Я никогда не был на ферме альпак, так что понятия не имел, как она может выглядеть. Если я что и мог представить, так это унылое местечко с разбросанными по лужайке автомобилями и сорняками, пронизывающими участок, как злокачественные опухоли. Возможно, это объяснялось моим недоброжелательным отношением к Дэйву Майерсу, ленивому мужу Аниты. Конечно, я с ним никогда не встречался, но доверял Пьеру, описывающему Дэйва как бездельника. И не видел никаких причин не доверять его оценке.

Но я не учел, что хозяйством заведует и Анита – такая же трудолюбивая, как и ее дядя, и настолько же упрямая. Она никогда бы не позволила своему дому прийти в упадок.

Конечно, в кромешной тьме мне не особенно удалось осмотреть окрестности: мы въехали в долину примерно в десять вечера. Фары осветили короткий мост с перилами, пролегавший через довольно узкий ручей, текущий вдоль владений Майерсов. Впереди возвышался двухэтажный фермерский дом, обшитый белым сайдингом с черными ставнями, а за ним – старый, но крепкий на вид красный амбар. В задней части участка, где земля начинала постепенно подниматься по долине, росло множество деревьев. Я не мог сказать точно – фары больше освещали неровную дорожку, чем что-либо еще, – но предполагал, что там растут дубы и клены.

Анита припарковалась на гравийной дорожке и выключила фары.

– Ну что, разбудим короля этого поместья? – саркастически предложил Пьер.

Анита закатила глаза.

– Только не начинай.

Пьер бросил взгляд на меня, но не стал ничего говорить.

Анита вынула ключ из замка зажигания.

– Уилл, мы разместим тебя в подвале. Там есть футон. А дяде Пьеру достанется гостевая спальня.

– В подвале куревом попахивает, – внезапно заявил Пьер.

Я перевел взгляд на Аниту.

– Вы что, там курите?

– Нет конечно.

– А пахнет так, словно вполне себе курите. – Пьер пожал плечами.

Анита раздраженно воззрилась на него.

– Дэйв там варит пиво, ты и сам прекрасно это знаешь.

Пьер выглянул в пассажирское окно.

– Ага, а где пиво, там и…

– Прекрати уже свои попытки настроить Уилла против моего мужа. – Она похлопала дядю по плечу.

– Да зачем мне его настраивать. Как только он встретит этого неудачника, то сразу поймет, почему тот мне не нравится.

– Да почему ты так несправедлив к Дэйву?!

– Он тоже к тебе несправедлив, раз заставляет после тяжелого рабочего дня ухаживать за двадцатью животными…

– Их пятнадцать.

– …а сам в это время сидит, играет в приставку и варит это вонючее пиво.

– Он ухаживает за животными, пока меня нет!

– Ага, а по ночам ты к ним ходишь ради развлечения.

– У Дэйва мигрени. Ты же знаешь. К ночи он еле-еле может открыть глаза от боли.

– Вот бедняга.

Анита была в шаге от того, чтобы расплакаться.

– Он хороший человек, дядя Пьер.

– Был им, ты хотела сказать. И давно уже стал пиявкой, выкачивающей деньги из системы, пока его жена вкалывает до изнеможения.

Анита выскочила из машины так быстро, что Пьер едва успел закончить фразу. Мы в неловком молчании смотрели ей вслед. Она обогнула дом и направилась к сараю.

– Хочет покормить альпак, – пробормотал Пьер, качая головой. – На улице кромешная тьма, а ей все еще приходится работать.

– А что случилось с ее мужем? – спросил я.

– Поздновато для таких разговоров. Тебе нужно поспать.

– Ты сейчас серьезно?

Пьер повернулся на сиденье и хмуро посмотрел на меня.

– Что тут непонятного?

– Прямо как в кино. Персонажи переживают что-то ужасное… и, как только они оказываются в безопасности, один из них предлагает: «Давайте немного поспим». И спустя минуту все уже спят как младенцы.

Я посмотрел на него.

– Вот ты устал?

– Речь не обо мне.

– Ты прав. Но я наконец-то выбрался из клетки. Сон – последнее, о чем я думаю.

Пьер отмахнулся от меня.

– Ладно. Делай что хочешь.

Он открыл дверь, вылез из машины и направился к дому.

Я тоже вышел и вдохнул ночной воздух. Мне не нравилось спорить с Пьером, но тот факт, что я оказался на свободе – пусть даже временно, – перекрывал все неприятные последствия нашего разговора.

Медленно повернувшись на триста шестьдесят градусов и осмотрев территорию, я направился к сараю, хоть и понимал, что захочу спать еще нескоро. Я и в лучшие времена страдал бессонницей, а после того, как стал свидетелем жестоких убийств знакомых мне людей, мог много ночей подряд лежать без сна.

По дороге к сараю я услышал настойчивый стук дятла и почувствовал терпкий запах крупных животных. Под дверью амбара висел мандариновый ароматизатор. Я раздвинул ее и вошел внутрь.

И тут же пожалел об этом.

Не из-за самого сарая. На самом деле запах сена вызвал у меня целую волну приятных ассоциаций. В четвертом классе у меня был друг по имени Стив Готтшалк. У его предков была ферма, только не с альпаками, а с коровами. Нам с Крисом и Барли там очень нравилось. Мы постоянно проводили там время, пока отец Стива не получил работу в банке в соседнем округе и они не продали ферму. Я стоял возле загонов для животных и сеновала и неосознанно вспоминал игры, в которые мы играли в сарае Стива (в основном они представляли из себя прыжки с небезопасной высоты на солому).

Но в сарае находилась Анита. Она прислонилась к опорному столбу, уткнувшись лбом в руку, и почти беззвучно рыдала. Мне очень хотелось просто уйти, закрыв за собой дверь. Но какой-то импульс заставил меня подойти к ней и спросить, все ли в порядке. Вопрос идиотский, конечно, но ведь так обычно говорят, когда хотят утешить, но не могут подобрать слов? По крайней мере, я не стал высмеивать ее мужа, как это сделал Пьер.

Она вытерла нос рукавом и продолжила высыпать еду из пятигаллонного ведра в корыто.

– Лестница в подвал в главном зале. Шкаф, где лежат подушки и одеяла, там же.

– Да я не устал.

– Гарри еще и тридцати не исполнилось. Месяц не дожил.

Я прикусил губу.

– Ты была ему очень дорога.

Анита вытерла слезы.

– У нас с ним ничего не было.

– Да я и не предполагал, что…

– Он ко мне и не приставал… Всегда был таким… добрым… Я не могу поверить, что его больше…

Она замолчала, снова разрыдавшись.

– Мне очень жаль, что он погиб.

Анита ничего не ответила, отправившись кормить следующее животное.

Я не отставал от нее и бросил взгляд на альпаку, которую она только что покормила. В верхнюю планку загона была вбита табличка длиной около двадцати сантиметров и высотой около пятнадцати. На ней большими буквами было выведено: «ФРОДО».

Я провел по табличке пальцем.

– Это медь?

– Бронза, – сказала она. – Пьер сделал их на заказ.

– Должно быть, они стоили кучу денег.

– Ага. Он может быть милым человеком, когда не ведет себя как мудак.

Я попытался взглянуть на альпаку Фродо, но животное опустило голову глубоко в кормушку. В тихом сарае раздавались только звуки жевания.

Анита насыпала корм в следующее корыто. Я прочитал имя на второй бронзовой табличке: «МАЛОРИ».

Как и Фродо, Малори была слишком увлечена едой, чтобы заметить меня.

Когда Анита дошла до третьего загона, я подошел ближе, надеясь подбодрить ее. Проблема была в том, что я понятия не имел, как это сделать. Я мог бы рассказать ей анекдот, но ни одного не знал. Точнее, слышал парочку от Криса, но предполагал, что эта красивая женщина, горюющая по погибшему другу, не оценит шутки про пенис. Чтобы на что-то переключиться, я протянул руку между планками и погладил макушку альпаки.

– Не советую ее трогать, – предостерегла Анита.

Я замер. Это огромное (по меркам альпак) животное смотрело на мою руку с какими-то непонятыми для меня эмоциями. Наверное, я еще не провел достаточно времени с альпаками, чтобы правильно понять их настроение, но гигантское животное цвета снега явно не было радо моему вниманию.

– Хоппер – это лама, – объяснила Анита. – Он не любит людей. А если притронешься к его еде, то пальцев у тебя вскоре уже не будет.

Я отдернул руку. Хоппер продолжил хрустеть кормом.

Анита снова посмотрела на меня, на этот раз уже куда более мягким взглядом.

– Хочешь покормить Дезире?

– Кого?

Анита подошла к соседнему загону.

– Это моя вторая лама. Я очень ее люблю.

Альпака громко заблеяла через проход в сарай. Анита тут же ее окликнула.

– Прости, Пеннивайз, – сказала она. – Тебя я люблю не меньше, дорогой.

Я усмехнулся.

– Это ты дала им имена или твой муж?

Она хмыкнула.

– Дэйв считает, что давать им имена глупо. По крайней мере, сейчас. Когда мы только познакомились…

– Что с ним случилось?

Она поджала губы и издала звук поцелуя. Из темноты вышло самых внушительных размеров животное, которое я видел, с мускулистой шеей и грудью. Коричневый мех Дезире был испещрен черными и белыми пятнами. Хотя Анита уже наполнила кормушку, лама, не обратив никакого внимания на еду, высунула свою мохнатую морду над ограждением и с надеждой посмотрела на Аниту.

– Вот моя девочка, – сказала Анита и внезапно прижалась лбом ко лбу ламы. Впервые за этот вечер она улыбнулась. – Дезире, познакомься с Уиллом Берджессом.

Гигантская лама повернулась и, чего я никак не ожидал, улыбнулась мне, обнажив зубы и сдвинув нижнюю челюсть влево, будто хотела меня повеселить.

Смеясь, я протянул руку, но замер в нескольких сантиметрах от ее пушистой головы.

– Она-то меня не укусит?

– Может лизнуть твою руку. Но не больше. Она ни разу не кусалась. У нее слишком хорошие манеры.

Будто бы в опровержение этого заявления, Дезире громко пукнула.

Мы оба рассмеялись. Не знаю почему, но меня удивило, что лама может пукать.

Анита почесала ламе шею.

– Ну вот, я только тебя разрекламировала, а ты…

Дезире снова сверкнула зубастой ухмылкой и наклонила голову ко мне. Я ничего не знал об обращении с ламами, поэтому, опираясь на свой опыт взаимодействия с собаками, почесал ее за ухом.

– Ты ей нравишься.

– Да конечно, я любой девчонке могу понравиться.

Анита закатила глаза.

– Шутки у тебя дурацкие.

Слева от нас заблеяла альпака.

– Не торопись ты, Рапунцель. Еды хватит на всех.

Я постарался сохранить непринужденность в голосе.

– На многих фермах есть вездеходы и мотоциклы…

– Я знаю, о чем ты думаешь, и можешь забыть об этом.

– Что? – Я попытался сделать вид, что не понимаю, о чем она. Но Анита видела меня насквозь.

– Риггс выяснит, кто выжил, а кто умер сегодня ночью. – Анита высыпала оставшийся в ведре корм, и черная альпака – РАПУНЦЕЛЬ, если верить табличке, – принялась его поглощать. Двигаясь к входу в сарай, Анита продолжила свою мысль. – Его люди оцепят «Санни Вудс» и начнут скрывать информацию, как это было в случае с Мирной Долиной.

Мне стало интересно: сколько людей погибло сегодня ночью? Возможно, даже больше, чем в национальном парке. Я допускал, что в «Санни Вудс» могли остаться выжившие, но жертв было явно больше.

Мне не давал покоя один вопрос.

Почему никто не пришел на помощь?

Конечно, «Санни Вудс» находился в глуши, но ведь там должны были быть телефоны, не так ли? И почти у каждого взрослого, работавшего там, наверняка имелся при себе мобильник.

И все же, проезжая по извилистой проселочной дороге, мы не заметили ни одной приближающейся машины. Как такое возможно?

– Последнее, что нам нужно, – вернула меня в реальность Анита, – это попасться кому-то на глаза. Тот дом, где живет твоя сестра…

– Что с ним? – спросил я, с трудом выговорив даже этот простой вопрос.

– Туда они заглянут в первую очередь. Они обязательно проследят и за твоими друзьями.

– Не говори про них, – пробормотал я. – Как далеко отсюда до Уэстфоллов?

– Как минимум километров пятнадцать.

Пятнадцать километров. Это не казалось таким уж большим расстоянием.

– А как же Шэйдленд?

– Даже не думай о нем, – ответила Анита, открывая огромный деревянный ящик и доставая оттуда металлический совок.

– Послушай, – сказал я, стараясь не сорваться на крик, – я ценю все, что ты сделала сегодня. Если бы не вы с Пьером, меня бы уже не было в живых.

– Не поможешь? – спросила она, остановившись с совком в руках. – Возьми одно из этих ведер и помоги мне накормить животных.

Я сделал, как она велела, взялся за ручку синего пятигалонного ведра и поставил его рядом с кормушкой.

– Я понимаю, что ты хочешь увидеться с сестрой, – сказала Анита.

– Понимаешь, значит? Сама проходила через такое?

Она положила руки на край ящика на помосте.

– Нет, не проходила. И мне жаль, что ты вынужден так страдать…

– Тогда докажи это. Позволь мне одолжить ваш вездеход.

– У нас его нет. – Я открыл рот, но Анита меня опередила: – И мотоцикла. И гольф-карта. И дельтаплана. Вообще ничего нет.

Ее взгляд переместился вниз.

– Не делай так.

Я на мгновение уставился на нее, затем посмотрел на свою правую руку. Сам того не заметив, я сжал ее в кулак и нервно бил им по бедру.

– Не хочешь мне помогать – ну и не надо. Я залезу в твой компьютер и сам найду адрес Уэстфоллов.

– Он защищен паролем.

– Тогда я поеду автостопом в Лафайет, – прорычал я.

– Ты так злишься.

– Да конечно злюсь! – Я развернулся и швырнул пустое ведро через сарай. Оно ударилось о стену и упало на пол. Я провел рукой по волосам. – Все относятся ко мне как к ненормальному. Или вовсе как к чудовищу.

– Твои глаза… – начала она.

– Да знаю я, что они зеленые, – сказал я сквозь стиснутые зубы. – Я знаю, что со мной что-то не так. Но если опять где-то застряну, лучше мне не станет.

– Это с тобой происходит не потому, что тебя в больницу поместили.

Стоило мне повернуться, как Анита тут же отшатнулась.

– Думаешь, я этого не знаю?

– Ты меня пугаешь, Уилл.

Я постучал себя по груди.

– О, так я тебя пугаю. Меня тоже кое-что пугает, причем куда сильнее, чем тебя. Знаешь что?

Анита выглядела так, словно с трудом могла находиться со мной в одном помещении.

– Перспектива больше никогда не увидеть мою сестру! – проорал я, поразившись тому, какой хриплый у меня голос. – К черту это все. Я найду ее, с твоей помощью или без.

– Уже ночь.

– Да плевать мне, какое сейчас время суток.

– Пока доберешься, станет совсем темно. И это если поедешь на байке Дэйва…

Я почувствовал прилив надежды.

– У него есть мотоцикл?

– Ага. Десятискоростной. До аварии он только на нем и ездил.

– И где он?

– Там, где будет храниться до утра. Обещаю, я тебе его лично принесу.

Я уже начал возмущаться, но тут до меня дошел смысл ее слов.

– Ты поможешь мне увидеться с Пич?

– Сам же говоришь: у меня не получится тебя остановить. Значит, я могу лишь убедиться, что ты не заблудишься по дороге.

Все те странные, не поддающиеся описанию эмоции, которые я копил в себе с прошлого лета, разом вырвались наружу. Я засмеялся так сильно, что у меня спустя несколько секунд разболелась челюсть. И одновременно с этим заплакал. Мне было очень неловко устраивать истерику на глазах у малознакомой мне женщины, которая и так очень многое для меня сделала, но я просто не мог остановиться.

Но, к ее чести, Анита не выглядела смущенной моим поведением.

– Давай покормим оставшихся животных, а потом я найду тебе какое-нибудь успокоительное, чтобы спалось легче. А утром уже обсудим маршрут до Уэстфоллов.

– Ты сможешь меня туда отвезти?

– Сотни людей погибли. Перед моим домом стоит слегка помятая машина, принадлежавшая одной из жертв. Завтра Риггс и его агенты нагрянут на ферму, и нам с дядей придется применить все свои актерские таланты.

– Зачем?

– Чтобы убедить их, что ты умер прошлой ночью. Эти ублюдки оставят тебя в покое, только если поверят, что ты мертв.

* * *

Я очень боялся спать, но, что бы там ни дала мне Анита – мне пришлось проглотить какую-то огромную таблетку, от которой я чуть не задохнулся, – это отлично подействовало.

Через пятнадцать минут я уже спал на своем футоне в подвале.

Проснулся я от солнечных лучей, бьющих мне в лицо через подвальное окно, и тут же прикрыл глаза, чувствуя себя как вампир, попавший под яркое солнце.

Я спустил ноги на ковер, потянулся и зевнул, сразу поморщившись от ужасного привкуса во рту. Оставалось надеяться, что у Аниты имеется в доме запасная зубная щетка.

Но все бытовые проблемы сразу перестали казаться мне чем-то важным, когда на меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи.

Нападение Ночных ужасов.

Жестокое убийство поварихи Розы.

Гарри и офицер Баркер, пожертвовавшие собой.

Доктор Флитвуд, которого унесли в небо, будто кролика в когтях ястреба.

По лестнице я поднялся так, словно спасался от какого-то дикого зверя.

Забежал за угол, скользя по деревянному полу, и, спотыкаясь, ввалился на кухню.

Там за круглым столом сидели Пьер, Анита и незнакомый мне мужчина, который, как я понял, и был ее мужем.

Иногда ты представляешь человека совсем не таким, каким он оказывается на самом деле, но не в этом случае. Дэйв Майерс выглядел именно так, как я и предполагал: бледный, с печальными глазами. Каким-то образом даже его коротко постриженные черные волосы выглядели неряшливо. В них я заметил белесые пряди и задумался, сколько же ему лет. Дэйв мог быть как плохо сохранившимся тридцатилетним мужчиной, так и пятидесятилетним стариком. На нем была черная майка с надписью «Звездные войны», выполненной тем самым желтым шрифтом. Руки у него были чересчур волосатые.

Все они уставились на меня: Пьер и Анита – доброжелательно, Дэйв – с нечитаемым выражением лица.

Я посмотрел на Аниту.

– Где карта?

Она не ответила.

– Маршрут до Лафайета, – напомнил я. – Ты сказала, что Уэстфоллы живут на окраине…

– Сядь позавтракай, – сказал Пьер.

– Мне нужно навестить сестру. У меня нет времени…

– Вот именно, Уилл, – перебила меня Анита. – У нас не так много времени. Именно поэтому ты должен нам доверять.

Доверие не было моей сильной стороной.

– Вы не купили ребенку одежду? – спросил Дэйв, откинувшись на стуле. – Он выглядит так, будто из психушки сбежал.

Повисла тишина. Дэйв, кажется, и сам понял, какую бестактную вещь сейчас ляпнул.

– Извини.

– Может, в кой-то веки будешь полезным, – пробурчал Пьер. – Вы ж одного роста.

Дэйв похлопал себя по животу.

– А вот талия у нас не одинаковая.

– Ну, ничего из моей одежды на него явно не налезет, – громко сказала Анита, выказывая свое нетерпение. – Так что уж будь любезен, постарайся найти ему что-нибудь подходящее.

Дэйв посмотрел на Аниту, прикрыв глаза. Я прям почувствовал напряжение, бурлящее между ними. Но Пьер невозмутимо потягивал свой апельсиновый сок.

Чувствуя, что они вот-вот поссорятся, я встал, намереваясь осмотреть кухню. Но стоило мне задвинуть за собой стул, как Дэйв перевел взгляд на меня.

– Это что, кровь?

Я посмотрел на свою одежду, забрызганную ихором и кровью нескольких людей, погибших в ту ночь.

Он перестал жевать.

– Знаешь что? Тебе действительно нужна новая одежда. Пойдем.

Он встал, опираясь на стол, и повел меня за собой. Следуя за Дэйвом вверх по лестнице, я не мог не обратить внимание на то, как сильно он хромает.

Мы зашли в его комнату. На комоде стояли фотографии в рамках. На одной из них я узнал Пьера, куда моложе, чем сейчас. Он танцевал с незнакомой мне женщиной – по-видимому, его женой. Наверное, этот снимок сделали на их свадьбе.

– Нет, – пробормотал Дэйв, перебирая одежду. – Эти брюки даже мне будут великоваты.

Шкаф был маленький, но довольно глубокий.

Один угол, судя по всему, принадлежал Дэйву, а остальные были забиты одеждой Аниты. Я стоял и наблюдал, как Дэйв роется в шкафу.

– Мне подойдет что угодно, – заверил я.

– Замечательно. А то за модой я не слежу.

Он вытащил из дальнего угла тяжелую на вид куртку.

– Полагаю, мой школьный пиджак не прокатит?

Он ухмыльнулся и отбросил куртку в сторону.

Я заметил на ней несколько выцветших золотых полос.

– Ты занимался спортом? Каким?

– Футболом, борьбой и бейсболом.

Дэйв показал джинсы, которые выглядели так, будто уже давно стали едой для крыс.

– Обхват талии сорок восемь. Не подходят мне уже лет пятнадцать. – Он грустно усмехнулся. – И почему я их до сих пор не выкинул… Все надеюсь, наверное, что похудею.

– Они отличные. – Я предпочел соврать.

Дэйв снял их с вешалки и бросил мне.

– На улице жара, и все эти дырки обеспечат тебе дополнительную вентиляцию.

А потом он, нахмурившись, опустил взгляд.

– Тебе… эм… нужны…

– Новое нижнее белье мне не потребуется.

Он облегченно кивнул и подошел к комоду, морщась, когда переносил вес на больную ногу.

– Попробую найти тебе рубашку с короткими рукавами.

Я вспомнил, что сейчас июль. Раньше это был мой любимый месяц.

Я уже собирался сказать Дэйву, чтобы он может взять любую старую рубашку, когда он взглянул на меня через плечо.

– Полагаю, ты не фанат «Кабс»?

Я радостно ухмыльнулся. Заметив это, он улыбнулся мне в ответ, достал из комода голубую футболку, свернул и бросил мне. Я поймал ее, взял за плечи и расправил. На спине было написано имя: «ХОРНЕР».

Нико Хорнер. Второй бейсмен «Кабс». Мой любимый игрок.

– Он отличный нападающий, не так ли?

– Ну да, – пробормотал я, изучая эмблему «Кабс» на лицевой стороне. – По крайней мере, был до того, как меня посадили.

– Он до сих пор один из лучших, – сказал Дэйв. – Очень быстрый. В прошлом году украл более сорока баз.

Улыбка быстро сошла с моего лица. Я ненавидел каждый раз думать о плохом, но разве мог что-то с этим поделать? Я вспомнил обо всех играх, которые пропустил, пока торчал в «Санни Вудс»… О том, как мы спорили с Крисом, какая команда лучше, потому что он был фанатом «Кардиналов»… О том, что мы больше никогда не сможем обсудить бейсбол… Мне захотелось выть.

Если Дэйв и заметил перемену в моем настроении, то не стал ничего говорить.

– Если подумать…

Он открыл нижний ящик и достал шорты.

– Вот. Они на шнуровке, так что неважно, что моя талия в два раза шире твоей.

Я с радостью согласился.

– Нужно что-нибудь еще?

– Может быть, у тебя и обувь найдется? В смысле, вся эта одежда мне очень нравится, но…

Дэйв поднял руку и, прихрамывая, пошел к двери.

– Да понял я тебя, понял. Не нужно притворяться таким счастливым ради пары старых кроссовок.

– Я не притворялся.

Он остановился в дверях.

– Слушай, ну я же не идиот. Я прекрасно понимаю, что все тут притворяются. Пьер ненавидит меня до глубины души, но каждый раз делает вид, что все хорошо. А Анита уже давно считает меня никчемным. Я понимаю, тебе пришлось очень нелегко. Но жить с женщиной, которая тебя презирает… порой ничем не легче.

Дэйв избавил меня от необходимости что-то отвечать и вышел за дверь.

Я спустился по лестнице в новой одежде и обнаружил, что меня ждет пара древних кроссовок «Асикс». Сев на нижнюю ступеньку, я надел их. Они мне немного жали, но без носков я вполне нормально в них влез.

Уловив аромат жареного мяса, я внезапно осознал, насколько голоден, и направился на кухню, где обнаружил Пьера.

– Ты вовремя, – сказал он, когда я сел рядом с ним. – Я уж думал забрать себе твой бекон.

У меня слюни потекли при виде полосок бекона, пусть и уже остывших. Я откусил одну и решил, что это лучшее, что я когда-либо пробовал. Повариха Роза старалась изо всех сил, но из продуктов, которые заказывало высшее руководство «Санни Вудс», даже самый известный шеф-повар не смог бы приготовить что-то сносное.

И вот впервые за столько времени я смог съесть нормальный завтрак. Бекон, глазунья и апельсиновый сок. Я пришел в восторг даже от треугольного тоста.

Пьер жестом указал в коридор.

– Анита сейчас разговаривает по телефону с этим уродом Кастро.

Я услышал ее голос. Не мог разобрать, о чем они говорят, но даже так понимал, что разговор не из приятных.

Я даже не удивился, что звонил Кастро, а не Риггс. Этот ублюдок явно не стал бы опускаться до такой работы. Он поручил расследование своим подчиненным, чтобы, когда они со всем разберутся, забрать себе все лавры.

Я глотнул апельсинового сока и вытер рот.

– Как же мне добраться…

– Дэйв тебя подвезет, – ответил Пьер. – Кастро велел всем нам оставаться здесь: мне, Аните, Дэйву… Они-то думают, что ты погиб… Но к черту их. Я в этом царстве альпак сидеть не собираюсь. Мне нужно вернуться к жене.

Он смотрел в пустоту с каким-то странным выражением лица, на котором за одну ночь появилось множество морщин. Теперь он стал выглядеть на свой возраст.

– С твоей женой все хорошо?

Пьер повернулся ко мне, подняв брови.

– Ну наконец-то ты спросил. Спасибо за беспокойство. Не прошло и года.

Я вздрогнул, поняв, что он прав. Забавно. Никто не считает себя самовлюбленным, пока им на это прямо не укажут.

Придя в себя, я все-таки решился спросить:

– Что с ней?

– Артрит. – Он произнес это слово с таким видом, будто это страшное ругательство. – Уже много лет как. Раньше она давала уроки игры на фортепиано, а теперь едва может держать вилку. В дождливую погоду ей становится еще хуже. А сегодня как раз такая.

Пьер хотел было подняться, но я вспомнил еще кое-что. Не дававшее мне покоя.

– Почему ты так ненавидишь Дэйва?

Он посмотрел на меня. В его взгляде читался вопрос, которым задаются многие взрослые: «Могу ли я о таком рассказывать ребенку?»

Должно быть, Пьер решил, что я уже достаточно взрослый, чтобы понять, о чем идет речь. Он кивнул.

– Я скажу тебе, но только если пообещаешь не задавать вопросов.

– Хорошо. Обещаю.

Пьер наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– Дэйв убил мою сестру.