Плох тот солдат, который не мечтает быть генералом.
«Нет, продолжай!»
Ведущий и участница Катя.
– Виктор Франкл использовал провокативный подход в терапии…
– Не Виктор Франкл, а Фрэнк Фарелли!
– Да, спасибо, Катя, Фарелли, конечно. Однако я больше люблю говорить о Франкле, так как он признанный гуманист, и на его примере провокативная терапия не обретает столь жесткой окраски, как…
– Уж кто бы говорил про жесткость, ты иногда как приложишь иронией.
– Да, есть грех, спасибо за комментарий. Ты что-то хотела сказать?
– Нет, продолжай.
– Спасибо. Так вот, я о том, что юмор иногда имеет целебное воздействие в терапии, в том случае, когда клиент подготовлен к нему и готов подключиться…
– …что бывает далеко не всегда.
«Я бы доработала»
Ведущий заканчивает психодраматическую сессию с клиентом:
– Спасибо, снимай роли, шеринг.
Маша:
– Спасибо за сессию, хочу поддержать Юлю (клиента), я тоже часто страдаю от критики в свой адрес и не могу прекратить такое токсичное общение, очень тебе сочувствую…
Юля:
– Спасибо!
Виктор:
– Спасибо за сессию, увидел себя в ней, я бываю таким же критичным, как твой начальник, как-то стадо стыдно за свое поведение.
Катя:
– Прекрасная сессия, только мне не хватило проработки в базовой сцене. Мне кажется, мы остановились на середине, начальник – это актуальное, а ведь ноги-то растут из детства, я бы доработала…
Ведущий:
– Хорошо, я отлучусь, если клиент и группа не против, дорабатывай.
«Спасибо, я справляюсь»
Терапевтическая группа, ведущий – тренер с тридцатилетним опытом. Первый круг, сбор запросов.
Виктор:
– Я заметил, что в последнее время у меня возникли трудности с выражением своих эмоций. Я хотел бы научиться как-то проживать злость, чтобы это было безопасно для моих близких…
Катя:
– Очень тебя понимаю, у меня раньше так было, я научилась контейнировать свои эмоции, у меня теперь есть собственный метод, который я даю на курсе, в перерыве тебе все расскажу.
Ведущий:
– Благодарю за комментарий. Это все?
Маша:
– У меня проблемы со здоровьем. Хотелось бы разобраться с экземой и понять…
Катя:
– У меня тоже была экзема много-много лет, мой метод избавил меня от нее. Я буду проводить вечером воркшоп, приходи! И вообще, я бы хотела сразу сказать, что в этом году я заканчиваю свое образование как практик-психолог, буду рада поработать со всеми, кому требуется помощь.
Ведущий:
– Хорошо, спасибо. А от меня что-то кому-то нужно?
Ирина:
– Я бы хотела сказать, но только если Катя позволит, потому что я не к тебе на тренинг приехала, а к ведущему, год собиралась, и верю, что именно он может работать с моей проблемой. Поэтому, пожалуйста, можно я поговорю с ведущим?
Катя:
– О-о-о-о, понятно, у тебя проблемы с агрессией. Не можешь выслушивать других людей, я с этим тоже работаю, только…
Ирина (начиная закипать):
– Катя, а не могла бы ты…
Ведущий:
– Спасибо, Катя, я справляюсь со своей работой. Если ты хочешь тоже работать, можно пригласить желающих в свободное от моей группы время на твой воркшоп. Я только за, больше терапевтов – мне меньше работы.
«Я знаю, что нужно!»
Ведущий работает с регрессирующей клиенткой на группе, используя фрустрацию для того, чтобы она научилась брать ответственность.
Клиентка:
– У меня кончаются деньги, муж бросил меня, денег больше не дает, у меня нет работы.
– Да, такая ситуация. Что хочешь?
– Не знаю. Я не справляюсь, просто не понимаю, как жить дальше!!! (Рыдает, топает ногами.)
– На какой возраст ты себя чувствуешь сейчас?
– Что? А! Да не знаю я! Что за глупые вопросы, я же говорю, мне жить не на что, я не знаю, как за квартиру заплатить даже! Я за этим пришла!
– Обычно люди платят в ЖЭУ или приложении Сбербанка.
– Вы издеваетесь?!
– Я отвечаю на твой запрос, ты сказала, ты за этим пришла.
– Нет, не за этим!
– А за чем?
– Да не знаю я!!!
– Я тоже не знаю. Давай выберем кого-то на роль того, кто знает…
Катя:
– Можно мне? Я знаю, что ей нужно!
Клиентка (радостно):
– Да, да!
Катя подходит к клиентке, сидящей на полу, садится рядом, гладит ее, приглашает еще одного участника, сажает с другой стороны, и они оба начинают гладить клиентку, шепча ей:
– Ты наша маленькая, все хорошо, все пройдет…
Немая сцена. Ведущий не вмешивается. Группа расходится по своим делам. После перерыва на шеринге участники делятся недоумением относительно произошедшего. Клиентка счастлива: хоть проблема не решена, ей удалось манипуляциями привлечь «маму» и «папу» для новой иллюзии безопасности, которую ранее обеспечивал богатый муж. Это все неправда, но временное облегчение получено. Катя тоже счастлива: она получила сцену и благодарность клиентки. По сравнению с жестоким ведущим Катя – добрая мать.
Это «опять-таки случай так называемого вранья», или нетерапии, а групповых игр.
Так кто же такая эта собирательная Катя? Я условно назвала такую роль на чужих группах так: Супервизоры. Как заметите, что вашу группу ведет другой человек, это, вероятнее всего, и будет Супервизор.
Это могут быть начинающие или обучающиеся психологи, а могут быть Супервизоры по зову души, вообще не имеющие отношения к профессии психолога. В соцсетях это критики-комментаторы. Общая черта одна: прийти на чужую территорию, чтобы оспаривать и оценивать действия другого. Звучит неприятно? Но на самом деле будем честны – мы все так делаем. Все лучше всех умеют играть в футбол и баскетбол с дивана, все знают, как соседке по даче оформить газон у себя на участке, все знают, как воспитывать чужих детей, и т. д., и т. п. Главное – раскритиковать чужое, а на этом фоне выступить гениальным экспертом, сорвав аплодисменты. Но… Что-то всегда идет не так. И у каждой стратегии есть плюсы и минусы.
–
Стратегии Супервизоров
Постоянное вмешательство в чужие процессы и контроль могут привести к тому, что другие участники группы почувствуют себя недооцененными или утратят желание участвовать. Эта стратегия может нарушить равновесие: один человек ставит себя выше остальных, что нарушает взаимодействие. Постоянные поправки, оценки и критика вызывают негативные эмоциональные реакции у других участников, что приведет к конфликту в группе и вызовет групповую динамику.
В конкуренции с ведущим такой участник рано или поздно выступит либо как разрушитель группы, либо признает лидерство ведущего. В любом случае это большая потеря энергии и времени. Наиболее вероятна перспектива стать изгоем, так как в чужой группе ведущим не стать, люди пришли уже на того лидера, которого сами себе выбрали.
+
Стратегии Супервизоров
Люди со стратегией Супервизора могут стать неформальными лидерами, помогая группе лучше достигать целей. Во время обсуждений они вносят важные экспертные замечания, что улучшает обмен знаниями, особенно если требуется специализированная информация, например юридическая. Они также умеют решать конфликты, поддерживают других участников и помогают двигаться вперед. Их желание улучшать процессы и предлагать изменения делает обсуждения более активными и полезными. Эти люди ведут себя как сильные, авторитетные и уверенные, что повышает эффективность работы группы.
Конкуренция с ведущим – неосознанное поведение, за которым стоит непрожитый Эдипов комплекс (или комплекс Электры для женщин). Эта концепция, предложенная Зигмундом Фрейдом, описывает естественную и важную стадию психосексуального развития ребенка в возрасте от трех до пяти лет. В этот период ребенок проживает идентификацию с родителем своего пола, при этом соперничая с ним за родителя противоположного. Так, мальчик стремится встать на один уровень с отцом и занять, таким образом, партнерское положение. Но это порождает внутренний конфликт, потому что ребенок занимает более низкую ступень в системе семейной иерархии.
Термин происходит от древнегреческого мифа об Эдипе, неосознанно убившем своего отца и вступившем в брак с матерью. Ключевые моменты Эдипова комплекса:
• влечение к родителю противоположного пола;
• соперничество с родителем собственного пола, которого ребенок воспринимает как соперника и конкурента за внимание и любовь родителя противоположного пола;
• страх наказания за свои инцестуозные чувства и опасение, что родитель собственного пола узнает о них.
Разрешение Эдипова комплекса является важным этапом в психическом формировании личности. Если коротко, то мальчику нужно понять: он не может забрать у отца власть и жену, ему нужно вырасти, стать таким же сильным и могущественным, как отец, создать свою собственную семью и построить жизнь.
Если же в рамках психоаналитического подхода рассмотреть группу как метафору семьи, то ведущий представляет собой отца, группа – мать, а конкурирующий участник группы («Катя») неосознанно проживает комплекс Эдипа. Ведущий как отец – авторитет, его ответственность заключается в направлении группы, поддержании ее направленности и достижении поставленных целей. Группа как мать – источник поддержки и заботы аналогично тому, как материнская роль в семье включает в себя заботу, эмоциональную поддержку и уход за членами семьи. Внутри группы возникает динамика взаимоотношений, отражающая динамику каждого из участников в его семейной системе. Участники как «дети» группы могут идентифицироваться с ролями детей в своей собственной семье. И бессознательно взаимодействовать с ведущим и другими участниками на основе своих семейных историй. И заново проживать Эдипов комплекс.
Люди ведут себя так, как их научили в детстве. Ребенок учится, наблюдая за поведением своих родителей или других близких в семье. Если в семейной среде была конкуренция, стремление к контролю или постоянному исправлению других, то это влияет на формирование аналогичного поведения у детей, устойчивых бессознательных паттернов.
Чтобы далеко не ходить за примером, воспользуюсь собственным. Я очень эмоционально реагирую, чуть ли не злорадствую, когда люди делают ошибки в словах, и одновременно – крайне стыжусь, когда исправляют мои. Недавно я осознала, что это бывает лишь в тех случаях, когда ошибки делает тот, кто претендует на роль эксперта или занимает какую-то высокую позицию. Как будто бы этот человек в моих глазах не имеет права на ошибку.
В детстве я переписывала сочинения по 9–10 раз, родители-филологи высмеивали любые неуклюжие слова и выражения, удачные кусочки текста вырезали ножницами и склеивали из них новый текст, а между ними я по нескольку раз писала смысловые связки. Иногда такое склеенное сочинение достигало длины метра или даже двух. Сейчас я кто? Филолог и писательница. Вечный клиент и психолог в одном. И да, в моих глазах эксперт не имеет права не ошибку. И я не имею. Поэтому до сих пор, когда мои ошибки в тексте исправляют, я испытываю всепоглощающий стыд. Но сама я тоже так делаю. В этом суть Супервизора. Он все за всеми замечает и вечно боится взять на себя ответственность и смелость выйти и начать работать прилюдно: а вдруг ошибется и его осудят также строго, как судит он? Поэтому безопаснее всего ему конкурировать втемную.
Роль семейного воспитания в формировании паттернов поведения сложна и может варьироваться в каждом конкретном случае. Если в семье преобладал конфликтный стиль, участник может неосознанно использовать подобные стратегии в группе. Если назидательный – будет давать советы, если саркастический – зло шутить. А бывает, напротив, эксперт-спасатель. Родители могли учить ребенка заботиться о других или исправлять ситуации в семье. Скажем, если родители играли в игру «Злой и добрый полицейский»: папа накричит – мама пожалеет. Эти роли влияют на то, как человек воспринимает свою функцию в группе, включая стремление «вылечить» других участников в противовес «слишком жесткому ведущему» (также вспомним здесь треугольник Карпмана).
Важно собрать информацию о семейной истории участника, чтобы по его взаимоотношениям в группе понимать, где и как эти паттерны были сформированы, и иметь возможность корректировать их.
Примеры Супервизоров в литературе и кино весьма и весьма многочисленны, и обычно проблемой этих персонажей становится двойственное к ним отношение в социуме: с одной стороны, они делают полезное и нужное людям дело, с другой – ведут себя из позиции превосходства.
Гермиона Грейнджер
Гермиона из серии книг о Гарри Поттере часто выступает Супервизором, поправляя как своих друзей и одноклассников, так и учителей, считая себя более осведомленной. Она нередко вмешивается в процесс, давая советы или исправляя ошибки, даже если этого не просят.
Поведение Гермионы – стремление к контролю и доминированию в группе через интеллектуальное превосходство. Ее желание управлять ситуацией и постоянно вмешиваться в процесс напоминает соперничество с «авторитетной фигурой». Однако в романе не проявлен яркий конфликт с родителями или заменяющими их фигурами. Сказано только, что родители ее были не волшебниками, а стоматологами, и были очень рады открывшимся у Гермионы волшебным способностям. Так что в семье она первый «самородок». Но в среде магов Гермиона новичок в отличие от потомственных детей-волшебников, многие из которых даже указывают на эту разницу. Так, антагонист Гарри Драко Малфой с товарищами даже оскорблял Гермиону, называя ее грязнокровкой из-за ее «не волшебного» происхождения. Таким образом, у Гермионы вместо явного Эдипова комплекса, выражающегося в соперничестве с фигурами власти или старшими наставниками, проявлена его модификация – соперничество со всеми представителями волшебного сообщества в попытке стать равной и даже одной из лучших.
Доктор Хаус
Грегори Хаус – талантливый врач, он всегда уверен в своем интеллектуальном превосходстве и активно вмешивается в работу коллег, указывая на их ошибки и настаивая на своем подходе. Хаус проявляет черты, характерные для человека с глубоким конфликтом с авторитетными фигурами. Его поведение может быть результатом желания постоянно доказывать свое превосходство, что похоже на символическое соперничество с отцовской фигурой или другими наставниками. Стремление все контролировать и потребность доминировать в отношениях с окружающими отражает внутренний конфликт. Поведение Хауса может быть частично обусловлено непрерывным символическим соперничеством с «отцовскими» фигурами (старшие коллеги, руководство). Он постоянно бросает вызов авторитетам, подчеркивая свое превосходство, что соответствует классическому пониманию Эдипова комплекса.
Шелдон Купер
В сериале «Теория большого взрыва» показана повседневная жизнь группы друзей-ученых. Повествование полно научных шуток и социальных неловкостей, показывающих, какая пропасть лежит между учеными и обычными людьми. На этом строится юмор в сериале.
Шелдон Купер – один из главных героев, гениальный физик с низким эмоциональным интеллектом и множеством причуд. Это самый умный персонаж. Он постоянно навязывает свое мнение коллегам и друзьям, всегда считая себя лучшим в любом вопросе. Он часто вмешивается в обсуждения и исправляет других, не давая им возможности проявить инициативу. Поведение Шелдона можно рассматривать как попытку всегда оставаться в роли Супервизора, контролера.
Все приведенные в примерах персонажи также относятся к типажу Умников. Это позволяет увидеть связь между защитным механизмом интеллектуализации и стратегией интеллектуального контроля и превосходства, как результатом комплекса Эдипа.
В жизни конкуренция разрешается просто, путем оглашения правил: это моя группа, здесь я ведущий. Если им хочешь быть ты – собери свою. В этом же состоит суть терапии, только работа предстоит тонкая и с любовью к участнику, таков его запрос на этой группе. Может сложиться ситуация, когда участник осознанно или неосознанно конкурирует с ведущим или другими участниками, саботирует групповые задачи и чужие терапевтические сессии. В таком случае ведущему важно оставаться в профессиональной позиции и четко обозначать цели группы и групповые роли: «Ведущий – я, а то, что делают другие участники, – часть терапевтического процесса, подчиняющегося групповым правилам».
Ведущий – тот, чье имя написано в программе мероприятия, тот, на кого пришла эта группа, тот, кто осуществляет руководство процессом, и тот, кому оплачивают эту работу. Все остальное – дело добровольное. Такое поведение участника можно назвать «игрой в ведущего». Все эти вещи можно и нужно озвучивать в группе.
«Из какой роли говоришь?»
– Катя, ты сейчас предлагаешь Юле альтернативный вариант ее сессии, это ты из какой роли говоришь?
– Участника группы!
– А разве участники группы проводят друг другу сессии?
– Нет, я просто предлагаю свой вариант.
– А кто предлагает обычно вариант сессии?
– Ну… супервизор, наверное…
– То есть ты говорила из роли супервизора?
– Возможно. Получается, я конкурирую? Какой кошмар!
– А чего конкретно ты испугалась?
– Конкуренции с тобой, ты же здесь терапевт, а я участник, ты круче и главнее.
– На самом деле я терапевт и ведущая здесь только потому, что это вы выбрали меня на эту роль, это функция, а как личность я не круче и не главнее любого из вас. Это ты сейчас проецируешь на меня свои качества, которые боишься проявлять. А кто те люди, которые действительно были круче и главнее тебя, и ты не выбирала это? И перед кем ты боялась проявлять свою крутизну?
– Да поняла я уже, опять мама! Сотый раз! Потому и хочу Юлю заставить в базовую сцену пойти, что это мне сессия нужна.
Те участники, которые конкурируют с ведущим, на самом деле делают для своего личностного роста очень важную вещь. Они осмеливаются бросить вызов тому, кого считают по каким-то характеристикам более опытным, более взрослым, более успешным. Когда-то в детстве этот бунт был подавлен родителями. И вот сейчас, в их личной терапии, настал самый важный момент: пробиться наверх, к своему заветному желанию.
Я часто замечаю такие стратегии у начинающих психологов, которые уже достигли первых успехов в профессии. Они очень конкурентны. Поскольку наряду с терапевтическими группами я веду и обучающие, для психологов, работа часто напоминает игру: сегодня победят или не победят меня? Будет ли обижаться и даже ругаться ученик за мою включенную супервизию? Обучающему тренеру приходится быть таким родителем-зверем: с одной стороны, подставляться под мелкие «укусы», чтобы новое поколение психологов могло совершенствоваться в мастерстве, а с другой – давать отпор, когда ученики нарушают границы. Но отпор давать достаточно мягко, с любовью и юмором, чтобы не отбить желание «охотиться» дальше, как когда-то произошло с ними в детстве.
И я говорю: «Спасибо, я справляюсь». Как много раз я слышала эту фразу от моего учителя в похожих ситуациях. Обидно? Да, конечно! Но это не моя группа, вот наберу свою – и покажу себя!