Шесть недель спустя
Дверь со щелчком открывается и затем с грохотом закрывается.
– Милена!
Я отпускаю занавеску, которую как раз вешала, и, обернувшись, вижу, как Сальваторе шагает ко мне через гостиную.
– Ты залезла на кофейный столик? Серьезно? – Он хватает меня за талию и опускает на пол. – Ты могла сломать себе шею! Этой штуке двести лет. Она могла рухнуть под тобой.
Я закатываю глаза.
– Не закатывай на меня глаза. Я серьезно. Я из-за тебя за год окончательно поседею.
– О, не смей винить меня в своих сединах. – Я прижимаю ладони к его волосам, пропуская их между пальцами, и наслаждаюсь этим моментом. – Ты пришел ко мне таким. Должна признать, это очень привлекательно.
– Ты прекрасно знаешь, что несешь ответственность за половину моей седины. – Он обнимает меня за талию и кивает в сторону наполовину повешенной занавески. – Опять новые?
Я съеживаюсь.
– Ага. Я надеялась, что ты не заметишь.
– Ненавижу этих котов.
– Я видела, как ты чесал Курта за ухом сегодня утром. – Я поднимаюсь на носочки и целую его. – Не волнуйся, я никому не скажу. Если ты найдешь способ убедить меня держать рот на замке, конечно.
– Хорошо. – Он подхватывает меня на руки и несет в спальню, где бросает на кровать и садится, чтобы снять свой протез.
– Знаешь, я тут подумала… – я кладу подбородок ему на плечо и обнимаю его сзади, расстегивая его рубашку. – Как ты смотришь на то, чтобы завести собаку?
Тело Сальваторе неподвижно застывает, настолько, что я отрываюсь от своего занятия, выгибаю шею и вижу, как он смотрит в стену.
– Если ты принесешь сюда еще одно животное, я кого-нибудь убью, Милена.
– Пожалуйста! – Я беру его за подбородок и поворачиваю его голову к себе. – Это может быть какая-нибудь мелкая порода и… Почему ты держишь глаза закрытыми?
– Без причины.
– Сальваторе Аджелло, открой глаза. Прямо сейчас.
Он вздыхает. Открывает глаза.
– Ну пожалуйста? – спрашиваю я и широко улыбаюсь.
Его взгляд перемещается на мой рот, затем он протягивает руку и проводит кончиком пальца по линии моих губ.
– Я хочу получить психологическую оценку от лицензированного зоопсихолога, на бумаге, прежде чем ее лапы ступят сюда.
Я визжу от восторга и целую кончик его пальца.
– Ты делаешь это нарочно, – произносит он, не отрывая взгляда от моих губ.
– Понятия не имею, о чем ты.
– Ты прекрасно знаешь, что со мной творит твоя улыбка, и бесстыдно этим пользуешься. – Его палец застывает посреди моей нижней губы. – Мне интересно, осознаешь ли ты, каким оружием владеешь?
– Это всего лишь улыбка. Не оружие.
– А пистолет – это всего лишь кусок металла. Но он все равно может за секунду отнять жизнь, если им воспользоваться должным образом. – Он берет меня пальцами за подбородок и наклоняется, прижимаясь губами к уголку моего рта. – Тебе следует быть очень осторожной с этой улыбкой, vita mia. Из-за нее могут погибнуть люди.
– Улыбки не убивают, Сальваторе.
– Твоя убивает. Попробуй подарить одну из улыбок, принадлежащих мне, кому-нибудь другому, и увидишь, как прольется река крови.
– Мой муж такой поэт, – улыбаюсь я ему в губы. – Тогда, может, мне стоит перестать улыбаться. Я не хочу рисковать и случайно кого-нибудь убить.
Рука, держащая меня за подбородок, сжимается.
– Ты никогда не перестанешь улыбаться, Милена, – говорит он. – Если что-то или кто-то когда-либо заставит твою улыбку дрогнуть, даже на мгновение, я уничтожу их.
– Такой свирепый, – усмехаюсь я и падаю на кровать, увлекая его за собой. – Ты не против вместо этого уничтожить мою киску?
Уголки губ Сальваторе приподнимаются. Это не совсем улыбка, но что-то к ней близкое. Его руки ведут вниз по моему телу, стягивая с меня шорты и трусики.
– Я бы очень хотел этого.
Как только мы снимаем одежду, он ложится сверху и погружается в меня. Я ахаю от внезапного вторжения, но прихожу в себя и обвиваю ногами его талию, раскрываясь еще больше. Сальваторе не двигается, но наблюдает за моим лицом, пока моя киска пульсирует от желания. Я слегка приподнимаю таз, покачиваю бедрами, пытаясь заставить его двигаться, но он остается неподвижным, а его огромный член находится внутри меня, растягивая меня в экстазе.
Его рука скользит между нашими телами, вниз по моей груди, затем по животу, пока он не достигает моей киски. По моему телу проносится дрожь, когда он проводит пальцем между моими складочками и прижимает его к жаждущему прикосновений клитору. Я пропускаю сквозь пальцы его густые волосы и кусаю его за подбородок. Давление между моих ног нарастает, когда он продолжает дразнить меня своим пальцем, и мне хочется кричать от желания того, чтобы он двигался во мне. Но дьявол остается совершенно неподвижным.
– Сальваторе! – вскрикиваю я, затем всхлипываю, когда он сжимает мой клитор.
– Да, Милена? – он прикусывает меня за губу.
– Перестань мучить меня.
– Хорошо. – Он убирает руку, и я кричу от неудовлетворенности.
– Ты покойник, – цежу я сквозь зубы.
– Определись уже, cara. – Он наклоняет голову, чтобы лизнуть мою шею, затем скользит членом внутрь меня. – Это то, чего ты хочешь?
Я обвиваю ногами его талию и хватаюсь за волосы на его затылке, затем склоняю голову набок и впиваюсь зубами в его бицепс.
– Да.
Я чувствую, как он набухает внутри меня. Запуская пальцы в мои волосы, он выскальзывает из меня, но лишь для того, чтобы тут же войти с такой силой, что меня отбрасывает через всю кровать, и я почти ударяюсь головой о спинку. Возможно, так бы и случилось, если бы он не держал наготове руку.
– Всегда планируешь наперед, – выдыхаю я, а затем издаю стон, когда он снова врезается в меня.
– Конечно. – Еще один толчок. – Неужели ты думала, что я когда-нибудь допущу, чтобы ты пострадала?
Я открываю рот, чтобы сказать «нет», но его следующее движение вперед загоняет его член так глубоко внутрь, что у меня перехватывает дыхание. Мои стенки сжимаются, и я кладу руку ему на горло, слегка надавливая. Пальцы в моих волосах собираются в кулак. Рука Сальваторе скользит вниз по моему бедру, поднимает мою ногу, отводит ее в сторону, и он толкается в меня еще глубже. Его губы прокладывают дорожку поцелуев по подбородку к моему рту, пока наконец не достигают моих губ. Я захватываю зубами его нижнюю губу и прикусываю. Толчки усиливаются. Я сжимаю зубы чуть сильнее, пока не ощущаю металлический привкус крови. Сальваторе впадает в полное безумие.
Кровать скрипит подо мной, изголовье ударяется о стену в такт его толчкам. Мы словно в эпицентре чертового землетрясения, и меня безжалостно – удар – красиво – удар – уничтожают.
Я кричу, кончая, белые звездочки взрываются у меня перед глазами, когда Сальваторе продолжает вгоняться в меня. Его огромный член обрушивается на мою киску, пока он не находит свою разрядку, и его жар разливается внутри меня. Он толкается в меня в последний раз. Комнату наполняет треск ломающегося дерева.
Я поднимаю голову с груди Сальваторе и провожу мизинцем по линии его брови, затем направляю его вниз и вдоль подбородка.
– Не могу поверить, что ты сломал гребаную кровать.
– Она была старой, – говорит он и поворачивает голову в сторону, чтобы поцеловать кончики моих пальцев.
По всей длине изголовья кровати проходит длинная горизонтальная трещина. Из-за декоративных завитушек по бокам она действительно выглядит древней.
– Насколько старой, уточни?
– Сто лет или около того.
Я изумленно смотрю на него:
– Ты разрушил гребаный антиквариат. Варвар.
– Ты слишком много ругаешься, Милена.
– Ни хрена себе? – смеюсь я. – Мы покупаем новую кровать в «Икее».
– Мы не будем покупать кровать в «Икее».
Я приподнимаю бровь:
– Ты такой сноб?
– Да, – он берет меня за подбородок пальцами. – Но ты все равно любишь меня.
Это утверждение. Произнесенное ровным тоном, тем, которым он отдает людям приказы. Однако в этих светло-карих глазах, которые так пристально смотрят на меня, читается вопрос.
– Но я все равно люблю тебя, Торе, – улыбаюсь я.
Его взгляд перемещается на мои губы и остается там.
– Я тоже тебя люблю.
У меня перехватывает дыхание. Его глаза возвращаются к моим, когда он другой рукой гладит меня по уху.
– Мне жаль, – говорит он. – Я знаю, это нелегко. Быть любимой мной.
Я прикусываю нижнюю губу и делаю глубокий вдох.
– Ты ошибаешься. – Я знаю, что он любит меня, но это не то же самое, как когда он говорит это. То, что он достиг уровня, когда он может произнести эти три коротких слова, значит больше, чем сами сантименты. – Быть любимой тобой – это, черт возьми, лучшее чувство в мире.
Его губы прижимаются к моим.
– Тебе больно? – шепчет он.
– О, ты не приблизишь свой варварский член к моей киске по меньшей мере в ближайшие двадцать четыре часа, Сальваторе.
– А что насчет моего рта?
Я фыркаю и снова целую его.
– Это вполне возможно.
Он перекатывает нас, пока снова не оказывается на мне, и я слежу за ним взглядом, когда он спускается вниз по моему телу, оставляя по пути легкие воздушные поцелуи. Добравшись до моей киски, он проводит по ней кончиком пальца, а затем заменяет его своими губами, целуя.
На прикроватной тумбочке звонит телефон Сальваторе. Я хватаюсь руками за простыню и издаю стон, когда он посасывает мой клитор и скользит в меня пальцем. Телефон продолжает звонить.
– Торе.
– Что? – бормочет он в мою киску, затем вновь давит губами и языком, его легкая щетина царапает меня, и это заводит еще сильнее.
– Не хочешь ответить на звонок? Он может быть важным, если они звонят в одиннадцать вечера.
– Посмотри, кто звонит, – говорит он и слегка сжимает мой клитор губами, заставляя меня вздрогнуть.
Я протягиваю руку и ищу на ощупь на прикроватной тумбочке телефон, хватаю его и смотрю на экран.
– Это Артуро.
– Ответь на звонок и переведи его на громкую связь.
Я отрываю голову от подушки и, прищурившись, смотрю на него, затем зарываюсь пальцами в его волосы и тяну за них, пока он не поднимает на меня свой взгляд.
– Ты не будешь отвечать на деловые звонки, зарывшись лицом у меня между ног, Сальваторе.
– Включи громкую связь, Милена. – Он вводит в меня еще один палец и продолжает лизать мою киску.
– Невероятно, – бормочу я и нажимаю кнопку громкой связи, чтобы ответить на звонок.
– Босс, – комнату наполняет голос Артуро. – У нас проблема.
– Будь быстр, – говорит Сальваторе, двигая языком.
– Рокко убил еще одного из своих людей, приставленного к его жене в качестве телохранителя. Он сказал, что парень флиртовал с ней.
– То же самое он сказал и про предыдущего. – Еще одно движение языком. – И про того, кто был до этого.
– Да. Я не знаю, что делать.
Положив руку мне на бедро, Сальваторе раздвигает мои ноги шире и обдает горячим дыханием мое влажное лоно. Я подавляю стон, когда мое тело сотрясает дрожь.
– Скажи Алессандро, что я хочу, чтобы он был у меня в кабинете завтра в девять! – рявкает Сальваторе, вынимая из меня пальцы и приподнимаясь так, чтобы войти в меня своим членом. Я обхватываю обеими руками его упругую задницу, когда он входит в меня, наслаждаясь каждым его сантиметром, как и всегда.
– А что насчет Рокко? – голос Артуро продолжает раздаваться из трубки. – Я могу попытаться вразумить его, но, может быть, будет лучше, если…
Я издаю стон, хватаю телефон и швыряю его в другой конец комнаты, где он разбивается о стену.
Сальваторе останавливается на середине толчка.
– Мне нравился этот телефон.
– Больше никакой многозадачности, – выдыхаю я, затем толкаюсь языком в его ждущий рот.
Я наблюдаю, как Алессандро входит в мой кабинет и встает по другую сторону моего стола, сцепив руки за спиной.
– Ты интересуешься женщинами? – спрашиваю я.
Он удивленно смотрит на меня. Кажется, я впервые вижу, чтобы Алессандро Дзанетти выглядел сбитым с толку.
– Да.
Я откидываюсь на спинку стула.
– Тебя переводят к одному из моих капо. Ты будешь работать телохранителем его жены. Пока ты там, если кто-нибудь спросит, то ты не интересуешься женщинами.
– Почему?
– Потому что он патологически ревнив и уже убил троих предыдущих мужчин, назначенных на эту должность. Он и так думает, что ты не интересуешься женщинами, так что я надеюсь, это все упростит.
– Хорошо, – кивает он. – Какой капо?
Телефон на моем столе вибрирует.
– Рокко Пизано, – говорю я и читаю имя Нино на экране. – Можешь идти. Артуро сообщит тебе подробности.
– Да, босс.
Когда Алессандро поворачивается, чтобы уйти, я успеваю заметить выражение его лица. Он улыбается.
– Да, – говорю я в трубку.
– Босс. Сестра Артуро пропала, – раздается серьезный голос Нино на другом конце линии.
– Которая?
– Ася. Вчера вечером они с Сиенной тайком ушли из дома и отправились в бар. Сиенна вернулась домой около полуночи. Ася так и не вернулась.
– Телефон?
– Найден в кустах неподалеку от бара вместе с ее сумочкой, – говорит он. – Я здесь с Артуро. Его сестры нигде нет, но…
– Но?
– Один из парней нашел кровь на снегу, босс. Рядом лежали ее очки.
Черт.
– Пришли мне адрес. Я выезжаю.
Я хватаю со стола ключи от машины и выхожу из офиса. Направляясь к лифту, я прохожу мимо Алессандро, который разговаривает с кем-то по телефону. Его голос тихий, но мне все же удается уловить одно предложение.
– Феликс, – говорит Алессандро в трубку, – это Аз. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.