Следующий час прошел как обычно. Даже когда за мной пришли, чтобы сопроводить на очередную встречу с Клингером, я не знал, что скажу ему и другим правительственным крысам во время сеанса.

Прочитав бейджики идущих рядом со мной санитаров, я узнал, что их зовут Баркер и Гуд. Я никогда их раньше не видел, но это меня не удивило. В такой огромной больнице работало множество людей. Я предположил, что обычно они работали на другом этаже, а на пятом оказались, потому что даже среди пациентов психиатрической лечебницы я выделялся.

Мы уже приближались к комнате для переговоров, когда вдруг услышали звук быстро приближающихся шагов. Пьер появился из-за угла, двигаясь столь грациозно, что я в который раз задался вопросом, каким видом спорта он занимался в молодости.

– Стойте! – прокричал он. – Погодите минуту.

Баркер и Гуд, один с крючковатым носом, другой с маленьким и чуть-чуть приподнятым, уставились на Пьера, не говоря ни слова. Если не считать носов, они походили друг на друга как две капли воды. Два мускулистых чувака с квадратными челюстями.

Пьер догнал нас.

– Не делай этого, Уилл, – сказал он, переводя дыхание. – Я столкнулся с Анитой и по взгляду ее догадался, что что-то не так. Она мне все рассказала. Не смей им врать.

– Пьер…

– Я тебе не позволю.

– Эй, старикан, – сказал Гуд, хватая меня за руку, – иди-ка отсюда и не мешай нам работать.

И тут я понял, почему никогда раньше их не видел. Это были не санитары, а охранники. Черт, может быть, даже солдаты, которых прислали, чтобы меня напугать. Если так, то они явно просчитались. Я и так уже был напуган до предела.

Пьер схватил Гуда за плечо. В ответ одним молниеносным движением Баркер сжал его запястье. Пьер вздрогнул, но руку не опустил.

– Вы совсем не знаете этого юношу, – прорычал он. – Больно смотреть, как вы устраиваете из его трагедии какую-то клоунаду.

Гуд нетерпеливо посмотрел на него.

– Руку убери.

Пьер покачал головой.

– Они беспокоятся только о том, как бы спасти свои задницы.

Гуд задрал рубашку, демонстрируя пистолет.

Пьер заколебался, но лишь на секунду.

– Уилл не виноват. Он попытается признаться, чтобы меня спасти, но что бы он ни сказал – это ложь.

Пальцы Баркера, сжимающие запястье Пьера, побелели, и лишь тогда он отпустил Гуда. Его рука тоже оказалась на свободе, зато Гуд теперь держался за свой пистолет.

– Если еще раз вмешаешься, нам придется применить силу.

– А это тогда что было? Щекотка? – Пьер грустно посмотрел на Баркера. – Ты мне чуть руку не сломал.

– Иди уже, – безразлично сказал Гуд, толкая меня вперед.

– Не сдавайся! – произнес Пьер, переходя на крик по мере моего отдаления. – Они все равно сделают что захотят. Меня уволят, тебя в тюрьму сошлют… И неважно, что ты им скажешь.

Дверь отворилась, и раздался рокочущий голос:

– Вот и звезда вечера. – Огромный мужик в васильково-синем костюме появился в дверях комнаты 517. – Меня зовут Джералд Риггс. Глава среднезападного отдела.

В его голосе был слышен легкий южный акцент, впрочем, недостаточно сильный, чтобы звучало смешно. Хоть Риггс вел себя непринужденно, с его появлением атмосфера в коридоре переменилась. Изменилось не только поведение Баркера и Гуда, вставших по стойке смирно, сжимая меня еще крепче. Казалось, сам воздух наполнился энергетикой этого ухмыляющегося человека.

– Заходи, – сказал он все так же спокойно. – Я о тебе наслышан. Приятно встретиться с такой знаменитостью.

Мы вошли в комнату, где за длинным прямоугольным столом уже сидели агент Кастро и доктор Клингер. Кастро довольно лыбился. Со своими короткими светлыми волосами и неестественно белыми зубами он напоминал персонажа Вэла Килмера из «Лучшего стрелка». Я не сомневался, что в школе Кастро был выдающимся спортсменом и все свободное время практиковался на самых слабых одноклассниках. Я с легкостью мог представить его макающим какого-нибудь бедолагу башкой в унитаз.

Кастро мне подмигнул, и я еле удержался от того, чтобы показать ему средний палец.

Баркер и Гуд посадили меня на стул в нескольких метрах от стола. Риггс обошел вокруг и встал напротив, благосклонно улыбаясь мне.

Закрыв дверь, Баркер и Гуд встали по обе стороны от нее. Все мои и без того малые надежды на побег испарились. Все, включая меня, повернулись в сторону все еще ухмыляющегося Риггса.

– Расслабься, парень, мы просто хотим поболтать.

Видимо, отвращение слишком ясно проявилось на моем лице, потому что он, опустив голову, начал смеяться. Его квадратную челюсть обрамляла начинающая седеть борода. В каштановых волосах тоже были заметны седые пряди.

Риггс поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Ладно, малой, я буду говорить с тобой как со взрослым. Мы оба понимаем, что от тебя требуется, так что давай уже приступим.

– К чему?

Мой вопрос показался ему очень забавным.

– К чему? – Риггс загоготал во весь голос. – Да к твоему рассказу о том, как ты помогал своему безумному папаше.

* * *

Мы просидели в тишине около тридцати секунд, но они показались мне целой вечностью. Видя, что я так просто не сдамся, Риггс отодвинул стул и опустился на него.

И даже так он казался огромным.

– Хорошо, наверное, отдохнуть от пятого этажа?

Я продолжал молчать, хоть и чувствовал на себе взгляд всех присутствующих: Клингера, Кастро, Баркера и Гуда. Они готовы были исполнить любую просьбу Риггса.

Но я-то на него не работал.

– За тобой так интересно наблюдать, – весело заметил он и, заметив мой суровый взгляд, добавил: – Издалека, я имею в виду. Ты мне теперь почти как сын. Я видел, как ты ввязываешься в драки с другими ребятами. Видел, как ты засыпаешь весь в слезах.

Я вжался в стул.

– Я даже наблюдал за твоими попытками завести друзей. Тот парнишка… Педерсон… Как там его зовут? Невилл?

– Немо, – поправил я.

– Немо. Единственный из детей, кто готов проводить с тобой время. Я бы даже сказал, он тебя обожает. Знаешь почему?

Я не ответил. Не собирался объяснять, что с Немо, как и с Барли, никто, кроме меня, не желал общаться. Свое прозвище он получил в честь персонажа Pixar, потому что тоже был очень маленький. А свое настоящее имя никому не говорил. Немо не следил за собой, никогда не причесывался и заторможенно разговаривал. Но при этом был человеком порядочным и, наверное, даже добрым. Редкие качества для пациентов «Санни Вудс».

Риггс забарабанил пальцами по столу.

– Ты же говорил с Анитой?

Я молчал.

Он поднял бровь, отчего в выражении его лица появилось что-то сатанинское.

– Та еще красотка, скажи?

Я гневно посмотрел на него.

– Можешь не притворяться. Я видел, как ты пожирал взглядом ее шоколадные ножки, думая, что никто этого не заметит. И не забывай: в твоей комнате установлены камеры. Мы прекрасно знаем, чем и как часто ты занимаешься по ночам.

Кастро эта шутка очень повеселила. А вот у меня кровь прилила к лицу. Я знал, что яростно краснею, но ничего с этим не мог поделать. Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько униженным и уязвленным.

Риггс махнул рукой в мою сторону.

– Да не смущайся ты так, малой. Все тут помнят, каково это – быть шестнадцатилетним мальчишкой. Черт, да я б скорее забеспокоился, если бы ты не проводил время наедине с собой.

В этот раз смех раздался уже позади меня. Я сразу узнал голос Гуда.

Клингер, конечно, пытался строить из себя профессионала, что-то записывая в своем блокноте, но я прекрасно видел, как кончики его губ изогнулись в улыбке.

– Планы изменились, – заявил Риггс

– И что теперь? – процедил я сквозь зубы. – Меня выпустят?

– Выпустят? Парень, даже не мечтай. Остаток жизни ты проведешь в месте даже похуже этой больнички. Если этот остаток у тебя вообще будет.

– Значит, планируете меня убить?

Запрокинув голову, Риггс во весь голос расхохотался. Да так, что у него слезы на глазах выступили.

– Ух! Нравится мне этот мальчишка. Сразу перешел к делу.

Он облокотился на стол.

– Ну хорошо. Тогда давай начистоту. Ты отправляешься в Уинчестер. Без вариантов. Прошлым летом ты совершил убийство. Это не обсуждается.

Я попытался что-то возразить, но Риггс поднял руку.

– Успокойся. Не в твоих интересах сейчас спорить. Радуйся, что вообще живой.

Я посмотрел на него полными ужаса глазами и кивнул.

– Вот именно. Раз уж у тебя осталось так мало времени, помоги нам взять эту ситуацию… под контроль.

Я прекрасно понимал, о чем он, но мне до последнего хотелось верить, что я ошибаюсь.

– Мы знаем, что эти белые человечки, – Риггс многозначительно опустил подбородок, – действительно существуют.

– Дети… – пробормотал я, отчего у него на губах вновь возникла легкая усмешка.

– Можешь звать их как угодно. Мы называем этих… существ белыми человечками. Без таких пафосных имен как-то проще.

На меня снова нахлынули воспоминания об этих тварях. Светящиеся зеленые глаза. Острые, как ножи, зубы. Отточенные когти и коварные бескровные губы. Быстрые, хитрые и невероятно сильные существа.

В общем, настоящий кошмар наяву. Вот что такое Дети.

– Ты не зря боишься. – Риггс заговорил уже куда более серьезно. – Ничего кошмарнее я в жизни не видел. Поначалу мне это все казалось чушью, но потом случилась резня в Мирной Долине, и теперь я…

Я наклонился вперед.

– Вы мне верите?

Клингер недовольно поджал губы, Кастро и Гуд с ужасом смотрели на Риггса.

И только неподвижный взгляд Баркера по-прежнему был устремлен в мою сторону. Я даже предположить не мог, о чем он в этот момент думал.

– С тобой будет двадцать наших лучших людей, – сказал Риггс спустя пару секунд. – Нужно, чтобы ты им все рассказал. База располагается там, где должно было быть место для кемпинга в государственном парке. На следующей неделе ты отправишься туда в сопровождении офицера Баркера и офицера Гуда. Тебе не выдадут оружия, а наши приказы ты будешь выполнять незамедлительно и беспрекословно.

Риггс развел руки в стороны.

– Вопросы будут?

– Вы хотите, чтобы я туда вернулся?

– Дело не в том, чего мы хотим, пацан. Ты возвращаешься – и точка.

– Да вы видели этих существ?!

– Лично? Нет. Но я слышал показания очевидцев.

– Тогда вы просто не представляете, на что они способны.

Он фыркнул.

– Малой, мы несколько дней потратили, собирая конечности более ста погибших, разбросанные по всей площадке. Поверь, мы прекрасно знаем, с кем имеем дело.

Я взглянул на Клингера.

– Так вы знали?

Он притворился, что не услышал вопроса.

– Все это время вы знали, – сказал я дрожащим голосом, – но все равно пытались убедить меня, что я сумасшедший?

Клингер, сняв очки, потер переносицу.

– Я всего лишь увидел многочисленные симптомы серьезного душевного недуга. Ты спорил со старшими. Постоянно ввязывался в драки. Да только сегодня утром ты со своим «наставником» обсуждал какое-то драконоподобное существо.

Черт. Значит, за нашими с Пьером разговорами все-таки следили.

– Эти ночные ужасы, – начал Клингер, – всего лишь плод…

– Как вы их назвали?

Он резко поднял руку.

– Это все сказки. Пусть в твоих словах и есть толика правды, но…

– Моя мама утонула. Один из этих «белых человечков» убил моего лучшего друга. Несколько других окружили Ребекку Рэлстон. Они… они… – Я умолк, осознав, что плачу.

– Потому-то ты и нужен нам, пацан, – почти что успокаивающе произнес Риггс. – Ты единственный, не считая твоей сестры, девушки и еще какого-то мальчика, кто выжил после встречи с этими чудовищами.

– Вот и нет. Родители Барли видели одного. И Билл Стакли, помощник шерифа из Шэйдленда.

– Стакли все отрицает, – ответил агент Кастро.

Я закатил глаза.

– Ну конечно же.

– Да и мистеру и миссис Марли не хочется об этом говорить. Вскоре после того, как ты сюда попал, они наняли адвоката. Мы ничего не смогли от них добиться.

Врать не буду. Мне стало обидно. Да, конечно, я понимал, почему они не хотели в это ввязываться: им нужно было защитить своих сыновей. Но черт возьми. Они же видели одну из этих тварей. Даже помогли ее убить.

И теперь решили отмолчаться?

– Так что помочь нам можешь только ты. – Кастро откинулся на стуле.

– Потому что меня вы можете контролировать, да?

Риггс рассмеялся, глядя на Кастро.

– Говорил же, парень за словом в карман не лезет.

Он встал.

– Где-то через час агент Кастро к тебе зайдет с планом местности. Этим вечером ты подробно сможешь все изучить.

Блин. Как будто мне нужно было что-то изучать. Ужасные события прошлого лета без остановки крутились у меня в голове уже больше года.

– И что мне с этого будет?

– Что, прости? – Риггс озадаченно уставился на меня.

– Я спрашиваю, какая мне-то выгода. Вы отправляете меня рисковать жизнью, а если я чудом выживу, то окажусь в тюрьме, где и проведу остаток своей жизни. Так какая у меня мотивация?

Риггс задумался.

– Кастро, да и вы все, оставите нас с парнем ненадолго?

Они все вышли, и Кастро напоследок мне еще раз ухмыльнулся.

Вот придурок.

Уже после того, как дверь за ними захлопнулась, Риггс подошел ко мне и облокотился на стол. Я изо всех сил старался делать вид, что он меня нисколечко не пугает.

– Расскажу тебе историю, которая многое сможет прояснить. Когда-то давно, в школе, я мечтал стать актером. Нет, мне не хотелось стать кинозвездой и купаться в лучах славы. Я просто… – Он смущенно улыбнулся. – Очень любил театр. Моему отцу это не нравилось. Он всегда говорил, что настоящий мужик не должен подобным увлекаться.

– Кажется, ваш папаша был тем еще козлиной.

– Угадал. Мы никогда не ладили, но сейчас не об этом. Так вот, мне очень нравилась девочка, игравшая в том году главную роль. Они ставили «Музыканта». Знаешь эту пьесу?

Я слышал про нее, но решил ему об этом не говорить.

– Она играла Мэриан. А парень, получивший роль Гарольда Хилла – мою роль, прошу заметить, ведь она досталась бы мне, если бы меня не отговорил отец, – покорил сердце партнерши не только в пьесе, но и в жизни. Они начали встречаться.

– И к чему все это?

– Спустя пару недель после того, как они отыграли свой последний спектакль, я оставил записку на машине, принадлежавшей тому самому пацану, что увел мою девчонку.

– Вашу девчонку?

– В письме я как раз ей и притворился. Написал, что хочу встретиться с ним возле парка. Мобильников в то время еще не было, так что он никак не мог с ней связаться. Да и не думаю, что он стал бы разбираться: уж больно парню хотелось забраться к ней в трусы.

– Может, перейдете наконец к сути?

Риггс крайне подозрительно ухмыльнулся.

– Я к ней уже и перешел. Тебе, похоже, мозгов не хватает, чтобы читать между строк. Прям как тому парнишке… Нет, не вспомню, как там его звали. В моей памяти он так и остался Гарольдом Хиллом.

Риггс, должно быть, увидел что-то в моем выражении лица, что развеселило его еще сильнее.

– Ой, да не убивал я его. Просто отмудохал как следует. И дал понять, что если он еще хоть раз подойдет к той девочке, то я его прикончу. А попробует на меня настучать – то и ее тоже.

Мне стало по-настоящему жутко.

– И вот тогда, – продолжил Риггс, – я на всю жизнь запомнил важнейшее правило: локализуй-дезинфицируй-прижги.

– Что?

Он наклонился ко мне, и от запаха лосьона после бритья у меня на глазах выступили слезы.

– Сначала я локализовал проблему. Направил Гарольда в нужное мне тихое место, где нас никто не мог увидеть. Потом я дезинфицировал его. После того, что я ему устроил, Гарольд избавился от заблуждения, что имеет право покушаться на что-то принадлежащее мне.

У меня участился пульс.

– А потом прижег рану, убедившись, что он не только к девчонке никогда не подойдет, но и не расскажет никому, что это я превратил его лицо в кровавое месиво. Я убедился, что инфекция не распространится.

Риггс взял меня за плечо, и пальцы его походили скорее на клешни огромного лобстера.

– Локализуй-дезинфицируй-прижги. Каждый раз работает.

Я уставился на него.

– Понятия не имею, о чем вы.

Он грустно улыбнулся.

– Поймешь, малой. Уже совсем скоро поймешь.