Сальваторе

Мучить Милену одинаково приятно и удручающе. Хотя я с удовольствием играю с ней и гадаю, когда же она наконец поддастся мне, все мои усилия обернулись против меня, потому что я не могу выбросить ее из головы. Я не позволяю ничему вставать между мной и бизнесом, но в последнее время больше думаю о Милене, нежели об инвестициях и проблемах, которые должны меня волновать.

Прошла неделя с тех пор, как я впервые предложил ей пойти со мной в офис, и с тех пор она каждый день приходит после обеда. Она потребовала дать ей стул, чтобы она могла работать с электронными письмами. Я сказал «нет». Милена попыталась возразить, но, когда это не увенчалось успехом, сдалась и теперь машинально садится ко мне на колени, как только переступает порог.

Вот и сейчас я наблюдаю, как она приближается с совершенно нейтральным выражением на лице, опускает свою упругую попку мне на бедро и подтягивает ноутбук поближе.

– Очередной контракт, – говорит она. – К нему будут какие-нибудь комментарии или мне следует переслать это Грегу?

– Просто перешли.

Милена кивает, отправляет электронное письмо и открывает следующее.

– Местная школа просит сделать пожертвование. Что мне сказать?

– Просто проигнорируй.

Она поворачивает голову и смотрит на меня через плечо.

– У тебя же куча денег.

– И что?

– И то, что ты можешь позволить себе небольшое пожертвование.

– Могу. Но я не понимаю, почему я должен раздаривать свои деньги. – Я перевожу взгляд с ее глаз на грудь. На ней белая шелковая блузка. Первые две пуговицы расстегнуты, и из-под блестящего шелка виднеется силуэт бледно-розового лифчика, который дразнит меня.

– Потому что ты хочешь быть лучшей версией себя?

– Мне не нужно быть лучшей версией себя, Милена. Я вполне доволен собой таким, какой я есть.

– И какой же ты?

Я отрываю взгляд от ее декольте и концентрируюсь на лице. Сегодня у Милены распущены волосы. Я отвожу в сторону светлые пряди, открывая нежную кожу ее шеи.

– Просто плохой. – Я крепче обнимаю ее за талию, наслаждаясь тем, как напрягается ее тело. Чтобы вывести Милену из себя еще больше, я оставляю легкий поцелуй у нее на затылке, проводя губами вдоль нежной кожи. В тот день на кухне я говорил серьезно. Она пока еще не знает об этом, но очень скоро окажется в моей постели. – Напиши им, что они получат ноутбуки для учеников, добивающихся выдающихся результатов, но я пришлю кого-нибудь, чтобы убедиться, что эта техника действительно попадет к этим ученикам. Если я узнаю, что хотя бы один из них используется где-то еще, они больше не увидят от меня ни цента.

Милена кивает и начинает печатать, но в то же время ее пальцы слегка дрожат. Я снова целую ее в шею, на этот раз чуть выше, под ухом, и наслаждаюсь тем, как она вздрагивает.

– Ты меня отвлекаешь, Сальваторе.

– Тебе нужно поработать над своей концентрацией, – говорю я и провожу правой рукой вниз по ее бедру, пока не добираюсь до подола юбки. – Давай потренируемся.

Милена открывает рот, чтобы сказать что-то, но, когда моя ладонь скользит между ее ног и давит на промежность, у нее перехватывает дыхание. Я провожу кончиками пальцев по кружевной ткани, затем снова слегка надавливаю.

– Что ты делаешь? – шепчет она.

– Помогаю тебе.

– С чем?

– С работой над твоей концентрацией. – Я сдвигаю трусики в сторону, чувствую ее влагу и нежно массирую клитор круговыми движениями, усиливая давление именно тогда, когда и нужно.

Некоторое время Милена не двигается. Она просто неподвижно сидит у меня на коленях, затем делает глубокий вдох и снова кладет руки на клавиатуру. Я наблюдаю за тем, как она делает еще один вдох, нажимает Enter и возобновляет свое тихое постукивание по клавишам.

Милена печатает довольно быстро. Гораздо быстрее, чем я ожидал. Впервые на своей памяти я полностью осведомлен обо всем, что связано с моей корреспонденцией. Я могу печатать, но одной рукой: просто тыкаю по клавиатуре, и на это уходит слишком много времени. Обычно я сосредотачиваюсь только на самых неотложных вопросах, а все остальное решаю по телефону. Как-то я попробовал печатать и левой, и правой руками, но в результате получилась полная неразбериха. Исправление ошибок заняло больше времени, чем набор текста одной рукой.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала с теми документами, которые прислал Грег? – спрашивает Милена ровным тоном, но я замечаю легкую дрожь в ее голосе. Она изо всех сил старается изобразить безразличие и притвориться, что мои пальцы, исследующие ее, никоим образом на нее не влияют.

Я зарываюсь носом в ее волосы и вдыхаю.

– Оставь их. Я проверю их завтра, – говорю я, проводя большим пальцем по ее клитору.

С губ Милены срывается тихий всхлип.

– Пожалуйста, прекрати.

– Почему? – Я провожу кончиком пальца по влажным губам ее киски. – Тебе это не нравится?

Она поворачивается у меня на коленях и прикусывает нижнюю губу.

– Не нравится.

– Хорошо. – Я начинаю убирать руку, но ее бедра сжимаются, удерживая мою ладонь. Смесь гнева и замешательства на ее лице бесценна. Интересно, осознает ли Милена, что ее гнев направлен не на того человека. Она злится не на меня. Она злится на саму себя, потому что ей это нравится. Ее взгляд опускается ниже и останавливается на моих губах.

В тот момент, когда она ослабляет хватку на моей руке, я запускаю ладонь ей в трусики и снова дразню ее. С ее губ срывается вздох, когда я ввожу в нее палец. Она разводит ноги шире и начинает дышать быстрее. Теплое дыхание обдает мое лицо, когда я ввожу и вывожу палец. С ее губ срывается тихий скулеж, и мой член набухает от этого звука.

– Я с нетерпением жду того момента, когда смогу трахнуть тебя до потери сознания, cara, – говорю я, глядя ей в глаза.

– В твоих мечтах, – бормочет она, а затем всхлипывает, когда я добавляю еще один палец.

– И в них тоже. Я представляю, как врезаюсь в тебя и терзаю твою сладкую киску, каждую гребаную ночь. – Я толкаю пальцы до упора, наслаждаясь ее прерывистым дыханием. – Но в итоге я лишь оказываюсь неудовлетворенным, потому что ты так чертовски упряма.

– Ты мне не нравишься! – цедит она сквозь зубы.

– Не нравлюсь? Зато, похоже, твоей киске очень нравится моя рука. Но, возможно, я ошибаюсь. – Я вытаскиваю пальцы и убираю руку с ее киски.

Милена пристально смотрит на меня, стиснув зубы и широко раскрыв глаза. Она выглядит так, будто вот-вот взорвется.

Кто-то стучит в дверь. Милена быстро отворачивается и снова смотрит на экран ноутбука.

– Входите, – говорю я и вынимаю руку из-под ее юбки.

Нино входит, но замирает, когда видит Милену, сидящую у меня на коленях. Я жестом приглашаю его подойти, и он садится на стул с противоположной стороны стола.

– У нас новые данные о стукаче, – говорит он. – Уловка с утечкой информации сработала.

– Вы знаете, кто это?

– Нет. Но он был в группе из пяти человек.

– Их телефоны чисты? – спрашиваю я.

– Ага. Не получится узнать, кто это был, пока кто-нибудь не сознается.

– Отведите всех пятерых на старую конспиративную квартиру и заприте в комнате под видеонаблюдением. Всех вместе. Без охранников внутри. Без еды и воды. – Я откидываюсь на спинку стула, потянув Милену за собой. – Но прежде, чем вы это сделаете, возьмите того, кто с наименьшей вероятностью может оказаться стукачом, и расскажите ему, что происходит. Пусть им будет известно, что, если никто не сознается к утру, все пятеро будут лежать мертвыми в канаве.

Тело Милены напрягается. Возможно, мне не следует обсуждать такие вещи в ее присутствии.

– Мы продолжим завтра, Милена.

Она смотрит на Нино, затем снова на меня, прежде чем встать и выйти из кабинета, и я не могу не заметить, как побледнело ее лицо. Когда она закрывает за собой дверь, я поворачиваюсь обратно к Нино.

– Наверняка хоть один из них видел, как «крот» пользовался посторонним телефоном или вел себя странно, но им нужно дать стимул вспомнить, кто это был. Назначь двух твоих людей следить за трансляцией. Посмотрим, начнут ли они обвинять друг друга. Виновник может всплыть на поверхность.

– А если не всплывет?

– Как я и сказал, убейте всех пятерых. На этом корабле не будет крыс.

– Будет сделано.

– Расскажи мне о Фитцджеральде. Есть что-нибудь новое?

Нино сообщает мне последние новости о местонахождении Фитцджеральда, когда внутренний телефон на моем столе громко звонит. Я смотрю, что за контакт, и вижу, что это пост охраны внизу. На мгновение я думаю проигнорировать звонок, но потом решаю все-таки ответить.

– Мистер Аджелло, я хотел сообщить вам, что ваша жена только что покинула здание.

– Что? – я вскакиваю со стула. – Одна?

– Да. Мне… мне следовало остановить ее?

Я сжимаю трубку в руке.

– Она все еще внизу?

– Нет, она благополучно поймала такси и уехала.

– Если ты все еще будешь там, когда я спущусь, – зло усмехаюсь я, – я прострелю тебе на хрен башку, Стефано.

Я хватаю со стола свой телефон и ключи от машины и направляюсь к двери.

– Босс? – зовет Нино, спеша за мной. – Что случилось?

– Моя жена случилась, – огрызаюсь я, захожу в лифт вместе с Нино, следующим за мной по пятам, и звоню Милене.

– Да?

– Куда, черт возьми, ты пошла без своей охраны? – кричу я.

– Ты сказал, что у тебя дела. Я еду к Пиппе выпить кофе. Буду дома через два часа.

– Скажи водителю, чтобы он разворачивался, и вернись к своим телохранителям. Сейчас же, Милена!

– Я не собираюсь брать с собой четырех телохранителей в крошечную квартиру моей подруги. Такси высадит меня перед домом Пиппы, а я вернусь сразу после.

Я бью по кнопке гаража.

– Скажи водителю, чтобы он развернулся, черт возьми!

– Не кричи на меня, Сальваторе. Я не еду никуда, где было бы опасно, и скоро вернусь. Если тебе кажется, что в следующий раз мне следует взять с собой охрану, мы можем обсудить это позже и найти какой-нибудь компромисс.

О, я дам ей компромисс.

– Адрес.

– Зачем?

– Я приеду за тобой. Не выходи из такси, пока я не приеду.

– Перестань преувеличивать. Мы поговорим, когда я вернусь. – Она сбрасывает звонок. Я снова набираю ее номер, но сразу попадаю на голосовую почту.

Она нажала «отбой», разговаривая со мной. Никто, черт побери, не позволяет себе такого. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и направляюсь к своей машине.

– Босс? – раздается голос Нино у меня за спиной.

– Найди мне адрес Пиппы как-ее-там! – Я сажусь в машину, оставляя дверцу открытой, и продолжаю разговор. – Она работает медсестрой в больнице Святой Марии.

– Будет через пять минут, – говорит он и пристально смотрит на меня. – Босс, с вами все в порядке?

Я вставляю ключ в замок зажигания.

– С чего бы мне не быть в порядке?

– Вы кричали всю дорогу сюда. Вы никогда не кричите. – Он кивает в сторону моих лежащих на руле рук. – И у вас дрожат руки.

Конечно, у меня трясутся руки, я так переполнен яростью, что, кажется, вот-вот взорвусь, и я понятия не имею, как справиться со всем этим дерьмом.

– Найди мне этот адрес. Сейчас же! – Я захлопываю дверцу, завожу машину и жму на газ.

Не обращая внимания на горящий красный свет, выезжая из гаража, я лишь сильнее давлю на педаль. То, как я себя веду, совершенно неразумно, но мне до фонаря. Мне невыносима мысль о том, что я не знаю, где она. Эта мысль грызет меня изнутри, как крыса в клетке. Я изо всех сил сжимаю руль и делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Не помогает. Где она, черт побери?!

Милена

– Что, черт возьми, произошло? – Пиппа набрасывается на меня с вопросами еще до того, как я вхожу в ее квартиру. – Почему ты уволилась? Где ты была последние несколько недель? Я дважды приходила к тебе в квартиру. Я думала, тебя похитили.

– Извини, я просто не хотела говорить об этом по телефону. Это долгая история. – Я плюхаюсь на диван и, откинувшись на мягкие подушки, закрываю глаза. Я скучала по этому. По обычному миру. По нормальной жизни. Я провела пятнадцать минут перед зданием, глубоко дыша и пытаясь достаточно успокоиться для того, чтобы подняться наверх.

Когда я вышла из кабинета Сальваторе, мне показалось, что стены вокруг меня внезапно сомкнулись, и я не могла сделать ни вдоха. Я не смогла заставить себя подняться в пентхаус. Мне нужно было выйти и пойти куда-нибудь, куда угодно, только не туда, поэтому я позвонила Пиппе. Думаю, что четыре года, проведенные в попытках избежать всего, что связано с Коза Нострой, сделали меня мягче. Я забыла, как решаются многие проблемы. Убить пять человек, четверо из которых невиновны, – норма в нашем мире.

– Рассказывай! – говорит Пиппа и садится на диван рядом со мной.

– Помнишь того таинственного парня?

– Да.

– Ну, мы нравимся друг другу, – говорю я, понимая, насколько глупо прозвучит остальная часть моего объяснение. – И я решила последовать твоему совету.

– Что? Ты вышла замуж за этого парня? – Она пристально смотрит на меня. – Но ты же знаешь его… сколько? Около месяца!

– Мы очень нравимся друг другу. – Я пожимаю плечами.

– Ого, Милена. Это… это безумие.

Ага. Она и половины всего этого не знает.

– Значит, ты была с ним все это время? Кто он? Ты поэтому уволилась? Я… вау. Я все еще не могу в это поверить. Ты никогда не казалась импульсивным человеком.

– Я поняла, что моя жизнь стала слишком скучной и что мне следует… ну, знаешь, немного разнообразить ее.

Пиппа смеется и качает головой.

– О, ты определенно разнообразила ее, детка. Ты хотя бы узнала его имя, прежде чем выйти за него замуж?

– Да. Сальваторе.

– Итальянец? Неплохо. Мне не терпится рассказать об этом девочкам на работе.

Громкий удар раздается эхом от входной двери, и она распахивается, являя Сальваторе, стоящего на пороге. Его губы сжаты в тонкую бледную линию, а темнота в глазах показывает, что он чертовски зол. Из его зрачков словно вылетают крошечные кинжалы, и все они направлены на меня. Как, черт возьми, он так быстро нашел меня?

– Милена, – говорит он с деланным спокойствием.

Но я вижу по его лицу, что он готов притащить меня обратно – за волосы, если понадобится. Я вздыхаю. Мне не следовало уходить без охраны, но я запаниковала. Теперь мы здесь, и он собирается устроить сцену.

– Мне нужно идти, дорогая, – говорю я Пиппе и встаю с дивана. – Я просто хотела заскочить поздороваться, но я позвоню тебе, и мы как-нибудь днем сходим выпить кофе. Договорились?

Она смотрит на Сальваторе, который отбрасывает длинную тень на пол в квартире, и снова на меня.

– Все в порядке? Ты можешь остаться тут, если хочешь.

– Все в порядке. – Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку. – Я позвоню тебе на следующей неделе.

Я иду к двери и поднимаю подбородок, встречаясь взглядом со своим мужем. Он все еще готов наброситься на меня, как лев, завидевший добычу, но я не отступаю.

– Позже, – произношу я тихо.

Он ничего не отвечает, просто берет меня за руку и ведет к лифту.

Когда мы садимся в машину, он опирается предплечьями на руль и устремляет взгляд вдаль. Мы оба смотрим прямо перед собой и сидим в зловещем молчании по меньшей мере пять минут, прежде чем он наконец нарушает его.

– Ты больше никогда так не сделаешь, – говорит он и ударяет ладонью по рулю. – Никогда, Милена.

Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

– Я запаниковала, Торе. Мне нужно было выбраться из этого здания.

Сильные пальцы обхватывают меня сзади за шею, я открываю глаза и вижу лицо Сальваторе в нескольких сантиметрах от моего.

– Почему? – произносит он сквозь зубы и слегка усиливает хватку на моей шее.

– Слышать, как кто-то заявляет, что готов казнить пятерых человек, так буднично, словно говорит о том, чтобы выбросить перезрелый фрукт, – ну, это не может не встревожить. Я полагаю, ты в состоянии это немного понять.

– Ты очень хорошо знаешь, как все работает в Семье, Милена.

– Да. Вот поэтому я и ушла. Или хотя бы попыталась.

Он ругается, а затем впечатывается в меня ртом в жестком и сердитом поцелуе. Я замираю, потрясенная и сбитая с толку одновременно.

– Никогда. Больше, – говорит он мне в губы и снова сжимает мою шею сзади. – Поняла?

– Хорошо, – киваю я.

Он наблюдает за мной, прищурившись, и я задаюсь вопросом, собирается ли он поцеловать меня снова. Но он просто кивает, затем отпускает мою шею и заводит двигатель.