«Ты же обещала!»
Полчаса до окончания двухдневной группы, шеринг. Тренер проверяет: «Кому важно что-то сказать, доделать – скажите!» Удовлетворенная группа молчит; участники сделали сессии, благодарят ведущую и друг друга. И вдруг:
– Я хочу!
– Что ты хочешь?
– Вчера вот ты же сказала: «А про маму завтра доделаешь».
– Так это потому, что ты сделала сессию про отца, а в конце вышла на тему матери, и уже не было энергии продолжать, сессия закончилась.
– Ну вот, сегодня я готова продолжать, хочу сессию.
– Уже не хватит времени на сессию, скажи, что сейчас тебе важно, чтобы завершить группу, на чем остановишься пока.
– Я говорю: хочу работу про маму. Вот всегда так, все высказались, а именно мне времени не хватило.
– Тебе хватило. Хочу напомнить, что ты тоже вчера сделала свою сессию. А кто-то не успел. Это группа, здесь время распределяется не по очереди, а в зависимости от «самого горячего» запроса.
– Сейчас мой запрос явно самый горячий, и я хочу сессию!
– Времени уже не остается, через 20 минут уйдем.
– Но ты же обещала! Ты сама сказала вчера, что доделаем завтра!
– То, что ты сейчас можешь доделать, – поделиться чувствами.
– Я говорю: хочу сессию. Ты обещала!
Группа замерла в перепуге. Тренер отвечает жестко. Для людей, которые все когда-то были детьми, это провал в детскую травму: «Мама сердито отказывает». А что с тренером?
Попалась! Проотвечалась. Это Требовательный клиент. И так легко он не отступит. Ведь расслабившись и допустив в своей речи нечто похожее на обещание, психолог, сама того не желая, «заключила договор», который (конечно же, в сознании такого клиента) подписала кровью в небесной канцелярии.
Травма несправедливости – психологические последствия, возникающие у человека в результате переживания ситуаций или событий, которые воспринимаются им как несправедливые. Эта травма может возникнуть, например, при нарушении родителями прав ребенка или при невозможности получить заслуженное вознаграждение.
Опыт несправедливости может вызывать разнообразные эмоциональные и психологические реакции. Люди, в детстве страдавшие от несправедливости значимых взрослых, могут испытывать чувство обиды, гнева, беспомощности, а также потерю доверия к окружающим. Эти эмоции могут оказать влияние на психическое здоровье, приводя к стрессу, депрессии или тревожности.
В психологии травма несправедливости также рассматривается в контексте социальной справедливости и морали. Ответная реакция на нечестное поведение может зависеть от личных ценностей, социального окружения и культурных особенностей. Одни люди могут проявлять активные формы сопротивления и борьбы за справедливость, в то время как другие могут впасть в состояние апатии, чувствуя безысходность.
Как распознать? О, вы не пройдете мимо. Вам не дадут. Подобно терапевту из приведенного выше примера, вы очень быстро почувствуете на себе «долг чести», который вас призовут исполнить. Вы почувствуете угрозу справедливого возмездия, будете все время настороже, готовясь держать ответ за каждое слово и действие. Однако еще до такого контрпереноса можно увидеть признаки и поведенческие показатели при первом контакте с клиентом.
Люди с травмой несправедливости устанавливают чрезмерные стандарты и требования. Они критичны к окружающим, когда их ожиданиям не соответствуют. Если, не дай бог, Требовательному в ресторане принесли не то, лучше ресторану сразу закрываться. Потому что Требовательный вызовет администратора, изучит состав блюд, найдет мельчайшие несоответствия, стребует компенсацию согласно каждой букве правил и в конце напишет разгромную рецензию на сайте отзывов.
Требовательные мгновенно вспыхивают гневом и переживают ситуации, где их ущемили, долго и болезненно. Они злопамятны и стремятся к мести. Могут регулярно переживать чувство обиды. Некоторые даже имеют список «врагов». Склонны постоянно критиковать как себя, так и окружающих. В крайних проявлениях становятся настоящими борцами за справедливость, общественниками, политиками, оппозиционерами существующему режиму, если он кажется им несправедливым.
Характерные слова и выражения
• Генерализации («все против меня», «всегда обижают», «вечно так случается»).
• Частое употребление слов «несправедливость», «месть», «предательство», «угнетение», «самоуважение», «справедливость», «судьба», «проклятие», «зло».
• «Самоотверженное» мышление: «Я ничего не заслуживаю».
• «Так нечестно!»
• «Мир несправедлив!»
• «Одним все – другим ничего!»
+
Стратегии Требовательных
Повышенная требовательность может рассматриваться как защитный механизм от повторных травматических событий или несправедливости. Также является движущей силой саморазвития или роста в карьере, помогая мобилизовать энергию и ресурсы для достижения поставленных целей. Мотивация к действию: высокие стандарты и тяга к изменениям, высокий уровень энергии.
–
Стратегии Требовательных
Конфликты в отношениях с окружающими, так как требования вызывают у людей напряжение и негативные эмоции. Требовательный избегает близких отношений, опасаясь потенциального разочарования из-за постоянного чувства обиды. Ожидание несправедливости или негодование по поводу пережитых травм может вызвать стресс и беспокойство, влияя на общее психическое благополучие.
Постоянная фокусировка на несправедливости затмевает собой положительные аспекты жизни. Я встречала людей, которые проводят большую часть времени, строча жалобы на тех, кто нарушает правила, и судясь за компенсации.
И, наконец, они несправедливы. Да-да, тот, кто требует справедливости, часто сам ведет себя неправильно. Сергей Петрушин, один из моих учителей, объясняет это так: как только человек начинает требовать справедливости, он берет на себя роль судьи, который устанавливает, что справедливо, а что нет. И таким образом для кого-то (а в нашем примере для ведущей группы и участников) сам становится тираном. Также можно объяснить это через модель треугольника Карпмана: Спасатель или Жертва несправедливости рано или поздно превращается в Тирана, вершащего якобы праведный суд.
Сергей Каховский
Для меня идеальный пример Требовательного к себе и другим человека – Сергей Каховский из романа-трилогии Владислава Крапивина «Мальчик со шпагой». В романе повествуется о детском отряде «Эспада», основанным группой ребят, занимающихся фехтованием и верящих в идеалы чести, дружбы и справедливости.
Сергей – мальчик с принципами и острым чувством справедливости. В ситуациях произвола, требующих защиты слабых, он проявляет отчаянную смелость и решительность. На протяжении всех трех частей романа герой сталкивается с авторитетами, а также преодолевает внутренние конфликты. Перед нами предстает настоящая сильная личность советского периода детской литературы: честный, справедливый, до отчаяния храбрый, несгибаемый.
Крапивин ярко изображает глубокие личные переживания Сережи и его терзания: поступить по совести или следовать правилам, выбрать собственную безопасность или честь. Сережа проявляет лидерские качества, поддерживая новичков фехтовального клуба, и готов жертвовать ради их блага собственными интересами. Он не боится ставить под сомнение авторитеты, защищая свои убеждения, даже когда окружающие его не поддерживают. Это идеальный «пример пионерам», ролевая модель для воспитания характера.
В пионерском детстве я восхищалась Сережей, хотела брать с него пример, много раз перечитывая книгу. По мере взросления я стала видеть в герое и другие вещи. Например, он буквально ищет несправедливость повсюду. Какие-то мелочи ведь можно решить и без стычки. Довольно часто Сережа творит самосуд, устанавливая свои нормы для окружающих. Он импульсивен и часто действует под влиянием эмоций, и тогда даже его близким становится сложно сохранять с ним контакт. Часто из-за этого Сережа чувствует себя одиноко. Его упрямство мешает ему принимать чужую точку зрения, а однобокое видение ситуации иногда становится причиной разочарования, так как жизнь более вариативна, чем черно-белая реальность Требовательных, разделенная на честных и подлецов.
Да и сам Сережа в конце концов сталкивается с собственной неидеальностью. Желая исправить мир, он проявляет насилие и равнодушие. В такие моменты он склонен к самобичеванию и обвиняет себя даже в ситуациях, где не виноват. Рано или поздно любой Требовательный либо встречается с настоящей жизнью и становится гибче, либо погибает в неравном бою со злом. Однако как персонаж он обладает невероятным, хоть и несколько старомодным обаянием, как истории о временах, когда рыцари следовали кодексу чести.
Ланцелот
Наверное, самую красивую аллегорию этого типажа мы встретим в фильме «Убить Дракона» Марка Захарова по пьесе «Дракон» Е. Шварца. Сюжет основан на древней легенде, где говорилось, что освободить деревню от дракона может только юноша с чистым сердцем. Но, убив дракона, он сам превращается в дракона. Так поэтично описан треугольник Карпмана. Спасатель всегда превращается в Тирана.
Главный герой Ланцелот так одержим идеей заставить людей быть внутренне свободными, что постепенно становится тем самым драконом, когда презирает людей за их бездействие, желая насильно их освободить.
«Нашего Дракона победить может только он сам. Он и не таких побеждал» (это говорит бургомистр, роль которого в фильме исполняет Евгений Леонов). Бороться стоит не с внешним драконом, а с драконом внутри себя. Для этого к нам и приходит Требовательный – клиент с травмой несправедливости. И угадайте, кто выступит для него в роли Дракона, внешних сил, злого рока или коварной судьбы? Правильно, психолог. Перенос на терапевта роли несправедливого взрослого из детства клиента неизбежен. И стоит быть к этому готовыми. Так как и мы, психологи, тоже родом из детства. И в случае, если у терапевта есть своя травма несправедливости, он испытает целую гамму негативных чувств. Что же делать психологу, чтобы самому не стать драконом? Начнем с технических моментов.
Когда клиент пытается управлять психологом, важно сохранять равновесие в терапевтической динамике и удерживать профессиональные границы. Так, в описанном в начале главы случае ответом будет напоминание о правилах, чтобы Требовательный увидел, что это не злой рок лишает его желаемого, а сам он нарушает границы людей, несправедливо лишая их удовлетворения потребностей в общее групповое время.
В работе с травмой несправедливости полезно дать клиенту справедливую обратную связь. Справедливую не по мнению этого человека, а ту, которая а) правдива и б) соответствует терапевтическому контексту. Здесь многое зависит от честности и смелости психолога.
Основатель гештальт-терапии Фриц Перлз говорил: «Я не делаю ничего особенного. Просто у меня есть глаза и уши, и я не боюсь». В общем, это и есть та вершина, к которой все мы стремимся в работе. Если вы замечаете попытки клиента управлять, откровенно обсудите это. Поделитесь наблюдениями, выявите его потребности и поймите, что подталкивает его к такому поведению.
Несмотря на, возможно, обуревающее вас чувство страха, гнева и протеста против несправедливого с вами обращения, стоит подходить к ситуации с эмпатией. Ведь и клиент испытывает те же чувства. Постарайтесь избежать быть жертвой, судьей или спасателем клиента. Выходите в метапозицию, из которой станет очевидно, что два обиженных в детстве ребенка не могут договориться о правилах. И один из них сейчас – терапевт. И поскольку это его работа, первым во взрослое состояние обязан вернуться именно он. Как? Помним, что кроме детского эго-состояния («хочу») в каждом из нас есть взрослое («могу»). Например, я люблю прием, позволяющий вернуть фокус внимания на терапевтические цели взаимодействия.
«Ты же обещала!»
– Я верю тебе, когда ты говоришь о несправедливости, и верю, что это для тебя очень похоже на то, что ранее уже бывало и для тебя закончилось плачевно. Я обещаю, что мы обязательно к этому вернемся. Для этого сейчас я предлагаю поговорить со мной из той части твоего сознания, с которой мы договаривались о сегодняшней встрече. Это тот человек, который оплачивал участие в группе, формулировал цель терапии, пришел ко времени начала группы. А значит, был готов мне доверять.
– (Улыбается.) Помню такого, да.
– Почему ты все это сделал?
– Мне рекомендовали тебя как хорошего психолога люди, на которых я могу положиться, поэтому я и решил довериться тебе.
– Хорошо, спасибо! Можешь ли ты мне верить, что я на твоей стороне, я здесь для того, чтобы работать с твоим запросом, соблюдая правила терапии, не обижая тебя намеренно и не ущемляя твои интересы?
– Да, конечно.
– Тогда давай работать.
Стоит напоминать клиенту о целях терапии. Так, клиенту важно не только высказывать свои мысли и чувства к вам и другим участникам группы, но и слышать честную и справедливую обратную связь:
– Я всегда самый последний, кто может сказать свое на шеринге!
– Как ты считаешь, кто в группе установил такое правило, чтобы тебе говорить последним?
– Э-э-э-э, я сам отсиживаюсь до последнего, а потом обижаюсь.
– Если сам, то ты сам можешь решить по-другому. Этого не запрещают правила группы.
Подключение к реальности необходимо, так как часто клиенты, уходя в травму, реагируют не на здесь-и-теперь, а на те события, которые травмировали их в прошлом, не видя разницы с настоящим.
Если терапевт испытывает сильный гнев в ответ на поведение клиента, важно предпринять несколько шагов. Во-первых, это вы управляете процессом, а значит, необходимо управлять собой. Если по-простому, то нужно продержаться и не сорваться (а потом уже личная терапия и супервизия). То, что вы реагируете на поведение Требовательного клиента, означает, что и у вас есть в анамнезе травма несправедливости, с которой предстоит работать. И шаги будут те же.
Осознание и понимание собственных эмоций. Попытайтесь понять, что именно вызвало ваш гнев и какие чувства это пробуждает.
Саморегуляция. Приверженность профессиональным стандартам включает в себя эмоциональную саморегуляцию. Это может быть что угодно, что вам помогает: глубокое дыхание, пауза для отдыха или даже временное отстранение для восстановления эмоционального баланса.
Работа с собственным когнитивным искажением. Вы терапевт. Это клиент. Он может быть каким угодно и пришел к вам именно потому, что его стратегии мешают ему жить дальше. Конечно, он будет в отношениях с вами пользоваться именно этим стратегиями, ведь другие ему только предстоит сформировать с вашей помощью. Это ваша работа. И если в нее вмешивается ваша детская травма, то вы разберете ее в другом месте, там, где клиентом будете вы.
Работа в терапевтической группе. Если гнев всплывает в контексте терапевтической группы, обязательно стоит обсудить эти эмоции с участниками группы. Во-первых, вы будете честным с группой и покажете, что все эмоции любого члена группы, ваши тоже, важны и возможны, во-вторых, получите поддержку, в-третьих, выразите чувства и сможете продолжать работать.
Консультация и обсуждение с коллегами. Это может быть супервизия или супервизионная группа. Важно обсудить свои эмоции с другими профессионалами. Это может помочь получить поддержку, иной взгляд на ситуацию и конструктивные советы.
Гнев терапевта, как и любые другие эмоции, необходимо выражать в рамках профессиональных норм и этических стандартов. А что же делать группе, когда происходит конфликт терапевта и одного из участников? В случае, когда один участник группы пытается управлять терапевтом или доминировать в группе, важно обеспечить безопасность и комфорт для остальных участников. Здесь помогает напомнить групповые правила. На моих группах это:
• Никакого физического насилия к людям или ущерба вещам.
• Полная конфиденциальность.
• Если хочешь сделать что-то, что не регламентировалось правилами, – спрашивай.
Чаще всего даже просто напоминание об одном из них или обо всех правилах срабатывает как предупреждение: происходит нечто важное, что может нарушить безопасность группы, и люди переходят к обсуждению своих эмоций.
Активное выражение эмоций помогает динамике. Необходимо фасилитировать обсуждение, следя за тем, чтобы каждый участник мог высказаться, и деликатно направляя разговор в положительное русло. И нужна взаимная поддержка, ведь каждый участник группы, включая вас, только что пережил травмирующий опыт, напомнивший ситуацию из детства, с которой он, возможно, не справился. Поэтому дать друг другу поддержку, показать, что это травматично и страшно для всех, сказать, что никто не останется один без помощи, – важнейший элемент завершения любой групповой динамики.
Когда конфликт в группе улажен, можно заключить новый групповой контракт, который отныне будет включать в себя урегулирование подобных ситуаций.
Я много говорю об этом на группах, где я обучаю консультированию. И вот в этом самом месте один из участников обычно задает вопрос:
– Да, все верно, но как же все-таки быть с Требовательным клиентом, настаивающем на проведении сессии за несколько минут до конца встречи, выражающим недовольство и наказывающем ведущего тем, что конец группы, единение, позитив разрушены? Уходишь как с ложкой дегтя в банке меда…
Однозначного ответа не существует. Было бы когнитивным искажением считать, что все группы должны завершаться позитивом. На то мы и профессионалы, чтобы понимать, что жизнь богаче и разнообразнее наших ожиданий, и некоторые группы вы будете вспоминать как свою неудачу, с горечью. Это то, с чем взрослый человек справляется. Это правильно. Но верным будет и тот вариант, когда вы напомните клиенту о том, что группа заканчивается ровно в положенное время, а он может за пределами группы обратиться к вам за отдельной личной консультацией. Правильным будет и перенаправить клиента к коллеге, если ваш контрперенос мешает с ним работать дальше. Не стоит переоценивать свои компетенции. И также верным будет использовать в работе юмор. Так как именно он позволяет выразить агрессию в метафорической форме, не причиняя лишней боли клиенту. И кто знает, вдруг это тоже сработает…
«Весь мир против меня»
– Вот у меня всегда ощущение, что весь мир против меня. Это просто ужасно бесит, иногда задыхаюсь в бессильной злобе, какие все кругом идиоты!!!
– Это, несомненно, сложно. А вы пробовали дыхательные упражнения?
– Да, но даже воздух часто кажется мне несправедливым. Вечно кто-то курит рядом!
– А что если бы существовала «справедливость воздуха»? Ну, как в бассейне бывает: кто помочился в общественный бассейн, вокруг того вода окрашивается синим цветом. То же самое с курильщиками: закурил – задохнулся – увозят. Высшая справедливость.
– (Смеется.) Ну, это было бы, конечно, круто, но я бы с этим жить не смогла.
– То есть ответственность за свой суд ты брать не хочешь? Шутки в сторону, но, возможно, стоит разобраться с тем, как изменить не мир, а именно твой взгляд на ситуацию?
– Хорошо, но буду требовать честного подхода к изменениям!
Здесь, клиент начинает с того, что «задыхается» от злобы. В процессе сессии он получает возможность ее выразить, и уже сам подхватывает шутливый тон беседы. Это стало возможным благодаря приему парадоксальной интенции – гротеска. Терапевт намеренно усилил ситуацию до парадокса: предложил не клиенту задыхаться, а «задушить» его «обидчиков». Выйдя на такой уровень агрессии, можно снизить интенсивность чувства злости и даже простить курильщиков.
Абсолютно любой способ этичного разрешения ситуации, в которой клиент требует справедливости, исходя из каких-то собственных о ней представлений, будет верным. Просто потому, что нет единой установленной справедливости. Сколько ситуаций, столько раз придется договариваться. Одному человеку подойдет одно, а другому другое. Важен лишь настрой поддерживать контакт и уважительные взаимоотношения.