«У меня есть симптом»
Вере 21. У нее хронический аппендицит. Не знаю, как это называется у медиков, но у меня так. Клиентка рассказала, что ее регулярно привозят с приступом аппендицита в больницу, а потом оно как-то «само» проходит. Если Вера записывается на консультацию, то, как правило, из больницы, куда ее привезли на скорой с диагнозом «острый аппендицит», чтобы прооперировать. Однако что-то пошло не так. Аппендикс остается нетронутым вот уже несколько лет, что мы работаем с Верой в терапии. В первый раз операция была не экстренная, аппендикс успокоился, и девушку выписали. Она обратилась за консультацией и рассказала эту чудесную историю мне.
Я бы, наверное, усомнилась, так как немало знакомых рассказывали, что им, напротив, вырезали совершенно здоровый аппендикс из-за жалоб, так, на всякий случай. Но, во-первых, у меня до Веры была клиентка с подобным заболеванием, а во-вторых, именно так случилось с моей прабабушкой: привезли на операцию, а потом все прошло, как и не было. Так она и прожила всю жизнь без всякой хирургии. Поэтому я поверила и заинтересовалась, почему так, о чем говорит этот случай.
Для начала оговоримся, что в каждом симптоме и заболевании есть два компонента. Первый – физический, связанный с телом, – тот, что можно изучить с помощью зрения, слуха, осязания, обоняния, то есть тоже всех тех каналов, что принадлежат телу. Второй – психический, он связан с образом мира носителя симптома. И вот этот компонент как раз исследованию с помощью органов чувств не подлежит. Психическое постигается психическим: сознание и эмоции. Их нельзя познать непосредственно через рецепторы, здесь необходим посредник – клиент, который расскажет психологу о своих телесных ощущениях. А психолог уже получит не сами ощущения клиента, а текст. И вот этот текст и будет отражением образа мира клиента. Все, что есть в нашей психической картине мира, все образы предметов и наши о них представления связаны в реальном мире с физическим их отпечатком. То есть каждый телесный симптом связан с неким психическим образом клиента, который человек как-то когнитивно представляет и эмоционально проживает.
Это все сложно, скажем проще. Психологи-практики полагают, что за каждым симптомом стоят отношения с конкретным значимым человеком в жизни клиента. В моей личной «копилке» клиентских кейсов достаточно случаев с аппендицитом. И практически все такие случаи связаны с тем, что настало время расставаться с кем-то или чем-то ранее значимым, поскольку эти отношения уже изжили себя и, скорее тяготят и мешают, чем приносят радость и позитив.
Вернемся к Вере. В первую встречу она работала про отношения с парнем-абьюзером, требующим от нее слишком многого. Когда мы встретились во второй раз – ей необходимо было разрешить конфликт с преподавателем в вузе, далее – с начальником, и снова с парнем. И все консультации проходили онлайн, из больницы или сразу после госпитализации с аппендицитом, а потом уже и с другими симптомами. Вера осознала, что ей необходимо обращаться одновременно с врачом к психологу сразу же, как только ее тело «говорит», что у нее есть проблема. Иногда она начинает со слов: «Я пока не поняла, почему я назначила консультацию, но у меня есть симптом, так что я точно знаю – надо!»
Вера – типичный клиент-Психосоматик, научившийся переводить язык тела в вербалику и осознавать, что именно с ним происходит.
Итак, Психосоматики – люди, пропускающие реальность и каждый контакт через тело. Они в первую очередь осознают не чувства или мысли, а ощущения, как внутренние, висцеральные, так и внешние. Их речь – описание телесных процессов, положения тела в пространстве, ощущений в различных органах чувств и частях тела.
Поскольку они взрослые социально адаптированные люди и умеют объясниться с другими, как и все мы, то как тогда отличить их от всех других, когда они приходят на терапию? Ответ: по речи. В их речи преобладают кинестетические глаголы, глаголы движения, прилагательные, описывающие телесный опыт, слова, передающие ощущения, а не эмоции, чувства и мысли: «голова пухнет от работы», «сердце кровью обливается», «в животе водоворот». То есть когнитивная и эмоциональная сфера у таких людей как бы защищена проживанием телесных процессов. Поэтому в первую очередь, когда задаешь им вопрос о том, как они себя чувствуют, они отвечают, что происходит в теле или с телом. И это, к счастью, материал для диагностики и последующей терапии, так как любой текст может быть переведен в прямое послание, какие бы метамодели его ни скрывали. В своем крайнем воплощении такое телесное мировосприятие может перейти в ипохондрию, или синдром Мюнхгаузена.
Некоторые создают вымышленные болезни для ощущения контроля. Роль пациента предсказуема и ясна. Симулянты лгут, чтобы привлечь внимание. Они используют этот нездоровый способ удовлетворения эмоциональных потребностей. В отличие от людей, имеющих синдром Мюнхгаузена и умышленно симулирующих, либо вызывающих болезнь, ипохондрики – это тревожные личности, которые постоянно подозревают у себя болезни, хотя они здоровы. Они ищут внимание и сочувствие, лгут из-за этого. И те и другие удовлетворяют свои эмоциональные потребности нездоровым способом, хотя и через разные механизмы.
Блокирующие установки
• Я бедный и несчастный, я не справляюсь с жизнью самостоятельно, мне нужна помощь.
• Болезни сильнее меня. Как только я начинаю действовать, вмешивается болезнь, и я снова нуждаюсь в помощи других людей.
• Я могу быть любимым, нужным, замеченным, только когда я болен.
• Жалость лучше равнодушия.
• Жалеет – значит любит.
• Если я никому не нужен – мое здоровье и жизнь не ценны.
Запускающие установки
• Я такой же, как и все люди, у меня есть все необходимое, чтобы жить и быть самостоятельным.
• Я могу сам влиять на то, болеть мне или быть здоровым.
• Здоров я или болен – мою жизнь за меня никто не проживет.
• У меня только одна жизнь, и здоровым быть выгоднее, чем больным.
• Мое тело остается со мной с первого до последнего вздоха, в отличие от людей, которые рядом лишь временно.
• Делай что можешь, и будь что будет.
Когда я говорю о людях, которые взаимодействуют с реальностью через призму телесных ощущений, я сразу же вспоминаю фильм и роман «Бойцовский клуб» Чака Паланика, в котором сцены, связанные с телесными симптомами, обычно отражают внутреннюю борьбу и психологические трудности главного героя. Говоря о бое между людьми, Тайлер Дерден, альтер-эго главного героя, рассказывает, что сущность этой схватки заключается не в противостоянии друг другу, а в ощущении собственного тела. Он утверждает, что бой нужен для того, чтобы почувствовать боль, ощутить жизнь. Сердце, колотящееся в груди, и физическая боль становятся способами почувствовать себя живым. На вопрос о том, как справиться с такой физической интенсивностью, Тайлер отвечает, что необходимо научиться контролировать и использовать эту боль, делая ее своим оружием. В его представлении именно такое освоение боли становится началом настоящей жизни.
Идея контроля собственной жизни через контроль над собственным телом является центральной. Герой, страдающий бессонницей, никак не может с ней справиться, и доктор вместо лечения советует ему сходить на групповые сессии поддержки для людей, страдающих от различных неизлечимых болезней. На этих группах герой начинает чувствовать себя намного лучше, сон возвращается к нему. Что же происходит?
Не зная, что сам герой не болен, участники групп воспринимают его как «своего» и принимают, оказывая поддержку и уделяя внимание. Он становится одним из них, получая то, чего у него до этого не было, – человеческое участие. Когда же ложь раскрывается, бессонница и тревожность возвращаются. До тех пор, пока он не находит «Бойцовский клуб», где снова становится своим, обретая общественное признание.
Одновременно в подвале своего дома он ведет журнал, где записывает все, что касается его физического самочувствия, включая боль и дискомфорт. Такие записи становятся частью его странного ритуала самотерапии. Это действие символизирует его стремление к контролю над собой и поиску истинной самоидентичности через самонаблюдение. Такой акт вписывается в тематику фильма, подчеркивая тему потери личности и стремление к настоящей жизни в условиях современного общества.
Ведь тело – это тот «друг», который остается с нами до конца жизни. Неудивительно, что, стремясь к обретению контроля над реальностью, герой расщепляется на себя старого, немощного (Рассказчика, который лишь вербализует реальность) и себя телесного, нового (Тайлер), способного, выносливого, сексуального, ведущего других за собой, готового к испытанию на прочность, бросающего вызов физическому миру.
В «Бойцовском клубе» журнал Рассказчика в подвале отражает его стремление к контролю над своим телесным опытом в условиях душевного расстройства. Этот акт самонаблюдения может быть рассмотрен как форма терапии и попытка восстановления личной идентичности. Так, когда герой описывает боли в животе, это может быть связано с его внутренним конфликтом и подавленными эмоциями, что выражается физически. «Я – холодный пот на лбу Джека» – про страх. «Я – разбитое сердце Джека» – про отчаяние.
Ведение журнала для Рассказчика становится способом фиксации и осмысления его внутреннего мира. Это выражение самоконтроля и самотерапии, направленное на установление связи с собственными эмоциями и телесными ощущениями.
Это также можно рассматривать как психологическую стратегию адаптации, позволяющую ему справляться с душевными трудностями и находить путь к самопознанию. В итоге обсуждение ощущений и симптомов в теле в контексте фильма становится метафорой для психологического и эмоционального контроля. В «Бойцовском клубе» концепция самотерапии через ведение журнала о теле, а также внешние обстоятельства посещения групп поддержки для людей с тяжелыми заболеваниями, является общей стратегией главного героя, Рассказчика, и его сверхъестественного компаньона, Тайлера Дердена. Эти элементы взаимодействуют при создании образа личной трансформации[6] и поиска истинной идентичности.
«Бойцовский клуб» написан на языке тела, как если бы само тело рассказывало историю в терминах собственных ощущений и болей. Даже любимую женщину герой описывает через симптом: «Будь у меня опухоль, я назвал бы ее Марлой. Марла – крохотная язвочка на небе, которая зажила бы, если к ней не прикасаться языком, но не удержаться». Главный герой романа и фильма – тот, кого я описываю в данной главе, – Психосоматик.
+
Стратегии Психосоматиков
Это может показаться странным, но манипуляция болезнью, а то и смертью – одна из самых действенных. Как правило, человек усваивает ее с детства, когда растет с такими взрослыми, которые проявляют к нему чувства и заботу только тогда, когда ребенок заболевает. Такой ребенок быстро усваивает, что можно добиваться доброго к себе отношения через такой саморазрушительный, по сути, способ и уже неосознанно использует его на протяжении жизни.
–
Стратегии Психосоматиков
Как уже выше сказано – способ саморазрушительный. Эскалация симптома проходит несколько стадий, завершающие в них – хроническая болезнь или инвалидность, смерть, наследственное заболевание, передающееся дальше детям.
Однако мы рассматриваем не собственно манипуляцию болезнями, а скорее способ взаимодействия с миром и окружающими. Способ на все стимулы в первую очередь реагировать телом. Хотя да, в экстремальном случае он приводит к таким нарушениям. Но для того мы и работаем в терапии, чтобы обогатить способы реагирования. Итак, как работать с Психосоматиками?
Для меня самое важное в работе с клиентом – установить контакт для диалога, раппорт. Это означает, что, во-первых, следует изучить их «язык». Я учусь распознавать язык клиента, чтобы вместе с ним добраться до универсального языка терапии – чувств. Здесь нам в помощь метафоры. Все, что они говорят о своем теле, имеет, как я уже говорила, отражение в эмоциональной и когнитивной сфере. Любую телесную метафору мы должны перевести на язык чувств, так как он универсален. Их нужно озвучить клиенту и получить подтверждение или продолжать искать другой вариант значения.
* * *
– Что ты сейчас чувствуешь?
– Головокружение, и вот тут, в животе, такой круг, будто диск.
– Похоже на страх?
– Да, но что-то еще, будто ноги слабые и ватные.
– Волнение и смущение? И немного радости, но испуг?
– А вот сейчас потеплело…
– Когда я угадала про радость?
– Похоже, да, но сейчас в груди так, как стучит что-то…
– Тревога?
* * *
– У меня нет мыслей, просто хочется упасть, причем громко, как будто сложиться костями…
– О чем конкретно тебе хочется громко заявить?
* * *
– На этих словах колет…
– В каком месте?
– В груди, и отдает в горло. И слезы…
– Горе?
– Да, я горюю.
* * *
– Чувства нет, а в теле горячо.
– Гнев?
– Точно не гнев, но хочется прыгать и топать. Ой, нет, гнев!
* * *
– Что, опять про папу работать? Я сейчас умру.
– Хорошо, ложись, умирай, покажи в психодраме, как все это будет.
– Не, слишком много шевелиться, давай уже выберем папу, расскажу ему сто пятый раз, что я чувствую!
Сюда можно отнести и Рассказчика из «Бойцовского клуба» Чака Паланика, и Тома Сойера, искренне верившего в свои болезни, когда нужно было прогулять школу. Князь Мышкин в романе «Идиот» Федора Достоевского: страдает эпилепсией, очевидно усугубляющейся в моменты неприятия реальности. Жираф Мелман из мультфильма «Мадагаскар», всегда заботящийся о своем здоровье, представляет собой типичного ипохондрика с излишней озабоченностью тем, что он ест, а также вопросами гигиены. Мелман ни разу не ложился спать, не измерив температуру, не приняв таблетку. Он постоянно жалуется на различные болячки, включая даже пятна на своей шее, а в крайнем случае ищет «умиральную яму».
Другого тела у нас, к счастью или несчастью, нет. Есть лишь это, с его особенностями, болезнями, симптомами, ограничениями. Вместо того чтобы мечтать, как мы прекрасно построили бы свою жизнь, будь мы здоровы, и фантазировать о том, как хорошо тем, кто здоровее нас, важно научиться видеть себя здесь-и-теперь такими, какие мы сейчас. В том телесном состоянии, в котором мы находимся сейчас. А дальше посмотреть, что же можно делать со своей жизнью и желаниями при этих, данных нам возможностях.
А также знать, что желать имеет смысл лишь то, что можно осуществить самостоятельно, исходя их данных сил. А все остальное – помощь ли людей, счастливое ли стечение обстоятельств, внезапные исцеления (а вдруг) – считать даром Божьим, не больше и не меньше. Быть благодарными за чудеса и творить свою реальность из того, что есть уже сегодня.