Я привязываю поводок Майора к ближайшей скамейке, потом потуже затягиваю шнурки своих «найков» и выхожу на площадку против капитана баскетбольной команды – феноменального игрока и самого большого скромника из всех, кого я когда-либо встречала.
– Хочешь, сыграем в игру?
– Вообще-то баскетбол – не совсем мое.
– Да, ты говорила. На керамике. В первый день. Но я не предлагаю тебе играть в настоящий баскетбол. Знаешь такую игру – «Лошадка»?
Мы с Беком играли в нее, когда жили в Вашингтоне. Поскольку Бек был самым высоким в классе и Коннор верил, что из мальчика вырастет игрок НБА, он повесил рядом с домом баскетбольное кольцо. Но в спорте Бек полагался скорее на силу и упорство, чем на скорость и технику. Нам было весело кидать мяч в кольцо, но в итоге Бек так и не начал играть в баскетбол вне уроков физкультуры.
– Знаю, – отвечаю я Айзее.
– Отлично. Только зарабатывать будем не буквы, а вопросы.
Я поднимаю бровь:
– Ты же обыграешь меня всухую.
Он хитро улыбается:
– Зато много чего о тебе узнаю.
Бросает мне мяч.
Я ловлю его – с трудом.
Айзея одобрительно кивает.
– Вот. Размялась. Играем?
Я кидаю мяч ему, снимаю с запястья резинку, завязываю волосы в хвост и говорю:
– Играем.
Айзея поворачивается и с места – а это далеко-далеко от корзины – забрасывает в нее мяч. Тот сначала стукается о щит, потом соскальзывает в кольцо.
Ясненько, мне конец.
Айзея подбирает мяч и пасует мне. Я качаю головой, прицеливаюсь, потом бросаю мяч. Он камнем падает на землю – далеко от корзины.
Айзея кашляет, стараясь скрыть смех.
– Мы над этим поработаем, – заверяет он, подбирая мяч. – Но сначала, как договорились, я заработал вопрос. – Медлит, разглядывая мое лицо, и лишь затем спрашивает: – Какого ты мнения о горшке, который я леплю на керамике?
Улыбаюсь. Вопрос оказался безобиднее, чем я ожидала.
– Он очень хорош. Можно выставлять на продажу.
Айзея принимает комплимент с присущей ему скромностью, потом двигается к линии, нарисованной на площадке перед корзиной. Я наблюдаю, как он поднимает мяч – правая рука снизу, левая поддерживает. Неуловимое движение кисти – и мяч отправляется в кольцо и со свистом проходит сквозь сетку.
Пока он подбирает мяч, я занимаю позицию. Когда Айзея пасует мне, пытаюсь скопировать его стойку.
– Согни колени, – советует он. – Ты должна быть как пружина. Бросок делай не руками, а всем телом.
Я слушаюсь и пробую пружинить коленями.
– Вот так-то лучше. Но на мяч не смотри. Смотри на цель. Видишь квадрат на щите? Это и есть твоя мишень.
На этот раз в корзину мяч хоть и не попадает, но ударяется о кольцо и отскакивает.
– Уже лучше, – говорит Айзея. – Ты быстро научишься. Вопрос: каково тебе в выпускном классе?
Я морщу нос – ничего не поделаешь, он выиграл и второй вопрос.
– Да вроде нормально.
– Правда? А то иногда у тебя несчастный вид.
– Иногда я и чувствую себя несчастной.
– Но не из-за школы?
– Нет. В школе мне нравится. И друзья нравятся. И большая часть уроков.
– А керамика?
Керамику я вообще обожаю. И мисс Роббинс, и ее захламленную мастерскую. И то, что от тебя там ничего не ждут, кроме творческого запала и усердия. Обожаю прохладную, влажную глину и все возможности, которые она в себе таит. И обожаю заканчивать день вот так, вместе с Паломой, согретая ее теплом. И то, что Айзея сидит рядом и раскатывает жгуты, разглаживая неровности мокрой губкой, время от времени бросая на меня озорные взгляды и вопросительно улыбаясь.
– Керамика – вообще круто! – отвечаю я.
Теперь очередь Айзеи. Он попадает в кольцо, а я – промазываю.
Игра продолжается.
– Что ты больше всего любишь из вредной еды?
– Начос. Или брауни.
– Самая нелюбимая книга?
– «Над пропастью во ржи». Холден Колфилд просто невыносим.
– Лучшее животное?
– Лисы. Они милые и умные.
– Любимое время года?
– Лето, естественно.
Айзея улыбается:
– И у меня.
Снова бросок, снова в цель. Честное слово, он ни разу не промахнулся. Я тоже бросаю и не попадаю, но мяч пролетает совсем рядом с кольцом.
– Почти попала, – говорит Айзея. – Что планируешь после школы?
Еще один легкий вопрос.
– Поступать в Университет Содружества Вирджинии.
Тут он сует мяч себе под мышку.
– Не в какой-нибудь универ в Теннесси?
– Здесь я прожила меньше года. У меня нет стажа по волонтерской программе.
– А в Вирджинии он у тебя есть?
– Да. – Я и сама слышу, что говорю неуверенно.
– Тебе родители мозги не промывают насчет того, чтобы ты поступала куда-то поближе к дому?
– Промывают, но не по этому поводу. Скорее… насчет будущего в целом. – Я приглаживаю волосы.
Кто бы знал, какой поворот примет сегодняшний день! Лично я, отправляясь выгуливать Майора, даже не представляла, что прогулка приведет меня к откровенному разговору с Айзеей, и где – на соседской баскетбольной площадке. Самое удивительное в этой откровенности с Айзеей то, что меня она вовсе не удивляет. Я бы охотно играла с ним в баскетбол и отвечала на вопросы до самого заката.
– А на тебя Марджори давит по поводу университета?
– Не-а. Ей все равно, чем я буду заниматься после школы, лишь бы у меня был план и я вышел из школы умным, независимым и щедрым душой – именно это для нее важно. С того дня, как я попал к ней домой – дерзкий пацан, который лишь посмеивался над попытками его воспитывать, – Марджори все твердила, что я вырасту и стану человеком, который изменит мир к лучшему. И постепенно я начал ей верить.
– Судя по твоим рассказам, она невероятная.
Взгляд Айзеи смягчается.
– Так и есть, – говорит он, а потом делает очередной бросок. На этот раз он слегка выпендривается – застывает с поднятыми руками, издавая восторженный вопль «А-а-а!», словно целая арена фанатов ревет в его честь.
Я подбираю мяч, оттесняю Айзею и копирую его бросок.
И мяч со свистом влетает в корзину, не задев кольцо.
От удивления я застываю на месте, глядя на мяч, который прыгает под корзиной. А Айзея ликующе кричит:
– Вот это да!
Улыбаюсь ему:
– Получилось.
– Конечно у тебя получилось! – И он протягивает мне кулак.
Я стукаюсь с Айзеей кулаками, а сама думаю, какой бы вопрос ему задать. Про школу? Про баскетбол? Про жизнь с Марджори и Найей? Начну с самого важного.
– Ты знал, что я живу в этом районе?
На лице у него озадаченное выражение.
– Да откуда я мог это знать?
– Ну, мало ли. Ты говорил, что хочешь увидеться со мной не на занятиях, а потом раз – и появляешься неподалеку от моего дома. Похоже на совпадение.
Айзея поднимает бровь:
– Кто-то назовет это совпадением. А кто-то – судьбой.
Слово «судьба»… От него у меня мурашки по коже.
Айзея замечает, как я вздрагиваю, как растираю руки, пытаясь согреться, как на губах у меня еще только зарождается улыбка. Он умеет слушать, наблюдать, улавливать малейшие нюансы. Сейчас он смотрит мне в глаза и отвечает на заданный вопрос:
– Я понятия не имел, что ты живешь в этом районе, но, должен сказать, не удивлен. – Не отводя от меня взгляда, бросает мяч – и, как всегда, попадает в кольцо.
Я вскидываю руки:
– Да черт побери!
Айзея смеется, ловит мяч, протягивает мне и улыбается с вызовом:
– Твоя очередь.
– А мне надо смотреть на цель?
– Разве я смотрел?
Нахмурившись, я поднимаю мяч и не глядя бросаю в корзину.
Он ударяется о щит, но не задевает кольцо.
– Неплохо, – оценивает Айзея. – Скоро уже будем на равных.
– Ой, врешь, – улыбаюсь я. – Вопрос?
– Да. Ты готова рассказать мне о том, почему прошлый год был для тебя адским?