К моему удивлению, двери внедорожника не были заблокированы. Я локтем распахнул дверцу и бросился к стальному проему, за которым стояла пара сурово выглядящих часовых. Я полагал, что они преградят мне путь, чтобы устроить обыск или что-то в этом роде, но они лишь стояли и смотрели на меня, пока я не зашел внутрь.

Оказавшись в здании, я свернул направо и ворвался в большой зал для собраний.

Все повернулись в мою сторону. В других обстоятельствах я бы почувствовал себя неловко – как в одном из тех снов, в которых ты внезапно оказываешься в школьной столовой в одних трусах и становишься объектом насмешек. Но сейчас всеобщее внимание меня не волновало. Я смотрел лишь на чудесное маленькое создание, сидевшее у дальней стены. Девочка радостно жевала сэндвич с арахисовой пастой и даже не смотрела в мою сторону.

Мое сердце забилось чаще, но радость быстро сменилась удивлением, граничащим с тревогой. Я взглянул на стоящего ближе всего ко мне парня. Никогда его раньше не видел, но он выглядел так, будто ради забавы отрывает головы котятам.

– Зачем вы притащили сюда мою сестру?

Этот парень – массивный, с длинным шрамом от виска до уголка рта – лишь ухмыльнулся.

Обойдя убийцу котят, я поспешил к Пич. Она подняла голову как раз в тот момент, когда я подошел, и попыталась окликнуть меня, не дожевав кусок сэндвича и рассыпав крошки по столу.

Засмеявшись, я обнял ее и поцеловал в макушку.

– Ты зубы чистишь? – тут же спросил я.

– Только когда я ее заставляю, – ответил другой голос.

Дарси подошла к нам, держа в каждой руке по бутылке воды. Она протянула одну мне и, открутив крышку с другой, поставила ее рядом с тарелкой Пич.

– Знаешь, – сказал я сестре, наконец разорвав наши объятия, – ты так бы облегчила нам всем жизнь, если бы без наставлений чистила зубы и мыла голову.

– Но паста жжется, – пробурчала она.

Мне не нужно было спрашивать, что она имеет в виду. Пич любила только детскую зубную пасту, которая по вкусу напоминала сахарную вату или перезрелый виноград. А Уэстфоллы не показались мне людьми, которые принимают во внимание подобные предпочтения.

– Ты такая упрямая, – сказала Дарси, улыбаясь.

Пич глотнула воды и удовлетворенно вытерла рот.

– А ты можешь почистить мне зубы?

– Я только пришел, – возразил я.

– Ну пожалуйста. Ты так давно этого не делал.

Дарси, должно быть поняв, что я чувствую, успокаивающе сказала мне:

– У меня есть ее зубная щетка. Я успела ее взять, прежде чем нас забрали.

Я уставился на Дарси.

– «Забрали»?

Дарси опустила глаза, и я осознал, что она напугана до чертиков, но старается этого не показывать.

Я прекрасно ее понимал.

– Потом об этом поговорим, – сказал я, поднимаясь, и похлопал Пич по плечу. – Пойдем, дуреха.

Она широко улыбнулась.

– Сам ты дуреха.

Дарси опустилась на колени перед рюкзаком со «Звездными войнами» и стала рыться внутри. Она достала зубную щетку цвета фуксии и тюбик «Колгейт» и протянула их мне.

Мы с Пич начали уходить, но я остановился и оглянулся на Дарси, застегивавшую рюкзак.

– Я уже благодарил тебя за заботу о моей сестре?

– Я делаю это не ради благодарности. Просто…

– Тебе на нее не плевать, – закончил я.

Дарси встала.

– Именно.

– Дело в том, что… – Я покачал головой, не в силах подобрать нужные слова.

– Да тебе и не нужно меня…

– Нужно, – перебил я. – В прошлом году они забрали у нас все. Если бы ты не помогала моей сестре…

– Дарси? – позвала Пич. – Чего ты так смотришь на Уилла?

Дарси покраснела. Пич довольно ухмыльнулась.

– Тебе нравится мой старший брат?

– Иди почисти зубы, – пробормотала Дарси.

Чтобы не смущать Дарси еще больше, я взял Пич за руку и повел ее прочь.

Пока мы шли, я не спеша осматривал зал для собраний. Здесь чувствовался какой-то деревенский уют: стены были сложены из бревен, бетонный пол выкрашен в коричневый цвет.

По моим прикидкам, помещение было размером куда меньше, чем казалось со стороны. Скорее всего, рядом с основным помещением располагались комнаты поменьше. Должно быть, там Риггс и устроил свой временный офис.

Я насчитал около тридцати человек, некоторые были одеты в солдатскую форму, другие – в гражданскую одежду. Все они выглядели огромными. Мужчин было больше, чем женщин, но я вообще не ожидал, что Риггс нанимает на работу женщин. Видимо, даже у него имелись положительные качества. Точнее, качество.

Когда мы подошли к двери с табличкой «ТУАЛЕТ», возле которой, конечно, тоже стояла охрана, я осознал, почему эти люди так меня пугают. Они смотрели на меня так жестоко, так высокомерно – непонятно, искренне или притворно, – что я чувствовал себя крохотной букашкой. Правда, за последний год я немного повзрослел, и теперь во мне было больше силы, чем казалось на первый взгляд. Но среди этих солдат я ощущал себя ничтожным, как помощник тренера футбольной команды, паренек, который бегает вокруг и наполняет бутылки водой.

Я думал, что головорезы Риггса помешают нам войти в туалет, но никто не встал у нас на пути. Мужской туалет оказался длинным и прямоугольным, с кабинками и писсуарами слева и раковинами справа. Пич не стала переживать из-за того, что мы пошли в мужской туалет. За время жизни со мной она уже к этому привыкла.

– Есть тут кто-нибудь? – решил удостовериться я.

Никто не ответил, и мы пошли к раковине. Мне пришла в голову дикая мысль, что мы можем попробовать сбежать, но, увидев, как высоко находятся окна – потолок был, наверное, шесть метров высотой, а окна на самом верху, – я отбросил эту идею. Кроме того, в парке находилось множество солдат. Мы с Пич не смогли бы покинуть территорию незаметно.

Я включил горячую воду и стал плескать ее на лицо. Боже, как приятно было смыть с себя грязь и пот, накопившиеся за день. Но мне опять вспомнился инцидент с беднягой Хоппером, и я облокотился на стойку, чтобы унять дрожь. Пытаясь выбросить все эти ужасы из головы, я выключил воду и вытер лицо рубашкой.

Пич наблюдала за мной.

– Будешь чистить зубы? – спросил я.

– Ты же пообещал, что сам мне их почистишь.

– Ты серьезно?

– Как раньше…

Я намочил ее щетку под краном и выдавил немного пасты. Пич послушно открыла рот, и я приступил к чистке задних зубов – тех, которыми она пренебрегала, когда чистила зубы сама.

– Значит, Дарси тебе нравится? – спросил я.

– Угу, – сказала она с полным ртом пены. – Ыевшся.

Я вынул щетку у нее изо рта.

– Чего?

– Ты ей нравишься, – уже более четко сказала Пич.

Я ухмыльнулся.

– Давай, скажи «сы-ы-ыр».

Пич улыбнулась мне своей самой веселой улыбкой, и я смог почистить ее передние зубы. Потом перешел к коренным. Когда она начала ворчать – Пич всегда капризничала, когда все это мероприятие начинало ей надоедать, – я наконец ее отпустил.

Она рванулась к раковине и как можно быстрее выплюнула пасту, промахиваясь мимо раковины.

Когда она выпрямилась, то сразу же заговорила.

– Тебе рассказали, что сделали родители Барли?

– Неужели они наконец-то приучили сына к горшку?

Моя шутка Пич очень развеселила.

– Дурак.

– Так что у них там случилось?

– Они хотят нас усыновить.

Я потерял дар речи.

– У них есть дополнительная спальня, помнишь? – продолжила она. – Прямо рядом с комнатой Барли. Мы будем спать там на двухъярусной кровати!

Я не стал рушить ее фантазии, уверенный, что чуть позже Риггс сделает это за меня.

– Разве ты не рад? – удивилась Пич.

– Так, – сказал я, обхватив сестренку за талию и усадив на стойку между двумя раковинами. – У меня во рту такой вкус, будто я съел дохлого енота.

– Какая гадость!

Я сполоснул щетку Пич, выдавил изрядную порцию пасты и принялся за свои зубы. Закончив, положил ладони на стойку по обе стороны от коленей Пич и заговорил с ней лицом к лицу, негромко, опасаясь, что даже в туалете установлена прослушка.

– Я больше всего на свете хочу, чтобы мы были вместе.

Словно кто-то дернул за рычаг, из глаз сестры потекли слезы.

– А что, мы не можем?

Я прикусил губу. Мне не хотелось давать ей ложную надежду, но я боялся, что если не поддержу Пич, то она окончательно сломается. Я вспомнил, как она расстроилась, когда у нее не получилось чеканить мяч. В эти дни ей требовалось совсем немного, чтобы опустить руки.

– Когда-нибудь, – сказал я, тщательно подбирая слова, – мы будем вместе.

Пич моргнула, все еще плача. Я видел, что она мне поверила. Заметил в ее глазах проблеск надежды.

– Это все, о чем я мечтаю, поверь мне.

Ее губы дрогнули, но она кивнула.

– Но сначала я должен… помочь этим людям. Дать им то, что они хотят. И потом мы сможем быть вместе.

Если я еще буду жив.

– А чего они хотят?

– Я скоро это узнаю.

Глаза Пич расширились.

– Не оставляй меня больше.

– Пич…

– Не говори мне, что мы опять расстанемся! – воскликнула она, и теперь слезы катились по ее впалым щекам. – Пожалуйста, хватит.

Я проклинал их всех. Риггса, Клингера и других причастных. Я желал им смерти за то, что они делают с моей младшей сестрой.

– Иди сюда, – сказал я, обнимая ее.

Она зарылась лицом в мое плечо.

– Пообещай мне, что никогда больше не бросишь меня!

– Я…

– Пообещай! – крикнула она и отстранилась от меня, тут же схватившись за мою рубашку. – Я не позволю тебе уйти.

Я откашлялся.

– Обещаю, что не уйду далеко.

Пич начала качать головой, но я поспешил продолжить:

– Я должен им что-то дать. Без этого они меня не отпустят.

– Ты правда должен с ними сотрудничать?

По какой-то причине эти слова огорчили меня больше, чем все остальное, сказанное Пич. Год назад она даже не смогла бы произнести слово «сотрудничать».

Я поцеловал ее в лоб.

– Не переживай. Побудь пока с Дарси.

– Куда ты идешь?

– К Риггсу. Мы с ним собираемся заключить сделку.

После того как Пич вернулась к Дарси, я нашел агента Кастро и сказал, что мне нужно увидеться с Риггсом.

Кастро разговаривал с женщиной с короткими волосами, серая футболка которой демонстрировала бицепсы вдвое больше моих. Пока Кастро говорил, она пристально наблюдала за мной.

– Он в конференц-зале.

Я посмотрел на двери.

– Мне куда?

Кастро расстроенно провел рукой по волосам. Кажется, он запал на эту женщину, и своим появлением я прервал их милую беседу.

– Сейчас вернусь, – сказал он ей и тут же бросил мне: – Пошли.

Я последовал за ним, кивнув женщине, когда проходил мимо. Она меня проигнорировала.

Я обратился к Кастро:

– Можно задать вам вопрос?

– Хочешь узнать, как завоевать сердце женщины?

Я усмехнулся.

– Вовсе нет. Мне интересно, каково это – быть настолько дерьмовым человеком.

Надменное выражение его лица не изменилось.

– Черт, да это ж ты виноват во всех этих смертях.

Я очень хотел ответить, но не мог ничего придумать. Потому что чувствовал себя так, словно он меня по яйцам ударил.

По пути к двери мы миновали несколько групп людей, и я почувствовал, что множество глаз внимательно следят за каждым моим движением. Будто я представлял собой редкое и опасное животное, которое поймали и скоро будут препарировать ради развития науки. Когда Кастро открыл дверь и провел меня по короткому коридору, я услышал разговор на повышенных тонах.

Какой-то мужчина спросил:

– Зачем вам рисковать жизнями моих людей?

Ровный, успокаивающий голос, который мог принадлежать только Риггсу, ответил ему:

– Это мои люди, Хаддад.

Первый человек – видимо, Хаддад – продолжил:

– Вы заверили, что у меня будет автономия. Иначе я бы никогда…

– Морская пехота отправляла вас по всему миру. Вы хотели быть ближе к своей семье. Разве я вам не помог?

– Вы поручили мне руководить армией садистов и сумасшедших.

Риггс искренне рассмеялся.

– Садистов и сумасшедших, значит! Уморительно.

– Если то, что говорит мальчик, правда…

– Вы что, в это верите? О, привет, Кастро! Заходи.

Кастро провел меня в конференц-зал. На голубых стенах висели графики и карты, а за столом, где Риггс сидел, положив ноги на какой-то журнал, висели исторические артефакты: коллекции наконечников стрел в рамках, древние фотографии коренных американцев и семей первопроходцев. Даже несколько ржавых инструментов, один из которых идеально смотрелся бы в руках Мрачного Жнеца.

– Уилл Берджесс, познакомься, – сказал Риггс, – это полковник Хаддад.

Полковник даже не посмотрел на меня. А я тем временем окинул его беглым взглядом. Передо мной сидел мужчина лет пятидесяти, в бежевой военной форме, смуглый и с крошечными родинками на щеках.

– Похоже, мальчик готов сотрудничать, – сказал Кастро.

Риггс удивленно на меня взглянул, водя пальцами по своему животу.

– Вот как, малой?

Помни о Пич. Сосредоточься на ней, а не на этих ублюдках.

Я кивнул.

– Какой чудесный сюрприз, – улыбнулся Риггс. – Кастро, пожалуйста, позови наших особых гостей.

Кастро нахмурился.

– Вы про…

– Именно. – Риггс посмотрел на Кастро многозначительным взглядом.

Пожав плечами, Кастро вышел. Риггс жестом указал на пустой стул рядом с креслом Хаддада.

– Отдохни, малой. Мы с полковником просто решали кое-какие вопросы. Он не очень-то тебе доверяет.

Хаддад заерзал в своем кресле.

– Он с подозрением к тебе относится из-за твоей… связи с этими тварями, – пояснил Риггс. – Но я убедил его, что ты именно тот человек, что нам нужен.

Я из-за всех сил пытался сидеть спокойно.

– Что вы хотите от меня?

– Чтобы ты показал дорогу, – ответил Риггс. Хаддад молчал.

Риггс посмотрел наверх.

– Хаддад и его команда войдут в сеть пещер под Мирной Долиной с целью найти существ, повинных за все это кровопроливание.

– Кровопролитие, – поправил я.

– А ты будешь сопровождать их в пещеры, – продолжил Риггс. – Или, как я предпочитаю думать, в логово чудовищ.

Я занервничал. Все это время я предполагал, что именно там живут Дети. Возможно, они делили место обитания с Ночными ужасами. Прошлым летом, спасая Пич от Карла Паджетта, я спустился в катакомбы в лесу за моим домом и наткнулся на несколько наскальных рисунков, на которых были изображены и Дети, и Ночные ужасы.

Теперь Риггс отправлял меня искать этих существ.

– Но это же просто самоубийство! – воскликнул я.

Хаддад впервые посмотрел на меня. А я на него.

– Вы и ваши люди… да и я, если с вами пойду… мы все умрем.

– Никакой благодарности. – Риггс тихо вздохнул. – Я мог бы пригрозить тебе смертью, но вместо этого предложу тебе сделку… Чисто по доброте душевной. Если сделаешь то, что от тебя требуется… все, что от тебя требуется… я подпишу документы на усыновление тебя и твоей сестры.

Я не мог скрыть своего восторга.

– И мы сможем жить с родителями Барли?

Риггс с видом милостивого короля кивнул.

– Они уже согласились. И я ускорю процесс.

В этот момент даже тот факт, что я, скорее всего, умру в пещерах мучительной смертью, меня не пугал. Я даже не заметил, как улыбнулся.

– Мы договорились?

Я посмотрел на Хаддада, выражение лица которого не изменилось, и вновь взглянул на Риггса.

– Да.

Риггс хлопнул в ладоши, спустил ноги со стола и уперся локтями в бювар.

– Черт возьми. Все идет просто замечательно. – Подняв подбородок, он посмотрел в сторону двери.

– Вы все можете войти.

Дверь открылась, и мое настроение, и без того дерьмовое, ухудшилось еще больше.

Это был доктор Клингер, выглядевший растрепанным, но не менее надменным, чем обычно. Я подумывал показать ему средний палец, но все-таки сдержался. Следом вошел Кастро, а за ним – последний человек, которого я ожидал увидеть.

Баркер одарил меня вялой улыбкой.

– Привет, Уилл.

Я покачал головой, не в силах в это поверить.

– Но я думал… что…

– Я тоже, – вздохнув, ответил он.

Остальные в комнате внимательно следили за нашим разговором, но я не мог отвести взгляд от Баркера: мой мозг никак не мог осознать, что он жив.

– Я был уверен, что они вас убили.

Смущенно улыбнувшись, Баркер еле слышно пробормотал что-то про свою удачу.

– Но я слышал, как вы кричали. Вы же остались один в окружении полчища тварей!

Он перевел взгляд с Клингера на Риггса и так же тихо произнес:

– Я тебе потом все расскажу.

Баркер встал за мной, но прежде, чем я успел задать ему еще какой-то вопрос, в комнату вошел еще один человек. Когда я увидел, кто это, у меня отвисла челюсть.

Мия улыбалась так ослепительно, что я забыл, как дышать. Она замерла на мгновение, а затем бросилась вперед и крепко обняла меня. Я сжал ее в ответ, не в силах поверить, что держу Мию в своих объятиях. Это было слишком чудесно, чтобы быть правдой.

Издалека я услышал, как Риггс сказал:

– Какая прелесть. Мне жаль прерывать воссоединение двух влюбленных, но мы тут мир спасаем.

Мия мягко отстранилась, одарила меня взглядом, от которого у меня внутри все затрепетало, и, обойдя стол, направилась к Риггсу.

– Ну, привет, дорогая, – сказал он, ухмыляясь. – Ты со всеми так здороваешься? Потому что я не против…

Мия влепила ему пощечину с такой силой, что его лицо перекосилось. Звук разнесся по всей комнате. На щеке Риггса остался алый отпечаток, а сам он уставился на Мию так, словно она превратилась в бенгальского тигра.

Сохраняя абсолютное спокойствие, Мия вернулась ко мне и обратилась к Риггсу:

– Давайте начнем переговоры.

* * *

Еще до того, как мама попала в автокатастрофу, и задолго до того, как она пристрастилась к обезболивающим, доставив немало проблем всей нашей семье, мы посещали крошечную лютеранскую церковь на окраине Шэйдленда. Церковь Святого Марка. Мне не нравилось большинство прихожан, но некоторые из них все же хорошо к нам относились. А пастор церкви так и вовсе очень полюбил и меня, и Пич. Пастор Джон был добрым и справедливым, готовым поддержать любого, даже бедняков, которые по воскресеньям не могли ничего оставить в тарелке для сбора пожертвований.

Но у пастора Джона была проблема.

Оглядываясь в прошлое, я бы не назвал его старым, хотя в то время он казался мне чуть ли не древним. Думаю, пастору было около шестидесяти, но из-за врожденного порока сердца передвигался он как человек лет на двадцать старше.

Никто в церкви Святого Марка не знал о болезни пастора Джона до тех пор, пока посреди проповедей у него не начала кружиться голова. Но когда это заметили и он был вынужден рассказать о своем заболевании, прихожане поступили так, как всегда поступают люди: некоторые проявили сострадание, а остальные ополчились на него. В десять лет, будучи, по идее, еще слишком маленьким для подобной работы, я стал пономарем на утренних воскресных службах, а значит, имел возможность наблюдать за всем происходящим.

Отдыхая в боковой комнате после одного из приступов головокружения, пастор Джон подозвал меня к себе.

– Недолго мне осталось, Уилл. Они уже созвали синод.

Не имея ни малейшего понятия о том, что такое синод, я просто кивнул.

– Должность свою я точно потеряю. Но, если повезет, пару месяцев еще продержусь.

– Потеряете должность? – зачем-то повторил я. Тогда-то, как любой наивный ребенок, я искренне не мог понять, почему пастора Джона наказывают за его болезнь, в которой он абсолютно не виноват. Неужели все проповеди о любви к ближнему, о милосердии никак не повлияли на людей?

Как уже упомянул, я был слишком маленьким и не понимал, как устроен мир.

– Ты можешь мне помочь? – спросил он. – Я не обижусь, если ты откажешься.

– Конечно, – от всего сердца согласился я.

Пастор развернул металлический стул, на который я сел и стал ждать указаний. Мне все это показалось чертовски таинственным, я чувствовал себя каким-то несовершеннолетним помощником супергероя, которому поручили сверхсекретное задание.

– Я долго не протяну. Они говорят, что дело в моем здоровье, но я-то знаю, что врут. Запомни это на всю жизнь: если кто-то захочет тебя уволить, он обязательно найдет повод. И вот они повод этот и нашли.

– Но ведь они не могут вот так просто… – сказал я со всей решимостью глупого ребенка.

Пастор грустно улыбнулся.

– Прошлой осенью я впал в немилость у одного из старейшин, потому что согласился крестить маленького Луиса Вильгаса.

– А что плохого в том, чтобы покрестить ребенка?

– Я думал точно так же. Вот только… все оказалось не так просто…

Я не стал на него давить, и хорошо. Сейчас-то я понимаю, что Ана Вильгас, мать Луиса, никогда не выходила замуж – достаточная причина для многих пуританских прихожан, чтобы отказать ребенку в крещении. Еще более проблематичным для многих был иммиграционный статус семьи. Согласившись крестить Луиса, пастор Джон, по мнению его недоброжелателей, поощрял добрачный секс и бонусом нелегальную иммиграцию.

Но попробуйте все это объяснить десятилетнему мальчику.

Вместо этого пастор Джон попросил, чтобы я взял на себя дополнительные обязанности во время службы. Я должен был держать поднос с бокалами, пока он раздавал их во время причастия, приносить ему воду в бутылках, когда это было необходимо, и выполнять ряд других небольших, но очень важных дел, чтобы помочь ему выстоять каждое воскресное утро.

Эта система работала в течение нескольких месяцев, но случались пару раз и накладки. Однажды во время песнопения пастор начал сильно раскачиваться, и за мгновение до того, как он опрокинулся назад, я успел поддержать его, причем мои движения от кресла к кафедре были настолько незаметными, что лишь немногие прихожане стали свидетелями того, что я сделал.

В другой раз пастор Джон потерял ход своих мыслей, и я поспешил к нему, чтобы указать на то место в Евангелии от Луки, на котором он остановился. Он благодарно кивнул мне, но я снова почувствовал грусть, заметив ту самую покорность, которую видел в тот день, когда пастор попросил меня о помощи.

Я был всего лишь пономарем, но именно я следил за тем, чтобы служба проходила гладко. Ближе к концу – это было примерно через полгода после нашего разговора – я выполнял почти все требующие каких-либо физических усилий обязанности. Моя мама шутила, – хотя, как говорится, в каждой шутке… – что скоро я уже сам стану читать проповеди. И я бы так и сделал, если бы это помогло пастору Джону, которого я стал воспринимать практически как отца. Видит Бог, я сильно нуждался в отцовской фигуре. А пастор Джон обладал необходимым для этой роли характером.

А потом все полетело к чертям.

Я отогнал воспоминания и посмотрел на Мию. Сидя сейчас в конференц-зале Заповедника Мирной Долины, я понял, что Мия поддерживает меня точно так же, как десятилетний я поддерживал пастора Джона. Его имя было на черно-белом плакате перед входом, но именно я помогал ему оставаться на плаву.

Я оглядел всех этих людей. Риггс, Хаддад, доктор Клингер, агент Кастро. Все они считали меня ключом к разгадке этой тайны.

Но на самом деле именно благодаря Мие мы выжили прошлым летом.

Точнее, благодаря Мие и Пич. Именно они придали мне мужества, именно они храбро сражались рядом со мной и сохранили нам жизнь, помогли выбраться из этого кошмара. Как и пастор Джон, я был слаб и постоянно терпел поражение. Взять хотя бы «Санни Вудс». Что хорошего я там сделал? Спас ли хоть одного человека? Повлиял ли хоть на что-то?

Нет. В конце концов Ночные ужасы уничтожили почти всех. И эти безрассудные, самодовольные люди верили, что смогут остановить этих монстров? И, что еще более нелепо, верили, что я смогу им помочь?

Без Мии и Пич я был никем – просто напуганным, обеспокоенным ребенком, которому суждено было потерять всех, кого он любит.

Я посмотрел на Мию. Моего пономаря. Мою силу.

Я должен был увезти ее, Пич и остальных дорогих мне людей как можно дальше отсюда.

Риггс кивнул Хаддаду, тот поднялся и отошел к месту, где висело несколько карт. Баркер придвинул стул, чтобы Мия могла сесть рядом со мной. Она молча переплела свои пальцы с моими. Я даже вспомнить не мог, когда мы в последний раз держались за руки, да и держались ли вообще. У меня в животе запорхали бабочки, и я попытался сфокусировать внимание на полковнике Хаддаде.

– Мы сейчас находимся здесь, – сказал он, тыкая указательным пальцем в пурпурную точку. Карта была высотой в полтора метра и шириной в два, бежевая, с многочисленными волнистыми линиями и крошечным текстом, напечатанным на ней. Хаддад приподнялся на цыпочки.

– Один вход находится здесь, – сказал он, постукивая по карте.

– Самый практичный способ проникновения, – сказал Кастро.

Риггс извиняюще улыбнулся.

– Я забыл упомянуть, что мой верный помощник – эксперт по многим вопросам. Он и географ, и картограф…

– Человек, который карты изучает, – уточнил доктор Клингер, повернувшись к Мие.

– Я прекрасно знаю, что это такое, – холодно ответила она. – Да и даже если бы не знала, то без подсказок бы догадалась.

Кастро встал рядом с Хаддадом.

– Здесь есть проем, достаточно широкий, чтобы в него могли пролезть два человека. – Он провел указательным пальцем линию на карте. – Оттуда, как мы полагаем, можно беспрепятственно пройти в нижние пещеры.

Я уставился на Кастро.

– Вы что, уже отправили туда людей?

– Мы просканировали местность. Использовали сонографическое оборудование и инфракрасную съемку. Мы не можем быть уверены на сто процентов, пока не увидим все своими глазами, но да, проход там, похоже, есть.

Мия хмуро посмотрела на Кастро.

– Как вы его нашли? – Риггс сдвинулся с места.

– Полагаю, нам стоит ввести в курс дела наших новичков. В конце концов, они теперь тоже часть экспедиции.

Я покачал головой.

– Это я часть экспедиции. Не впутывайте сюда Мию.

Он недобро улыбнулся.

– Я все правильно сказал. Там, под землей, могут возникнуть проблемы. Ты можешь попытаться сбежать.

– Я не…

– Именно поэтому, – перебил он, – мы берем с собой мисс Сэмюэлс в качестве страховки.

Кастро ухмыльнулся.

– Чтобы убедиться, что ты не наделаешь глупостей.

Я посмотрел на Мию.

– И ты согласилась на это?

– Согласилась, – ответил за нее Риггс. – Я не удивлюсь, если ты сюда вообще не за своим парнем приехала, – усмехнулся он. – Тебе же так нравятся теории заговора.

Теперь уже Мия выглядела так, будто ей дали пощечину.

– У нас все записано на диктофон, – продолжил Риггс. – Все, что ты рассказала Клингеру прошлым летом.

– Ничего, кроме правды, я ему не сказала.

– С тех пор мы за тобой и следим. – Он так противно щелкнул языком, что мне снова захотелось его придушить. – Ох и занятая же ты дамочка.

– Юная леди, ваша история поиска поистине пугает, – кивнул доктор Клингер. – Все эти монстры, заговоры… Что вы планировали делать с этой информацией, мисс Сэмюэлс?

– Ты такая наивная, – сказал Кастро, наклоняясь через стол к Мие. – Даже не догадывалась, что мы следим за тем, что ты ищешь, когда сидишь за компьютером в библиотеке? Или в школе?

Я вспомнил слова Барли о том, что Мия одержима идеей освободить меня. Теперь они использовали это против нее. Я знал, что это не моя вина, но в глубине души все равно чувствовал себя виноватым.

Дрожащим голосом Мия ответила:

– Вы не имеете права…

Риггс звонко рассмеялся.

– Имеем, дорогая, имеем. Мы круче, чем правительство Соединенных Штатов.

И тут меня посетило дурное предчувствие. Все мое тело похолодело.

Риггс оттолкнулся от своего стола.

– Ну что, заседание окончено, ребята.

По пути к двери он махнул рукой в мою сторону и пробормотал Кастро:

– Проследи, чтобы за ними присмотрели. Мне нужно проверить, как обстоят дела в шатре.

Он выскочил за дверь, а мы с Мией посмотрели друг на друга.

– Ты скучал по мне? – спросила она.

– Ты даже не представляешь насколько.

Но искренне я улыбнуться ей не мог. Не мог прогнать воспоминания об образах, которые увидел в разуме Риггса.

Черт возьми, я готов был это признать.

Встреча с Детьми прошлым летом не только дала мне периодически появляющуюся силу, адский нрав и склонность к светящимся зеленым глазам.

Крайне редко и не особо четко, но я мог читать мысли.

И если мне действительно удалось…

Мы с друзьями оказались в ситуации еще страшнее, чем я предполагал.

* * *

Когда мы вышли из душного конференц-зала, я заметил, что в убежище произошли изменения – не только в атмосфере, но и в обстановке. Там, где раньше стояли столы для пикника, как в столовой «Санни Вудс», теперь лежали раскладушки и спальные мешки. Выглядело не слишком удобно, но мне и этого хватало.

На том месте, где я сидел раньше с Пич и Дарси, столы были убраны, и теперь там лежало пять спальных мешков, которые, как я понял, предназначались для Барли, Мии, Дарси, Пич и меня. При мысли о том, что я буду спать рядом с Мией, у меня ноги задрожали. Тринадцать месяцев я думал о ней, о нашем единственном романтическом моменте у залитого лунным светом ручья. Но теперь…

Пич заметила меня, подбежала, прыгнула в мои объятия, и все плотские мысли улетучились, как дым на ветру.

– Они тебя обижали? – спросила Пич, когда я пристроил ее на своем бедре. Может быть, она была слишком взрослой, чтобы держать ее таким образом, но сестренка хотела быть ко мне как можно ближе. По правде говоря, я тоже. Если бы это было возможно, я бы приковал Пич к себе стальными цепями.

– Не особо.

– Значит, обижали. – Она нахмурилась.

Когда мы направились к Барли и Дарси, которые лежали на своих спальных мешках, Пич спросила:

– Хочешь, я их поругаю?

– А что бы ты им сказала?

– Обидные, плохие слова!

– Ну, плохие слова говорить не надо…

– Но они же этого заслуживают.

– Заслуживают. Но все равно я запрещаю тебе говорить плохие слова.

– Ты сам их иногда говоришь.

– Ну что поделать, вот такой я классный, – ответил я и опустил ее на пол, чтобы подойти к друзьям.

– Ты должен разрешить наш спор, – сразу сказала Дарси. Она сидела, скрестив ноги, на бугристом темно-синем спальном мешке. – Мы с Барли тут обсуждаем фильмы про оборотней.

– Да она не в себе, – возмутился Барли. – Утверждает, что «Оборотень» лучше, чем «Американский оборотень в Лондоне».

– «Оборотень» – отличный фильм, – ответил я.

Барли в шоке посмотрел на меня.

– Ты тоже считаешь, что он лучше, чем «Американский оборотень»? Да блин… Чем тебя там в больнице накачали?

– Барли! – Мия рассмеялась.

Он растерянно захлопал глазами, не понимая, что не так сказал.

Дарси засунула в рот чипсину.

– Думаю, она хочет сказать, что ты бестактный.

– Это я бестактный? По-моему, куда бестактнее так обгадить один из лучших фильмов про оборотней.

Я опустился на спальный мешок мутновато-зеленого цвета, который выглядел так, словно был старше меня. Мия устроилась рядом.

– Сказать, что это не лучший фильм про оборотней, – это еще не «обгадить», – заметил я.

Барли жестом указал на Дарси.

– Она сказала, что он устарел.

Я посмотрел на нее.

– Эй-эй-эй. Это кощунство.

Мия похлопала меня по плечу.

– Каждый имеет право на свое мнение.

– Кроме тех случаев, когда это мнение – отстой.

Уставившись на Барли, Дарси подняла руку и почесала уголок рта средним пальцем.

Мы с Мией рассмеялись. Пич нахмурилась.

– А чего вы так смеетесь? Что смешного? Слово «отстой»?

Я открыл рот, но Дарси меня опередила:

– Это не самое хорошее слово, Пич. Уилл и Мия рассмеялись именно потому, что Барли вел себя так неприлично.

Барли уставился на Дарси.

Пич подползла и шлепнула Барли по ноге.

– Веди себя прилично, Барли, – серьезно сказала она.

Я засмеялся сильнее. Мия тоже.

Барли открыл рот, чтобы что-то сказать, но Пич предостерегающе подняла указательный палец и сказала:

– Будь вежливым.

– Так что? – спросила меня Дарси. – Какой фильм лучше?

– Честно? Мне всегда больше нравились «Псы-воины».

– В жизни не поверю! – крикнула Дарси, но Барли лишь пожал плечами, видимо не желая больше спорить.

– А когда я смогу посмотреть фильм про оборотней? – спросила Пич.

– Когда он не будет вызывать у тебя кошмары. Иди сюда, дуреха.

Она подползла и прислонилась ко мне. Я обнял ее, вспоминая, как пару лет назад, летом, семья Барли взяла нас с Пич в парк развлечений в Южной Индиане под названием «Холидей Уорлд». Пич никогда не была в Диснейленде, да и до того дня вообще нигде не была, но день в «Холидей Уорлд» стал одним из лучших в нашей жизни. Вкусная еда и катание на аттракционах для маленьких детей – Пич тогда было всего пять – хотя бы на время компенсировали лишения и несправедливость нашего положения. Сидя рядом с Пич и завывая от радости, когда нас крутили на «Скрэмблере», я почти забыл, что в Шэйдленде нас ждали мать-наркоманка и обшарпанный дом, который мы еле-еле могли себе позволить.

Но мы были друг у друга. Мы с Пич всегда были друг у друга.

Я прижал ее маленькое тело к себе. Что бы ни замышлял Риггс, я не мог позволить ему снова разлучить нас. Был готов на все, лишь бы остаться с сестрой

Через некоторое время я понял, что остальные молча наблюдают за мной и Пич.

Я тоже молчал. Не мог говорить. Да и не хотел. Все, что мне было нужно, находилось здесь, рядом со мной.

«Хорошо там, где мы вместе, – подумал я. – Господи, пожалуйста, умоляю, позволь нам быть вместе».