– Следи за ними, Монтана.

Да куда они денутся. – Он кивнул на свой пулемет – ну или винтовку, я понятия не имел, что такое М16, – направленный на нас.

Риггс уже начал спускаться, и, когда он поднял голову, из темноты на нас смотрела лишь пара светящихся глаз.

– Ты помнишь, что нужно делать, да?

– Канеш. – Будто вообще не понимая, на что соглашается, мужик со шрамом расслабленно улыбнулся.

– Ты хоть осознаешь, что тебя приносят в жертву? – поинтересовалась у него Анита. Он развернул свою винтовку так, чтобы направить его в грудь Аниты. Но она даже не вздрогнула. Выйдя вперед, эта маленькая хрупкая женщина говорила с такой уверенностью, словно смогла бы с легкостью одолеть Монтану в битве за оружие.

– Им на тебя плевать. – Она махнула рукой на только что закрывшийся люк. – Сам погляди. Тебя оставили умирать здесь, вместе с нами.

Ухмылка Монтаны стала еще шире.

– Вот что-что, а умирать я сегодня не собираюсь.

– Да ты их видел? – Его абсолютно наплевательское отношение как к своей, так и к нашей судьбе начало меня по-настоящему бесить. – Дети… они как стихийная сила. Твоя винтовка против них бесполезна.

– Это не какая-нибудь там винтовка. – Монтана похлопал по М16. – Это Лиззи – единственная защита, которая мне нужна.

– Боже правый. – Барли закатил глаза. – Он на полном серьезе дал имя своему любимому оружию… как в дерьмовых старых боевиках.

К счастью, Монтана его не услышал.

Сузив глаза, он развернул винтовку на девяносто градусов, в сторону стены. Я не обнаружил там никакого движения, но меня охватило ужасно знакомое ощущение, что все вокруг двигается с невероятной скоростью, что ситуация выходят из-под контроля, а мои мозг и тело слишком слабы, чтобы поспевать за событиями.

– Мне страшно, Пол, – прошептала миссис Марли.

Мистер Марли обнял жену.

– Иди сюда, Дэйл, – мягко сказал он.

Барли сделал, как ему было велено. Прозвучит безумно, но даже в тот момент я завидовал Барли и его родителям. Их сплоченности. Их простой любви к сыну и друг к другу. Мне пришло в голову, что их второй сын, должно быть, живет с бабушкой и дедушкой Барли, и даже это казалось прекрасным. Я не знал даже, живы ли мои бабушка с дедушкой.

Зато, черт возьми, у меня была Пич. Я притянул ее к себе, и она обхватила меня за талию, дрожа всем телом.

Конечно, она немного подросла с прошлого года, но все еще была ребенком. Маленьким семилетним ребенком, нуждавшимся в защите.

– Иди сюда. – Я слегка наклонился, и Пич, не споря, обвила руками мою шею. Мне легко удалось приподнять ее и держать достаточно высоко, чтобы она положила голову мне на плечо, а не смотрела на пластиковые стены, колышущиеся на теплом июльском ветерке. Я вспомнил, как в восьмом классе читал пьесу «Чудотворец» про Хелен Келлер. В голове всплыла фраза оттуда: «Не только родители оберегают своих детей, но и дети – родителей». В то время она показалась мне идиотской. Как, черт возьми, ребенок может от чего-то уберечь своих маму и папу?

Но в тот момент, когда я держал в руках Пич, чувствуя, как мягкая щека касается моего плеча, я наконец понял. Сестренка придавала мне мужества не меньше, чем я ей. Без нее моя жизнь стала бы пустой. Но с ней на руках я чувствовал, что живу не зря. Что, если смогу уберечь эту чудесную маленькую душу, моя жизнь обретет смысл.

Я посмотрел на Хаддада.

– Каков наш план?

Его взгляд переместился с меня на Пич.

– Давайте сомкнем ряды.

Мы молча отступили назад так, чтобы встать рядом друг с другом.

Наша группа казалась намного больше, намного сильнее, когда мы так сгрудились вместе. Пич вцепилась в мою шею, как самый крупный в мире клещ. Мия прижалась ко мне слева. И справа тоже кто-то встал, положив руку мне на плечо. Подняв глаза, я увидел Пьера. С ним рядом мне стало не так страшно, хотя он даже ничего не сказал, лишь посмотрел сверху вниз. Но я сразу вспомнил всю ту поддержку, которую он мне оказывал на протяжении последних тринадцати месяцев. Пьер всегда уделял мне время, даже в самые загруженные дни все равно находил минутку, чтобы хотя бы со мной поздороваться. А иногда заходил в мою камеру, чтобы мы могли поговорить подольше. Это если не считать наших разговоров во внутреннем дворе и во время прогулок крайне медленным шагом до туалета и обратно. Пьер был единственным, кто с радостью общался со мной, когда мне казалось, что меня все бросили.

– Спасибо, – прошептал я ему.

Его стоическое выражение лица не изменилось, но он сжал мою руку. Пусть у меня не было ни мамы, ни папы. Зато был Пьер.

Позади меня столпилось еще больше людей, и, взглянув на них, я понял, что Анита и Дэйв встали рядом с Пьером. Заметив мой взгляд, Дэйв улыбнулся, и я улыбнулся ему в ответ.

Снаружи раздался рев тварей, и я разом забыл про все хорошее, о чем только что думал.

– Сохраняйте спокойствие, – пробормотал Хаддад.

Дэйв беззлобно хмыкнул. Я не мог его винить. Действительно: как мы можем сохранять спокойствие, когда нас вот-вот сожрут монстры?

Хаддад перешел на шепот, явно пытаясь скрыть предмет следующего разговора от Монтаны.

– Нам нужно отвлечь внимание.

– Детей? – спросила Мия.

– Монтаны.

– Я займусь этим, – тут же вызвался Баркер.

Только тогда я, если честно, вспомнил, что он тут с нами находится. Мы не общались с тех пор, как Ночные ужасы напали на больницу, и я с тревогой заметил, что, каким бы образом он ни выжил, на здоровье это явно сказалось. Кожа Баркера стала пепельной, волосы… Я сначала даже глазам не поверил, настолько они отросли за то короткое время, что я его не видел: вместо армейской стрижки – воронье гнездо кудрявых волос. Но кое-что вызвало у меня еще бо́льшую тревогу. Его кривой нос… больше не выглядел кривым. Но я решил об этом не думать.

– У меня получится, – заверил нас Баркер.

– Вы уверены? – спросил Пьер. – Вы же совсем молодой человек, у вас вся жизнь впереди. А я умею очень быстро бегать.

Пьер не соврал, но, как бы эгоистично это ни звучало, я молился, чтобы предложение Пьера не приняли, чтобы пошел кто угодно, но не он. А еще лучше – чтоб это все оказалось кошмаром и я наконец проснулся.

– Это должен быть я, – возразил Баркер. – Мой возраст и ваша скорость не имеют никакого значения.

Что бы он ни имел в виду, времени для разговоров у нас не осталось.

– Отлично. Баркер, ты прорываешься к северной стене, принимаешь на себя огонь Монтаны. Я брошусь на него с фланга, постараюсь застать врасплох.

– Понял.

Дэйв покачал головой.

– Этого недостаточно… Монтана убьет тебя быстрее, чем…

– У нас нет времени на дебаты. – Баркер поморщился, будто от боли, заставив меня вновь задаться вопросом: а что, собственно, с ним в ту ночь случилось? Пич еще глубже зарылась в мое плечо.

– Я побегу с вами, – предложил Дэйв.

– Без обид, – прошептал Пьер, – но с твоей хромотой ты ему только помешаешь.

– Но в целом-то я бежать могу.

Прежде чем Анита успела запротестовать, он добавил:

– Мне нужно это сделать.

У меня сжалось сердце. Я уже видел такое поведение раньше. Ребекка Рэлстон, лучшая подруга Мии, чувствовала себя ответственной за смерть младшей сестры. Из-за этого чувства вины она пожертвовала собой прошлым летом, чтобы спасти нас. Я вспомнил, как Дети обступили Ребекку, как издевались над ней, прежде чем разорвать на части.

– Послушай, Дэйв, ты не должен…

– Должен. Ты был абсолютно прав. Все это время я вел себя как совершенно дерьмовый муж.

Он взял руки Аниты в свои.

– Послушай, я понимаю, что тебя это не утешит, но… мне жаль. Ты заслуживаешь лучшего, чем то, что я тебе дал. Ты вообще заслуживаешь лучшего.

– Пожалуйста…

Их разговор прервал голос Хаддада:

– Нужно начинать. Баркер, иди прямо на Монтану. Дэйв, мы с тобой нападем на него сзади. Надеюсь, хотя бы у одного из нас получится с ним справиться.

– Что потом? – Анита едва держала себя в руках. – Он от вас пустого места не оставит.

– Может, все вместе на него нападем? – подал голос Барли.

– Ты останешься здесь. – Хаддад смерил его суровым взглядом. – Как и все остальные. Как только начнется стрельба, я хочу, чтобы вы упали на пол. Подползите как можно ближе друг к другу и не высовывайтесь.

Мия покачала головой.

– Вы так и не объяснили, что произойдет, когда вы доберетесь до Монтаны.

– У меня есть нож, – сказал Хаддад.

– Но…

– Его оружие – наш единственный шанс на спасение.

– Тебе не нужно им помогать, – сказал Пьер Дэйву. – Будет лучше, если я…

– Да прекратите уже болтать, – перебил Баркер. – Смотрите.

Мы глянули в том направлении, куда он показывал. Вдоль северной стены, где Баркер должен был устроить свою самоубийственную диверсию, появилась тень, очень высокая и тонкая. Человек такую тень отбросить не мог.

– Пора, – прошептал Хаддад.

– Я пойду с вами, – тут же заявил Пьер.

– Ты останешься здесь, чтобы защитить этих детей.

Я услышал звук поцелуя и, полуобернувшись, увидел, как Дэйв отстраняется от Аниты. В ее глазах стояли слезы.

– Не надо… – начала она.

Но Баркер уже побежал вперед.

Монтана и в самом деле отвлекся. Огромный солдат поднял свою M16 – Лиззи, вспомнил я с горечью – и начал стрелять.

* * *

Только когда они преодолели половину расстояния, я понял, что Дэйв и Хаддад сделали петлю и приближаются к Монтане с тыла.

Снова загрохотала винтовка, и я повернулся, чтобы посмотреть, мертв ли Баркер.

Но вместо его бездыханного тела я, словно в замедленной съемке, наблюдал, как он, будто главный герой какого-нибудь старого мультфильма, уворачивается от пуль. Монтана, сам не ожидая от своей цели такой прыти, промазал по нему, наверное, раз пятнадцать. Но в итоге…

Сначала кровь полилась из икры Баркера, потом еще больше крови – из подколенного сухожилия. Но прежде чем я смог осознать произошедшее, Баркер взвизгнул и вскочил на ноги, словно какая-то огромная дикая кошка.

Его глаза светились красным.

Пресвятая Богородица.

– Уилл? – Мия выглядела такой же ошеломленной, как и я. – Ты тоже это видишь?

– Что, черт возьми, с ним происходит? – Даже Монтана в ужасе уставился на Баркера.

Я бросил взгляд на дуэт, приближающийся к нему со спины. Дэйв бодро шагал вперед, но все же отставал на несколько шагов от Хаддада. Глаза Монтаны расширились, и он крутанулся как раз в тот момент, когда полковник протянул руки к его шее.

Впрочем, это не помешало Хаддаду сменить стратегию, броситься на эту гориллу и сбить с ног. M16 направила свой смертоносный огонь в потолок, где искрились и звенели металлические листы.

Дэйв попятился и опустился на колени, прижимая руку к плечу. Ранили его не смертельно, но сквозь пальцы все же непрерывно проступала кровь.

Я бросил взгляд на Баркера, сидевшего в паре метров от пластикового барьера с опущенной головой. Я не мог видеть выражение его лица, но ясно слышал, как он бормочет какие-то нечленораздельные слова, и четко видел его неестественно дергающиеся конечности.

Тем временем Монтана корчился под Хаддадом, державшим свой большой нож. Спустя несколько секунд он вонзил лезвие в область возле ключицы, и Монтана издал удивленный возглас, не более содержательный, чем бормотание Баркера. Хаддад вскарабкался на него, чтобы вырвать оружие. Одна из массивных рук Монтаны взметнулась вверх, чтобы схватить рукоятку ножа, торчащего из его плеча, но вторая все еще чудом удерживала M16.

Некоторые мужчины охотнее бы согласились бросить свою жену, чем этот – свою прекрасную, абсолютно неодушевленную Лиззи.

Пока Хаддад с ним дрался, Дэйв, пошатываясь, медленно поднимался на ноги, пачкая кровью пол. А ведь в любой момент Дети могли наброситься на убежище.

Пьер рванулся к Монтане, понимая, что если тому удастся сохранить свое оружие, то он точно нас прикончит, послав на хрен все приказы.

– Разве мы не должны были лечь на пол? – прошептала Пич.

Я сглотнул, понимая, что она права. Все произошло так быстро, что большинство из нас даже не успели отреагировать.

Хаддаду уже почти удалось вырвать оружие у Монтаны. Гигантский солдат в результате долгого сражения выглядел чертовски дезориентированным. Полковник поднялся на ноги, ухватившись за винтовку, и уперся ногой в лежащего Монтану. Исход схватки определил Пьер: с силой и ловкостью профессионального спортсмена он ударил Монтану по руке выше локтя. Наверное, даже чуть-чуть перестарался, потому что Хаддад отлетел в сторону, но зато M16 была теперь наша. Монтана перевернулся, обеими руками держась за нож, всаженный в плечо. Пьер, не обращая на него уже никакого внимания, бросился к Дэйву.

– Так, – обратился к нам Хаддад. – Все за мной. Если мы поторопимся, то сможем…

Он замолчал. Вся краска сошла с его лица.

Уже по знакомым покалываниям, напоминающим болезненные мурашки, я понял, что заставило Хаддада замолчать. Повернувшись, я только подтвердил свою догадку. Волоски на моих руках встали дыбом.

Пара Детей пробила пластиковую стену.

– О боже. – Анита отскочила в сторону. Она-то с этими монстрами никогда не встречалась, так что ее реакция была вполне объяснима.

Я вспомнил, как сам впервые столкнулся с этими тварями. Случилось это возле пещеры в лесу. Монстр был один, нас – четверо (меня сопровождали три полицейских), и все равно мы потерпели сокрушительное поражение.

Так случалось всегда, когда дело касалось Детей. Противостоять им было невозможно. Даже сейчас, надвигаясь на нас, они совершенно не сомневались в скорой победе, и их зеленые глаза горели в предвкушении добычи.

– Всем лечь! – прокричал Хаддад. На этот раз мы прислушались.

Я подложил руку под голову Пич, чтобы, когда упаду на нее сверху, она не ударилась о бетон, потом подложил ее маленькое тело под свое, защищая от выстрелов. Мия тоже легла на Пич. Вдвоем мы образовали своеобразный крест, обеспечивая моей сестре максимальные шансы на выживание.

Хаддад открывал огонь по Детям из М16. Ответный вопль подсказал мне, что он попал хотя бы в одного. Подняв голову, я увидел корчащееся на полу существо. Но удовлетворение, которое я испытал при виде павшего монстра, мгновенно испарилось.

Недалеко от того места, где стояли Пьер и Дэйв, еще двое Детей прорвали пластиковую пленку.

– Смотри! – с ужасом воскликнула Мия, и, проследив за ее взглядом, я обнаружил нечто настолько жуткое и фантастическое, что забыл, как дышать.

У Баркера прорастали крылья.

Он кричал. Боль, должно быть, была неимоверной. По обе стороны от его грудной клетки вытягивались блестящие черные крылья, трепещущие, прорывающиеся сквозь плоть, словно мокрая бумага. И какой бы ужасной ни была эта картина, она не шла ни в какое сравнение с лицом Баркера, которое разрывалось в дюжине мест, бледная плоть отслаивалась и скручивалась в липкие полоски, обнажая маслянистую черную плоть.

Барли пробормотал:

– Ночной ужас.

Я слабо кивнул.

Один из Детей тоже пострадал от M16 Хаддада, но второй увернулся, так что Пьер и Дэйв были зажаты тварями с двух сторон.

– Пригнитесь! – крикнул им Хаддад, но прежде, чем они успели выполнить его команду, всеобщее внимание привлек шквал движения.

Баркер, наполовину превратившийся в монстра, взлетел. Его перемещение по воздуху казалось одновременно жалким и благоговейным зрелищем. Крылья все еще покрывала слизистая субстанция, а взмахи были медленными и неуклюжими. Однако я быстро понял, что теперь он стал еще и невероятно сильным. Руки Баркера претерпели ту же отвратительную линьку, а черная кожистая плоть под ними покрылась мускулами. Он сильнее замахал крыльями, взмывая над нами и двигаясь по плавной дуге к Детям, которые с ненавистью смотрели на нового Ночного ужаса. Когда он пронесся над нами, я, не веря собственным глазам, увидел, что его ноги прорвали обувь, а пальцы превратились в когти.

Дети столкнулись с… тем, что раньше было Баркером.

Взлетев на высоту шести метров, он опустил голову и полетел прямо на одного из Детей. Тот прыгнул на новорожденное существо, и его упругие ноги подбросили нового Баркера на три метра от земли. Существа столкнулись в воздухе и тут же принялись рвать друг друга на части.

Двое других Детей бросились на нас.

Я сразу понял, что нам конец. Хаддад кричал, чтобы мы пригнулись, не высовывались, но, поскольку нас было так много, он с трудом мог стрелять по тварям.

Пьер и Дэйв бросились навстречу наступающим Детям. Сумасшедшие!

Я почувствовал к ним бесконечную благодарность. Хотя мое мнение о человечестве значительно ухудшилось с прошлого лета, осознание того, что в мире еще есть порядочные люди, вселило в меня отчаянный огонек надежды.

Я начал подниматься.

– Что ты делаешь? – Мия вцепилась в мою рубашку.

– Помогаю. А ты останься с Пич.

Но к тому времени все уже случилось. Я понял это еще до крика Аниты. Дэйв привлек внимание одного из Детей. Другой все еще мчался к нам, и Пьер его преследовал. Но Дэйв добился своего: огромный монстр пошел на него.

Анита вскочила на ноги, собираясь вмешаться, но мама Барли притянула ее к себе.

Когда Дэйв, прихрамывая, направился к существу, его взгляд метнулся к жене. На его лице появилась грустная улыбка, которая говорила: «Может, этого и недостаточно, но это лучшее, что я могу для тебя сделать».

За мгновение до того, как тварь бросилась на него, я заметил в руке Дэйва швейцарский нож, жалкий и маленький, но готовый к действию.

Когда существо прыгнуло, он взмахнул ножом. Лезвие пронзило бок существа, но чудовище нанесло ответный удар. Голова Дэйва треснула, ударившись о бетон.

– Берегитесь! – крикнула Мия.

Я забыл о другой твари, приближавшейся к нам. Той, которую Пьер все пытался догнать.

Но у него ничего не получалось. Существо и нас разделяло всего несколько метров. Приблизившись, оно прыгнуло вперед, вытянув желтоватые ногти и сверкая зелеными глазами, и, когда его тень пронеслась над нами, раздался грохот выстрелов: Хаддад открыл огонь из M16.

И попал точно в цель. Из полудюжины ран твари уже хлестала кровь, когда она врезалась в нашу группу. Я успел закрыть собой тело Пич, прежде чем окровавленный торс монстра ударил меня по спине. Кто-то взвизгнул от боли. А потом тварь перевернулась и легла на землю.

Я услышал мучительный крик и вспомнил о Дэйве. Он лежал под одним из монстров, чьи щелкающие челюсти и жужжащие когти раздирали верхнюю часть его тела. Но все-таки ему удалось всадить перочинный ножик в бок твари. Он старался нанести как можно больше повреждений.

Анита вырвалась из рук миссис Барли, но Пьер мгновенно оказался рядом, обхватил племянницу и утащил ее с линии огня.

– Сюда иди! – заорал Хаддад существу, терзающему Дэйва. Оно повернуло голову и уставилось на полковника, рот был заляпан кровью. Я почувствовал прилив ненависти к этому монстру. Дэйв, на которого он напал, уже не двигался, достойно выдержав свой последний бой.

– Попробуй убей меня, сукин сын, – прорычал Хаддад.

С криком тварь вскочила на ноги и побежала на него, но прежде, чем успела набрать максимальную скорость, Хаддад уже открыл огонь – и целился в этот раз еще удачнее. Пули пронзили плечи и шею твари, а перед тем, как она рухнула, как мешок с отбросами, у нее еще и взорвался правый глаз – светящаяся зеленая сфера мигнула, как разбитая фара.

С другой стороны укрытия раздался вопль. Новый Баркер перерезал яремную вену своего противника и теперь вырывал куски плоти из его груди.

Среди криков Аниты и попыток Пьера ее утешить я разобрал громкий стук: отец Барли колотил в стальную дверь, за которой укрылся Риггс. Сам Барли выкрикивал проклятия в адрес солдат и требовал, чтобы они открыли, но тщетно. Я подумывал напомнить своему другу, что Риггс заботится о нашей безопасности не больше, чем о монстрах, но первым заговорил Хаддад.

– Да оставьте вы его. Пусть сидит.

Барли недоверчиво посмотрел на него.

– Вы с ума сошли? Этот бункер – наша единственная надежда.

Но Хаддад одарил его знающей улыбкой.

– Внутри их убежища не безопаснее, чем здесь.

– Что вы имеете в виду? – Мия недоуменно посмотрела на него. – Если мы сможем спрятаться под землей…

– Как раз под землей эти твари и живут.

Я кивнул, прекрасно понимая, о чем он.

– Да. А в парке полно пещер. Если им удастся найти проход…

Под нами раздался приглушенный крик. Потом еще несколько.

– О, а вот и они, – пробормотал Хаддад.

Теперь под нами загрохотали выстрелы, затем послышались стоны раненых солдат и вой Детей.

– Что там происходит? – спросил Барли. Дверь под ним содрогнулась. Они с отцом от нее отшатнулись за считаные секунды до того, как Риггс с Кастро, совершенно не беспокоясь о ком-либо, кроме себя, с силой эту дверь распахнули. Тяжелая стальная плита рухнула на бетон. Не среагируй Барли так быстро, ему бы отдавило пальцы ног.

– Выпустите меня, черт возьми… – пробормотал Риггс, но остальные его полные ужаса слова потерялись в пронзительном крике. Рыжеволосого солдата, который полз прямо за ним, утащила в темноту пара причудливо вытянутых рук.

Риггс уже наполовину вылез из своего убежища. Глядя на нас огромными глазами человека, впервые столкнувшегося с опасностью лицом к лицу, он пытался вытащить свое массивное тело из бункера, но это ему удавалось с трудом: Риггс явно не готовился к таким физическим нагрузкам. В темноте проема я разглядел ряд мигающих огоньков: солдаты внизу сражались с тварями.

Передо мной прошел Монтана, весь в крови, но все еще живой, и схватил босса за плечи. Всего за несколько мгновений ему удалось оттащить Риггса в безопасное место. Риггс тяжело дышал, истерически указывая в сторону открытой двери.

– Закрывай ее, Монтана! Закрывай!

– А как же остальные ваши люди? – спросил Хаддад.

– Эти твари там, внизу! – крикнул Риггс, как будто это решало вопрос. – Они прорыли себе путь к нам.

Он хотел закрыть дверь, но Хаддад крутанул его за плечо и, притянув чуть к себе, ударил в нос. Риггс приземлился на задницу в нескольких метрах от люка. Мгновение спустя в проеме появился солдат – женщина с короткими черными волосами, – а затем еще один, мужчина, почти такой же бледный, как эти существа. Я помнил их обоих с прошлой ночи. Черноволосая женщина пролезла через дверь сама, а вот бледному парню мне пришлось протянуть руку, которую тот сразу же принял. Я потащил его назад, но он оказался таким чертовски тяжелым, что я с трудом смог удержаться на ногах. Когда он выбрался наружу, мне удалось взглянуть на рыжего солдата. Точнее, на то, что от него осталось: пара Детей уже радостно разрывала его на части, и я старался не думать о том, был ли он еще жив в этот момент или нет.

– Закройте дверь, – приказал Риггс.

– Слишком поздно, – ответила ему мама Барли.

Мы проследили за ее взглядом и увидели, как открывается другая дверь. Из нее вышел Кастро, его светлые волосы были залиты кровью. Как только он скрылся, из отверстия высунулась длинная рука. Затем появилось отвратительное белое лицо самого волосатого из всех Детей на моей памяти. Его зеленые глаза выделили меня из толпы. На секунду мне даже показалось, что тварь ухмыляется.

– Бежим, – скомандовала Мия.

– Хорошая идея, – ответил Пьер. А потом обратился к Аните, все еще рыдающей ему в грудь: – Приготовься.

– Нет смысла, – сказал Риггс, задыхаясь.

Мия встала лицом к лицу с ним.

– Мы должны убираться отсюда. Их будет еще больше.

– Ты не понимаешь. Я дал моим людям приказ стрелять во всех, кто попытается покинуть это убежище.