В октябре, когда я уже была в одиннадцатом классе, родители разрешили мне съездить в Шарлотсвилл вместе с Коннором, Берни и близняшками. Сначала мама и папа колебались. Мне всего шестнадцать, я их единственное дитя, во многом еще наивное – и так далее, и тому подобное. Уверена, они в красках воображали стойки на руках над пивными бочками – в общем, те буйства, которым они сами предавались в студенчестве, кхм. Я преподнесла им эту поездку как экскурсию по Университету Содружества Вирджинии, а не уикенд с парнем без надзора взрослых – и не то чтобы кривила душой.
Осень далась мне гораздо сложнее, чем я ожидала. Я изо всех сил загружала себя учебой, представляла интересы учеников одиннадцатого класса в «Ки клубе» и выполняла обязанности вице-президента во французском клубе, тусовалась с Мэйси: в отсутствие Бека она стала моей лучшей подругой. Бек тоже был завален делами и пытался освоиться в университете. Учебное расписание у него было кошмарное, а спортивное – еще хуже. Если он был не на занятиях, то в библиотеке, или в спортзале, или с соседом по комнате Джеймсом, у которого расписание, похоже, было совсем не такое плотное, поскольку он каждый день умудрялся ходить на вечеринки.
Иногда во время наших разговоров Бек ворчал, и слышно было, что он измотан. Иногда я затевала ссоры, чтобы добиться его внимания. Бывали дни хуже некуда, и тогда я спрашивала себя: а не ошиблись ли мы с этой попыткой сохранить отношения на расстоянии?
Из Роузбелла мы выехали в пятницу днем – когда я вернулась из школы, а Коннор со службы. Всю дорогу, сидя в третьем ряду «субару» Берни, пока близняшки во втором смотрели фильмы на айпадах, я трепетала от предвкушения встречи. С тех пор как Бек уехал в университет, мне перепали только одни выходные с ним – когда на свой день рождения он добрался домой попуткой. И теперь мне хотелось, чтобы уикенд в университете получился таким же, как те дни: счастливым.
Я твердо верила, что так оно и будет. В субботу Коннор, Берни и близняшки пойдут с нами на матч «Иглз» – университетской футбольной команды, и мы погуляем по кампусу и пообедаем с ними вместе. Но ночевать Бёрны будут в гостинице. А я, как полагали мои родители, останусь в корпусе Бека, но у подружки Джеймса, Триш, на третьем этаже в женском крыле – подальше от мужских причиндалов. А на деле Джеймс проведет выходные с Триш, а я буду ночевать у Бека.
Он ждал нас снаружи.
Сестры выбрались из машины и бросились к Беку обниматься. За ними поспешили Берни и Коннор. Я медлила, разминая затекшие ноги и наблюдая, как Бек обнимает маму и папу. Пока Нора и Мэй играли в догонялки на ближайшей лужайке, а родители пытались утихомирить девчушек, чтобы те не врезались в студентов, которые разбредались по своим корпусам, я наконец шагнула в распростертые объятия Бека. Он зарылся лицом в мои волосы, как тогда, на школьном балу, когда мы впервые танцевали вместе. Будто пытался запомнить этот момент до мельчайших деталей.
Все мои тревоги улетучились.
Мы с Беком снова были вместе.
Коннор с Берни повезли нас обедать в местную пиццерию. Бек отвечал на их вопросы про университет и помогал сестренкам с раскрасками, напечатанными в меню. Под столом он поглаживал меня по коленке, потом рука его скользнула мне на бедро. Чем дольше мы сидели за пиццей, тем быстрее колотилось у меня сердце. Когда Коннор предложил взять еще и сладкую пиццу на десерт, я уже готова была взорваться от нетерпения.
Бёрны завезли нас с Беком в кампус и уехали к себе в гостиницу. Едва мы вдвоем вошли в пустой лифт, как начали целоваться, и вовсе не нежно. Так долго были в разлуке, да еще весь день провели с его семьей – какие уж тут приличия.
Бек вжал меня спиной в стену лифта и, что-то бормоча, целовал в шею, а я, еле переводя дух, прошептала:
– Сегодня – хорошо?
Он поднял голову и заглянул мне в глаза. Хрипло спросил:
– Уверена?
Я запустила пальцы в его рыжие волосы.
– Более чем.
Динь! Двери лифта разъехались.
Бек улыбнулся, покатил мой чемодан, а меня взял за руку. Так мы прошли по коридору до самой его комнаты, и всю дорогу внутри у меня что-то трепыхалось. Повозившись с ключом, Бек отпер дверь. Комнату его я уже знала по нашим видеозвонкам: узкие койки, слишком большой телевизор – не увидела ничего неожиданного.
Не ожидали мы оба увидеть только Джеймса, который рылся в комоде.
Бек неохотно познакомил нас, хотя мы уже обменивались какими-то пустячными репликами по видеосвязи. Джеймс ухмыльнулся, запихивая в сумку тренировочный костюм и дезодорант. Однако явно почуял, что сосед на взводе, потому что сказал:
– Бро, я улетучиваюсь. Просто надо было взять кое-какие вещички перед тем, как свалить к Триш.
Бек нахмурился:
– Договаривались же, чтобы на выходных ты сюда ни ногой. Давай, выметайся!
– Уже, уже. Просто чтобы не мешать вам потом.
Давясь смешком, я присела на стол Бека – чистый, прибранный, видимо, перед моим приездом. Он наклонился ко мне и буркнул:
– Вот говнюк.
Джеймс застегнул сумку.
– Лия, приятно наконец познакомиться.
– И мне приятно.
Джеймс глянул на Бека с озорной улыбкой. Потом сказал мне очень серьезно:
– От души надеюсь, что приятно тебе будет весь оставшийся вечер.
Бек схватил с койки соседа комок не слишком чистых носков и запустил в спину Джеймса. Тот, уже на пороге, пригнулся и захихикал.
Бек показал мне, куда положить чемодан, потом проводил в общий душ на этаже и подождал, пока я умоюсь и почищу зубы. Мы вернулись в комнату, и он сам сразу же ушел в душ, давая мне возможность переодеться.
Я достала пижаму, купленную специально по такому случаю: коротенькие черные шортики и маечка, отделанные кружевом. Увидела бы эту пижаму мама – она бы просто умерла! Переодевшись, я обследовала владения Бека. Покрывало на кровати – из серого льна, толстое, мягкое. На столе ноутбук, несколько учебников и тетрадей, кружка с армейской эмблемой, полная ручек и карандашей. Фото в рамке: Нора в наряде Рапунцель и Мэй – динозавр. Еще одно фото, тоже в рамке: мы с Беком у Приливного бассейна в Вашингтоне. В мини-холодильнике нашлись бутылки воды и газировка с кофеином, а на полках – протеиновые порошки и энергетические батончики. Джеймс повесил над своей кроватью несколько спортивных плакатов – «Нью-Йорк Метс», «Нью-Йорк Джайентс», «Нью-Йорк Никс», – но Бек ограничился черно-белым гобеленом.
Бек вошел в комнату – в спортивных штанах и одной из многочисленных футболок с эмблемой университета, которые накупил после поступления. Волосы у него были влажные и слегка завивались на шее, и от него исходил знакомый запах, который я связывала с самыми счастливыми минутами.
Его рука все еще лежала на дверной ручке, дверь оставалась приоткрытой, когда он увидел меня и застыл. Растерялся, словно не понимал, туда ли попал. Потом растерянность сменилась чем-то похожим на недоверие, будто девушка на его кровати – это невероятная, неожиданная удача.
– Эй, ты там как? – спросила я.
Он встряхнул головой:
– Да вроде ничего.
– Тебя не затруднит закрыть дверь?
Бек наконец заулыбался. Плотно закрыл дверь и защелкнул замок.
– У Джеймса разве нет ключа?
– Если Джеймс сунется сюда до вечера воскресенья… – Бек приближался. – Я его прихлопну.
Я со смехом ответила:
– А я помогу.
Я подвинулась на кровати, освобождая для него место. Он лег рядом – как скобка возле меня-запятой. И сказал в пространство между нами:
– Ты была ко мне очень добра все эти месяцы. Я был хреновым бойфрендом, но учиться трудно, в легкоатлетической команде трудно, а быть так далеко от тебя – вообще ад кромешный. Но станет легче. Лучше. Ты ведь знаешь это?
– Да. И вовсе ты не хреновый бойфренд, Беккет. Ты мой любимый человек.
Он улыбнулся и поцеловал меня с таким благоговением, что я почувствовала его всей душой.
Я обняла Бека за шею. Его руки блуждали по моему телу. Вскоре моя пижамка полетела на пол. За ней последовали его спортивные штаны. Бек вынул из ящика стола презерватив, потому что, хотя мы уже обсуждали контрацепцию и в своих таблетках я не сомневалась, Бек был из тех, кому свойственно перестраховываться.
И вот, наконец, это происходило – наша с Беком новая близость, какой мы раньше не знали.
Я прочитала достаточно журнальных советов по теме, немало пикантных и откровенных постов в блогах, достаточно любовных романов, чтобы получить более-менее целостное представление о сексе. Мэйси тогда поразительно откровенно описала свой первый раз с Уайаттом. Я смотрела фильмы вроде «Американского пирога», «Леди Бёрд» и «Девушек по соседству». Никаких завышенных ожиданий – я была готова к неуклюжести, неловкости и неудобству и не рассчитывала на небо в алмазах. Но близость с Беком оказалась выше любых предупреждений, советов и всей этой механики. Как он заглядывал мне в глаза… как проверял, все ли в порядке… как шептал слова любви… Он сплетал свои пальцы с моими. Целовал мои виски, ключицы, губы. А потом я все-таки увидела небо в алмазах, потому что Бек был внимательным, настойчивым и никогда не делал ничего вполсилы.
Потом мы лежали в постели и прислушивались к звукам общежития: приглушенно играла музыка, хлопали двери, иной раз кто-нибудь орал. В объятиях Бека, ощущая его ровное дыхание на своем плече, я обдумывала сказанные им слова: что ему тяжело быть далеко от меня. Его честность успокаивала, как и осознание, что мои трудности – это и его трудности тоже. Попытки сохранить отношения на расстоянии давались нам нелегко. Бек бывал недогадлив, а я эгоистична, мы оба порой делали поспешные выводы и теряли здравый смысл.
И все-таки никогда еще я не любила его так сильно.
Я прильнула к груди Бека и снова выбрала его.