Милена

– Милена!

Я подскакиваю на кровати и моргаю, прогоняя сон. Сальваторе стоит в дверях моей комнаты, его волосы растрепаны, а рубашка расстегнута. На улице кромешная тьма.

– Одевайся, – говорит он, начиная застегивать рубашку. – Ты нужна нам на одиннадцатом этаже.

– Что там? – спрашиваю я, поспешно включая лампу, затем подхожу к шкафу, достаю легинсы и футболку и натягиваю их.

– Лазарет. Ирландцы напали на моих людей, когда они грузили товар. Они будут здесь через десять минут.

– У тебя здесь есть лазарет? Сколько этажей принадлежит тебе? – Я бегу в ванную, чтобы почистить зубы.

– Я владею всем зданием, – доносится до меня его ответ.

Когда я возвращаюсь, Сальваторе все еще возится с пуговицами. За те четыре минуты, что я провела в ванной, ему удалось застегнуть только две верхние. Я наблюдаю за тем, как он пытается застегнуть третью, но она все время выскальзывает из пальцев его левой руки, и он ругается.

Я подхожу и убираю его руки, чтобы не мешались. Он стоит неподвижно, как статуя, в то время как я вожусь с пуговицами, пока не застегиваю их все.

– Вот. Все готово, – говорю я и поднимаю глаза.

Несколько долгих секунд он пристально смотрит на меня. Затем резко произносит:

– Пойдем.

Когда мы выходим из лифта этажом ниже, я иду за Сальваторе через дверь, ведущую в большую комнату, облицованную белой плиткой от пола до потолка. У меня отвисает челюсть, когда я осматриваюсь. Слева стоят три каталки с высококачественным медицинским оборудованием рядом с каждой из них. В задней части помещения пространство отделено стеклянной стеной, за которой виднеется операционный стол. Вдоль стены справа расположены большие белые полки, заставленные медицинскими принадлежностями.

Я ожидала увидеть небольшую палату, возможно, тележку с бинтами и другими предметами первой помощи, может, даже капельницу, но никак не миниатюрную больницу. Когда я поворачиваюсь к Сальваторе, сбитая с толку всем тем, что вижу, двери огромного служебного лифта, расположенного на противоположной стороне комнаты, – не того, которым пользовались мы с Сальваторе, – открываются, и из него выходит шеренгой группа людей, больше половины из которых испачканы кровью.

– Где, черт возьми, Илария? – рявкает Сальваторе на Нино, который почти волоком тащит Алессандро к выходу из лифта. Здоровяк прижимает руку к кровоточащему животу. Огнестрельное ранение?

– Я здесь, – раздается откуда-то женский голос. Я поворачиваюсь и вижу элегантную высокую женщину под шестьдесят, выходящую из главного лифта. У нее идеально уложенные светлые волосы песочного цвета. На ней надеты темно-синие классические брюки, шелковая блузка и белое кашемировое пальто поверх. Подойдя к нам, она внимательно рассматривает меня и вздыхает.

– Полагаю, вы его жена. Мы представимся друг другу позже, – произносит женщина, снимая пальто. Она направляется к раковине, чтобы вымыть руки, затем достает из одного из ящиков медицинский халат из синтетической ткани, натягивает пару перчаток и быстро направляется к группе раненых.

– Кто это? – интересуюсь я у Сальваторе и иду к раковине, чтобы начисто вымыть руки.

– Моя мать, – отвечает он.

Секунду я ошеломленно гляжу ему в спину, пока он отходит к группе, столпившейся вокруг Алессандро. Все, что я могу сделать, – это быстро моргнуть и слегка встряхнуть головой, чтобы прийти в себя от этой небольшой неожиданности.

Его мать?

Я заканчиваю подготавливаться и бегу к хаосу на другом конце комнаты, где мать Сальваторе уже дает Нино указание отвести Алессандро в маленькую операционную.

Сальваторе

– Подержи это. – Милена хватает меня за руку и прижимает мою ладонь к марлевой повязке, прижатой к ране на плече Кармело. – Черт возьми, Торе. Тебе нужно давить сильнее.

Кармело смотрит на нее, затем на меня, широко раскрыв глаза. Я игнорирую его изумленный взгляд и наблюдаю за тем, как Милена подходит к Филиппо и задирает его рубашку, чтобы осмотреть рваную рану на боку.

– Поверхностная. Ты хочешь, чтобы я тебя зашила или чтобы это сделала Илария? – спрашивает она.

Филиппо смотрит на меня, и я качаю головой. Я не позволю, чтобы моя жена прикасалась к другому мужчине без крайней необходимости.

– Пусть Док это сделает, миссис Аджелло, – быстро говорит Филиппо.

– Хорошо, пойду узнаю, не нужна ли я им в операционной.

Она останавливается, чтобы проверить капельницу рядом с кроватью Алессандро, идет сменить перчатки и надеть стерильный халат, затем направляется в маленькую палату, где Илария пытается вытащить пулю из бедра Паскуале. Они возятся с его раной еще минут двадцать. Затем Милена перевязывает ему ногу, а Илария выбрасывает перчатки в мусорное ведро, надевает новую пару и открывает раздвижную дверь.

– Следующий! – кричит она и смотрит на Кармело. – Давно не виделись, Кармело. Что у тебя для меня сегодня, хм?

Иларии и Милене требуется еще два часа, чтобы позаботиться о раненых, и к тому времени, когда с оказанием медицинской помощи окончено, на часах уже восемь утра. Из-за ранения в живот Алессандро придется провести в лазарете несколько дней. Травмы Кармело и Паскуале менее серьезны, поэтому завтра их отпустят. Остальных четверых мужчин отправили домой, как только им оказали медицинскую помощь. Всего ранено семь человек. Я не могу дождаться, когда доберусь до Фитцджеральда.

Открывается служебный лифт, и выходит Нино, за ним следуют две медсестры, которых я нанял как раз для таких случаев. Они будут присматривать за Алессандро, Кармело и Паскуале до завтрашнего полудня, когда их сменит другая пара.

– Пойдем наверх. Я попросил Аду приготовить нам что-нибудь поесть. – Я подаю Иларии ее пальто. – Ты можешь переночевать в одной из комнат для гостей, или я велю кому-нибудь подвезти тебя.

– В этом нет необходимости. Козимо заедет за мной в девять. Я хочу еще раз проведать Алессандро, прежде чем уйду.

– Его нужно перевезти в больницу? – спрашиваю я.

– Нет. Ему повезло. Пуля не задела никаких органов. Я буду заглядывать к нему дважды в день до понедельника. К тому времени он уже будет готов выписаться.

Я киваю.

– Я заберу Милену, и мы поднимемся наверх.

Илария смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но уходит, не произнеся ни слова. Я оборачиваюсь в поисках своей жены и застаю ее за тем, что она меняет капельницу Паскуале, болтая без умолку, пока тот смотрит на нее как на ангела. Мне требуется всего пять секунд, чтобы добраться до нее, сгрести в свои объятья и потянуть к лифту, давая одной из медсестер знак сменить ее.

– Торе? Что ты делаешь?

– Я отвожу тебя домой.

– Я вообще-то разговаривала.

– Я заметил, – говорю я и нажимаю локтем на кнопку двенадцатого этажа. – Ты не будешь общаться с моими парнями без необходимости. Как и с любыми другими, собственно говоря.

– Что?

– Ты меня слышала.

– Не говори чепухи.

Лифт издает звон, когда мы достигаем верхнего этажа, и двери открываются. Я опускаю Милену на пол, но вместо того, чтобы позволить ей выйти, нажимаю кнопку «Стоп», делаю шаг к ней, зажимая ее в кабине, и упираюсь ладонями в стенки по обе стороны от ее головы.

– Никаких разговоров с моими парнями, Милена.

– Господи, что это на тебя вдруг нашло? – Она пытается высвободиться, но я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе.

– Не. Испытывай. Меня, – шепчу я, кладу руку ей на затылок и приближаю ее лицо к своему. – Потому что, если я увижу, что кто-либо еще смотрит на тебя так, как только что смотрел Паскуале, я его прикончу.

– Ради бога, Сальваторе. Это совершенно…

Прижимаясь к ее рту, я проглатываю ее слова и запускаю левую руку под футболку. Милена ахает и застывает на секунду, но затем ее руки обвиваются вокруг моей шеи, притягивая меня к себе.

Я провожу губами по ее губам, прежде чем отодвинуться от нее на ничтожное расстояние, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я прикончу его, Милена. Кто бы это ни был, – повторяю я и провожу руками по ее бокам к бедрам. Затем подхватываю ее и поднимаю, прижимая к задней стенке. – Поняла?

Милена кивает и обнимает меня ногами за талию, а затем стонет, когда мой твердый член прижимается к ее лону. Я не помню, чтобы когда-либо хотел женщину так страстно, чтобы она заполонила все мои мысли.

– Почему у тебя в гостиной кот точит когти о персидский ковер? – спрашивает моя мать откуда-то из-за моей спины.

– Мы заняты, Илария, – отвечаю я и продолжаю атаковать губы Милены.

– А я и вижу.

Милена извивается в моих руках, поэтому я неохотно опускаю ее и провожаю взглядом, когда она выходит из лифта и несется по коридору мимо Иларии в пентхаус. Черт бы побрал этого кота.

– Ты позволил ей принести сюда кота? – спрашивает Илария.

Я прохожу мимо нее и направляюсь прямо в гостиную.

– Это не кот. Это дьявольское отродье. И кстати, разве Козимо не должен был тебя встретить?

– Он в пути, – отвечает Илария.

Ада накрывает обеденный стол к завтраку, поэтому я сажусь на стул, с которого мне открывается свободный обзор на гостиную. Милена стоит перед книжной полкой, уперев руки в бока и пытаясь заставить Курта спуститься с нее. Во рту у него что-то похожее на кусок колбасы.

– Сколько ей лет? – спрашивает Илария и садится рядом со мной.

– Двадцать два.

– Молодая. Она хорошо справилась в лазарете. Она студентка-медик?

Кот спрыгивает с полки и шмыгает под диван. Милена приседает и изгибается, чтобы заглянуть под мебель.

– Медсестра. – Я тянусь за своим кофе и делаю глоток.

– Почему ты женился на ней, Сальваторе? Козимо сказал, что это из-за какого-то соглашения с чикагской Семьей, но мы оба знаем, что никто не может заставить тебя что-либо делать.

– Я не совсем уверен, Илария. – Я наклоняю голову, с вожделением глядя на упругую попку Милены, продолжающей заглядывать под диван. – Она полностью запудрила мне мозги. Я начал вести себя иррационально.

– Как это?

– Несколько дней назад она поехала навестить подругу. Одна. Я сорвался. Кричал на Нино всю дорогу от офиса до парковки.

– Это на тебя не похоже.

– Я знаю.

Милена наконец ловит кота и несет его на кухню.

– Ты ешь здесь! – она указывает на миску в углу.

Кот смотрит на нее, запрыгивает на столешницу и затем на холодильник, где продолжает жевать колбасу. Милена взмахивает руками, оставляя кота на холодильнике, и подходит, чтобы сесть рядом со мной.

– Итак, ты никогда не говорил мне, что твоя мама хирург. – Милена берет пирожное с блюда в центре стола. – Это было потрясающее зрелище, миссис Аджелло. Вы всегда латаете людей Торе?

Моя мать вскидывает брови, когда слышит это прозвище.

– У Сальваторе есть врач общей практики, который занимается обыденными делами. Они обращаются ко мне только при серьезных ранениях, – говорит она и бросает косой взгляд в мою сторону. – Я не против – до тех пор, пока извлекаю пули не из тела моего сына.

– Да, я слышала, что такое случается довольно часто. – Милена засовывает в рот остатки своего пирожного и встает из-за стола. – Я собираюсь завалиться спать. Я нужна тебе в офисе после обеда? – обращается она ко мне.

– Нет. Через час у меня встреча с Артуро, которая займет большую часть дня, – отвечаю я.

– Как насчет сна? Мы на ногах с двух ночи.

– Ты приглашаешь меня присоединиться к тебе, cara?

Ее глаза расширяются, прежде чем она морщит нос, глядя на меня.

– Ты знаешь ответ на этот вопрос. – Она поворачивается к Иларии: – Было приятно познакомиться с вами, миссис Аджелло. Надеюсь, что в следующий раз мы увидимся при менее драматичных обстоятельствах.

Как только Милена исчезает из виду, моя мать скрещивает руки на груди и пронзает меня взглядом.

– Cara?

– Да. А что?

– Никогда не слышала, чтобы ты давал кому-нибудь ласковое прозвище.

– Все бывает в первый раз.

Глаза Иларии сужаются.

– И вы двое не спите вместе?

– Не понимаю, каким образом это тебя касается.

– Значит, не спите.

– Нет. Пока нет.

– Ты не заводишь отношений, Сальваторе. Я очень сомневаюсь, что ты знаешь, как вести себя в отношениях. Насколько я знаю, ты использовал женщин только для секса, так что же такого особенного в этой девушке? Вы уже женаты. Зачем строить из себя просто соседей?

– Я уже лишил ее возможности делать важные выборы в своей жизни, – говорю я. – Когда мы в конце концов переспим, это будет потому, что она решила сделать этот шаг.

– То, что я увидела в лифте, не было чем-то, что делают в начале отношений. – Она качает головой. – Воздух вокруг вас двоих буквально гудит от сексуальной энергии. Я уже подумываю запереть вас двоих в комнате и уйти.

– Она все еще злится на меня.

– За то, что ты женился на ней?

– Я не думаю, что сам по себе брак так уж сильно ее беспокоит. Это из-за того, что вылилось из заключения брака. – Я наливаю себе еще кофе. – Я заставил ее уволиться из больницы, где она работала.

– Она не хотела уходить с работы?

– Нет. Возможно, если бы ситуация была иной, мы могли бы что-нибудь придумать, но сейчас, когда ирландцы убивают направо и налево, я не могу рисковать.

– Значит, ты позволил бы ей работать, если бы ирландцы не вмешивались?

– Возможно. Если бы она согласилась перевестись в гинекологию или педиатрию. Куда-нибудь, где нет взрослых пациентов мужского пола.

– Ты хочешь сказать, что ревнуешь?

– Я не ревную. – Я отпиваю кофе. – Просто у меня возникает непреодолимое желание убить любого мужчину, который хотя бы взглянет на мою жену.

Моя мать смотрит на меня несколько секунд, затем кладет руки на стол и наклоняется вперед.

– Я искренне надеюсь, что это мимолетная влюбленность, – говорит она. – Да поможет ей Бог, если ты действительно зациклился на ней.

– Звучит так, будто ты предвещаешь что-то недоброе.

– Потому что так оно и есть. У тебя всегда были проблемы со взаимодействием с людьми, еще с детства. Она слишком молода, чтобы справиться с кем-то вроде тебя.

– Илария, прошу, ты говоришь так, будто я психопат.

Моя мать вздыхает и переводит взгляд на что-то позади меня. Ее взгляд остается прикованным к этому месту на пару минут, и кажется, что она глубоко задумалась.

– Ты мой ребенок, Сальваторе. Я люблю тебя таким, какой ты есть, – говорит она, затем смотрит мне прямо в глаза. – Но мы оба знаем, что для большинства людей ты не подпадаешь под определение нормального человека. Если я права и если ты действительно что-то чувствуешь к этой девушке, ты очень сильно усложнишь ей жизнь. Ты знаешь, что начинаешь вести себя неразумно, когда на чем-то зацикливаешься. Тебе нужно либо контролировать себя, либо объяснить ей определенные вещи. В противном случае она в конце концов сбежит.

– Что, по-твоему, я сделаю?

В кармане ее пальто звонит телефон.

– Хотела бы я знать. Твой мозг устроен по-другому, сынок. Помни об этом. – Она достает телефон и смотрит на экран. – Козимо приехал. Я проверю Алессандро и уйду.

– Интересно, ты утверждаешь, что ненавидишь Коза Ностру, но при этом состоишь в отношениях с одним из моих капо.

– Конечно, я ненавижу ее. Ты чуть не погиб из-за этой гребаной Семьи! – рявкает она, и ее маска вежливости немного сползает. – Я до сих пор не знаю, как ты выжил. Ты не представляешь, что со мной сделало то ожидание в больничном коридоре, когда я молилась, чтобы хирург вышел и сказал мне, что ты будешь жить.

– Я выжил, Илария. И это было семь лет назад.

– Ты выжил, с трудом, но не без последствий, – срывается она, глядя на мою левую ногу, но быстро отводит глаза.

Потеря части моей ноги повлияла на Иларию больше, чем на меня. Она до сих пор не смирилась с этим. Я всегда в обязательном порядке надеваю свой протез, когда она рядом, потому что в последние несколько раз, когда она видела меня без него, она уходила со слезами в уголках глаз. Она пыталась их подавить, но я все равно их видел.

Илария берет свое пальто и сжимает мое плечо.

– Позвони мне, если тебе нужно будет поговорить. Я загляну сегодня вечером, чтобы посмотреть, как дела у Алессандро.