Мы с Барли продолжили наш разговор, обсуждая в основном Мию, Пич и то, как мы можем им помочь. Время протекло так незаметно, что я даже не осознал, что наступил вечер, пока Анита не сообщила, что уже готовит для нас ужин.

Когда мы поднялись, Барли сразу направился в гостиную, а я пошел в другую сторону, решив воспользоваться туалетом, расположенным рядом с кухней. Но его уже кто-то занял, так что мне ничего не оставалось, кроме как сходить поссать на улицу. Но не успел я расстегнуть шорты и взять член в руку, как раздался голос:

– Ты только поосторожнее, тут ядовитый плющ растет.

От неожиданности я вздрогнул и чуть не обмочил свои кроссовки. Точнее, кроссовки Дэйва, что в данном случае стало бы отличным кармическим наказанием, ведь это он меня и напугал.

Оглянувшись через плечо, я обнаружил, что он сидит в кресле на лужайке, обтянутом желтым полиэстером. Кресло было скрыто в ветвях большого красного дуба, так что его нельзя было заметить, не зная, где искать. Дэйв грыз семечки, выплевывая шелуху в траву.

– Прости, если напугал. – Он усмехнулся. Слова прозвучали довольно неискренне.

Пи́сать мне тут же расхотелось. Все-таки мало кому понравится справлять нужду, пока за спиной сидит огромный бурундук (а Дэйв мне сейчас именно его и напоминал).

Я застегнул ширинку.

– А чего ты не помогаешь жене готовить ужин?

– Анита считает, что я буду ей только мешать.

– Она сама тебе так сказала?

Он перестал жевать семечки.

– На что это ты намекаешь?

– Ну… у нее столько обязанностей.

– У меня тоже.

Не знаю, почему я вообще решил об этом поговорить, но, начав, уже не мог остановиться.

– Она готовит, ухаживает за животными. Да еще и работает полный день.

– Я тоже работаю… – жалобно пробормотал Дэйв, а затем наклонился вперед в своем кресле. – И вообще, какого черта ты меня отчитываешь…

– То, что случилось с родителями Аниты, повлияло не только на тебя.

Вечернее солнце придавало его глазам красноватый оттенок.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– А по мне, я знаю достаточно. Ты мне всю дорогу рассказывал, насколько виноватым себя чувствуешь, как сильно Анита на тебя обижена…

– Не смей…

– Но это она потеряла родителей. Главная трагедия случилась в ее жизни, а не в твоей.

Дэйв поднялся со стула.

– Послушай, мать твою…

– Уже наслушался. Ты мне чуть ли не поминутно рассказал все, что там произошло. – Я подошел ближе. – И вот моя оценка: ты слишком самовлюблен, чтобы взять себя в руки и поддержать жену.

– Заткнись.

Я указал в сторону дома.

– Эта потрясающая сильная женщина стоит там, готовит нам еду. А ведь прошлой ночью она чуть не умерла. Какого хрена ты так спокойно сидишь здесь, поедая семечки?

Дэйв уставился на меня, потрясенный. Кажется, ему стало плохо. Но я все равно не мог остановиться. Слова вытекали из меня, как гной из лопнувшего прыща.

– Почему бы тебе не помочь ей хоть немного? Разгрузить ее? Покормить животных или убрать за ними? – Я придвинулся еще ближе, так что мы оказались почти нос к носу. – Или как насчет этого? Просто чаще общайся с ней, вместо того чтобы возиться в подвале, делая пиво.

– Ты не знаешь, что…

Его глаза налились кровью, а верхняя губа начала дергаться, будто он рычал. Когда мне уже показалось, что Дэйв может ударить меня, он покачал головой и зашагал прочь, но не в сторону дома, а к дорожке. За ним виднелось дерево, с которого свисали качели на веревке.

Через пару минут я вернулся в дом.

* * *

Мы расселись в столовой. Дэйв вошел последним, не глядя мне в глаза. Я чувствовал себя виноватым за сказанные слова, но в то же время ничуть о них не жалел. Но вскоре, когда мы приступили к ужину, запивая еду клубничным лимонадом (я даже не сомневался: Анита приготовила его сама), разговор завязался сам собой.

И все же, поглощая стручковую фасоль, приправленную маленькими кусочками бекона, я не мог полностью избавиться от дурных мыслей. Под шутками Пьера и материнским теплом миссис Марли скрывалась правда: Риггс мог прийти за мной в любой момент. Я пытался быть вежливым, напоминать себе, что эти люди – мои союзники. Но на них-то никто не объявлял охоту. Не их свобода стояла на кону.

Я просидел за столом столько, сколько мог, но, доев приготовленные Анитой сосиски с подливкой и картофельное пюре, откланялся и направился на улицу.

Я уже направлялся к заднему двору, когда Барли окликнул меня:

– Неудивительно, что ты такой худой.

Он подбежал ко мне, запыхавшись, хоть между нами и было расстояние меньше метра.

На нас подул легкий ветерок, возможно, первый, который я почувствовал за последний год. Забавно, как много вещей я воспринимал как должное, до того как оказался за решеткой. Я закрыл глаза и стал наслаждаться этим ощущением. И только спустя пару минут опомнился.

– Мне нельзя тут оставаться. – Я посмотрел на него. – Пич нужно забрать оттуда как можно скорее.

– И на чем ты поедешь? У тебя хоть права есть?

Я бросил на Барли суровый взгляд, и он опустил глаза.

– Прости. Глупо было предполагать, что в больнице обучают вождению.

– Да не больница это была, – пробормотал я, – а клетка. Когда они меня найдут, то посадят в другую, из которой сбежать уже не получится.

Барли чихнул так громко, что я аж отскочил.

– Барли, черт возьми!

– Извини. Я аллергик. Погоди, а как ты вообще сбежал?

Я растерянно на него взглянул. О таких событиях, как резня в «Санни Вудс», просто так не расскажешь. Да и как описать Барли Ночных ужасов – существ, которые не имели права существовать в реальности и тем более парить в небе Северной Индианы, – я тоже не представлял.

Мы двинулись к задней части сарая, от которой отходила огороженная территория, где альпаки и ламы нежились на летнем воздухе. Подойдя к воротам, я смог разглядеть Фродо, Пеннивайза и Мэллори. В дальнем углу стоял Хоппер, на голову выше альпак и гораздо шире.

– Подожди, – сказал Барли, – ты хочешь туда войти?

Я открыл ворота и отступил в сторону, чтобы пропустить друга вперед.

– После тебя.

Барли задержался в нескольких шагах от ворот, испуганно уставившись на меня.

– А они не опасны?

– Ну как тебе сказать… Главное – не смотри им в глаза.

– Не шути так, чувак. Я видел на «Ютубе» видео, где…

Я подозрительно посмотрел на него.

– Альпаки убивают людей?

– Ну, не альпаки, но многие другие животные. Кто-то даже заснял, как слониха топчет людей в цирке. Она убила около пяти человек. В итоге ее пришлось усыпить.

В этот момент лама по имени Дезире положила голову мне на плечо и принялась обнюхивать мои волосы. Когда я протянул руку, чтобы почесать ей лоб, она закрыла глаза от удовольствия.

– Ну, по крайней мере, Дезире тебя точно не растопчет, Барли.

Он глубоко вздохнул и неуверенно прошел через ворота.

Я закрыл их за ним, дважды проверив защелку. Не хотел потерять ни одного из животных Аниты.

– Человек против природы… – пробормотал Барли.

– Посмотри на нее. – Я кивнул в сторону Дезире, радостно подставляющей голову под мою ладонь. – Она тебе ничего не сделает.

– Да я не про нее… – нахмурился Барли. – Точнее, не только про нее.

– О чем ты?

– А что, если они все решат на нас напасть?

– Альпаки?

– Да любые животные!

– Барли, ты же не…

– Я должен был быть с вами! – ответил он. В голосе ощутилась жесткость. – Я не имел права позволять тебе и Крису идти в Дикую Лощину одним. Они погибли из-за меня. Крис, Ребекка. Даже твоя мама. Если бы я не был таким трусом, то мог бы помочь вам, ребята. Мог бы что-то изменить.

Я положил руку ему на плечо, но Барли отстранился, немного пошатнулся и опустился на колени, положив голову на руки. Рыдал он едва слышно, но все его тело тряслось. В нескольких сантиметрах слева от него виднелись брызги альпачьего дерьма, но я решил предупредить Барли об этом чуть позже.

Я присел перед ним.

– Ты не пошел с нами, потому что родители не разрешили.

– Ага, и я так просто их послушался.

– Послушался – и правильно сделал.

Он начал искать еще какие-то аргументы, но я его перебил:

– И Крису не стоило идти. Не будь его отец бессовестным мудаком, давно забившим на сына, Крис бы тоже остался дома.

Барли посмотрел на меня.

– Зато он был с тобой. Помогал спасти твою сестру от Карла Паджетта…

– Паджетт мертв. – Я сказал это таким хриплым голосом, что Барли удивленно моргнул. – И Крис мертв. И Ребекка. А ты жив. Только потому, что твоим родителям на тебя не плевать.

Просто глядя на выражение его лица, я мог легко угадать, что Барли чувствует. Ему хотелось мне поверить, хотелось избавиться от чувства вины. Но в то же время он боялся, что если не примет ответственность за случившееся, то станет полнейшим трусом.

– Ты ведь любишь свою маму? – спросил я.

– Конечно.

– Вот представь, что бы с ней стало, если бы ты умер в тот день? Думаешь, она смогла бы пережить это горе?

Его глаза расфокусировались. Я понял, что он именно это себе и представляет.

– А как насчет твоего отца? Он может этого не говорить, но я знаю, что он очень тебя любит.

– Да говорит он. – Барли вытер нос и уставился себе под ноги. – Когда приходит в мою комнату и целует меня на ночь.

Барли бросил на меня взгляд.

– Смотри не проболтайся кому-нибудь.

Я криво улыбнулся.

– Да мне и некому.

– Да даже если бы и было кому, ты бы все равно не рассказал. Вы с Крисом часто надо мной смеялись, но по-доброму. Ты всегда был… – Барли замялся, посмотрев на меня грустными глазами. – Мне так жаль, что меня с вами не было.

Я улыбнулся ему, чтобы показать, что не обиделся. Затем в ночи раздался пронзительный крик.

Я повернулся, ожидая увидеть орду обезумевших альпак, несущихся на нас. Но они бежали в противоположном направлении, прочь от сарая и в дальний угол, где стоял Хоппер. Я повернулся и сначала ничего не увидел – только открытые раздвижные двери и темноту внутри сарая.

Но затем я медленно перевел взгляд вверх, вдоль облупившейся красной краски амбара, мимо окна на сеновал и до самой пикообразной крыши, возвышающейся над скотным двором.

На ней, очерченная королевским синим светом, стояла черная фигура с пылающими алыми глазами.

Распахнув длинные черные крылья, Ночной ужас спикировал на нас.

* * *

Хотя от вида этого чудовища у меня чуть сердце не остановилось, мне хватило ума сделать одну очень важную вещь: я схватил Барли за плечи и повалил на землю вместе с собой. Спустя пару секунд воздух в нескольких сантиметрах над нами прорезали когти Ночного ужаса. Расправив огромные крылья, тварь поднялась над изгородью, а затем взмыла ввысь, над окружавшим дом лесом. Все альпаки, истошно визжа и топая ногами, сгрудилась вокруг Хоппера, уставившегося на монстра, который кружил над деревьями.

– Уилл? – позвал меня Барли. – Что нам делать?

Тут до меня донесся запах, и когда я посмотрел вниз, чтобы определить его источник, то понял, что мы с Барли упали прямо в кучу альпачьих испражнений. Он испачкал локоть в дерьме, но его это совсем не волновало. В принципе – неудивительно.

Все-таки на нас снова несся Ночной ужас.

Да, кричала тварь громко, но я не думал, что ее услышат взрослые, оставшиеся внутри дома. И вообще, я сомневался, что они могут нам помочь. Я видел, на что способны эти существа, и они не обращали никакого внимания на возраст жертвы. А значит, Пьер, Анита, Дэйв и родители Барли могли оказаться в смертельной опасности. А я и так был виноват в достаточном количестве смертей.

Но теперь под угрозой оказался и Барли. Я должен был защитить его.

«Защитить его? – рассмеялся внутренний голос. – Ты себя-то защитить не можешь».

Но я мог. Знал, что мог. Правда, не без оружия.

– Пошли в сарай, – скомандовал я.

Барли вытаращился на меня.

– А что там?

– Беги давай! – прорычал я.

Мы понеслись туда, но довольно быстро я вспомнил, что Барли, никогда не занимавшийся спортом, бегает довольно медленно. Ночной ужас уже приближался к нам, и мне оставалось лишь надеяться, что у моего друга откроется второе дыхание. Желательно до того, как нас сожрет эта тварь.

«А что, думаешь, в сарае она до тебя не доберется? – Голос никак не затыкался. – Монстры тебя везде найдут. И так или иначе заберут свою добычу».

– Шевелись, черт возьми, – сказал я, положив руку на спину Барли. Позади послышался слабый свист: крылья существа рассекали воздух. Мы не успевали.

– Вниз! – крикнул я, но понял, что опоздал. Что-то зацепило мою футболку, дернуло вверх, и я рванулся вперед, к открытым дверям сарая. Я был всего в метре от земли, и беглый взгляд на проем заставил меня усомниться в том, что существо сможет пролезть, но потом я вспомнил прошлую ночь и то, как причудливо эти монстры умеют искривлять свои тела.

Ночной ужас убрал крылья, и мы влетели внутрь затемненного сарая. Он отпустил меня, и я неуклюже покатился по усыпанному соломой полу. Ночной ужас плавно приземлился в глубине помещения. По инерции я, подобно шарику, покатился в его сторону.

Когда я остановился, существо возвышалось прямо надо мной. Смотрело на меня и пускало слюни.

Я уставился в кровавые глаза твари, готовясь к худшему, когда…

– Отстань от него!

Перекатившись на спину, я повернул голову – и там, в открытом дверном проеме сарая, стоял мой друг, сильно потрепанный, но полный решимости.

Не будет лишним сказать, что тогда я по-настоящему полюбил Барли.

Не то чтобы его вмешательство что-то изменило. Маниакальный взгляд существа вернулся ко мне.

– Вендиго хренов! – крикнул ему Барли.

Тварь вновь к нему повернулась, что дало мне возможность откатиться от нее.

– Я читал о тебе, тупой ублюдок! – продолжил орать Барли.

Я поспешил к передней части сарая, зная, что там мало кто мне поможет. Было очень темно, но я смутно различал загоны слева и справа от себя. А впереди заметил кормушку и прислоненную к ней лопату.

Шипящий звук заставил меня повернуть голову, и я замер от того, что увидел.

Ночной ужас приближался к Барли.

К его чести, мой друг стоял на месте. Большинство людей, столкнувшись с такой мерзостью, убежали бы с криками.

Я лихорадочно осматривался в поисках чего-нибудь, что могло бы нас спасти. И тут же понял, что ничего не могу разглядеть. Совсем.

Ночной ужас снова зашипел, на этот раз громче.

От голода, решил я.

И это наконец побудило меня к действию. Я рванулся к двери сарая, пошарил в темноте в поисках выключателя, нашел его и включил свет. Лампочки, свисающие с потолка, засияли.

Существо приблизилось к Барли, который начал отступать.

Я нашел метлу – слишком хрупкая, грабли – недостаточно острые, старомодное колесо от повозки – слишком громоздкое и круглое!

И тут я увидел именно то, что искал. Вилы.

Я схватил их и бросился бежать. Вспомнил, как Анита подбрасывала ими солому, и представил, как острые зубья протыкают кожистую плоть Ночного ужаса.

Существо ускорялось, преследуя Барли. Тот перестал быть для него игрушкой и стал лишь едой, способной утолить нарастающий голод. Барли отступал все быстрее, но зверь мог настигнуть его за несколько секунд.

Я не собирался терять еще одного друга из-за этих монстров.

– Эй!

Ночной ужас остановился, его крылья затрепетали.

– Да, ты! – крикнул я, бросаясь к нему. – Со мной сражайся, тварь!

Он повернул голову и зарычал.

Барли метнулся к нему и обрушил на его лицо большую горсть соломы. Она разлетелась, частично прилипнув к шкуре. Тварь снова повернулась к Барли, и я услышал утробное рычание.

Я поднял вилы, рванулся вперед и вонзил их Ночному ужасу в спину.

Его тело выпрямилось, и он завопил так, что у меня подкосились ноги, но я знал, что не должен останавливаться. Я снова схватился за рукоять вил, но зубья вонзились в толстую кожу слишком глубоко. Существо начало разворачиваться, а вместе с ним и вилы, и Барли с трудом успел увернуться от пронесшейся у него над головой рукояти. Он нагнулся, поднял с пола камень размером с мяч для гольфа и швырнул его в спину Ночного ужаса. Но промахнулся и попал прямо мне в лоб. От удара такой силы у меня в глазах потемнело.

Я непроизвольно отшатнулся.

– Барли, какого черта?!

– Прости, я случайно.

Ночной ужас направился ко мне. Теперь он громко рычал и преследовал меня на задних лапах. Передние лапы тянулись назад, пытаясь вытащить вилы. Но крылья мешали ему это сделать. Я уже подумывал о том, чтобы добраться до входа и взять лопату для хоть какой-то самообороны, но в этот момент существо остановилось и снова зарычало, вскинув руки, его крылья затрепетали от боли. Оно шарахнулось в сторону, и я увидел Барли, который схватился за рукоятку вил и стал втыкать их еще глубже.

И тогда я окончательно понял, что мне нужно оружие. Знал, что это риск, но с пустыми руками я никак не мог нам помочь. Так что бросился к лопате, прислоненной к решетчатому ящику. Взяв ее в руки, я повернулся и увидел, что существо, пошатываясь, тащит Барли к открытым дверям и пыльному двору за ними. Я бросился к ним: часть меня хотела, чтобы Барли позволил существу сбежать, а другая, наоборот, хотела задержать его здесь, чтобы убить. Приблизившись к ним, я понял, что мы с Барли мыслим одинаково: этот Ночной ужас может быть разведчиком, посланным, чтобы найти меня и рассказать о моем местоположении остальным.

Мысль о том, что орда монстров атакует ферму, заставила меня ускорить шаг. Если бы этот зверь вырвался, если бы привел всю толпу Ночных ужасов сюда, к рассвету они легко могли уничтожить все живое.

Я не мог позволить ему сбежать.

У распахнутых дверей сарая тварь взвизгнула. Барли, все еще цепляясь за рукоять, взвился в воздух. Он стукнулся головой о перекладину и рухнул на землю, как мешок с зерном.

Я уже почти добежал до них, когда тварь повернулась и уставилась на меня. Я был уверен, что она убьет моего друга. Или унесет в ночь, как доктора Флитвуда.

Но у этого монстра были другие планы.

С сатанинским оскалом существо прыгнуло во двор. Со смесью облегчения и ужаса я наблюдал, как оно приближается к деревянно-проволочному забору. Но когда уже смирился, что оно унесется в ночь, существо свернуло влево.

Прямо на альпак, сгрудившихся в углу.

О нет.

Ночной ужас собирался перебить абсолютно ни в чем не повинных животных.

Сжимая в руках рукоятку лопаты, я мчался к воющим альпакам, страстно желая, чтобы Анита и Пьер пришли сюда. Я начал кричать во всю мощь своих легких, зная, что они, скорее всего, не услышат меня, зная, что уже слишком поздно спасать бедных зверей.

Ночной ужас подошел к группе альпак и лам и поднял когтистую руку. Животные разбежались. Я был почти у цели, но мне не хватало скорости. Когти существа уже опускались, и я с болью в сердце понял, что оно выбрало своей жертвой Дезире.

– Не смей!.. – заорал я, но тут когти вонзились в тело бедной Дезире, как раз над ее левой передней ногой. Клочки густой шерсти разлетелись в стороны, а из шкуры брызнула струйка крови.

– Сукин сын! – Я замахнулся лопатой на тварь, но она лишь отскочила от плеча монстра. Повернувшись, он нанес мне удар по лицу. Кожистые когти впились мне в щеку, и я кувырком полетел в сторону животных.

Дезире завизжала от боли, но Ночной ужас от нее отмахнулся и переключил внимание на меня, на этот раз – безоружного и шокированного. Он подошел ближе, глядя на меня с ненавистью.

А затем его кто-то опрокинул, втоптав в землю. Приподнявшись на локтях, я потрясенно смотрел на клубок крыльев и шерсти.

Хоппер повалил монстра. Эта лама спасла мне жизнь.

Но Хоппер дорого заплатил за мое спасение. Ночной ужас впился пастью в его длинную белую шею, и кровь Хоппера брызнула монстру на морду.

– Слезь с него! – крикнул я и, пошатываясь, направился к лопате. Я ухватился за нее, но вокруг все закружилось, и мне пришлось опереться на рукоятку, чтобы не упасть. Существо рычало, как одичавшая собака, вгрызаясь в шею Хоппера.

Я знал, что стану следующей жертвой, но мне было все равно. Я двинулся вперед и был уже менее чем в метре от твари, когда с разных сторон фермы раздалась череда выстрелов, бьющих по барабанным перепонкам. Ночной ужас задрожал, заскулил в агонии и судорожно поднялся на задние лапы. Затем, бросив последний взгляд в мою сторону, перевернулся и упал на спину, прямо рядом со своей последней жертвой.

Я, спотыкаясь, подошел к Хопперу. Он не двигался. Глаза безучастно смотрели в небо. Я потрогал покрасневшую шерсть Хоппера и обнаружил пулевые ранения в его боку. Затем повернулся и увидел вооруженных людей, которые убили монстра, но подставили Хоппера под перекрестный огонь.

– Что ж, Берджесс, – сказал Риггс, кивнув на мертвую ламу, – похоже, мы можем добавить еще одну жертву в твой список непреднамеренных убийств.

Он похлопал по стволу своей винтовки.

– Иногда я думаю, почему бы мне просто не использовать ее на тебе. Это наверняка избавило бы всех нас от множества проблем.