– В коридоре никого нет! – крикнул Флитвуд, но я не обратил на него никакого внимания.

В моих ушах все еще звучал душераздирающий вопль Баркера, а перед глазами стоял образ Гарри – как он стоит, запрокинув голову и зажмурившись от мучительной боли.

В какой-то момент я понял, что в дверь за нашей спиной никто не ломился, а значит, или Ночные ужасы в данный момент поедали добычу, или же Баркер каким-то образом направил их подальше от нас.

Но если так, почему он тогда кричал?

Я не хотел об этом думать.

Мы как раз приближались к тому месту, где вроде как располагалась лестница. Мы шли по центральной артерии – элегантному коридору, заставленному дорогущей мебелью. На контрасте с пятым этажом, где я жил последние месяцы, это место напоминало мне дворец: стены, отделанные плетеными панелями, причудливые гравюры через каждые пару метров. Одна картина, «Прогулка. Дама с зонтиком», она же «Камилла Моне с сыном Жаном», напомнила мне о лучшем друге Крисе. Но в кои-то веки такие воспоминания не вызвали у меня слез.

Я думал только о том, насколько же мне хочется пережить эту ночь.

– Нам сюда! – воскликнула Анита.

– Да я и сам знаю, – ответил Пьер, остановившись перед дверью без окна. Он провел карточкой, но вместо того, чтобы повернуть ручку, когда загорелся зеленый свет, посмотрел на нас.

– Неизвестно, что за дверью. Если в коридоре куча этих тварей, мы должны закрыть эту дверь и спрятаться в одном из офисов.

– И что тогда? – Анита устало взглянула на него. – Будем сидеть и ждать, пока нас всех перебьют?

– Уж лучше так, чем броситься навстречу смерти.

Я был с ним полностью согласен.

– Позвольте мне пойти первым, – сказал Флитвуд.

Свет все еще мерцал, но это бледное свечение было сильнее, чем в других коридорах.

Я прекрасно видел, как Пьер помрачнел после этих слов.

– Что ты несешь? Я первый, ты последний, а Анита с Уиллом спокойно пройдут посередине.

– «Спокойно» – не совсем подходящее слово в данной ситуации, – заявила Анита. Пьер бросил на нее категоричный взгляд.

– Ладно, спокойнее, чем мы. Довольна?

– Я частично виноват во всем происходящем, – сказал Флитвуд. – Если бы я послушал Уилла… отнесся к его словам серьезнее…

– Вас бы уже давно уволили, – поспешил успокоить его я. – Это не ваша вина.

Флитвуд покачал головой.

– Уилл, я…

– К черту, – сказал Пьер и открыл дверь.

Мы уставились в темноту. Лестничная клетка оказалась пустой.

– Пойдем, четыре этажа вниз. Мы можем это сделать.

И вот мы уже спускались по лестнице, стараясь не издавать ни звука.

Спуск занял целую вечность. Я нервничал так, что вздрагивал от каждого шороха. Даже звук собственного дыхания принимал за стук когтей приближающегося чудовища.

Наконец мы добрались до первого этажа.

– Так. Что нам делать дальше? – спросил Флитвуд.

– Все просто, – ответила Анита. – Заходим в дверь, поворачиваем направо и надеемся, что у нас получится. Вестибюль прямо по коридору, через двойные двери.

– И опять нужна карта доступа? – спросил я.

– Чтобы попасть в вестибюль, да, – сказал Пьер. – Но двери на улицу открываются просто так.

Он провел картой по считывающему устройству. Дверь открылась, и мы протиснулись в дверной проем вслед за ним. Мы не шли, но и не бежали трусцой. Скорее это была быстрая ходьба – с такой скоростью передвигаются люди, перепившие на вечеринке, когда спешат в туалет, пытаясь не сблевать прямо на пол.

Каждый дверной проем, мимо которого мы проходили, полыхал зеленоватым светом.

Ни в одном из коридоров монстров мы не увидели. И уже почти дошли до двойных дверей, когда Флитвуд вновь заговорил:

– Мы что, просто побежим по вестибюлю?

– У тебя есть план получше? – прошептал в ответ Пьер.

Флитвуд не ответил, да это и не имело значения. Потому что Пьер проверил свою карточку и протиснулся в двери, Анита – за ним, я – на шаг позади Аниты, а доктор Флитвуд прижался к моей спине.

Мне стало страшно.

Хотя, казалось бы, после замкнутых маленьких помещений: лестничных клеток, коридоров, кабинета Флитвуда… а особенно той злосчастной вентиляционной шахты, настолько тесной и удушливой, что я подозревал, что меня просто зажмет внутри и я умру, – парящий, обрамленный окнами атриум должен был бы давать ощущение свободы.

Но нет. Скорее на открытом пространстве я чувствовал себя еще более уязвимым.

Мы перешли на бег и уже приближались к внешним дверям, когда Пьер внезапно вспомнил кое о чем важном:

– У тебя ведь есть ключи от машины, Анита?

Анита замерла.

– Я думала, мы поедем на твоей.

Пьер поморщился.

– Они заставляют простых работяг, как мы с Гарри, парковаться на дальней стоянке.

Он явно пожалел об этих словах, как только их произнес. Конечно, Анита никогда не смогла бы ответить взаимностью на чувства Гарри, но она определенно была потрясена его смертью.

– Возьмем мою, – сказал Флитвуд. – Она все равно ближе.

Мы прошли к дверям и выглянули наружу.

– Какая из них твоя? – спросил Пьер.

– «Мерседес». – Флитвуд виновато опустил голову. – Белый, в первом ряду.

– Все в порядке, – вновь успокоил его я. – Вы на него честно заработали. В отличие от Клингера.

– Готовы? – спросила Анита.

Мы осмотрели небо над стоянкой. Здание окружал густой лес, а небо над ним казалось бархатистым, иссиня-черным, как бывает только в июле.

В помещении было тепло: система охлаждения вышла из строя после отключения электричества, – но я подозревал, что на улице будет еще теплее.

Как же мне хотелось впервые за столько времени оказаться под ночным небом.

Пьер толкнул одну из двойных дверей и сразу нахмурился.

– Что такое? – обеспокоенно спросила Анита.

– Вот черт, – пробормотал Флитвуд.

Анита сразу напряглась.

– Только не говорите мне, что дверь заперта.

Флитвуд помассировал бровь, говоря так, словно читал лекцию самому себе:

– Конечно заперта. Здесь больше заботятся о безопасности, чем о комфорте.

– Вот почему, – подхватил мысль Пьер, – эти двери автоматически блокируются при отключении электричества.

– А вы не можете воспользоваться своей карточкой? – спросил я Флитвуда.

– Это так не работает.

Анита сжала кулаки.

– Твою мать!

– Ничего страшного. – Я попытался сохранять спокойствие. – Мы просто разобьем стекло.

Анита бросила на меня язвительный взгляд.

– Чем?

Я огляделся.

– Да хоть одним из этих стульев.

Пьер развел руками.

– Чудесная идея. Раз уж так, возьми еще и рупор, а то вдруг кто-то из этих тварей не услышит, где мы находимся.

Я уставился на него.

– Предлагаешь просто стоять и ждать, пока приедет энергокомпания?

Пьер ткнул в меня пальцем.

– Ты начинаешь меня бесить.

– Уилл прав, – сказал Флитвуд. – Как разобьем стекло, до моей машины добежим быстро: там всего метров десять.

Пьер провел рукой по лицу.

– Ладно, и кто из нас…

Он прервался на полуслове. Анита уже тащила тяжелый стул к стеклянным дверям.

Я нахмурился, глядя на кресло с приземистыми деревянными ножками и пухлой бордовой обивкой.

– Не слишком ли оно большое?

– Вы с Пьером будете поднимать его вместе.

Я открыл было рот, чтобы сказать, что мне всего шестнадцать, но внезапно вспомнил, как мне удалось каким-то образом утащить и Баркера, и Пьера от Ночных ужасов в вентиляционную шахту.

В голове пронеслась фраза:

«Неестественная сила».

Я отмахнулся от нее, потому что Анита продолжала говорить.

– …и я выбью все остатки стекла. Док проходит первым, потом я. Уилл, как только вы двое отпустите кресло, залезешь на спину Пьера.

– А?

Она посмотрела на меня как на идиота.

– Посмотри на свои ноги. Ты действительно хочешь бегать босиком по битому стеклу?

Я сглотнул, осознав, насколько Анита права. Будь я, скажем, Брюсом Уиллисом в фильме «Крепкий орешек», то мог бы беззаботно бежать по сверкающему ковру из битого стекла и при этом сражаться с плохими парнями. Но что-то подсказывало, что у меня так не получится.

– Погоди, – обратился Пьер к Аните. – Почему ты должна идти второй? Разве не лучше будет, если ты пойдешь за нами, чтобы мы знали, что это безопасно?

– Безопасно? – переспросила она. – Ты серьезно? Какая уж тут безопасность…

Мы все перестали дышать.

Из коридора, откуда мы только что вышли, раздался визг.

Ночные ужасы нашли нас.

Мы с Пьером ухватились за огромное кресло. Флитвуд извлек ключи из набедренного кармана. Я не знал, что делает Анита, и у меня не было времени проверить, потому что Пьер, согнув колени, раскачивал тяжелое кресло туда-сюда. Я последовал его примеру, и, отведя кресло назад настолько, насколько это было возможно, мы направили его к стеклянной двери. Я был уверен, что кресло просто отскочит от стекла, ведь, скорее всего, оно укрепленное.

Но стекло разбилось вдребезги. Несколько мгновений мы просто смотрели в пустоту, не в силах поверить, что у нас получилось.

Затем Анита пропустила Флитвуда вперед, а Пьер нетерпеливо встал впереди меня, не сводя глаз с двери позади нас.

С той, из-за которой доносились бешеные крики тварей.

– Живо залезай, черт возьми, – сказал Пьер. – Раз уж мне придется тащить на себе твою задницу, то лучше покончить с этим поскорее.

Я забрался на него.

– Хорошо. Но как перейдем через стекло, ты меня отпустишь.

Пьер покрепче схватил мои ноги.

Пока он неловко перешагивал через большое кресло, мне пришло в голову, что меня никто не катал на спине с самого детства. Моя мама мало того что была слишком низкой, так у нее еще и постоянно болела спина (потому она и пристрастилась к рецептурным препаратам). А отец… Ну, можете себе представить, сколько времени мог проводить с сыном один из самых известных серийных убийц в истории Америки.

Из коридора донесся крик Ночного ужаса. Моя кожа покрылась мурашками, но Пьер не колебался. Двигаясь с легкостью, которой я всегда восхищался, он обогнул кресло и осколки стекла, усеявшие тротуар, и сумел вывести нас на лужайку.

– Все, хватит, – сказал Пьер, отпустив меня. – Для тощего ребенка ты весишь очень уж много.

– Может, ты просто стареешь, – парировал я, когда мы начали бежать рядом.

– Это ты кого старым назвал?! – возмутился он, и мы оба ухмыльнулись.

Однако ситуация стала в разы серьезнее, когда что-то пронеслось за углом здания и устремилось к нам.

– Пригнись! – крикнул Пьер, обхватив меня за плечи и потащив на траву. Через долю секунды пространство, которое мы только что освободили, прорезал визжащий Ночной ужас. Вместо того чтобы вернуться и схватить нас, существо забило крыльями по земле, издавая утробный вой, напомнивший мне о назгулах из «Властелина колец».

Существо почти добралось до Аниты, уставившейся на него широко раскрытыми глазами. Я уже не сомневался, что оно схватит ее, что эта храбрая женщина станет жертвой монстров, но она тоже упала на землю и прикрыла затылок.

Доктор Флитвуд так сделать не успел.

Он уже почти добрался до своего белого «мерседеса», когда понял, что монстр надвигается на него. Слишком поздно, чтобы что-то предпринять. Ночной ужас вытянул когтистые лапы и схватил Флитвуда за плечи, после чего они взмыли над парковкой, и существо, взмахнув крыльями, устремилось к лесу. Среди торжествующих визгов Ночного ужаса и приближающихся криков существ позади я различил тихий звон стали о бетон и понял, что доктор Флитвуд, даже будучи обреченным на столь страшную участь, дал нам шанс выжить.

Сверкающие, как драгоценные камни, ключи от его машины лежали в нескольких метрах от Аниты. Она поднялась на ноги, схватила их, и мы с Пьером двинулись за ней. Анита была уже совсем близко к «мерседесу», когда я услышал знакомое «бип-бип» и увидел благословенную двойную вспышку фар, свидетельствующую о том, что двери не заперты. Анита распахнула водительскую дверь и села за руль. Она уже заводила мотор, когда Пьер рывком распахнул пассажирскую дверь.

Я услышал вопль Ночного ужаса и оглянулся, чтобы увидеть, как существо пролезает через разбитую стеклянную дверь вестибюля и взлетает. Оцепенев, я открыл заднюю дверь и едва успел сесть, как Анита уже стала выезжать с парковки.

Я ухватился за открытую дверь, но, когда машина двинулась, она сама с грохотом захлопнулась, и вскоре мы уже проносились по парковке.

Когда мы достигли конца ряда и проскочили крутой левый поворот, я повернулся на своем сиденье, чтобы осмотреть переднюю часть здания. Я думал, что увижу тварь, которая только что пролезла через разбитую дверь, но ее нигде не было. Это должно было бы меня успокоить, но нет. Увидеть монстра – плохо, но не увидеть его до последнего момента – еще хуже.

Спросите у Флитвуда.

Анита проехала мимо ряда машин, и тут мы свернули направо, на узкую, но асфальтированную дорогу, ведущую к «Санни Вудс», и задние колеса «мерседеса» завибрировали, пытаясь зацепиться за асфальт.

– Может, помедленнее? – спросил Пьер несвойственным ему напряженным голосом. Одной рукой он схватился за ручку двери, а другой – за держатель для напитков.

– Ты лучше высматривай этих тварей, – ответила Анита. – А я буду вести машину.

Лес поглотил нас, дорога была такой же темной и мрачной, как и коридоры.

– Может, фары включишь? – спросил я, наклонившись вперед между Анитой и Пьером.

Анита перевела взгляд на меня в зеркале заднего вида.

– Я подумала, что нам не стоит давать им знать…

– Не думаю, что это имеет значение. Если судить по их глазам, эти существа уже привыкли охотиться в ночи.

– Он прав, – сказал Пьер.

Анита сжала губы, но мгновение спустя дорога осветилась.

Я немного расслабился. Ночные ужасы все еще могли убить нас, но мы хотя бы не погибнем от лобового столкновения с деревом.

– А ты прям лихачка, – заметил Пьер.

Анита ничего не ответила, но «мерседес» ускорился. Мы с грохотом пронеслись по повороту; я вцепился в кожаные сиденья по обе стороны от себя, когда взвизгнули шины.

– Сколько у тебя штрафов за превышение скорости? – спросил Пьер.

– Ни одного за последний год, – ответила она.

Пьер оглянулся на меня, приподняв брови.

– Это обнадеживает.

Мы приближались к повороту, еще более крутому.

– Послушай, – сказал Пьер, прижимаясь к сиденью, – тебе не нужно доказывать, что ты отличный водитель. Просто сбавь скорость, и я больше не буду…

«Мерседес» тряхнуло. Над нами что-то громыхнуло.

– Господи! – вскрикнула Анита.

Я смотрел на потолок, где три желтоватых когтя пробили бежевую ткань.

– Черт, – пробормотал Пьер.

Я уже начал опускаться на пол, когда еще три когтя пробили металл.

– Матерь божья, – выдохнула Анита.

– Тормози, – приказал Пьер, но нас продолжало заносить на повороте.

Я боялся врезаться в дерево, но еще больше меня пугала тварь на крыше.

– Тормози! – повторил Пьер.

Раздался скрежещущий металлический лязг, а затем над нами оторвалась заслонка размером с крышку люка. Ночной ужас отбросил в сторону потрепанный обломок металла и уставился на меня, его алые глаза были похожи на раскаленные угли. Лапа потянулась к «мерседесу», вонзая когти, как в игре, где нужно достать игрушку из автомата.

– Жми на тормоза, черт возьми! – крикнул Пьер.

На этот раз до Аниты все же дошло. Она нажала на тормоза как раз в тот момент, когда мы выехали на прямой участок дороги. В одно мгновение когти твари вцепились в мою рубашку, а в следующее – лоскут ткани оторвался, когда тварь швырнуло через капот «мерседеса». Она пролетела еще шесть метров – клубок конечностей и кожистой плоти. Одно крыло было разорвано пополам, а по телу расплывалось нечто похожее на чернила. Пронзительный вопль существа бил по барабанным перепонкам, все его тело содрогалось в агонии. Рот был широко разинут, глаза остекленели от страданий.

Но Анита не колебалась. Она надавила на педаль газа и понеслась на лежащую тварь. «Мерседес» сильно подпрыгнул, когда мы пронеслись над монстром.

Вместо того чтобы ехать дальше, Анита включила задний ход.

На этот раз «мерседес» проехал по Ночному ужасу бульдозером, впечатав в асфальт.

– Думаю, оно мертво, – сказал Пьер.

Анита в последний раз нажала на педаль газа – может, чтобы доказать свою правоту, – и под задним бампером что-то хрустнуло. Возможно, одна из ног существа.

– Эй, Анита? – позвал ее Пьер.

Анита остановила машину и посмотрела на своего дядю.

– Ты уже убила его.

Анита продолжала хмуриться.

– Может, уже поедем домой? – Голос Пьера звучал устало.

Анита перевела взгляд на дорогу.

– Хорошо. Моих альпак нужно покормить.

Она переключила режим. С последним рывком мы оставили позади искореженную тушу Ночного ужаса.

Анита по-прежнему вела «мерседес» быстрее, чем нужно, но ни я, ни Пьер ее не осуждали. Я вглядывался в небо позади нас, но не заметил никаких драконоподобных фигур.

Прошло десять минут, прежде чем лес уступил место кукурузным полям. Еще через пять кукурузные поля превратились в лес погуще. Никто ничего не говорил. Тот факт, что я наконец-то выбрался из «Санни Вудс», не приносил мне утешения. Ради моей свободы погибло слишком много человек. Кроме того, я не сомневался, что, как только кровавая бойня станет достоянием общественности и будут подсчитаны погибшие, власти – в первую очередь Риггс – поймут, что я жив.

Они начнут за мной охотиться. И обязательно найдут меня.

Да, сейчас я обрел свободу, но ненадолго. Я ничего не знал о жизни беглеца и не собирался впутывать в это Пьера. Не хотел портить ему жизнь еще больше.

В памяти всплыло лицо. Доброе, обрамленное вьющимися седыми волосами. То самое, что улыбалось мне, когда почти никто не улыбался.

– Повариха, – сказал я. Пьер оглянулся на меня.

– Повариха, – повторил я. – Пожилая. Короткие седые волосы, всегда милая…

– Роза. Ее звали Роза.

У меня перехватило дыхание, но на этот раз это не было связано с физической нагрузкой. Мое зрение затуманилось.

– Ее тоже убили, – сказал Пьер. Это был не вопрос.

– Она спасла мне жизнь, – совсем тихо прошептал я.

Пьер ничего не сказал, но я знал: он понимает, что я чувствую. Не выдержав его сочувственного взгляда, я уставился в черную летнюю ночь.

Мне следовало бы беспокоиться о Ночных ужасах, проносящихся в небе.

Но я мог думать только о погибших людях. О Немо Педерсоне. Розе, пожилой поварихе. Гарри. И больше всего – об офицере Баркере.

Хорошо, что я сел на заднее сиденье. Так никто не увидел, как по моим щекам текут слезы.