– Это уморительно, – говорит Пиппа, оглядываясь через плечо на Стефано и Винченцо, которые следуют в нескольких шагах позади нас. Еще два телохранителя идут чуть поодаль.
– Ага, и не говори, – вздыхаю я и поворачиваю, чтобы зайти в следующий бутик.
– Мне кажется, что за нами должна следить еще и съемочная группа, – хихикает она. – Зачем кому-то четыре телохранителя? Ты сказала, что твой муж бизнесмен, а не президент.
– Он немного уходит в крайности. – Я подхожу к вешалке с платьями и достаю из сумочки телефон, чтобы позвонить Сальваторе.
– Милена.
– Я выбираю платье на свадьбу Рокко. Как насчет серого? – спрашиваю я, разглядывая длинный струящийся наряд. – Или мне взять что-нибудь покрасочнее?
– Ты можешь надеть все, что захочешь, если оно будет прикрывать твою задницу.
– Ну, спасибо, сладкий, очень помог, – фыркаю я и отключаюсь.
– Он тебе действительно нравится, – комментирует Пиппа, глядя мимо меня на платье. – Это был, по-моему, третий раз, когда ты звонишь ему, с тех пор как мы начали ходить по магазинам?
На самом деле это был четвертый. Я позвонила ему еще раз, когда она была в уборной.
Прошло две недели с тех пор, как Сальваторе попросил меня звонить ему, когда мы не вместе. Поначалу я была не слишком пунктуальна. Он никогда не комментировал это и не упрекал за опоздание с «отчетом». Я думаю, он чувствовал себя плохо из-за того, что вообще попросил меня об этом, но каждый раз, когда я опаздывала со звонком, я замечала легкое напряжение в его голосе, будто он был на взводе. После этого я решила быть добросовестнее со своими рапортами.
– Ага, – киваю я. – Это действительно так.
Это правда. Странно или нет, но я с удовольствием провожу время с Сальваторе. Я даже не против его причуд. Если бы он не настаивал на том, чтобы я не работала, я бы не затаила никакой затянувшейся обиды на этот брак, будь он по расчету или нет.
– Черт, – говорю я, направляясь с платьем к кассе. Кажется, я влюбляюсь в своего мужа.
Выпив по чашечке кофе в торговом центре, мы подвозим Пиппу до ее квартиры и направляемся домой. Машина заезжает в гараж, и пока я достаю телефон, чтобы позвонить Сальваторе и сказать ему, что я вернулась, он выходит из лифта. Когда я тянусь через заднее сиденье за пакетами с покупками, которые свалены рядом со мной, дверь открывается, и Сальваторе опускается на сиденье рядом со мной.
– Вон! – рявкает он на водителя и Стефано, сидящих на передних сиденьях.
Как только они покидают машину, он хватает меня за талию, сажает к себе на колени и зарывается носом в мои волосы. Я пытаюсь повернуть голову, но он лишь усиливает хватку на моей талии, прижимая меня к своему телу.
– Четыре часа, Милена, – шепчет он мне на ухо.
– Я звонила тебе каждый час.
– Я знаю. – Он прижимается лицом к моей шее и вдыхает. – Ты думаешь, что я сумасшедший?
– Немного, – фыркаю я, обвивая руками его шею и прижимаясь губами к его губам.
– Это проблема?
– Не особо. – Я пожимаю плечами и целую его. Это должно волновать меня. Но дело в том, что я не против обсессивно-компульсивного поведения Сальваторе или его потребности знать, где я. Я также не против звонить ему даже чаще, чем каждый час, если это потребуется, чтобы подавить его беспокойство. На самом деле мне это даже… нравится. – Знаешь, мне пришло кое-что в голову, когда мы с Пиппой проходили мимо цветочного магазина.
– Что же? – спрашивает он, покусывая меня за подбородок.
– Вторым маньяком был ты. Тем, который прислал мне кучу цветов.
– Да.
Я отстраняюсь и пронзаю его взглядом.
– Сто ваз?
– Девяносто шесть. Это все, что у них было.
– Одной было бы более чем достаточно.
Сальваторе мгновение смотрит на меня, затем наклоняется и касается своим носом моего.
– Для меня либо все, либо ничего, Милена. Ты уже должна была это понять.
Да. Думаю, так оно и есть.
Я пропускаю волосы Сальваторе сквозь пальцы, глядя на него со своего места на его талии, на то, как он тянется, чтобы поднять с пола бутылку пива. Видеть его таким расслабленным до сих пор удивительно.
Мы валяемся на диване в гостиной почти час, он смотрит футбол, а я, растянувшись у него на груди, переписываюсь с Бьянкой. Она перестала отвечать на мои сообщения минут десять назад, и это, вероятно, означает, что Михаил вернулся домой. Видит Бог, эти двое не могут оторваться друг от друга.
– Не могу поверить, что ты любишь пиво, – говорю я.
– Почему?
– Не знаю. Мне всегда казалось, что ты больше похож на людей, предпочитающих изысканные вина. – Я веду тыльной стороной пальца по линии его подбородка. – Это все костюмы.
– Я не имею ничего против вина. Но оно лучше сочетается с сырами, нежели с футболом. – Он наклоняет голову и целует мой палец. – Что сказала твоя сестра? Есть новости из дома?
– Все как всегда. Я все еще жду, когда она ответит на последнее сообщение.
Сальваторе поднимает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе.
– Попроси ее передать сообщение Петрову от меня.
– Русскому пахану?
– Да. Он должен знать, что албанцы начали вести дела с ирландцами.
Я быстро набираю сообщение и отправляю его Бьянке.
– Что-нибудь еще?
– Не-а. – Он забирает телефон у меня из рук, кладет его на журнальный столик и убирает с дивана декоративные подушки, бросая их на пол.
– Эти несчастные подушки тебя как-то задели?
– Да. – Он бросает последнюю через спинку дивана. – Они занимают слишком много места.
– Может, нам стоит купить диван побольше? – Я наклоняю голову и оставляю поцелуй на его подбородке.
– Не могу не согласиться.
Его рука обхватывает меня за талию, и он тянет меня вниз, так что я оказываюсь на боку, зажатая между его телом и спинкой дивана. Я тянусь к поясу своих легинсов и снимаю их, прежде чем снять спортивные штаны и боксеры с Сальваторе. То же самое я проделываю со своими трусиками, бросая их на пол рядом с его одеждой.
Он берет меня за руку, подносит мои пальцы к своим губам, нежно целует каждый по очереди, затем проводит губами по моему запястью и вдоль руки, посылая дрожь по всему телу. Он делает все это очень медленно, задерживая губы на одном месте на несколько секунд, прежде чем двинуться дальше, будто каждый поцелуй выражает какое-то заявление. То, как он ласкает мою кожу, завораживает, потому что Сальваторе никогда не казался терпеливым любовником. Влечение между нами всегда было взрывной силой, жесткой и интенсивной.
– Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной, Милена, – шепчет он, дотрагиваясь до моего плеча, и я дрожу. – Понятия не имеешь, черт возьми.
Его губы встречаются с моими, и я обвиваю руками его шею, прижимая его к себе изо всех сил. Не думаю, что он понимает, какой беспорядок навел в моей голове. Это пугает. Я даже больше не знаю, что я чувствую. Я в него влюблена? В этого властного, ворчливого, замкнутого мужчину? В того, кого я ни разу не видела улыбающимся за все то время, что я его знаю? Боюсь, что да.
Мои руки скользят вниз по его шее и плечам и останавливаются на его рельефной груди, и, не прерывая поцелуя, я закидываю ногу ему на талию и смещаюсь так, чтобы оказаться на нем сверху.
– Я хочу заняться с тобой любовью, – говорю я ему в губы и чувствую, как он замирает подо мной. – Ты позволишь мне?
Когда я открываю глаза, его пристальный взгляд прикован ко мне.
– Да.
Я улыбаюсь и провожу пальцами по его губам. Илария была права. Он не очень хорошо справляется с чувствами. Похоже, он не может понять значение различных эмоций и с трудом анализирует их. Я двигаюсь вниз по его телу, пока его член не прижимается к моей влажной промежности. Сантиметр за сантиметром я вбираю его в себя, наслаждаясь тем, как он постепенно заполняет меня. Его член такой крупный. Когда он весь внутри, мне кажется, что мои стенки вот-вот разорвутся. Мне это нравится.
Когда он оказывается полностью во мне, я наклоняюсь, чтобы прижаться губами к центру его груди, и двигаюсь вверх, оставляя дорожку поцелуев вдоль его шеи, пока не достигаю его сильного подбородка. Я методично и непрерывно качаю бедрами, но так осторожно и так медленно, как только могу, просто чтобы держать его на грани. Когда мой рот достигает его рта, я приподнимаю бедра, пока внутри меня не остается только кончик его члена. Сальваторе смотрит на меня, его глаза прикованы к моим, а руки сжимают мои бедра, но он не двигается. Я улыбаюсь, затем быстро опускаюсь на его член и одновременно прикусываю его губу. Он резко вдыхает и слегка прижимает левую ладонь к моей щеке, пока другая его рука скользит туда, где соединяются нашитела.
– Мне интересно, cara, – говорит он и прижимает большой палец к моему клитору, заставляя меня застонать.
– Что? – Я откидываюсь назад и продолжаю качать бедрами.
Его пальцы слегка сжимают мой клитор, и я вздрагиваю, но сопротивляюсь желанию двигаться быстрее. Вместо этого я сохраняю медленный темп, наслаждаясь тем, как его затуманенные, наполненные похотью глаза сосредоточены на мне.
Руки Сальваторе перемещаются на мою задницу, и он сжимает ее, заставляя меня заскулить. В следующую секунду он толкается в меня снизу с такой силой, что я издаю короткий вскрик.
– Ты никогда меня не боялась, – говорит он. – Почему?
Я улыбаюсь, а он продолжает двигаться во мне, наращивая темп.
– Отвечай мне, Милена.
– Я была слишком зла на тебя, чтобы испугаться!
– Это, – он снова врезается в меня своим членом с такой силой, что я мгновенно сотрясаюсь, как взрывы фейерверка и раскаты грома, – самый идиотский ответ, который я когда-либо слышал.