У лифта нас уже ждал мускулистый рыжий мужчина лет тридцати. Он прошел с нами до офиса Аниты. Но внутрь заходить не стал – видимо, решил, что из этой комнатушки без окон никуда деться я не смогу. Но я сбегать и не планировал. Повсюду стояла охрана, камеры наблюдения висели на каждом углу – мне казалось, что из «Алькатраса» и то улизнуть было бы проще.

Вместо того чтобы сесть за тонкий ореховый стол, Анита выбрала стул рядом со мной, скрестив блестящие в холодном флуоресцентном свете ноги.

– Моему дяде ты нравишься, – заявила она без прелюдий. – А вот я, напротив, считаю, что от тебя одни проблемы. Ему уже вынесли три предупреждения. Еще одно – и его попросту уволят.

Я замер. Пьер мне об этом не говорил. И правда, похоже, я представлял из себя копию царя Мидаса. Только вместо золота своим прикосновением мог обратить что угодно в дерьмо.

Анита продолжила:

– Никакой компенсации, никаких выплат по безработице. Никакой пенсии. Ты уничтожаешь все, что у него осталось.

Я вжался в стул.

– И вот почему мы с доктором Флитвудом пришли к соглашению. Он, к слову, тоже за тебя переживает. Не знаю, что они все в тебе находят.

– Ну уж спасибо.

– Я просто люблю своего дядю, – заявила она. – А тебя совсем не знаю.

– Зато с этими существами ты уже познакомилась…

Анита вздрогнула, будто я напомнил о том, о чем ей уже почти удалось забыть.

– Тебя переводят в федеральную тюрьму Уинчестера.

Я уставился на нее недоумевающим взглядом.

– Это в Нью-Йорке.

– Да знаю я, где это, – соврал я. Даже назови она вымышленный город, я никак не смог бы это проверить.

– Это еще не все.

– Как они вообще могут отправить меня в тюрьму, если мне даже приговор не вынесли?

– У них уже есть твое признание.

– Чего?!

Дверь распахнулась, и в проеме появился тот мускулистый охранник, похожий на рыжего кадьякского медведя.

– Вам нужна моя помощь, мисс Майерс?

Анита улыбнулась.

– Все хорошо, Гарри. Но я чувствую себя спокойнее, зная, что ты рядом.

Гарри кивнул ей с очень радостным видом. Даже дурак смог бы догадаться, что он в нее влюблен. Честно говоря, Анита могла бы и мне понравиться, если бы не вела себя столь враждебно.

Гарри, злобно зыркнув в мою сторону, ушел.

– А он знает, что ты замужем?

– Не меняй тему, Уилл.

– Ладно. Мы остановились на том, что меня какого-то хрена без суда и следствия отправляют в тюрьму в этом вашем Уинчестере. Ты же понимаешь, насколько это незаконно?

– Ты правда такой наивный или притворяешься?

– Я ничего…

– …плохого не сделал, да. Примерно это ты постоянно говорил моему дяде. Но скажу прямо: твоя история совершенно неубедительна.

– А как же монстр, поцарапавший твою машину?

– Не стоило мне вообще о нем говорить.

– Потому что это значит, что я прав?

– Ничего это не значит. – Теперь уже Анита повысила голос. – Все эти твои россказни о двухметровых существах…

– Трехметровых, – поправил я.

– Они просто смехотворны. Людям, которые здесь работают, нужно дать прессе историю с красивой развязкой, чтобы о том происшествии никто больше не вспоминал.

– Ты называешь это «происшествием»?

– …и о резне в Мирной Долине тоже.

– Ну конечно же, только это им и надо.

– И если ты не откажешься от своих показаний, то они тебя просто-напросто устранят.

У меня пересохло во рту.

– Ты же не имеешь в виду…

– Уинчестер – лишь один из вариантов. Есть и другие.

– Хочешь сказать, они меня убьют?

– С тобой может произойти «несчастный случай».

Боже правый.

Я слышал о подобных «случаях», но всегда верил, что это обычная конспирология. И вот сейчас я, шестнадцатилетний ребенок, мог стать жертвой подобного заговора. И все лишь потому, что федералам очень нужно было замести следы. «А ты другого ожидал? – шептал внутренний голос. – Они тебя здесь уже больше года держат. Как думаешь, что случится, когда им надоест тебя допрашивать?»

– И это еще не самое плохое.

– Да куда уж хуже?

Анита посмотрела на приоткрытый конверт.

– Я могу прочитать?

Она передала мне конверт. Трясущимися руками я достал письмо и начал читать про себя.

Дорогой доктор Клингер!

«Ублюдок», – сразу пронеслось у меня в голове.

Мы с мужем благодарим вас за поддержку. После нашего разговора у меня словно камень с души упал. Мы-то сначала думали, что просто не можем найти к Софии правильный подход…

Ее зовут Пич, безмозглая ты дура. Только посторонние люди зовут мою сестру Софией.

…но теперь мы поняли: все ее проблемы идут из детства. В конце концов, она столько лет прожила с настоящим чудовищем, коим является ее брат.

– Уилл?

Я посмотрел на Аниту. Она указала взглядом на письмо. Я даже не заметил, как схватил его так крепко, что чуть не продырявил пальцами. С большим трудом я расслабил руку, прекрасно ощущая, как она вспотела.

Слава богу, она там больше не живет. Слава богу, ее брат в тюрьме и уже не сможет ей навредить.

Но, как бы ни было мне больно это признавать, мы больше не можем опекать Софию.

– Опекать?! – вскрикнул я, скрипя зубами. – Они хотели стать ее родителями?

Анита ничего не ответила.

За эти годы мы с мужем становились приемными родителями десять раз, и забота и строгое воспитание всегда приносили свои плоды. Каждый из наших воспитанников успешно закончил старшую школу, а некоторые даже смогли получить стипендию и поступить в колледж.

София от них отличается.

Конечно отличается. Она лучше, чем они все вместе взятые.

Едва переступив порог нашего дома, она начала устраивать беспорядки.

Беспорядки? Да ей семь! Что она может устраивать?!

Она дурно влияет на Бенджамина.

Бенни. Я вспомнил, как в своем письме Пич называла его единственным из биологических детей Уэстфоллов, с кем ей удалось подружиться.

Раньше Бенджамин всегда нас слушался, а теперь оспаривает практически каждое наше решение.

Конечно, вам не нравится, что он ведет себя как обычный маленький ребенок.

София мешает нам жить своими постоянными маниакальными попытками связаться с братом.

«Моя девочка». – Я невольно улыбнулся.

Что еще хуже, под влияние Софии попала и Дарси, самая надежная из наших приемных детей. Теперь Дарси тоже верит в эти фантазии и даже общается с другом и девушкой ее брата.

С Барни и Мией… Да! Продолжай в том же духе, Дарси!

Это и так нас нервировало, но вчера утром Дарси пришла к нам и рассказала об отвратительных выдумках, которыми София поделилась с ней по секрету. София, как пояснила Дарси, утверждает, что чудовищные существа из пещер ответственны за резню, произошедшую в Шэйдленде, и за убийства, которые, как всем известно, в реальности совершил серийный убийца Карл Паджетт, а помогал ему в этом брат Софии.

– Да это все хрень собачья! – взорвался я. Снаружи, судя по звукам, рыжая горилла приготовилась, чтобы, если что, тут же прибежать Аните на помощь.

Ну и что? Мне было плевать. Я устал притворяться спокойным. Слушать, как Клингер обо мне врет, – это одно. А вот читать, как Уэстфоллы, люди, заботящиеся о Пич, повторяют за ним всю эту чушь, было в сто раз хуже. Неужели им удалось убедить ее, что я – чудовище? Я представил свою маленькую сестренку, смотрящую на меня с ужасом, и мне захотелось выть.

Какие бы сказки София ни рассказывала Дарси, теперь она верит, что эти монстры существуют. Так что наша ранее надежная…

Да прекратите уже звать свою дочь «надежной». Вы же не о машине говорите.

…юная леди стала одержима всякими непристойными вещами. Мы с Тедом обыскали ее комнату и нашли в шкафу целую стопку книг. Темы разнились – от конспирологических теорий до какой-то криптозоологии. Никогда такого слова не слышала. Пришлось даже поискать значение в интернете. Представьте мое разочарование, когда я узнала, что и эта «наука» изучает монстров. У моей дочери на уме одни монстры, доктор Клингер! Спокойная, разумная Дарси превратилась в «охотницу на монстров», и все из-за Софии и ее пагубного влияния.

Только попробуй еще раз назвать ее влияние пагубным. Только попробуй, тварь.

И это еще не все. Дарси поддерживает общение с молодой дамой по имени Мия Сэмюэлс и со странным мальчиком по имени Дэйл Марли.

Я усмехнулся. Хоть что-то Миссис Уэстфолл угадала. Мой друг Барли, официально – Дэйл Марли, действительно был очень странным. Поэтому я его и любил.

Все четверо – Дарси, Дэйл, София и Мия – одержимы идеей связаться с братом Софии и доказать существование этих странных существ. С того происшествия в Мирной Долине…

Ну да, обычное происшествие. Всего-то двести человек перебили.

…их одержимость поглотила весь дом. Даже наш Бенджамин теперь считает, что эти чудовища существуют. Ему кошмары снятся. Доктор Клингер, я так больше не могу.

Мы вынуждены отправить Софию в Чикаго. В детский дом.

– Ты не посмеешь! – закричал я.

Гарри тут же ворвался в комнату. Я уже был готов к тому, что он схватит меня за загривок и поднимет в воздух. Но стоило ему увидеть выражение моего лица, как он тут же присмирел.

– Все в порядке, Гарри, – сказала Анита. – Правда.

Я вдруг почувствовал, что по моим щекам текут слезы. Я тут же вытер их, презирая себя за то, что плачу. В этом была моя главная слабость: я не умел контролировать эмоции. Но как бы ни пытался перестать, мысль о том, что мою сестру отправляют черт пойми куда, стала для меня последней каплей.

Я взглянул на Аниту.

– Когда ты в последний раз видела Пич?

Она указала взглядом на письмо.

– Дочитай.

Я вновь вернулся к помятому листку бумаги.

Мы заполнили все документы, так что отвезем ее туда в пятницу. Дарси мы об этом не говорили. Бенджамину тоже. Перевод и так грозит быть малоприятным даже без их вмешательства.

Прочитав это слово, я сморщился. «Перевод». Как будто речь шла о заключенной.

«Так вы двое и есть заключенные, – любезно отметил мой внутренний голос, – вас сковывают правительство, наследие вашего отца, существа, что затаились где-то под землей, готовя следующую атаку».

Мне даже пришла в голову мысль: может, в Чикаго Пич было бы даже лучше. Там ее не достали бы ни Дети, ни крылатые чудовища.

А может, и нет. Я вспомнил прошлую ночь, огромные крылья, хлопающие, как у дракона, и светящиеся глаза, глядящие на меня через окно.

Сможет ли Пич хоть где-то оставаться в безопасности?

С такими хаотичными мыслями я дочитал письмо.

Доктор Клингер, мы с мужем благодарим вас за помощь. Вы куда разумнее, чем доктор Флитвуд. Он, кажется, сам поверил в эти бредни.

Я перечитал последний параграф. Доктор Флитвуд… поверил мне? Поэтому его отстранили?

Но я перестал об этом думать, так как наконец осознал весь ужас своего положения. Я окончательно потерял надежду увидеться с Пич. Ее совсем скоро должны были отвезти в другой город.

– Какой сегодня день?

– Четверг, – ответила мне Анита.

Оставалось три дня. А потом мою сестру собирались отправить в детский дом.

А меня, по всей видимости, в тюрьму.

«Или, – от этой мысли у меня перехватило дыхание, – и вовсе на тот свет».

Я прижал к себе письмо.

– Его тебе Клингер отдал?

– Кто же еще?

– И зачем ему мне это показывать? Хочет позлорадствовать?

Она пожала плечами.

– С него станется. У тебя встреча с ним этим вечером.

– Чудесно.

– Ты изменишь показания, возьмешь на себя ответственность за случившееся и скажешь Клингеру, что дядя Пьер убедил тебя рассказать правду.

Я закрыл глаза.

– Тебе нужно так сделать, – настойчиво повторила Анита.

– Что ты подразумеваешь под «взять ответственность»?

– Ты признаешься, что виноват в убийствах.

У меня скрутило живот.

– Я убил только Карла Паджетта.

– Этого им будет недостаточно.

– Чтобы отправить меня в тюрягу?

– Всяко лучше, чем смерть от «несчастного случая».

Я нервно вздохнул.

– Можешь рассказать им, что так боялся Паджетта, что не мог ему отказать, – предложила Анита. – Что ты всего лишь исполнял его приказы. В этом никто не усомнится.

– А что Пьер обо всем этом думает?

Она подняла голову.

– Дядя ничего не знает.

– И ты не хочешь ему сказать?

– Если он узнает, то будет пытаться тебя отговорить. А я не хочу, чтобы ты использовал благородство Пьера против него.

– Использовал… Да как ты можешь так говорить? Я тоже о нем беспокоюсь.

– Так измени показания. Скажи, что избил одного из этих детей, Брэда Рэлстона например, потому что так велел Паджетт. И в процессе ты случайно его убил.

Я даже задумался. Я действительно дрался с Брэдом. Правда, не из-за Паджетта, а в целях самообороны. Но такая ложь вполне могла прокатить. И так я мог спасти Пьера от увольнения…

А потом я подумал о Мие. Она была там в тот день и, без сомнения, тоже врать не стала. Если бы я внезапно начал говорить что-то противоречащее ее показанием, это испортило бы ей жизнь.

– Не буду. – Я покачал головой.

– Пожалуйста. Ради Пьера. Он сохранит работу, а ты – жизнь.

– Зато отправлюсь в тюрьму.

Анита отвела взгляд.

– Для несовершеннолетних.

Я подумал о Пич и о том, что бы она сказала, узнав, что я соврал… Это наверняка ощущалось бы как предательство.

Что еще хуже – а вдруг она бы поверила, что я помогал Паджетту убивать людей? К счастью, моя сестренка не присутствовала – если верить моим воспоминаниям об этих ужасных событиях – при большинстве убийств. В каком-то смысле – и слава богу. Если бы она увидела, как Паджетт вонзает мачете в голову Брэда Рэлстона, это зрелище травмировало бы ее на всю оставшуюся жизнь. Но именно поэтому она не знала, как все произошло. Мы с Пич не виделись с тех пор, как тело нашей мамы было обнаружено, и у нас не было шанса все обсудить. Она не знала, что правда, а что нет.

– Осталось меньше часа до твоей встречи с Клингером.

– Да ты просто помогаешь ему вредить как мне, так и моей сестре. – Когда Анита встала, попытавшись уйти, я перешел на крик.

Дверь вновь распахнулась, и Гарри устремился ко мне. Анита его остановила. Кажется, все происходящее нервировало его с каждой секундой все больше.

– Клингер хочет тебя сломать, – пояснила Анита. – Он думает, что, если ты потеряешь надежду на встречу с сестрой, у тебя не будет повода придерживаться своей истории.

– И потом он сможет от меня избавиться?

Пару секунд она молча на меня смотрела.

– Подумай, что ты ему скажешь, за что именно возьмешь ответственность.

– За какое из убийств, ты хочешь сказать?

Гарри хмуро глянул на Аниту.

Та вздохнула.

– Веди его обратно, Гарри. У меня дела на другом этаже.

Мы оба смотрели, как Анита уходит, уже не такой уверенной походкой, как раньше.

Я резко поднялся, и у меня закружилась голова.

Гарри взял меня за руки своими огромными ладонями и держал, пока головокружение не отступило. Я взглянул на него и с удивлением увидел в его голубых глазах искреннее беспокойство.

– Ты там как, живой? – спросил он.

Я довольно безэмоционально кивнул. Но пообещал себе, что обязательно поблагодарю его позже. К сожалению, шанса мне так и не представилось.

Потому что через два часа Гарри, как и многие другие сотрудники и пациенты «Санни Вудс», погиб.