Два года спустя

Милена

Не могу поверить, что он сделал это снова.

Лифт со звоном открывается. Не обращая внимания на секретаршу Сальваторе, которая таращится на меня из-за своего стола, я стремительно шагаю по фойе офиса и направляюсь к большой, богато украшенной двери справа.

– Миссис Аджелло?

Я останавливаюсь и бросаю взгляд через плечо.

– Да, Джинджер?

– Все… в порядке? – спрашивает секретарша, переводя взгляд с моих спутанных волос на серую футболку Сальваторе, в которую я одета, и на мои босые ноги.

– Конечно, – широко улыбаюсь я, хватаюсь за ручку и вхожу в кабинет моего мужа.

Уперев руки в бока и нахмурившись, я обхожу его стол и останавливаюсь рядом с ним. Сальваторе поднимает взгляд от ноутбука, затем откидывается на спинку стула.

– Ты хорошо спала, vita mia?

Я прищуриваюсь и указываю на маленький сверток, который он прижимает к груди.

– Прекрати красть моего ребенка.

С того момента, как мы вернулись домой из больницы месяц назад, Сальваторе использовал любую возможность, чтобы прокрасться в детскую, взять Мию и таскать ее повсюду с собой. Его объяснение: ей больше нравится спать у него на руках, чем в кровати. И как будто этого было мало, он был еще и тем, кто держал ее, пока она бодрствовала. Все. Время.

Сальваторе наклоняет голову и делает свою штуку с глазами, когда он пронзает меня взглядом и медленно моргает. Черт, у меня до сих пор подкашиваются колени от этого.

– Она была вся твоя девять месяцев, Милена, – произносит он тем серьезным тоном, который заставляет даже самое странное заявление звучать абсолютно убедительно. – Теперь моя очередь.

– Она была у меня в животе, Сальваторе. Это не считается.

– В моем понимании считается.

Я вздыхаю и беру его лицо в ладони.

– Что происходит? И не говори мне «ничего», потому что я слишком хорошо тебя знаю. Так что выкладывай.

Он долго отвечает на мой взгляд, затем закрывает глаза.

– Я боюсь, что она меня не полюбит.

– Что? – Я крепче сжимаю его щеки и слегка встряхиваю его голову. – Конечно, она полюбит тебя, детка. Ты ее отец.

Глаза Сальваторе открываются, и, хотя он ничего не говорит, я вижу беспокойство в его янтарных глубинах.

– Она полюбит тебя, – повторяю я и прижимаюсь губами к его губам. – Она будет обожать тебя, черт возьми. Как и я.

– Ты обещаешь? – шепчет он мне в губы.

– Обещаю. – Я протягиваю руку и кладу ее на головку нашей дочери, убирая назад короткие светлые пряди. – Просто посмотри на нее. Она уже беззаветно любит тебя.

Он смотрит на ребенка, спящего у него на груди. Мия распахивает глаза, и мгновение спустя их янтарные взгляды встречаются.

И мой муж наконец улыбается.