Артуро представлял нам новую информацию о наших деловых связях в сфере дилерства в течение последнего часа, но мой разум блуждал. Милена пошла со своей подругой на маникюр и звонила из салона меньше часа назад, но я пришел в беспокойство всего через двадцать минут. Даже несмотря на то что с ней четверо телохранителей, защищающих ее, мне все равно трудно сосредоточиться.
Мой телефон извещает о входящем сообщении. Оно от ювелира, которому я два дня назад сделал особенный заказ, – он сообщает, что все готово.
Каким-то образом мне удается высидеть всю встречу, затем сказать Артуро, что он может идти. Как только он выходит, я покидаю офис и направляюсь к своей машине.
Магазин находится неподалеку, так что мне требуется меньше получаса, чтобы добраться туда и забрать свою покупку. Вернувшись в машину, я кладу красную бархатную коробочку на приборную панель перед собой. Я просто смотрю на нее, и моя тревога уже ослабевает. Я не уверен, как отреагирует Милена, когда я расскажу ей, что это такое. Возможно, я и так уже слишком сильно на нее давлю. Меня до сих пор поражает, что она готова иметь дело с моими закидонами. Но все же… эта маленькая вещица в коробочке на приборной панели, возможно, уже слишком.
Я проверяю глазами часы. Две минуты седьмого. Она должна была уже позвонить. Тревога снова поднимает свою уродливую голову.
Я сжимаю руль, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Другой. И еще один. Если бы что-то случилось, Стефано сообщил бы мне. Она, вероятно, потеряла счет времени. Мой телефон звонит. Я открываю глаза и хватаю трубку.
– Торе?
– Да?
– Ты помнишь ту хрустальную вазу в прихожей? – тихо спрашивает Милена. – Сколько эта штука стоила?
Пару тысяч.
– Немного. Почему ты спрашиваешь?
Она вздыхает:
– Слава богу. Когда я вернулась домой, Курт гонялся за Риггсом, и они вроде как… разбили ее. Мне пришлось убрать осколки, и некоторые из них были очень мелкими, поэтому, пожалуйста, не ходи там босиком. Я не уверена, что подобрала все осколки до последнего. Где ты? Мне подождать тебя на ужин?
– Мне нужно было съездить по кое-каким делам, но я скоро буду дома.
– Хорошо, я… Слезь, ты, ублюдок! – звук чего-то разбивающегося доносится из динамика. – Нет, только не занавески! Мне нужно идти.
Я кладу телефон рядом с бархатной коробочкой и завожу машину.
Войдя в пентхаус, я останавливаюсь на пороге, чтобы оценить хаос, царящий в гостиной. Несколько размотанных рулонов туалетной бумаги разбросаны на полу, мебель усеяна ее мелкими кусочками. Похоже, по гостиной пронесся торнадо. В углу комнаты на боку лежит большой горшок, в котором когда-то располагался фикус, вокруг его основания разбросана земля. Один конец карниза для штор болтается посередине между полом и потолком, атласные занавески свисают с него. По всей их длине также видны следы от когтей.
Откуда-то из кухни доносится лязг, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Курт перепрыгивает со столешницы на кухонную стойку, а затем на обеденный стол. Мгновение спустя появляется Милена и бросается в погоню.
– Иди сюда, черт бы тебя побрал! – кричит она и пытается схватить кота, но тот спрыгивает вниз и бросается в коридор.
Плечи Милены опускаются, и она поднимает на меня взгляд.
– Я все уберу, обещаю! Я понятия не имею, что на Курта нашло. Он сошел с ума. Почти час бегал вокруг, истошно вопя. – Она подходит ко мне, покачивая головой. – Я пытаюсь поймать его. Может, он успокоится, если я отнесу его ненадолго в спальню.
Когда она останавливается передо мной, я внимательно смотрю на свою жену. Ее белая футболка порвана сбоку. Ее конский хвостик сбился набок, и несколько прядей волос свободно болтаются. На правой руке у нее виднеются следы когтей, а спереди – пятна неизвестного происхождения. Она действительно похожа на что-то, что притащил бы кот.
– Торе?
Я поднимаю руку и беру ее пальцами за подбородок, глядя ей в глаза.
– Ты такая красивая.
Она моргает, глядя на меня в легком замешательстве.
– Эм… спасибо.
Диван в десяти метрах от нас, но обеденный стол ближе. Сойдет. Я обхватываю ее талию, поднимаю и несу к нему.
– Что ты творишь? – с искренним недоумением спрашивает она.
Дойдя до стола, я ставлю ее на ноги и сдергиваю скатерть, отчего тарелки и столовые приборы с грохотом падают на пол.
– Джинсы, – говорю я, глядя на нее сверху вниз.
Милена приподнимает брови, расстегивает джинсы и выскальзывает из них. В тот момент, когда она снимает свои трусики, я обхватываю ее за талию и усаживаю на стол.
– Ложись. – Я давлю ладонью на ее грудь, пока она не касается спиной поверхности стола, свесив ноги с края. Свободной рукой я притягиваю стул, сажусь и закидываю ее ноги себе на плечи. – Закрой глаза, – говорю я, прежде чем схватить ее за задницу и притянуть к себе, чтобы вылизать ее идеальную киску.
Милена стонет. Я снова медленно облизываю ее, нежно целую и посасываю клитор, пока она не начинает тяжело дышать. Она раздвигает ноги, и я скольжу пальцем внутрь, продолжая дразнить ее языком. Она совершенно мокрая. Выгибая спину, она издает крик удовольствия. Не вынимая пальца, я облизываю ее сладкое местечко, надавливая языком чуть сильнее. По телу Милены пробегает дрожь, и я снова беру в рот ее клитор.
Я никогда раньше не занимался оральным сексом с женщиной, и у меня никогда не возникало это желание, но с Миленой я хочу всего. Я упиваюсь тем, как ее тело реагирует на каждое прикосновение и движение. Я дразню ее киску языком еще несколько минут, и когда я уверен, что она уже близко, я снова прижимаюсь ртом к ее клитору и сильно посасываю, одновременно сгибая в ней палец. Она кончает с протяжным криком, и ее ноги, обхватывающие мои плечи, неистово трясутся. Я оставляю еще один поцелуй на губах ее киски и наблюдаю, как ее тело приходит в себя. Милена лежит на спине, закрыв глаза, ее грудь быстро поднимается и опускается, будто она пытается вобрать достаточное количество воздуха.
– Милена? – спрашиваю я и веду ладонью по ее обнаженному бедру. – Ты жива, cara mia?
– Нет, – шепчет она, медленно принимая сидячее положение и пристально глядя на меня. – Отойди назад.
Я отодвигаю стул и наблюдаю за тем, как она спускается со стола, становится на колени у меня между ног и начинает расстегивать мои брюки.
– Ты не обязана отвечать мне тем же, Милена. – Я провожу тыльной стороной ладони по ее щеке.
Она вынимает мой член, который стал болезненно твердым с того момента, как я коснулся ртом ее киски, и смотрит на меня снизу вверх.
– Попробуй остановить меня, – ухмыляется она, – и посмотри, что произойдет.
С этими словами она обхватывает головку моего члена губами, сжимая ствол своими тонкими пальчиками. Она начинает медленно, облизывая чувствительную нижнюю часть, посасывая кончик, а затем заглатывает еще больше моей плоти своим горячим ртом. Ее темп постепенно ускоряется, и я хватаю ее за волосы на затылке, пока она двигает головой все яростнее, наблюдая за ее губами, когда она принимает меня в себя. Я пытаюсь сдержаться, но понимаю, что не могу. Одного взгляда на Милену, стоящую на коленях между моих ног и держащую мой член у себя во рту, более чем достаточно, чтобы заставить меня кончить, поэтому, когда она сжимает меня и втягивает щеки, создавая вакуум, я извергаюсь у нее во рту.
Держа жену за собранные волосы, я приподнимаю ее голову, встречаясь с ней взглядом.
– Глотай, – приказываю я.
Она усмехается и следует приказу. Это самое сексуальное, что я когда-либо видел.
Я веду линию вниз по груди Сальваторе, обводя пальцем его твердый, как камень, живот, затем наклоняю голову, чтобы оставить поцелуй на его плече. Его рука сжимается вокруг моей талии, притягивая меня ближе к его телу.
– Мне сегодня написала Бьянка. – Я снова веду пальцем вверх по его груди. – Петров передает свою благодарность за информацию об албанцах.
– Не хотел бы я сейчас оказаться на месте Душку. – Он тянется левой рукой, чтобы убрать за ухо волосы, упавшие мне на лицо, затем кладет ладонь себе на живот.
– Она все еще болит? – спрашиваю я и веду пальцем по его кисти, рисуя линию над одним из заметных шрамов.
– Иногда.
– Сколько было переломов?
– Не смогли определить. – Он поворачивает руку и переплетает наши пальцы. – Мне удалось научиться стрелять правой. Теперь я стреляю ею даже лучше, чем когда-либо левой. Хотя почерк у меня отвратительный. – Он смотрит на меня сверху вниз. – Как и набор текста на клавиатуре, как ты, должно быть, заметила.
– А нога? Огнестрельное ранение в икру редко требует ампутации.
– Мне выстрелили один раз в лодыжку и два раза в икру с близкого расстояния, – говорит он. – Не было никакого шанса спасти ее.
Я закрываю глаза и утыкаюсь лицом в изгиб его шеи.
– Пообещай мне кое-что.
– Что?
– Пожалуйста, не дай себя подстрелить снова.
– Не то чтобы я бегал с мишенью, нарисованной у меня на спине, Милена. – Он целует меня в макушку.
– Да, так и есть, – бормочу я ему в шею. – Я спросила Нино, почему к тебе не приставлена охрана. Он сказал, что ты этого не позволяешь.
– Если кто-то будет достаточно настойчив в попытках убить меня, этот человек добьется своего. С охраной или без.
Я вскидываю голову:
– И что, ты будешь делать все то же, что и до этого, и ждать, когда это произойдет?
– Нет. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убить его первым.
– Тогда, черт возьми, старайся усерднее!
Он наклоняет голову, с интересом рассматривая меня.
– Ты бы волновалась, если бы меня убили?
– Господи, твою мать, Сальваторе! – огрызаюсь я. – Волновалась бы я? Ты серьезно?
– Да. Я хочу знать.
– Знать ты хочешь. – Я моргаю, не веря своим ушам. Он хочет знать, волновалась бы я, если бы его убили.
– Это простой вопрос, cara.
Нужно, чтобы ему проверили голову.
– Ага, я бы волновалась. – Я расстроенно качаю головой. – А ты бы волновался, если бы убили меня?
Тело Сальваторе замирает.
– Никогда. Больше. Не спрашивай. Этого.
– Это ты начал со своими идиотскими вопросами. – Я беру его лицо в ладони. – Больше никаких огнестрельных ранений. Обещай мне.
– Я постараюсь.
Я вздыхаю и закрываю глаза. Он попытается. Прекрасно.
– Означает ли это, что ты начнешь брать с собой охрану?
– Нет.
Конечно нет.
– Тогда разберись с ирландцами, – говорю я сквозь стиснутые зубы и прижимаюсь губами к его губам. – Я хочу, чтобы они сдохли.
– Я уже работаю над этим. – Он берет прядь моих волос и наматывает ее на палец. – С чего ты вдруг стала такой кровожадной?
Я изумленно смотрю на него, пораженная его неосведомленностью. У него действительно проблемы с осознанием и анализом определенных вещей, если он не видит, что я в него влюблена.
– Должно быть, это ПМС, – вздыхаю я, надеясь, что он примет мой ответ и больше не будет задавать вопросов, и кладу голову ему на грудь.
Рука Сальваторе опускается мне на затылок и скользит вниз, слегка касаясь кожи кончиками пальцев. Я закрываю глаза и наслаждаюсь этим ощущением. Я нахожусь в полусонном состаянии, когда его рука останавливается на моей шее.
– Я купил тебе кое-что, – говорит он серьезным тоном. – Но если это тебе не понравится, я заберу обратно.
– Ты хреново даришь подарки, – бормочу я ему в грудь.
– Я знаю. – Он зарывается пальцами в мои волосы. – Хочешь увидеть его?
– Он стоил миллион долларов? Подсказка для тебя: если ответ «да», можешь забрать его прямо сейчас.
– Нет.
– Хорошо.
– Он у меня в пиджаке. Я сейчас вернусь.
Я наблюдаю за тем, как мой муж тянется за костылями, встает и направляется к двери. Я пользуюсь возможностью, чтобы поглазеть на его упругую задницу, скрытую черными боксерами. Действительно, очень хороша. Сальваторе спит в одном нижнем белье, что я от всего сердца одобряю. Он возвращается через несколько минут, бросает пиджак на кровать и садится. Достав красную бархатную коробочку, он кладет ее рядом со мной на подушку. Я сажусь и открываю коробочку, обнаруживая в ней простой золотой браслет. Он толстый, но в то же время изысканный.
– Он красивый, но тебе не обязательно покупать мне украшения. Ты же знаешь, я редко ношу их. У меня даже не было возможности надеть тот нелепо роскошный браслет, который ты купил, – говорю я.
Он застывает рядом со мной.
– Мне нужно, чтобы ты носила этот браслет, – говорит он. – Всегда.
– Хорошо. – Я пожимаю плечами и расстегиваю застежку, чтобы надеть его.
– Внутри него есть GPS-чип, – добавляет он, и я вскидываю голову.
Милена сначала молчит, а затем переводит свой взгляд с меня на браслет в ее руке.
– Почему?
– Звонков уже недостаточно. Я сегодня чуть с ума не сошел, пока ты была с Пиппой. Я едва смог высидеть встречу, потому что задавался вопросом, где ты. Мне нужно знать, где ты, Милена. Все время.
– Ты и знал. Я же звонила каждый час, – говорит она. – Со мной было четверо телохранителей. Ты мог позвонить им, чтобы проверить.
Я звонил Стефано дважды. Это не очень помогло. Меньше чем через пятнадцать минут я снова начал тревожиться.
– Хорошо. Я найду какой-нибудь другой способ решить свои проблемы.
Похоже, я шокировал ее. Это видно по тому, как она переводит взгляд с меня на браслет.
– Можешь объяснить эти… проблемы более четко? Пожалуйста.
Я беру ее руку в свою и вывожу круговой узор посередине ее ладони.
– Это начинается как легкое беспокойство, ничего особенного, небольшой дискомфорт, но оно быстро перерастает в постоянное волнение, которое трудно контролировать, – говорю я. – Затем я начинаю отвлекаться, нервничаю. Я не могу сосредоточиться. Мой мозг строит разные сценарии, каждый из которых хуже предыдущего, и это все, о чем я в состоянии думать. Я не могу выкинуть это из головы.
– Какие сценарии, Торе? – Ее глаза ищут мои.
Не отрывая от нее взгляда, я сжимаю губы.
– Ты, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Раненая. Или похищенная.
– Ты понимаешь, что твой страх ничем не обоснован, не так ли? Особенно, когда мы находимся в одном здании.
– Это не имеет значения. – Я протягиваю руку и беру ее за подбородок. – Мне нужно видеть тебя, убедиться, что с тобой действительно все в порядке. Если это невозможно, мне нужно знать, где ты находишься. Каждую гребаную секунду.
Я не упоминаю, что у меня также есть это безумное желание постоянно прикасаться к ней. Мне невыносимо находиться вместе в одной комнате без того, чтобы не взять ее за руку или не обнять за талию. Если Милена сидит рядом, она должна быть у меня на коленях. Я не могу принять мысль о том, что она может быть рядом и не касаться моей кожи. Это сродни тряске бутылкой с водой перед человеком, умирающим от жажды. Физиологическая потребность, которую я должен удовлетворить, иначе сойду с ума. До сих пор я сопротивлялся этой одержимости и поддавался ей лишь тогда, когда был близок к потере рассудка. И на этом пока все.
Милена рассматривает браслет, затем встречается со мной взглядом.
– Значит, если я надену его, это поможет?
– Да.
Она вздыхает и возвращает его мне, протягивая левую руку.
– Хорошо.
Я беру браслет и надеваю его ей на запястье. Как только я застегиваю его, чувство постоянного волнения, нараставшее во мне, почти полностью рассеивается.
– Ты будешь носить его постоянно, даже когда принимаешь душ или спишь. И ты продолжишь звонить мне, как мы договаривались.
– Я продолжу.
Я киваю и, обхватив ее за талию, притягиваю к себе.
– Хорошо.