Спасибо Паломе, Миган и Софии – первые недели в выпускном классе новой школы проходят неплохо.
Но потом наступает неизбежное, которого я так боялась, – день рождения Бека. Самый тяжкий день за много месяцев. Я намерена сразу после уроков схорониться в постели, однако новые подруги уговаривают меня наведаться в пекарню «Баттеркап Бейкери». Мы заказываем напитки и четыре кекса, щедро украшенных обсыпкой, забираемся в угловую кабинку, и Палома произносит: «С девятнадцатым днем рождения Бека!» Надо же, я вскользь упомянула его день рождения, когда мы с ней только познакомились, – а она запомнила.
…В прошлом году Бек отметил восемнадцатый день рождения в Роузбелле – впервые навестил прежние места после того, как месяц назад перебрался в Шарлотсвилл. Мы с его мамой приготовили праздничный стол – все его любимые блюда: домашние хот-доги, домашнюю пасту с сыром, салат капрезе и торт с ореховым кремом, который Берни пекла только по особым случаям. Обе семьи, его и моя, собрались у них на заднем дворе, а потом мы с Беком провели остаток дня вдвоем.
Мы отправились в конюшни на базе Майер-Хендерсон-Холл, где тайком кормили яблоками лошадей, которых запрягают в катафалки для торжественных похоронных процессий на Арлингтонском кладбище. Прогулялись по Национальной аллее до мемориала Джефферсона и там полюбовались закатом.
…Как мне не хватает Бека и нашей с ним твердой веры в то, что мы всегда будем вместе.
И его семьи мне тоже не хватает. Наших посиделок, угощений, смеха, родства душ.
– Думаю, мне надо позвонить маме Бека или написать, – говорю я подругам, рисуя вилочкой узоры по ореховой глазури на кексе.
– Надо обязательно, – откликается Миган. Она сидит рядом со мной, и я мгновенно замечаю, как Палома бросает ей предостерегающий взгляд. Миган пожимает плечами без тени сожаления. – Я просто к тому, что сегодня его маме наверняка тоже очень хреново.
Сердце у меня сжимается от раскаяния. Берни всегда была мне верной союзницей, этакой запасной мамой, которой можно довериться, когда родная мама не в форме. И вот теперь у Берни самый страшный год в жизни, а я ее бросила!
Наверное, вина отражается у меня на лице, потому что Соф тут же старается сгладить ситуацию:
– Миган вот о чем: когда чутье тебе что-то подсказывает, на то обычно есть причина.
Я смотрю на Палому – ее добрые глаза подведены черным, а ресницы невероятно длинные.
– А ты что думаешь?
Улыбка.
– Что интуиция у тебя работает отменно.
Я откладываю вилку и смущенно признаюсь:
– Я и так еле выдержала сегодняшний день, а позвоню Берни – совсем рассыплюсь. Поэтому и не звоню. Боюсь. Наверное, это самое эгоистичное, что вы слышали?
– Нет, – хором говорят Палома с Соф, а Миган пищит:
– Да! – Но, несмотря на резкость, тут же отодвигает кекс и сжимает мою руку. – Лия, слушай, я на это дерьмо насмотрелась. Ну, когда моя мама умерла, бабушка все время приезжала. Готовила обеды, стирала, убирала в доме, даже ванные мыла. Жутко мешала папе. Жутко его бесила. В первое Рождество без мамы бабушка настояла на том, что сама приготовит праздничный стол. Индейку зажарить – и то папе не позволила. А когда мы сели за стол, папа глянул на пустое мамино место – и все, взорвался. Рявкнул на бабушку, что она лезет не в свое дело, пытается прибрать власть к рукам. Бабушка тоже вспылила, выбежала вон, а мы с папой, сестрами и дедом так и остались за столом. Я думала, дедулю от такой сцены удар хватит, а он сидит себе как ни в чем не бывало и нарезает индейку и объясняет нам: бабушка очень горюет и то, как она пытается заменить маму, – это она тоже так горюет.
– Тут есть своя логика, – замечает Палома.
Миган улыбается, потом смотрит на меня.
– Все переживают потерю по-разному и справляются с ней по-разному. Ты хочешь горевать одна, но, может, маме Бека требуется твоя поддержка. Да, конечно, тебе непросто будет открыть ей душу, но ты представь, какое доброе дело сделаешь!
София тянется к руке подруги через стол, стискивает ее пальцы.
– Какая ты умница!
Миган и правда умница: для Берни проводить время вместе, общаться – это способ выразить любовь. Она умеет слушать, любит поговорить. Ей важно смотреть тебе в глаза и вместе над чем-то смеяться. Бек был такой же.
Наверняка он сейчас ужасно во мне разочарован, потому что я выпихнула его маму из своей жизни.
Ковырнув кекс вилочкой, обвожу подруг взглядом.
– Я могу сделать над собой усилие.
Палома одобрительно улыбается. Соф кивает, ее глаза блестят.
– Еще как можешь, черт побери, – произносит Миган.