Бэзил вернулся в отель на закате и плюхнулся в мягкое кресло, вытянув перед собой длинные лапы.

– Доусон, я потратил чертовски много времени, чтобы выудить у доктора Вега историю болезни моего подозреваемого. В конце концов мне пришлось рассказать ему о «Мыше Лизе» и о том, что информация, которую я ищу, даст мне важную зацепку в деле её похищения, и только тогда он мне помог. Так что след теперь не холодный, а, напротив, раскаленный докрасна! Подозреваемого мы с вами навестим сегодня ближе к ночи.

– Вы говорите о подозреваемом в мужском роде? Значит, Пилар не виновна?

– Пилар? Ха! Да у неё мозгов не больше, чем у кошки!

– Кстати, о кошках, – заметил я, – взгляните-ка на ту стену.

Он повернулся и посмотрел на доску для игры в дартс.

– Великолепно!

Он встал в стойку, взял дротик, прицелился и метнул его прямо кошке в подбородок. Вслед за первым снарядом полетел еще один и угодил прямо в розовый нос.

– Браво! – воскликнул я, – а теперь в этот злобный зеленый глаз! В оба!

Бэзил последовал моему совету и был весьма доволен результатами.

Он метнул еще с десяток дротиков, а потом удовлетворенно улыбнулся.

– Ну вот, теперь, когда я должным образом наказал эту свирепую кошку, настроение мое улучшилось, – сказал он. – И если бы я не был мышью, то непременно бы замурлыкал.

– Замурлыкал? Но вы победили всего лишь нарисованную кошку, – пошутил я и увернулся от подушки, которую он в меня бросил.

После ужина мы пошли в номер играть в шахматы. Должно быть, я задремал, потому что меня разбудил голос Бэзила.

– Полночь, Доусон, – нам пора идти. Вы спали вполглаза, как кошка. Они потому и ловят мышей, что никогда не спят по-настоящему.

Мы шли по широким бульварам мимо величественных домов на ровных покатых лужайках.

Бэзил остановился перед высокими воротами из кованого железа.

– Быстро перелезаем, пока нас не заметили.

Я без вопросов последовал за ним.

Место, куда мы попали, напоминало заколдованный сад. Там били фонтаны, стояли мраморные статуи, благоухали роскошные клумбы с удивительными цветами. Было темно, если не считать маленького квадратика света наверху в чердачном окне жилища.

Бэзил заметил, что к этому окну подходит тонкая ветка.

– Она, скорее всего, сломается под моим весом, но придется рискнуть. Один сильный порыв ветра, и…

– Падёт детектив, на оленей охотник, и прочая, прочая, прочая! – продекламировал я.

– Именно. И всё же я должен рискнуть. Не спрашивайте почему. Скоро вы узнаете не только почему, но и кто, что, где, когда и как.

Мы забрались на дерево. Бэзил велел мне держаться поближе к стволу, а сам стал медленно подбираться к окну по корявой ветке. И вот он уже на тонком её кончике и наклонился, чтобы заглянуть в окно.

Я ждал, гадая, кто же там на чердаке. Я знал только, что это не Пилар – секретарша с лисьими глазами.

Неужели это директор Салданья или кто-то другой из руководителей музея? Или это куратор Годой? Или Романо, которого выписали из больницы? Вдруг Бэзил зря ему поверил, ведь Пабло сидел в тюрьме? Кто же там, – спрашивал я себя, – кто на чердаке?

В этот момент налетел сильный порыв ветра. Я что было сил обнял ствол дерева, чтобы меня не унесло.

Бэзилу повезло меньше, он висел на тонком конце ветки, не смог удержаться и рухнул в птичье гнездо!

Я поспешил вниз.

– У вас кости целы, Бэзил?

– Целы. И, к счастью, хозяев гнезда, которые скорее съедят мышь, чем пригласят её в гости, сейчас нет дома. Смотрите, Доусон, свет на чердаке погас!

И тогда мы услышали глухой голос:

– Я ждал вас, сеньор Бэзил. Пожалуйста, пройдите к главному входу.

Мы спустились на землю, на ходу стряхивая труху с одежды, а потом поднялись по мраморным ступеням лестницы.

Тяжелая дубовая дверь медленно отворилась.

– Приветствую вас, – мягко сказал сеньор Годой и провел нас внутрь.