В ту ночь я спал урывками: в моей голове проносились мысли, от которых пришли бы в ужас даже самые опытные психологи. Лежа с сопящей совсем рядом Пич – она настояла на том, чтобы расположить наши спальные мешки как матрас и одеяло, лишь бы не спать по отдельности, – я вспоминал все хорошее, что произошло за последние двадцать четыре часа.

Воссоединение с Пич.

Пьер, переживший нападение Ночных ужасов.

Чудесное спасение Баркера.

Знакомство с Дэйвом и Анитой.

Встреча с Барли и его родителями.

Возможность снова увидеть Мию и мечты о том, чтобы в первый раз ее поцеловать.

Но стоило мне хоть чуть-чуть расслабиться, как на меня тут же обрушилась лавина травмирующих сцен.

Нападение на «Санни Вудс».

Мучительная смерть почти всех, кто находился внутри.

Бедный, одинокий Немо Педерсон, сожранный заживо одним из этих чудовищ.

Добродушная повариха Роза, погибшая тем же образом.

Доктор Флитвуд. Я даже не знал, через какие адские муки ему пришлось пройти, прежде чем Ночной ужас наконец его добил.

Гарри, влюбленный санитар, отдавший жизнь ради женщины, которая никогда не смогла бы ответить ему взаимностью.

Хоппер, храбрая лама, героически пожертвовавшая собой, защищая остальных.

Никогда прежде я не чувствовал себя настолько виноватым.

Я лежал без сна, стараясь не разбудить Пич, которая даже во сне крепко ко мне прижималась, и прислушивался к хриплому дыханию дорогих мне людей.

Вопросы крутились в моей голове.

Разве я имею право жить, когда обрек на смерть стольких хороших людей?

Подвергаю ли я своих близких опасности, оставаясь здесь?

Получится ли у меня сбежать? Или люди Риггса сразу меня застрелят? И если застрелят, то отпустят ли остальных?

И о чем Риггс, мать его, думал? Почему, заглянув ему в голову, я увидел, как мы все истошно кричим: я, Анита, Пьер… Может, еще кто-то, я не разобрал, но зрелище и без того было тошнотворное. Риггс что, настолько меня ненавидит? Или запланировал нас всех убить ради этого своего «высшего блага»?

Я не мог найти ответа ни на один из этих вопросов, но именно о последнем, ворочаясь, думал до самого рассвета.

К половине шестого через окна пробились лучи солнца, лишившие меня хоть какой-то надежды на сон. Барли все еще мирно спал с открытым ртом, периодически пуская слюни на свой фиолетовый спальник. Рядом с ним лежала Дарси. Ее черные волосы совсем растрепались, но она все равно выглядела потрясающе.

– Она на тебя запала, если ты не заметил.

Я встревоженно повернул голову и увидел, что Мия наблюдает за мной с коварной улыбкой. Она приподнялась на локтях, и только верхняя часть ее тела показалась из спального мешка.

Я тут же отрицательно помотал головой.

– У меня и в мыслях не было, честно, я просто…

– Не переживай. – Улыбка Мии стала еще шире. – Я же вижу, какая она красивая. Думает, небось, что ей удается скрывать свои чувства, но я-то все прекрасно понимаю.

– Мия…

– Расслабься. Я ни капельки не ревную.

– Серьезно?

Она пожала плечами, и бретелька ее голубой майки сползла на пару миллиметров.

Я изо всех сил старался смотреть ей в глаза.

Во взгляде Мии появилось что-то новое, будто она подала мне какой-то сигнал. У меня запершило в горле и закружилась голова. Она оглянулась – мы сидели у стены, и, насколько я мог судить, все в комнате еще спали, – затем опять слегка двинула плечом, спуская бретельку еще ниже.

Я почувствовал возбуждение, хоть и понимал, что это странно. Все-таки моя младшая сестренка дремала в этой же комнате, буквально у меня под боком. Но, черт возьми, я пробыл в заключении больше года и постоянно думал о Мие.

Она, видимо, чувствовала то же, что и я.

– Ты помнишь тот день, когда мы пошли к ручью?

Сглотнув, я кивнул. Как я мог забыть? В ту великолепную лунную ночь в начале прошлого лета, за несколько дней до того, как мой мир рухнул, когда моя мама и лучшая подруга Мии были еще живы, мы с ней отправились купаться, она – в спортивном лифчике и трусах, я – в шортах и без майки. Моя костлявая, вовсе не накачанная грудь сияла в лунном свете. Такой вид вряд ли мог бы впечатлить девочку, но Мия вела себя со мной так, будто я был самым красивым парнем на Земле.

– Я все время думаю о той ночи, – продолжила она, так тихо, что ее мог слышать только я. – Мне так приятно, что ты…

Она на секунду опустила взгляд.

– Большинство людей считают, что девушка не имеет права проявлять инициативу.

– Большинство людей – идиоты.

– А вот ты никогда не говорил обо мне плохо… Даже когда я встречалась с Брэдом. С тобой я не чувствовала себя шлюхой.

– Ты не…

– Или дурой, принимающей только неверные решения.

Я хихикнул.

– Поверь мне, ты вовсе не дура.

– Именно что дура! – вскрикнула Мия. Я даже забеспокоился, что Пич проснется. – Столько времени потратила на Брэда, а когда наконец поняла, как сильно ты мне дорог, было уже слишком поздно. Они тебя забрали и…

Я как можно осторожнее выскользнул из объятий сестры и притянул Мию к себе. Даже в темноте я отчетливо видел блеск в ее глазах. И не знал, что сказать. Всем своим существом хотел поцеловать ее, но чувствовал, что не достоин этого. Я не принес Мие ничего, кроме боли.

Я заглянул ей в глаза.

– Боже, я так по тебе скучал.

Ее рот изогнулся в бесподобной, чудесной улыбке, и я почувствовал жар в груди. Мия схватила край моей рубашки и притянула меня к себе. Мы посмотрели друг другу в глаза, и в следующую секунду наши губы впервые соприкоснулись.

Мне показалось, что я вот-вот умру от счастья.

Конечно, я целовался с парочкой девчонок прежде, но это был мой первый настоящий поцелуй. Он затмил все остальные, будто прожектор – маленькую свечку. Я ждал этого момента со второго класса. То, что нас окружали люди, не имело значения. В этот момент Мия стала всем моим миром. Даже все ужасные мысли, постоянно крутившиеся в моей голове, ушли на второй план. Я наслаждался этим поцелуем, прекрасно понимая, что до следующего могу и не дожить.

Мия сделала небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, и мы прижались друг к другу, так крепко, что нас разделял лишь спальный мешок.

– Мне так жаль, Уилл, – шепнула она. – Прости, что не вытащила тебя оттуда.

Я снова поцеловал Мию, положив руки ей на талию. Конечно, мне хотелось ее успокоить, сказать, что нелепо извиняться за то, что совершенно от тебя не зависит. Но я решил показать это своими действиями. Наши руки сплелись, мы целовались все яростнее, и жар между нашими телами становился все более невыносимым. Хотя какая-то рациональная часть моего мозга кричала: «Какого черта ты творишь? Твоя сестра совсем рядом! Как и десяток других людей!»

Но я не мог перестать целовать Мию, ласкать ее. Хотел просто быть рядом с ней. Я не представляю, как далеко все зашло бы, продолжай мы в том же духе, но нас прервал очень… специфический звук, от которого мы будто очнулись.

Лежавший между Дарси и Пич Барли что-то пробормотал во сне и удовлетворенно улыбнулся, издав самый громкий в мире пук.

Прижавшись лбами друг к другу, мы с Мией разразились хохотом. Через несколько минут все вокруг проснулись.

* * *

Через некоторое время я отозвал Мию в сторону. Дарси и Барли помогали Пич подготовиться к завтраку. Все занимались своими делами, так что нам с Мией легко удалось улизнуть в маленький закуток между мужским туалетом и тем, что, по всей видимости, было кладовкой.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – прошептал я.

– Мне тоже.

– Я боюсь, если не скажу это сейчас, другой возможности может не представиться.

Я замолчал, не в силах выразить, как много она для меня значит.

Должно быть, Мия меня не так поняла, потому что тут же нахмурилась.

– Ты хочешь расстаться?

– Что? Боже, нет конечно. Просто мне сложно поверить, что ты так долго меня ждала.

Она отстранилась.

– А чего ты ожидал? Что я пойду зажигать с каждым попавшимся на пути парнем?

– Это совсем не…

– Все только это про меня и говорят, – огрызнулась она. – Все, кроме Барли и Тристана.

Мне не хотелось признаваться в этом, но меня будто током шибануло, когда я услышал про какого-то нового парня в ее окружении.

Кто такой Тристан? Он в тебя влюблен?

– Да, но это сейчас не важно.

Прежде чем я успел заспорить, сказать, что это, наоборот, очень даже важно, Мия мрачно продолжила:

– Не нравится мне, как он влияет на Барли.

Кто-то прошел мимо нас – крупный солдат со шрамом, – и я понизил голос.

– А как он влияет на Барли?

– Тристан богатый. Может купить что захочет.

«Значит, тебя он тоже купил?» – подумал я и спустя несколько секунд еле подавил желание ударить себя по лицу за такие мерзкие мысли.

– О чем конкретно ты говоришь? Он тачки покупает? Алкоголь?

– Алкоголь, да. А еще что потяжелее.

Я покачал головой.

– Стоп-стоп-стоп. Ты хочешь сказать, что Барли торчок?

– Я не уверена, чем именно они занимаются. Точно знаю, что напиваются до беспамятства. Но есть у меня подозрение, что это не все. Ты бы видел, с какой скоростью Тристан ездит, когда они, невменяемые, решают покататься на его машине. Мало того что они ломают ограждения и прочие штуки, так еще и жизнью рискуют.

Я тут же хотел заверить ее, что этого не может быть. Барли был самым милым, самым невинным парнем из всех, кого я знал. Он бы никогда…

Но потом я вспомнил прошлое лето, когда Барли потерял двух лучших друзей: одного убили Дети, другого заперли в психушке. Вспомнил о том, сколько всего он пережил, насколько виноватым себя чувствовал за то, что не пошел с нами… О том, насколько помрачнело лицо Барли, о боли в его глазах…

– Вот черт.

Мия пристально посмотрела на меня.

– Так что ты хотел мне сказать?

Я заколебался.

– Это трудно выразить словами.

– Клянусь, если ты скажешь что-то в духе «дело не в тебе»…

Я поцеловал ее. Она затаила дыхание и на мгновение замерла. Затем ее руки легли на мои плечи. Боже, вкус ее дыхания, теплый и цитрусовый, вызвал во мне трепет. Не сексуальное возбуждение, а просто…

«Любовь, – пронеслось в голове. – Слово, которое ты ищешь, – любовь».

Я отстранился, и она подняла на меня глаза, немного ошеломленная.

– Мия, – сказал я, – мне так жаль, что тебе пришлось так долго страдать.

Она начала качать головой, но я схватил ее за плечи.

– Ты прошла через ад. Люди причиняли тебе боль, распространяли отвратительные слухи, в которых не было ни капли правды.

Я подумал, что мои слова могут довести Мию до слез, но мне нужно было выговориться, нужно было, чтобы она меня услышала.

– Ты потеряла Ребекку и Кайли Энн. И Криса. Ты потеряла меня. Даже Пич.

Мия отвела взгляд, и по ее щеке скатилась слеза. Я продолжил:

– То, что случилось с тобой, ужасно. Но, несмотря на все это, ты никогда не переставала за меня переживать, продолжала искать способы мне помочь. Даже в такой ситуации ты продолжала идти вперед.

Она вытерла слезы.

– Все хорошо. Правда.

– Это совсем не «хорошо». Ты не заслужила ничего из того, что случилось… из того, что люди говорили о тебе…

Мия язвительно улыбнулась.

– Барли уже рассказал?

– Мия, я… У меня не получится подобрать слова, способные избавить тебя от боли. Но знай: с того момента, как меня заперли в этой гребаной психушке, я ни дня не переставал о тебе думать. Я выжил только благодаря воспоминаниям о тебе и Пич.

Она улыбнулась сквозь слезы.

– Правда?

Я кивнул, прекрасно понимая, что нам пора возвращаться, что Пич нас уже ищет. Но, увидев выражение лица Мии и нежность в ее заплаканных глазах, я не смог удержаться и, обняв ее, снова поцеловал. Она обвила руками мою шею, и даже это легкое касание ее ногтей моей кожи вызвало чувство эйфории.

– Тут люди поесть пытаются, – произнес глубокий голос.

Мы посмотрели на массивного, покрытого шрамами солдата, которого, как я теперь понял, отправили следить за мной.

– Пойдем, – сказала Мия, взяв меня за руку.

– Скотина, – пробормотал я.

Он вцепился мне в руку, да так больно, что я скривился.

– Еще раз назовешь меня так, и я запущу твою тощую задницу через весь зал.

Он кивнул на Мию.

– Посмотрим, как это повлияет на ваши отношения.

Я оскалился в ответ, но понял, что побежден. Солдат сурово сжал мою руку в последний раз, а затем наконец отпустил. Мия повела меня прочь, и я со стыдом признаю, что почувствовал облегчение. Потому что уже видел тот взгляд, которым он на меня смотрел. Карл Паджетт смотрел на меня точно так же.

Этот человек был готов убивать.

– Что это за звук? – спросила Мия.

Нас усадили за один из длинных прямоугольных столов, за которыми мы до этого завтракали. Мия сидела слева от меня, Пич – справа, а Барли и Дарси – напротив. За столиком через пару проходов Пьер, Анита и Дэйв разговаривали с семьей Барли.

Я вернул свое внимание к нашему столику, на Барли продолжал украдкой поглядывать на Дарси. Я старался не думать о том, насколько он, по словам Мии, изменился. В худшую сторону. И уже презирал Тристана. А ведь я никогда с ним не встречался.

– Ну вот, опять, – сказала Мия, наклонив голову, чтобы прислушаться.

– Что так шумит?

– Ты про дождь? – спросил Барли.

Она мрачно посмотрела на него.

– Нет конечно, Барли. Я имею в виду этот высокочастотный жужжащий звук.

– Это бур, – сказала Дарси с полным ртом яичницы. Мы все уставились на нее.

Дарси подняла указательный палец, дожевала и сделала глоток воды.

– Откуда, черт возьми, ты это знаешь? – спросил Барли.

– Этой весной Уэстфоллы ремонтировали дорогу перед домом. – Она пожала плечами. – Мне удалось понаблюдать.

– Дарси не разрешила мне выйти с ней на улицу, – пожаловалась Пич. Я заметил, что она не притронулась к еде.

– Это потому, что на тебе не было защитных очков.

– На тебе тоже.

Дарси постучала по своим очкам.

– Я их всегда ношу.

– Вообще-то, они не защитные, – вмешался Барли. – Осколок бетона мог попасть тебе под оправу и застрять в глазу.

Потрясающе. Умеешь ты, Барли, завязать разговор с девушкой.

Дарси посмотрела на него с насмешливо-серьезным выражением лица.

– Спасибо за заботу о моей безопасности. Обязательно учту это в следующий раз.

Барли восторженно улыбнулся ей. Бедняга по уши влюбился. Он так увлекся, что даже не заметил, что между передними зубами у него застрял кусочек сосиски.

– Ну, ребятки, – раздался голос слева, заставив нас всех подпрыгнуть.

Риггс знал, как эпично появиться.

– Пора показать вам, над чем мы работали.

Я обменялся взглядом с Мией.

Дарси спросила:

– Это поэтому мы все утро слышали звуки дрели?

Риггс кивнул.

– Угадала. – Он посмотрел на меня. – Нравятся мне умные девчонки. Думаю, в этом ты меня поддержишь.

– Иди к черту, – пробормотал я.

Пич напряглась, услышав, как я ругаюсь. Но я не собирался дальше притворяться, что мы приехали в этот парк на отдых. Все тут – кроме, может быть, Пич – прекрасно понимали, кем мы являемся.

Заключенными.

– Ах да, – сказал Риггс, притворяясь, будто только-только что-то вспомнил. Он положил свою огромную ладонь на плечо Дарси. – Тебе пора домой.

Дарси подняла на него глаза.

– Я останусь со своими друзьями.

Риггс рассмеялся.

– Друзьями? Ты про этих неудачников? Я думал, ты более разборчива.

– Не смейте…

– Успокойся, дорогуша. Твоя мама здесь.

Дарси нахмурилась.

– Миссис Уэстфолл?

Риггс кивнул.

– Милейшая женщина. Еще и вздорная. Обожаю таких.

– Дарси уезжает? – спросила Пич.

Я начал было ее успокаивать, но вдруг подумал: «Дарси и правда стоит уехать отсюда. Да и Пич, честно говоря, тоже».

Дарси взглянула на нас, идя за Риггсом к выходу, и в следующее мгновение исчезла в дверном проеме.

Пич смотрела на меня огромными карими глазами.

– С ней все будет в порядке?

– Конечно, – ответил я, положив руку на шею Пич, чтобы помассировать ее и хоть чуть-чуть расслабить мышцы этого чудесного ребенка.

Риггс вернулся через несколько мгновений. Он встал перед нами и хлопнул в ладоши.

– Это все твое влияние, – заявил он. – Они пойдут за тобой куда угодно. Это же так у вас, детишек, работает?

– Мои друзья сами решают, куда идти.

Он тихонько хихикнул.

– Как скажешь.

Вокруг нас материализовался квартет солдат.

Не сильно ли переборщили? Три подростка и семилетний ребенок вряд ли нуждаются в сопровождении вооруженных горилл.

Я взял Пич за левую руку, Мия – за правую. Мы втроем последовали за Риггсом, а Барли – за нами. Так наша группа и двинулась к выходу, где мы обнаружили полковника Хаддада, Кастро и Баркера.

– Подождите, – сказал я. – А где родители Барли? Где Пьер?

– Они уже внутри мембраны, – сказал Кастро, усмехнувшись.

– Внутри чего? – переспросила Мия.

– Вот дойдем, – сказал Риггс спокойным тоном, – и узнаешь.

С некоторыми опасениями я последовал за Риггсом и его свитой на улицу. Дождь утих, и начали стрекотать цикады. Пич дрожала, прижимаясь ко мне. Неужели она чувствовала что-то, чего не мог почувствовать я? Я знал, что обладаю чем-то вроде телепатии, но какой бы ужасный дар я ни получил от этих чудовищ, он не действовал, пока мы шагали по жутко тихому парку.

Мы прошли сквозь заслон елей и пошли по широкой тропе, петляющей то влево, то вправо. Когда мы вышли из зарослей и я увидел, куда мы направляемся, меня охватил ужас. Я задрожал, но тут же попытался взять себя в руки, вспомнив, что должен быть храбрым ради остальных. Взглянул на Мию, которая в ужасе смотрела на место назначения.

Мембрана, как назвал ее Риггс, представляла собой огромное укрытие под открытым небом. Оно располагалось в небольшой впадине и было окружено кольцом густого леса. Деревья вокруг выглядели очень старыми.

Я был уверен, что убежище построили для злополучного национального парка: от него исходила унылая аура запущенности, как от закрытой больницы или заброшенного парка развлечений. Но пугало меня скорее то, что организовали там люди Риггса.

– Нравится? – усмехнулся Риггс.

– А что это за штука вокруг? – спросила Пич.

– Пластиковая пленка. Мои люди купили ее в «Хоум Депо».

– Но почему… – начала Мия.

– Никаких вопросов, – оборвал ее Риггс. – Пойдемте. Нечего время тратить.

И прежде чем Риггс повернулся, я уловил в его лице нечто такое, что напугало меня сильнее, чем что-либо еще с тех пор, как нас с Барли чуть не убил Ночной ужас. Вместо жестокости или презрения в глазах Риггса появилась непривычная напряженность, а рот скривился, будто он скалился. Я внезапно понял, что Риггсу страшно.

С бешено колотящимся сердцем я вместе с сестрой и друзьями двинулся к убежищу.

Точнее, нет. К мембране.

* * *

– Добро пожаловать в ваш новый дом, – объявил Риггс, и его голос эхом отразился от пластиковой оболочки убежища. Войдя, я заметил Пьера, Дэйва, Аниту и родителей Барли. Это было несложно: если не считать охранников, расставленных по периметру, они были единственными людьми в этом убежище. Ни столов, ни скамеек, ни единого мангала. Но, несмотря на яркое освещение, мембрана казалась чертовски жуткой.

Я уловил движение в дальнем углу и понял, что ошибся. Там был еще один объект. Солдаты Риггса вкатили через пластиковые листы большой инструмент.

– Бур, – прошептала Мия.

Пара солдат стояла на коленях перед квадратным отверстием в полу. Один из них держал что-то выглядящее как стальная дверь, а другой прикреплял ее к петлям.

Заметив наш взгляд, Риггс пояснил:

– Убежище от торнадо. Достаточно большое, чтобы вместить пару сотен человек. В экстренных случаях – больше. Проблема в том, – продолжил он, двигаясь к центру помещения, – что в конструкции есть серьезный недостаток.

– То, что стены сделаны из пластика? – спросил Барли.

– Умник, – пробормотал Кастро.

Риггс отмахнулся от них обоих.

– Стены не имеют значения. Думаешь, крепкие стены помешают торнадо оторвать всю эту конструкцию от земли и зашвырнуть ее в небеса?

– Привет, Пьер, – сказал я, когда мы подошли к тому месту, где стояли наши близкие. Мама Барли сразу же подошла к сыну и заключила его в медвежьи объятия. Я взглянул на отца Барли, который смотрел на Риггса так, словно тот был враждебным инопланетным существом, стремящимся уничтожить все живое на планете Земля.

Я подумал, что это не так уж далеко от правды. И мне стало еще страшнее. Холодок внутри усилился.

– Они тебе что-нибудь рассказали? – спросил Пьер, затаив дыхание.

– Частично. Прошлой ночью.

Пьер удивленно на меня взглянул, и я понял, что не разговаривал с ним с тех пор, как меня отвели в конференц-зал. Я уже собирался поделиться тем, что знал – о пещерах, о разногласиях между Риггсом и Хаддадом, – но тут в разговор вмешался Риггс.

– Как вообще, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, – создатели этого чудесного места додумались сделать лишь один вход в убежище, предназначенное для кучи человек?

– Идиоты, – поддакнул ему Кастро.

– Запомни, малец, – сказал мне Риггс, – всегда оставляй себе пространство для маневра.

Звуки потасовки заставили нас всех обернуться.

– Не… трогайте меня! – потребовал мужской голос.

Баркер. Его толкала вперед пара головорезов Риггса. Всего здесь находилась дюжина солдат – и это не считая Риггса, Кастро и Хаддада. Клингер, как ни странно, отсутствовал.

И тем не менее все эти солдаты казались… лишними.

– Ты в порядке? – спросил Дэйв Майерс, садясь перед Пич.

– Мне не нравится это место.

Он горько улыбнулся.

– Мне тоже. У меня от него мороз по коже.

Пич кивнула, но прижалась ко мне. Я понимал, что она не готова довериться Дэйву, и это одновременно успокаивало и огорчало меня. С одной стороны, сестренка всегда была слишком доверчивой, настолько, что я беспокоился, как бы она не ушла с каким-нибудь незнакомцем, пообещавшим показать ей щенят. С другой стороны, Пич видела, как я общаюсь с этим мужчиной, но все равно боялась его. Еще один признак того, как все произошедшее изменило этого невинного ребенка.

– Мои парни работали все утро, – сказал Риггс, затем приложил ладонь ко рту, посмотрев на Мию с притворным раскаянием. – Извиняюсь. Конечно же, я должен был сказать «мои люди». А то как-то неуважительно к дамам под моим командованием, не правда ли?

– Отпустите этих людей, – сказал полковник Хаддад. Все повернулись и уставились на него.

– Черт возьми, полковник, – сказал Кастро, – вы же знаете, что мы не можем этого сделать.

– Отпустите их, – повторил Хаддад.

Я понял, что зря судил о полковнике по его спокойному поведению. Он особо не показывал эмоций, но это не означало, что он ничего не чувствует.

Риггс посмотрел на Хаддада.

– А зачем, мать вашу, нам это делать?

– Затем, что это порядочно, – ответил он.

Риггс расслабился, в нем вновь проснулся невозмутимый садист.

– Черт, полковник. Подумать только, я чуть было не оставил прошлое в прошлом. Должно быть, к старости совсем размяк.

– Я же говорил, что ему нельзя доверять, – пробормотал Кастро.

Хаддад подошел ближе к Риггсу.

– О чем вы говорите?

– Нью-Хэмпшир, – ответил Риггс. – Белые горы.

Хаддад посмотрел на него так, словно ответ его поразил.

– Так вот в чем дело? Между нами просто возникло разногласие…

– Ага, конечно, разногласие. Это было гребаное неподчинение. Вы отказались исполнять мой приказ.

– Это случилось двадцать три года назад. – Хаддад переводил взгляд с одного лица на другое, будто пытаясь найти в них хоть немного здравомыслия. – Вы хотите сказать, что цель всего этого мероприятия – свести старые счеты?

– О, они уже сведены, – ответил Риггс. – Вы просто не осознаете этого.

Анита отошла от дяди и обратилась к Риггсу:

– Может, кто-нибудь объяснит нам, что, черт возьми, происходит?

– С радостью, – пробормотал Риггс, не сводя глаз с Хаддада. – В убежище от торнадо теперь две двери. По семь человек на дверь.

– Двенадцать ваших солдат, – предположил я, – плюс вы и Кастро.

Риггс взглянул на меня.

– Ты умнее, чем кажешься, малец.

Снаружи раздались голоса. Их было довольно много.

– Погодите-ка, – сказала Анита. – Зачем вам и вашим людям прятаться в бункере?

– Ради безопасности, дорогая, зачем же еще.

– Безопасности от чего?

Но я уже знал ответ. Мне стало тяжело дышать. Я вспомнил девиз Риггса, о котором тот мне рассказывал.

Локализуй…

– Что делают эти люди? – спросила Анита.

Силуэты двигались за полупрозрачной пленкой.

– Да, что они делают? – Голос миссис Марли заметно дрожал.

…дезинфицируй…

Один из мужчин случайно задел пластиковую пленку, оставив на поверхности красную полосу.

– Пол? – позвала мама Барли. Я не сразу понял, что она обращается к своему мужу. Раньше я никогда не думал о нем как о Поле. Он всегда был просто отцом Барли.

Теперь заговорил Дэйв Майерс, и, хотя я видел, что он старается звучать авторитетно, он явно сам едва держался.

– Расскажите нам, что делают эти люди.

– Приманку разбрасывают, – ответил Пьер. Мы все посмотрели на него.

Мгновение спустя на пластик брызнула струя красной жидкости. В шести метрах от этого места на стену пролилось еще больше красной субстанции.

– Какую еще приманку? – спросила Мия.

Теперь пленка стала совсем красной.

– Они привлекают монстров, – сказал Пьер. – Ведь так, Риггс?

…прижги. Господи Иисусе.

Риггс и его люди приближались к дверям убежища, двигаясь так, словно они уже все спланировали. Каждый солдат направлялся прямо к заранее намеченному месту. Мне захотелось подхватить Пич на руки и рвануть к выходу, но солдаты держали оружие наготове. Мы встали вместе в центре укрытия: я, Пич, Мия, Барли, его родители, Пьер, Анита, Дэйв, Баркер и Хаддад. Нас было одиннадцать.

Одиннадцать человек, которым предстояло умереть.

Кастро и Риггс подошли к ближайшему люку. Кастро открыл его и забрался внутрь. Должно быть, убежище уходило не очень глубоко вниз, потому что в бункере виднелась макушка светлой головы Кастро. Риггс достал с пояса рацию и пробормотал в нее что-то вроде «почти готово».

Хаддад покачал головой.

– Все эти разговоры о том, что нужно вести людей в пещеру…

– Хрень, – весело ответил Риггс. – Абсолютная, стопроцентная хрень. Поверить не могу, что вы купились.

– А как же Эрнестина? – спросил я.

С лица Риггса исчезло все веселье, и он уставился на меня мертвым взглядом.

– А что с ней? Она давно мертва.

– Вы же не совсем бессердечный. Вы ее любили. И мальчика… Майки, да? …тоже! Вы можете загладить свою вину перед ней, отпустив нас.

– Загладить вину, – повторил он равнодушно.

– Пич – всего лишь ребенок. Она заслуживает лучшей участи.

Он издал тихий, горький смешок.

– Знаешь, чем все закончилось? Эрнестину нашли на заднем дворе. Она повесилась – должно быть, сразу, как только… пришла в себя.

Я почувствовал, что меня мутит.

– Не знаю, о ком вы там говорите, но вы не имеете права так с нами поступать, – вновь обратился к нему Пьер.

Риггс продолжал рассказывать, теперь уже совсем тихо. Глядя на меня пустыми глазами. Видимо, мысленно он переместился в 1988 год.

– Я приехал туда первым. Все-таки это были не чужие мне люди.

– Не нужно… – попытался остановить его я, но безуспешно.

– Она сделала то, чего так боялась. Майки – точнее, то, что от него осталось, – нашли в спальне. Кровь, куски плоти – все это мы собирали по всей комнате. Эрнестина, видимо, мутировала, стала одной из них и…

– Достаточно, – сказал Хаддад.

Риггс посмотрел на меня безжалостным взглядом.

– Тебя ждет та же участь.

Я начал качать головой.

– Ты умный мальчик, неужели до сих пор не догадался, что так все и будет? Неужели до сих пор думаешь, что защищаешь свою младшую сестру? Она всегда будет в опасности, пока находится рядом с тобой. Я лишь избавляю ее от мучений.

Анита шагнула к нему.

– Вы не можете так поступить. Вот так просто…

Она тут же отпрыгнула назад, когда шквал пуль прочертил линию по бетону в паре сантиметров от того места, где она находилась. Инстинктивно я загородил собой Пич, когда на нас посыпались осколки бетона. Увидел огромного солдата – того самого, со шрамом на лице, – приближающегося к нам с автоматом. Его руки были в крови.

– Полегче, Монтана, – обратился к нему Риггс, подходя к открытому люку и присаживаясь на его край.

Потребовалось мгновение, чтобы до меня дошло, но в конце концов, даже умирая от страха и параллельно с этим испытывая прилив адреналина, я понял, почему Риггс дал своему головорезу такое прозвище – в честь персонажа Аль Пачино, Тони Монтаны из фильма «Лицо со шрамом». Я вспомнил, что в конце фильма Пачино нанюхался кокаина и начал стрелять из винтовки.

Когда Монтана направил на нас пистолет, то выглядел не менее невменяемым, чем его тезка.

– Не стоит слишком переживать, – сказал Риггс нашей группе. – К тому времени, как Дети окажутся внутри, мои люди расстреляют это место из своих M16. Все произойдет так быстро, что вы почти ничего не почувствуете.

Мама Барли еле слышно прошептала:

– Вы используете нас… в том числе детей… как приманку?

Риггс усмехнулся.

– Ну, мы и поймать хотим очень крупную рыбу.

Прежде чем мама Барли успела ответить, из леса донесся хор голосов. Крики были одновременно гортанными и пронзительными. Рядом со мной захныкала Пич. Я не винил ее. Мне самому было не менее страшно. Прошлым летом мы слышали такой же адский воинственный клич.

Дети пришли за нами.