Я знал, что Дети общаются телепатически. Мог бы догадаться об этом даже без той неразборчивой болтовни, что проникала в мою голову, как помехи на ненастроенном на конкретную станцию радио, сквозь которые переодически пробиваются то утренние новости, то завывания проповедника, предрекающего конец света.

Я не хотел думать о том, что значили эти «помехи» и почему у меня получилось перепрыгнуть через дерево, держа на руках сестру. Но слова все равно доносились до меня, как далекие крики во время игры в кикбол на школьном дворе.

…мясо… нет выхода… найди их… убей их…

А потом я услышал слово, ввергшее меня в настоящий шок.

…река…

Вздрогнув, я покрепче вцепился в руль. Они приближались.

– Думаю, мы их обогнали, – сказала Мия, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять: она просто пыталась успокоить Пич. Или себя.

– Они собирают армию, – пробормотал Хаддад.

Я бросил на него сердитый взгляд.

«Он что, не понимает, как важно в таких ситуациях не терять надежду, даже когда здравый смысл говорит, что все кончено?» – раздраженно подумал я.

Сев поудобнее на водительском сиденье, я начал глубоко дышать. День становился все более мрачным. Темная лесная тропинка создавала такое впечатление, словно утро разом сменилось вечером. Я изредка поглядывал в зеркало. Анита следовала за нами, отставая всего метров на тридцать.

«Ну неужели ты думаешь, что все закончится хорошо?» – прошептал внутренний голос.

Я безуспешно пытался заставить его заткнуться.

«Ты еще недостаточно настрадался, – продолжал голос. – Ты что, не выучил урок, полученный прошлым летом? Боли будет больше. Смертей будет больше».

«Неужели Баркера недостаточно? – с горечью спросил я сам себя. – Неужели и Дэйва тоже?»

Господи. Я вспомнил о том, как мучительно умер Дэйв, и меня снова затошнило.

– Кажется, мы подъезжаем к реке. – От голоса Мии я пришел в себя и вгляделся в завесу леса впереди.

– Похоже, ты права, – пробормотал Хаддад.

Деревья поредели, и сквозь них пробивался великолепный дневной свет. Да, это был тусклый свет удручающего оттенка цепного ограждения, но он все же свидетельствовал о том, что лес заканчивается. По крайней мере, на время.

Мне пришла в голову жуткая мысль: именно здесь Дети устроят нам засаду. На поляне.

Но это была не просто поляна, понял я, когда мы подъехали ближе. Это был длинный участок поля, окаймленный с обеих сторон высокой прерийной травой, которой гордилась Мирная Долина. Я не мог не заметить бронзовые таблички, выбитые на валунах по всему парку, провозглашающие сохранение местной флоры.

Я сжал губы, думая, что им стоило приложить больше усилий к сохранению жизни людей, разбивших здесь лагерь, а не цветочков.

Я понимал, что сужу этих людей, уже зная, чем закончилась вся эта затея по спасению окружающей среды, но не мог на них не злиться. У меня и так проблем хватало, чтобы рассуждать о подобных вещах с холодной головой: в любой момент за нами могли прийти Дети. В том, что они придут, я даже не сомневался. Что касается Ночных ужасов, то я безмолвно молился, чтобы они действительно могли охотиться только ночью.

Мы и так с трудом справлялись с одним видом монстров.

Джип выехал из леса.

– Мы на месте! – Пич радостно засмеялась, наклонившись вперед между сиденьями, чтобы положить руку мне на плечо.

– Да, на месте. – Я как мог изобразил улыбку.

На дальнем краю прерии начинались заросли деревьев, и если мое чувство направления было хоть сколько-нибудь хорошим, то где-то за этим участком лежала река Типпекано.

«Интересно, умеют ли Дети плавать? – задумался я, но спустя секунду со свойственным мне цинизмом ответил на свой же вопрос: – Да конечно умеют. Наверняка даже лучше, чем мы».

Не желая засорять голову бессмысленным беспокойством, я нажал на педаль газа. Джип вздрогнул, но без проблем проехал по грязи.

– Наверное, сорок пять километров в час – это наш предел, – посоветовал мне Хаддад. – Ехать быстрее – большой риск.

Я взглянул на спидометр, показывавший почти шестьдесят.

Но не сбавил скорость.

Я окинул взглядом высокую траву в поисках светящихся зеленых глаз, но ничего не обнаружил и напомнил себе, что Дети хоть и могли передвигаться на четвереньках, как причудливые гибриды человека и пантеры, но редко так делали. Эти высокомерные ублюдки не любили подкрадываться втихую. Они приближались к жертве, открыто заявляя о своем появлении, чтобы вдоволь насладиться ужасом несчастного человека, попавшегося на их пути. Этот аспект охоты доставлял им не меньше удовольствия, чем сама добыча.

Преследование. Предвкушение. Эмоциональная пытка.

Мы уже приближались к подъему, когда мое внимание привлекло движение в боковом зеркале, и в тот же миг джип сотряс громовой удар. Я поднял голову, надеясь, что это всего лишь звук надвигающейся грозы, но дымная пелена подсказала мне обратное.

Джип Аниты лежал перевернутым, окутанный густой пепельной дымкой. Передний левый угол «Хаммера» сильно помялся: приземистый автомобиль занесло в прерийную траву. Из «Хаммера» тоже валил дым.

О боже. Риггс или Кастро, в зависимости от того, кто был за рулем, протаранил джип Аниты.

Я сбавил скорость.

– Выпусти меня, – сказал Хаддад.

Я не ответил. Сестра схватила меня за руку.

– Остановись, – продолжил он. – Вы трое идите вперед. Река недалеко.

Я остановил джип, но вторую часть приказа выполнять отказался.

– Я не могу бросить Барли.

– Даже не спорь. – Хаддад перекинул М16 из одной руки в другую. – Твой долг – защитить сестру.

– Мия ее защитит.

В тот же миг Пич оказалась между сиденьями, обхватив меня за шею и прижавшись лицом к моему плечу.

– Не уходи!

Обняв сестренку, я зарылся лицом в ее волосы. Мы оба плакали.

– Если ты идешь, – сказала Мия, – то мы тоже.

Я крепче сжал Пич. Она нуждалась в моей любви, заботе, поддержке.

«Так какого черта ты ничего из этого ей не даешь?!» – вопила моя совесть.

Я вытер глаза, думая о том, как бы мне хотелось убежать с Пич и забыть про все эти ужасы. Я любил ее больше всего на свете. Но во втором джипе остался Барли. И Анита. И Пьер, который столько раз уже спасал мне жизнь. Не говоря уже о родителях Барли.

Я не мог их бросить.

Но и Пич тоже!

Хаддад распахнул дверь.

– Проезжайте дальше. Когда доберетесь до реки, переплывите ее так быстро, как только сможете.

– Я не могу…

Но Хаддад на мои слова даже внимания не обратил

– На другом берегу реки будет дорога. Шоссе 25. По нему много кто ездит.

– Я пойду с вами, – продолжил я стоять на своем.

– Нет! – Пич вцепилась мне в плечо.

– Поймайте первую попавшуюся машину. Подростков они, может, и проигнорировали бы, но не смогут не остановиться ради маленького ребенка. По крайней мере, я бы не смог.

– Веди машину, – обратился я к Мие, отрывая руки Пич от моей шеи.

– Мы должны быть вместе. – Моя девушка посмотрела на меня полными горечи глазами.

– Не усложняй ситуацию.

– Да послушай свою подружку, – приказал Хаддад, наполовину вылезший из джипа. – Она намного умнее тебя.

Я ничего не ответил. Просто не мог и слова вымолвить, потому что плакал, глядя на Пич, вцепившуюся в меня мертвой хваткой. Я потянулся к ручке двери, открыл ее, но это только заставило сестру удвоить усилия – а сил в ней было больше, чем можно было бы ожидать от маленькой девочки. Только когда я вышел из джипа, мне удалось освободить руку.

Мия выскочила из машины, встав между мной и плачущей Пич, и вцепилась в мою рубашку.

– Это не кино. Тут принцип «спасайте женщин и детей» не работает. Ты нужен своей сестре.

Как будто я этого не знал.

Неужели Мия действительно думает, что я возвращаюсь туда забавы ради? Что я предпочитаю встречу с Риггсом, Кастро и приближающимися Детьми счастливому будущему со своей дорогой сестренкой?

Да все мое нутро кричало, что нужно ехать, помочь Мие и Пич.

Но я не мог оставить Барли. Не мог обречь его, Пьера и Аниту на кровавую смерть. Пока мы об этом спорили, Риггс и его подручный уже наверняка вытащили их из машины и расставляли в ряд для казни.

Я должен был вернуться.

Хаддад обратился ко мне:

– Есть храбрость, сынок, а есть глупость. Твое желание помочь друзьям достойно восхищения, но эти двое нуждаются в тебе.

Я слегка покачнулся и понял, что Пич, стоя на подножке джипа, крепко обняла меня за талию, а Мия взяла мои руки в свои, мягко шепча мне на ухо:

– Он прав. Если кто и может их спасти, так это полковник Хаддад. А тебе нужно помочь сестре.

Я вспомнил, как это было прошлым летом, как мы втроем – Пич, Мия и я, а также подруга Пич Джульетта – объединились, чтобы нанести последний удар Детям.

Дюжина существ собралась под домиком на дереве и полезла за нами. Я вспомнил, как яростно сражались Мия и Пич. Вспомнил, какой отличной командой мы оказались, как в конце концов победили мерзких ублюдков и добрались до безопасного места. Да, мое место действительно было возле Пич и Мии. Мы вполне могли переплыть реку и спастись уже через двадцать минут.

Потом я вспомнил, как Пьер спас меня две ночи назад в «Санни Вудс», как он, рискуя жизнью, прополз по вентиляционным трубам.

Поцеловав сестру в макушку, я повернулся к Мие:

– Ты давно занимаешься плаванием…

Глаза Мии расширились.

– Даже не…

– Если посадишь мою сестру к себе на спину, то вместе вы спокойно переберетесь на другую сторону.

– Нет! – закричала Пич и еще крепче прижалась ко мне.

– Перестань пытаться… – начала Мия, но я притянул ее к себе и заставил замолчать поцелуем. Получилось куда более неуклюже, чем это бывает в кино, так что меня это немного выбило из колеи, но я крепко поцеловал Мию и прижал ее тело к своему, а когда отстранился, на ее лице появилась смесь неописуемых эмоций.

– Позаботься о Пич, – сказал я.

Руки Мии сжались в кулаки, по щекам потекли слезы.

– Уилл…

Прежде чем у меня сдали нервы, я повернулся и обхватил Пич за талию, поднял ее и отнес на пассажирское сиденье. Хаддад пристально смотрел на меня, но отступил от открытой двери, чтобы дать мне возможность посадить Пич внутрь. Она все еще не желала отпускать меня. Каким-то образом мне удалось ухватиться за ремень безопасности и протянуть его через ее тело. Как только ремень защелкнулся, сестренка начала брыкаться и тянуться к кнопке, но я зашептал ей на ухо:

– Послушай меня, Пич. Послушай меня.

– Нет! – кричала она, ее голос срывался на рыдания. – Как ты можешь!

– Послушай, – повторил я, мой голос был таким же надломленным, как и ее. Я говорил ей на ухо, прижимаясь щекой к ее щеке, и наши слезы сливались. – Ты самый важный человек в моей жизни.

– Ты меня обманул…

– Никто не значит для меня больше, чем ты. Если с тобой что-то случится, я этого не переживу.

– Тогда не уходи, – прошептала она.

– Я люблю тебя, Пич. Благодаря тебе моя жизнь имеет смысл.

– Пожалуйста, – повторила она, ее тело содрогнулось.

Я поцеловал Пич в щеку, заметив, что ее скулы стали более выраженными, чем раньше. За год нашей разлуки она совсем исхудала. Кто заставит ее есть, если меня не будет рядом? Что станет с ней, если я не выживу? Риггс обещал найти ей приемную семью, но…

И тут мне пришла в голову еще одна, куда более жуткая мысль.

Хватит ли Риггсу совести позволить и Пич, и Мие спокойно жить? Учитывая все то, что они знали?

Я подумал о бойне, которую устроили в убежище. О пулеметчиках.

Но все же решительно отстранился от сестры и закрыл дверь, прежде чем она успела бы выскочить из машины.

Пич, конечно, сразу же отстегнула ремень безопасности, но я прижался к двери, удерживая ее внутри. Мия наблюдала за мной с водительского места. Я смотрел на нее в ответ и старался вложить в свой взгляд как можно больше мольбы. Что бы Мия там ни увидела, она, очевидно, поняла, что отговорить меня уже не удастся, так что протянула руку и захлопнула дверь.

– Уезжайте, – одними губами сказал я Мие и отошел от джипа. Она бросила на меня последний взгляд, а потом они покатили вперед. Пич бросилась к двери и стала бить ладонями по окну. Я слышал, как она плачет, умоляя Мию остановиться.

Со слезами на глазах я бросился догонять Хаддада. Перевернутый джип был в сорока пяти километрах от нас.

Хаддад перешел на рысь и, когда я поравнялся с ним, сказал:

– Смелое решение, парень. Глупое, но смелое.

Я не ответил. Не мог.

Скорее всего, я больше никогда не увижу свою сестру.

– Мы заходим здесь. – Хаддад кивнул налево.

Я последовал за ним по тропинке. Вместе мы нырнули в высокую траву.

* * *

У меня по спине побежали мурашки от душераздирающих рыданий, разносящихся по всей поляне.

Люди так плакали, только когда умирал или был серьезно ранен кто-то из близких.

«Пожалуйста, пусть это будет не Барли, – взмолился я. А вслед за этим добавил: – Или Пьер».

Впрочем, если уж на то пошло, Анита, мистер или миссис Марли – тоже. В той машине не было никого, на чью смерть мне было бы плевать.

«Может, это Риггс рыдает, – возникла в моей душе робкая надежда, – или Кастро».

Но надежда исчезла так же быстро, как и появилась. Голос был слишком высоким для Риггса, и, если только голос Кастро не поднимался на октаву, когда он испытывал боль, это явно был не он.

– Давай, Уилл, – прорычал Хаддад.

Он пробирался по траве, сгорбившись и сжимая в руках оружие, словно собирался высадиться на плацдарм. Я поспешил за ним, но по мере того, как это делал, понял, насколько мы на виду в этой прерии. Конечно, мы бежали, пригнувшись, но сама трава колыхалась от наших шагов. С таким же успехом мы могли бы нести на спине неоновые вывески с надписью: «ВСТРЕЧАЙТЕ НАС».

Хаддад свернул влево.

– Пешеходная тропа, – пробормотал он. Кто-то выкосил в прерии тропинку, по которой мы легко смогли бы подобраться к месту аварии.

Но что потом?

Впереди, примерно там, где, по моим предположениям, находился перевернутый джип, раздался резкий крик. Даже несколько криков.

Хаддад притормозил, поднял руку, и я тут же затормозил. Он замешкался, затем прошел еще немного вперед, после чего снова поднял руку и остановился. Посмотрел на меня через плечо.

– Оружия у тебя нет, верно?

Я не ответил. Хаддад и так прекрасно видел, что я безоружен. Если не считать вони моего дыхания, которое напоминало смесь желудочного сока и моторного масла.

– Они…

Он поднес указательный палец к губам, и я замолчал. Напади на нас Риггс и Кастро, в перестрелке мы бы, скорее всего, проиграли.

«Но ведь у Аниты был пистолет, – вспомнил я. – И у Пьера тоже».

И тут же понял.

Это Анита и рыдала.

Мысль накатила на меня, как ледяной прилив: Анита могла плакать только по одному человеку.

Ее муж уже умер, так что остался только Пьер. Его серьезно ранили.

Или того хуже…

Пожалуйста, только не это.

Хаддад ткнул пальцем в густую траву.

– Они вон там, – прошептал он. – Я пойду первым. Следуй за мной.

Я послушался, надеясь успеть до того, как всех дорогих мне людей перестреляют. Я не сомневался, что именно это и было целью этих мразей. Черт возьми, они пытались уничтожить нас всех еще в убежище.

Хаддад остановился и наклонил голову. Я тоже прислушался. Хотя вопли стихли, плач все еще раздавался по всей поляне.

– Иди сюда, – прорычал голос, как я предполагал, Риггса.

Я знал, что поступаю неразумно, но больше не мог терпеть. Я пробирался мимо Хаддада, пока трава не начала редеть.

– Уилл, – прошептал Хаддад.

Я присел и осмотрел место происшествия.

Все оказалось хуже, чем я предполагал. Причитания доносились от матери Барли. Она и ее сын не пострадали, но склонились над отцом Барли, лежавшим без движения. Его лицо было покрыто пылью. Если не считать струйки крови, вытекающей из уголка рта, он выглядел так, словно просто потерял сознание. Но за последние тринадцать месяцев я видел много мертвецов и никогда не был так уверен в чьей-то смерти, как сейчас.

Барли потерял отца. Хорошего человека. Во многих отношениях даже великого человека. И он умер от рук двух ублюдков, пытавшихся замести следы. Я подумал о том дне, который провел, наблюдая за игрой «Кабс» в магазине мистера Марли. Он был так добр, так охотно проводил со мной время. И ни разу не заставил меня чувствовать себя лишним. Всегда смотрел на меня так, будто я играю важнейшую роль в его жизни. Черт, да он даже над моими шутками всегда смеялся. А совсем не всякий взрослый будет так радостно реагировать на тупые шутки десятилетнего ребенка.

А сейчас Риггс, сжимая в руках пистолет, без всякого сожаления смотрел на мертвое тело мистера Марли.

Мои руки сжались в кулаки.

– Я сказал, иди сюда! – приказал Риггс. – Живо, черт побери!

Когда ни Барли, ни его мать не двинулись с места, Риггс подошел к Барли, схватил его за рубашку и рывком поставил на ноги. Барли попятился, когда этот ублюдок потащил его за собой.

– Спокойно, – сказал Хаддад мне на ухо. Я понял, что занервничал так сильно, что он это заметил. Все мое существо стремилось атаковать сейчас, пока Риггс не успел ранить Барли, но в следующее мгновение я обнаружил еще одну проблему, которая делала наше положение в разы хуже.

Мой обзор закрывал перевернутый джип, но когда я прополз несколько метров, чтобы проследить за Барли, то обнаружил остальных.

Агент Кастро заставил Аниту и Пьера встать на колени, сложив руки за головой. Оружие Кастро находилось не более чем в пятнадцати сантиметрах от основания черепа Пьера.

Нет!

Я рванулся вперед, но Хаддад схватил меня за воротник и заговорил прямо в ухо:

– Если ты это сделаешь, мы все умрем. Риггс и Кастро стоят перед нами. Есть два варианта: мы можем либо обойти их сзади, – я начал качать головой, но он крепче вцепился в меня, – либо ждать, когда они отвернутся. А поскольку обойти их с фланга нет никакой возможности, а времени у нас почти нет, мы будем ждать, пока один из них не посмотрит в другую сторону.

– А что потом? – спросил я.

– Ты бросишься на того, кто отвернется. Я прикончу того, кто стоит к нам лицом. Патронов у меня почти не осталось, но один точно есть.

– Что мне делать после того, как я его повалю?

Хаддад окинул меня безразличным взглядом.

– А ты как думаешь?

Я пожал плечами.

– Отобрать у него оружие?

– Если сможешь. По крайней мере, задержи его, пока я не приду на помощь. Тогда я сам его обезврежу.

– Как ты собираешься сделать это без оружия? – раздался низкий голос у нас за спиной.

Я вздрогнул. Хаддад рывком развернул М16, но не успел он направить его на солдата, который подкрался к нам, как в лоб ему уперся гладкий ствол пистолета.

– Я буду только рад, если ты попробуешь, – сказал Монтана. – Тогда у меня появится еще один повод тебя застрелить.

* * *

Как удалось огромному солдату так тихо к нам подкрасться, я не знал. Для меня вообще стало очень неприятным сюрпризом, что он не умер там, в убежище. Потом я вспомнил фигуру, подходившую к «Хаммеру», прежде чем я потерял его из виду. Монтана, похоже, каким-то неведомым мне образом убежал от монстров и даже успел забраться в «Хаммер» вместе с Риггсом и Кастро. И теперь стоял здесь, под дулом пистолета загоняя меня и Хаддада на поляну. Я успел лишь мельком взглянуть на Монтану, прежде чем он приказал мне повернуться и уйти, и то, что я увидел, выглядело жутковато. Он и изначально симпатичным не был. Но сейчас его лицо было измазано в крови, черные волосы – все в ихоре, а разило от Монтаны так, словно он пару километров пробежал по канализации. Он напоминал мне Брюса Кэмпбелла в конце второй части «Зловещих мертвецов». Только в Брюсе даже в самые трудные минуты оставалось что-то доброе. У Монтаны ничего такого не наблюдалось.

Он приехал сюда, чтобы выполнять приказы. В том числе приказ убить нас.

– Шевели задницей, – огрызнулся он и толкнул Хаддада вперед дулом M16, которую успел забрать. Большой черный пистолет он убрал в карман.

Знал ли Монтана, как мало патронов в винтовке? Я надеялся, что нет, что у нас есть хоть какое-то преимущество в столь плачевной ситуации.

Мы вынырнули из травы и оглядели место происшествия. Мама Барли лежала на теле мужа и рыдала. Увидев ее в таком состоянии, я почувствовал жгучую боль в горле. Так было всегда: когда плакали близкие мне люди, плакал и я. На протяжении всей жизни это доставляло мне немало неудобств. Нередко я даже попадал в довольно дебильные ситуации, когда плакал на публике. Все-таки в мире, где мальчикам запрещалось плакать, слезы на лице взрослого парня считались лишь признаком слабости.

Но сейчас, будучи уверенным, что это мои последние минуты на Земле, я не пытался сдержать слезы. Черт, я и так расплакался, прощаясь с Пич, так что мои глаза еще не успели высохнуть.

– Не волнуйтесь, мэм, – сказал Монтана, проходя мимо миссис Марли. – Вы с мужем скоро воссоединитесь…

Она медленно подняла голову, переводя пустой взгляд с одного человека на другого. И только когда посмотрела на Кастро, до нее дошло, что он только что сказал.

Она оскалилась.

– Гребаная… ты… мразь.

Я вытаращился на миссис Марли. Услышать от нее такие ругательства – даже в экстремальных обстоятельствах – стало для меня шоком.

– Леди не должны так выражаться, – заметил Риггс. Он держал Барли за футболку, но смотрел на длинную пыльную дорогу.

О, так ты знаешь, что Дети идут. Они будут здесь с минуты на минуту.

– Ваш муж выпал из джипа, – сказал Кастро миссис Марли. – Мы его и пальцем не тронули.

– Сам виноват, тупица, нужно было пристегиваться, – сказал Монтана и толкнул меня вперед. Я споткнулся и упал примерно в трех метрах от Барли.

Барли надвинул очки на покрасневший нос.

– Не называй моего отца тупицей. Он стоит тысячи таких, как ты.

– Стоил, – поправил Кастро. – Стоил.

– Господи, Кастро, ну у тебя и юмор, – упрекнул его Монтана, но потом засмеялся. Меня всего передернуло от омерзения. – Ладно, врать не буду, ситуация действительно уморительная.

– Уилл? – Я узнал голос Пьера, но никак не отреагировал: внутри вспыхнула ярость, исходившая от самой жестокой части меня. И в этот момент мы с ней звучали в унисон, и желания у меня с моей темной стороной тоже совпадали.

Я поднялся на ноги.

– Нравится тебе смотреть, как умирают хорошие люди? Лучшее развлечение для кусков дерьма вроде тебя.

Монтана направил на меня М16.

– На колени.

Я сделал шаг к нему.

– Делай, что он говорит, – приказал Пьер, но я продолжал идти вперед.

– А если я не хочу? – спросил я.

Монтана смотрел на меня чуть ли не с восхищением.

– Ты действительно пытаешься взять меня на слабо́?

Еще один шаг. Уже совсем близко.

– Уилл! Да что ты творишь? – крикнул мне Пьер.

– Прекрати сейчас же! – дрожащим голосом потребовала Анита.

– Еще один шаг, и тебе конец. – Монтана, в отличие от них, сохранял абсолютное спокойствие.

– Ну давай. – Я посмотрел ему в глаза.

Монтана колебался меньше секунды, но этого хватило, чтобы Хаддад бросился на него. Удар получился что надо: M16 разразилась громом, выстрел прозвучал так близко, что я на мгновение оглох. Хаддад навалился на Монтану, и они схватились за оружие. У Монтаны имелось преимущество в силе, но Хаддад был решительнее и гораздо опытнее.

Они боролись неистово. Риггс и Кастро кричали Хаддаду, чтобы он отступил, и осыпали Монтану проклятиями. Но Хаддад не собирался останавливаться.

Отойдя от шока, я бросился вперед и схватил Монтану за бедра. Он не успел даже ударить меня, потому что был занят Хаддадом. Я отпрянул и ударил Монтану в пах. Он охнул и попятился, а Хаддад выхватил М16.

Он направил винтовку на Монтану, который вскинул руки вверх, как будто мог отразить пули. Но на это Хаддаду было уже наплевать. Я был уверен, что он вот-вот выстрелит, когда Риггс оглушительно заорал:

– СТОП!

Хаддад напрягся, его палец лег на спусковой крючок, но он не выстрелил.

– Сделаешь это, – сказал Риггс, – и мальчик умрет.

Я повернулся, полагая, что Риггс имеет в виду меня.

Однако под дулом пистолета он держал именно Барли.

Нет. Пожалуйста, боже, нет.

Я сделал шаг в его направлении, но мама Барли закричала:

– Стой, Уилл! Он же и правда выстрелит!

Она была права. Риггс был виновен в бесчисленных смертях. Почему он должен париться из-за еще одной, даже если жертвой будет невинный подросток?

– Отпустите его, – сказал Хаддад.

Хаддад не убирал М16 с груди Монтаны. Это хорошо, решил я. Если бы он отпустил оружие, мы были бы мертвы в считаные секунды.

«Вы все равно скоро умрете, – напомнил мне внутренний голос. – Неужели ты забыл про Детей?»

«Вот дерьмо, – подумал я. – У нас и без Детей шансов на выживание не так много».

Я взглянул на Барли с его огромными и испуганными глазами.

«Не убивайте его, – мысленно взмолился я. – Я и так еле пережил потерю Криса. Не убивайте моего единственного оставшегося в живых друга».

– Пожалуйста, – попросила мама Барли срывающимся голосом. Она поднялась и, пошатываясь, направилась к Риггсу. – Умоляю вас, не трогайте моего ребенка.

Он бесстрастно наблюдал за ней.

– Все кончено, Риггс, – сказал Хаддад.

Риггс хихикнул.

– Ни хрена подобного.

Миссис Марли держала руки перед собой. Ее лицо было опухшим от слез.

– Пожалуйста, отпустите моего сына. Не трогайте его.

– Мама… – еле слышно прошептал Барли. – Не надо…

Риггс так крепко его держал, что Барли приходилось стоять на цыпочках, лишь бы не задохнуться.

– Хватит, – взмолилась мама Барли.

Голос Риггса был на удивление мягким:

– И что вы предлагаете, мэм?

В ее глазах забрезжила надежда.

– Убейте меня вместо него.

– Хорошо. – Риггс совершенно спокойно направил на нее пистолет и нажал на курок.

Раздался оглушительный выстрел. Мама Барли судорожно вздохнула и схватилась за грудь, будто пытаясь остановить текущую из раны кровь. Барли закричал.

Монтана бросился на Хаддада, и тот выстрелил. Но даже когда массивный солдат попятился – его огромные руки тряслись, – мое внимание было приковано к маме Барли, которая опустилась на колени, не сводя глаз со своего сына. Я тут же вспомнил десятки случаев, когда она была рядом со мной, потому что моя мама по тем или иным причинам сделать это не могла. Вспомнил, как часто с ее разрешения ночевал у них дома, а на утро просыпался, чуя аромат домашних блинчиков. Вспомнил, как однажды в четвертом классе меня отправили к директору, потому что я обматерил хулигана, обижавшего Барли. А миссис Марли, эта чудесная женщина, крепко обняла меня и долго-долго благодарила за защиту ее сына. Я до сих пор помнил все ее объятия, всю еду, которую она мне передавала, и всю любовь, что она дарила мне, Барли и Крису, даже когда мы вели себя как последние говнюки.

И все это пронеслось в моей голове, пока она, испустив последний вздох, падала на землю.

Бросаясь на Риггса, я ненавидел его так, как еще никогда в жизни никого не ненавидел.

А Риггс прицелился в меня.