но это было не в лесу… Это… Это…

– Подожди-ка, – сказал Курт.

Я добрался до того, как похититель ударил меня в лицо, и замолчал без особых сожалений. Рассказ о том, как я не сумел спасти Кайли Энн, не был моей любимой частью истории, и я был рад передышке. Кроме того, я мог подумать о той, другой вещи, о смутном воспоминании, которое отказывалось проясняться и отказывалось уходить.

– Чего подождать? – спросил Пит.

– По-моему, я что-то слышал, – ответил Курт.

– Тебе показалось, – сказал Пит.

– Нет, он прав, – подтвердил Эрик. – Я тоже что-то слышал.

Он кивком указал на густые заросли за домиком на дереве. Я вспомнил о легендах, которые рассказывал Барли. О чудовище, которое вроде бы видели Мия и Пич.

Вендиго.

– Да ладно, – сказал Пит. – Давайте продолжим.

– Заткнись на минуту, – сказал Эрик; вся его дерзость испарилась. – Чувствуете это?

– Что именно? – ответил Пит Блэйдс, но голосу не доставало уверенности.

Я медленно приходил в себя и заметил, как три моих врага оглядывают Лощину: нахмурясь, тяжело дыша. Конечно, я обрадовался, что им страшно, но в глубине души тоже испугался.

Что-то было не так.

В Лощине было нечто чуждое.

Нечто враждебное.

Не только мы замолчали, затих весь лес. Ни птиц, ни шороха в траве.

Волоски у меня на руках встали дыбом, в горле пересохло.

– Закончим с Берджессом позже, – пробормотал Эрик и, к моему удивлению, зашагал прочь из леса.

Пит уставился на брата, не веря своим глазам.

– Что, просто его отпустим?

– Он никому ничего не расскажет, – сказал Курт. – Или его разлучат с сестренкой. Ты ведь не проговоришься, Берджесс?

Я не мог посмотреть в злорадное лицо Курта. Увы, он был прав. Я еще не мог все как следует обдумать, но в словах Пита была извращенная логика. Я знал, что у него есть доступ к рецептам, и, хотя он и не был экспертом по почерку, я сомневался, что ему хватило бы ума солгать. Может, кто-то из коллег по работе упомянул об этом. Сказал, что моя мама незаконно получает таблетки. В любом случае я знал, что будет, если ее на этом поймают. Мне пятнадцать, Пич даже не в два раза младше. В идеальном мире нас бы оставили в доме, я бы стал ее опекуном, или отправили в одну семью. Но какая семья захочет кормить пятнадцатилетнего лба? Помогать ему с колледжем? Да я даже не знал, возьмут ли Пич. Разве не все приемные родители хотели грудничков?

Внезапно я понял, что остался один.

Ощущение неправильности происходящего стало еще сильнее. Ощущение чужого взгляда.

Мне потребовалось все мужество, чтобы не рвануть за Куртом и братьями Блэйдс. Но были и другие пути к моему дому. Я их не любил, обязательно цеплял репьев и мог обжечься ядовитым плющом, но это было лучше, чем следовать за моими мучителями. Вполне возможно, что они сочтут, будто опасности не было, и вернутся, чтобы избить меня снова.

Помрачнев, шагая так быстро, как только можно, чтобы не споткнуться и не сломать шею, я двинулся через лес.