Каждая моя терапевтическая группа начинается с круга знакомства и сбора запросов. Обычно я говорю:
– Пожалуйста, скажите ваше имя, город, возраст и зачем вы здесь, что хотите получить на группе.
Это и необходимая мне для работы информация, и диагностика одновременно. Имя – самая нейтральная информация, ее легче всего сказать на незнакомой группе, возраст нужен мне для того, чтобы я могла соотнести запрос с периодом жизни и понять, насколько конгруэнтно[5] вписывается клиентский запрос в закономерности развития личности. Город – с одной стороны, чисто для моего любопытства и самолюбия, вон я какая, люди из разных городов приезжают ко мне. А с другой, если клиент приехал издалека, – свидетельство того, насколько человек вкладывается в работу со своим запросом, что способен совершить ради себя и своего благополучия. А вот запрос… Здесь каждый, как говорится, спляшет свою цыганочку…
Здесь все просто. Первыми манипуляции Пугливых коснутся именно вас, терапевта. Как только у вас возникнет желание помогать, устраивать поудобнее, быть очень милым и сочувствующим, значит, манипуляция уже действует. Стоп. Задаем себе вопрос: что сейчас происходит? Я собираю запросы, а вместо запросов слышу завуалированное обвинение. Обвинение – это акт агрессии. Пришел Пугливый. Он же Нападающий.
Записываясь на группу, Пугливый несколько раз спросит, какого подхода вы придерживаетесь и как это отражается на личности, что за люди собираются в группе и сколько их будет. Узнав место проведения, он спросит: «Как, в квартире?» (В офисе? В жилом доме? В онлайне? На планете Земля?), неважно, что-нибудь все равно спросит, причем с удивлением и испугом в голосе, так, чтобы вы засомневались, как вы такое могли предложить? Один из самых частых вопросов Пугливых: «А как все проходит?» И просят рассказать поподробнее. Другими словами, вместе с импульсом быть хорошим очень скоро вы почувствуете утомление и раздражение. Потому что то, что Пугливые неосознанно делают с людьми, называется пассивной агрессией.
«Я не чувствую себя в безопасности»
Итак, новая участница.
– Я здесь не чувствую себя в безопасности, мне сейчас трудно говорить.
Ох… Плавали – знаем. Я могла бы изобразить сочувствие, но мой контрперенос другой, и опыт научил меня, что в терапии прежде всего важна правда. Поэтому задаю прямой вопрос:
– Кто конкретно здесь для тебя представляет опасность и какую?
Девушка, не ожидая такого поворота, теряется. Обвинять всех – это не то же самое, что подозревать. Страшно взять и конкретно, прямо в глаза, предъявить человеку свои подозрения и обвинения, ведь можно получить такой же прямой ответ. Поэтому она предпринимает еще одну попытку, сыграв в жертву, остаться «небитой»:
– Ну-у-у-у… В целом ситуация небезопасная…
Конечно, ведь «ситуация» – абстрактное понятие, а не конкретный человек, ситуация ответить не может, ее можно сколько угодно наделять своими проекциями.
– Например, чем? Что может произойти, если ты начнешь говорить?
– Ну-у-у-у… Я даже не зна-а-а-аю… Просто мне страшно!
Уффф, слава богу, радуюсь. Раз к прямым обвинениям перейти она не решилась, значит, инстинкт самосохранения у нее присутствует. Она вернула себе ответственность за свое чувство, можно понемногу двигаться дальше.
– Видишь, здесь есть разница: «страшно» – это про твой страх, это ты боишься. А «небезопасно» – это ты говоришь группе: «Вы опасные». А ведь ты никого здесь не знаешь. Но уже решила, что все страшные и опасные. Стоит сказать, что все опасные – каждый в группе напрягается, ожидая обвинения в том, о чем только ты думаешь. До этого момента каждый сидел и был в своих мыслях, возможно, размышляя о своем запросе. Теперь же каждый мысленно обороняется от твоих подозрений. И кто, как ты думаешь, сейчас здесь самый опасный человек для каждого?
Начинает плакать.
– Как вы, психологи, все выворачиваете, теперь я чувствую себя виноватой и вообще хочу закрыться.
И тут плавали, и это тоже знаем… Сразу две манипуляции. Попытаюсь вернуть ответственность ей:
– Здесь нет психологов. Здесь есть только один психолог, и это я. То есть оказывается, что самый опасный человек, с кем тебе страшно говорить, это я. Парадокс. Ведь именно ко мне ты решила обратиться за помощью и именно мне ты принесла свою историю. А еще ты снова угрожаешь мне ее не рассказать. Хотя, как я понимаю, ты пришла на группу именно с этой целью. Что будем с этим делать?
На этом моменте группа притихла. Половина испытывает страх, так как совершенно искренне считает, что я жестоко поступаю с новенькой участницей. Те же, кто опытнее, испытывают облегчение, так как уже знакомы с подобной многоходовой манипуляцией и рады, что уже на старте мы раскроем ее и будем работать в открытую.
Это так называемая Пугливая клиентка. Любимая стратегия – «Ой, я вас боюсь!» Но я уже знаю, что каждая палка о двух концах. Стоит появиться в группе тому, кто якобы всех боится, – пройдет совсем немного времени, и все начнут бояться его. Если позволить.
Характерные слова и выражения
Речь Пугливого маскирует пассивную агрессию и содержит завуалированные обвинения. Эти фразы создают ощущение, что группа или кто-то из участников представляет угрозу, при этом источник страха может быть не конкретизирован. Это помогает Пугливому избегать прямого столкновения, но при этом вводит остальных в состояние напряженности.
Замаскированные обвинения:
• Я не чувствую себя здесь в безопасности.
• Как-то все настроены не очень дружелюбно.
• Я не знаю, что сказать, мне страшно, как воспримут мои слова.
Извиняющаяся манипуляция:
• Извините, если что-то не так говорю, просто мне сложно…
• Мне не хочется вас нагружать, но…
• Такие выражения позволяют Пугливому манипулировать сочувствием окружающих, вынуждая их быть внимательными и осторожными, чтобы не «обидеть», не «испугать».
Уклонение от ответственности:
• Не знаю, в чем дело, но мне кажется, что ситуация напряженная.
• Я чувствую себя не в своей тарелке, но не могу объяснить почему.
• Пугливый избегает ответственности за свои эмоции, делая упор на внешние факторы и перекладывая причину дискомфорта на других.
Неопределенные запросы на помощь:
• Я бы хотела обсудить что-то важное, но не уверена, что сейчас подходящее время.
• Не знаю, как объяснить, но мне нужна поддержка.
• Здесь Пугливый оставляет других в подвешенном состоянии, манипулируя чувством вины: мол, мне здесь и сейчас плохо, а вы сидите и ничего не делаете.
Косвенные намеки на критику:
• Я, конечно, не специалист, но мне кажется, что это не совсем правильно…
• Может, я ошибаюсь, но мне показалось, что вы были немного резкими.
Такие фразы дают понять, что человек недоволен или критикует, но делает это через намеки, избегая прямой конфронтации.
Блокирующие установки (они же жизненное кредо)
• Все люди жестоки.
• Если я откроюсь, мне прилетит.
• Ничего нельзя просить напрямую.
• Все сами должны все понимать.
• Совершенно очевидно, что я имею в виду.
Запускающие установки
• Люди разные, если один человек плохой, то это необязательно распространяется на всех.
• Если не получилось с одним человеком, получится с другим.
• Люди иногда злятся, но это не единственная их грань.
• Я должен открываться, чтобы меня поняли.
• Важно напрямую говорить о том, чего хочешь от других.
• Люди не читают мысли, но понимают слова.
Том Рипли
Главный герой романа П. Хайсмита «Талантливый мистер Рипли» и одноименного фильма (1999) Э. Мингелла, мошенник Том Рипли, подрабатывает в элитном клубе. Там он знакомится с магнатом Гринлифом и, демонстрируя скромность и такт, входит к нему в доверие. Том соглашается облагодетельствовать чету Гринлифов: уговорить их богатого избалованного сына Дикки вернуться домой из Италии. Он получает значительную сумму и отправляется в Италию. Сыграв на чувстве неловкости Дикки, не узнавшего «старого знакомого» из Гарварда, Том сближается с ним. Дикки, совершенно очарованный Рипли, приглашает его пожить на роскошной вилле. Том «не хочет никого стеснять», однако соглашается, и в целом его поведение укладывается в паттерн: «У вас не найдется воды попить? А то так есть хочется, что и переночевать негде!»
Том наслаждается роскошью и манипулирует окружающими, создавая образ скромного непритязательного человека, который хочет все делать так, чтобы никого не побеспокоить, и действует во благо другим. Однако, как и от Пугливых, от Тома исходит пассивная агрессия и напряжение. Дикки чувствует неискренность и, поймав Тома на обмане, в гневе высказывает все, что думает о нем. В итоге Том убивает Дикки и выдает себя за него, ловко обводя вокруг пальца окружающих. Для этого Рипли применяет «газлайтинг» – технику, с помощью которой заставляет других сомневаться в адекватности их восприятия. И вот собеседник уже не понимает, какая реальность правдива: та, которую он видит или которую ему предлагают, и кто здесь на самом деле агрессор.
Том Рипли и типаж Пугливого имеют много общего. Например, оба манипулируют окружающими для достижения своих целей, прибегают к пассивной агрессии и провокациям. Оба маскируют свои стремления и эмоции. Рипли мимикрирует под личность Дикки, а Пугливый прячет свою личность, проецируя собственные проявления на окружающих.
Оливер Квик
Оливер – главный герой фильма «Солтберн» Э. Феннела – невзрачный студент Оксфорда из скромной семьи, который следует за более богатым и харизматичным однокурсником, Феликсом Кэттоном. Поначалу Оливер полностью очарован Феликсом. Молодой человек незаметно погружается в жизнь Феликса и его аристократической семьи, впитывая их образ жизни. По мере развития сюжета из незаметного, немного робкого и застенчивого он превращается в одержимого властью: его любопытство к жизни богатых перерастает в страсть и приводит к непредсказуемым, порой опасным решениям. Он манипулирует окружающими, скрывая свои истинные мотивы, ровно так же, как и Пугливый клиент: оба используют скрытые формы агрессии и манипуляции для достижения своих целей.
Айви
Загадочная девушка по имени Айви из фильма «Ядовитый плющ» постепенно пробирается, подобно вьющемуся плющу (Poison Ivy – англ. «Ядовитый плющ»), в жизнь и семью своей подруги Сильвии, очаровывая ее отца и разрушая семью. Айви околдовывает и соблазняет, прикидываясь невинной овечкой, однако за милой внешностью скрывается волк. Эта стратегия похожа на поведение Тома Рипли и Оливера Квика, Айви проникает в мир привилегированных людей и начинает манипулировать ими, пользуясь их слабостями, играя на чувстве вины. Пугливый на группе ведет себя аналогично: получает привилегированное отношение как к самому уязвимому и слабому, а потом устанавливает свои законы и правила.
+
Стратегии Пугливых
Плюсы стратегии: все немедленно начинают жалеть и пытаться «помочь», расспрашивать, стараются вести себя максимально осторожно и предупредительно. Ведь никто не хочет быть агрессором, «напугавшим» эту милую девушку. Проще говоря, все замерли в страхе и слушаются. Кроме того, Пугливые с помощью пассивной агрессии совершенно легально могут получить абсолютно все, что в рамках правил.
–
Стратегии Пугливых
Недостатки стратегии становятся заметны, только если манипуляцию раскрыть. Что, по сути, происходит? Говоря «я вас боюсь» людям, человек подспудно посылает сообщение: «Вы страшные, это вы меня пугаете». И каждый, кого это может коснуться, испытывает страх и желание обелить себя: «Я не такой, как ты думаешь, я хороший и добрый».
То есть это хорошо замаскированная стратегия запугивания аудитории. Чем же это плохо, раз так хорошо работает? В контакте с человеком, все время не напрямую обвиняющим других в своих якобы неудачах, а на самом деле получающем от этого скрытую выгоду, другие люди постоянно чувствуют смешанное чувство вины и протеста. Постепенно второе чувство усиливается и перерастает в бунт. Отношения портятся. Пугливому и вправду есть чего бояться. Рано или поздно он получает возмездие. И тогда приходит в терапию работать с обидой на «жестокий мир», в очередной раз подтверждая свои убеждения в том, что люди злые.
«Не хочется никого нагружать»
Например, на группе мы заказываем доставку обеда из ресторана, и что-то приносят не то, или чего-то не хватает. Никто лучше Пугливых не сможет разобраться с ситуацией:
– Здравствуйте, возможно, я не права, но раньше при заказе от 2000 рублей давали подарочную пиццу?.. Да? Ой, спасибо, как хорошо, я думала, я ошиблась. Ах, как жаль, курьер уже ушел… А может быть, в наш дом еще будет заказ в ближайшее время, и он бы прихватил нашу пиццу? Мне так не хочется никого нагружать, но мы очень голодные… Ой, спасибо, а еще можно нам положить дополнительные приборы, раз уж заодно к нам курьер идет? И салфетки… И пакет. А можно вместо «Пепперони» нам «Маргариту», ведь это же просто колбасу убрать, вам даже выгоднее? Ой, испечете специально для нас новую? И бонусный круассан? Вот спасибо! Разрежем на шестерых, каждому достанется? Два-а? Отлично!
И вот уже курьер торопится заглаживать ошибку, поразившую в самое сердце такого милого человека. В сфере разговоров с доставкой пугливые незаменимы. Они терпеливы, вежливы, дотошны и так много говорят, отнимая время, что проще откупиться.
Можно объяснить это поведение, воспользовавшись терминологией игр Эрика Берна. Он пользуется термином «игра» для определения коммуникации из роли Ребенка, Родителя или Взрослого, которые каждый из нас играет в контакте с другим. Одна из распространенных игр – «Это все из-за тебя». У Берна она описана так: жена обвиняет мужа, что из-за него она не может делать ряд вещей, например выходить в люди, участвовать в общественной жизни, якобы муж ей не позволяет. Далее выясняется, что она сама по своим причинам не желает этого делать, однако в качестве оправдания использует демонизированную фигуру мужа. Другими словами, она впадает в детскую позицию, наделяя мужа ролью Родителя. В то время как оба они взрослые люди. Побочная выгода в этом – перекладывание ответственности за собственное решение на другого.
Пугливые не осознают собственной силы и влияния, поэтому вынуждены проецировать их на окружающих. Причем зачастую их сила и энергия настолько мощны, что они проецируют их не на кого-то конкретно, а на целую группу. Самое важное в работе с Пугливым – это вернуть ему его проекцию и ответственность за собственную силу.
На самом деле поведенческий паттерн Пугливого напоминает многим то, как вели себя с нами родители: прямого обвинения нет, но есть некое «ты сам знаешь, в чем виноват». А поскольку нет сильнее власти над ребенком, чем родительская, в каждом из нас мгновенно включается эта травма, ведущая к подчинению и оправданию невысказанных надежд родителя.
В начале главы я привела отрывок диалога с участницей, испугавшейся собственной агрессии и спроецировавшей ее сначала на группу, а потом на всех психологов мира. В диалоге с ней я вела себя не как ребенок, испугавшийся родительской манипуляции, и не как родитель, который стыдил бы ее за то, что она нерешительно ведет себя. Я постаралась вернуть ей ответственность за ее взрослый выбор прийти на группу, чтобы говорить о своем запросе. Я закончила цитировать наш диалог на вопросе «Что будем с этим делать?». Этот вопрос – приглашение по-взрослому разделить ответственность за то, как сложится наше терапевтическое взаимодействие. Я хотела бы завершить главу, рассказав, чем кончилась эта сессия.
«Я не чувствую себя в безопасности»
Девушка сказала:
– Тогда я, наверное, просто попробую сказать, зачем пришла. Я очень нерешительная и часто обижаюсь на своего молодого человека, он часто на меня кричит.
– Просто так, ни с того ни с сего?
– Нет, он сердится на то, что я не понимаю, чего он хочет. А он не объясняет, он считает, что сама должна понимать. Ведь все, как ему кажется, ясно из ситуации.
– И чем это похоже на то, что сейчас произошло между тобой и группой?
– Да, похоже… Я тоже была неконкретна. Ничего определенного не сказала, а группу обвинила. Хоть и без крика, но это тоже агрессия. Я сама как мой парень, какой кошмар.
– Ты знаешь, ты такая, да. Если ты видишь в этом проблему, можно, постепенно осознавая этот твой паттерн, что-то менять в нем. Но я придерживаюсь такого мнения, что раз ты уже такая, то это помогло тебе оказаться там, где ты сейчас есть. Представляешь, насколько ты бываешь агрессивной и пугающей, если целая группа притихла? Да, это страшно, но в этом много энергии. Что бы ты хотела сделать со своей силой?
Девушка сделала психодраму, в которой максимально по-взрослому составила разговор со своим парнем. Сначала были и агрессия, и грубость, и крик, но в конце она смогла очень корректно и уважительно обозначить границы и озвучила желание прояснить его претензии.
На шеринге участники группы поделились тем, как они переживали и наш диалог в начале группы, и сессию. Одна девушка призналась, что испугалась, когда клиентка истолковала взгляд на часы как равнодушие к ее проблеме. Вторая отметила, что девушка рассердилась и закрылась в ответ на то, что еще при рассадке до группы они не поделили кресло. Каждый член группы принял ее закрытость на свой счет и готов был взять на себя эту ответственность. Однако по мере продвижения работы группа прониклась сочувствием. Люди делились своими страхами, смеялись над тем, кто что придумал про то, в чем провинился перед новой участницей. Сама же она просила прощения за то, что «нагнала столько страху», а в перерыве мастерски решила проблему доставки и угостила всех подарочными пиццей и круассанами.