Сон «Денежный дождь»

Я вижу сон: я принимаю участие в игре, она как в компьютере, но реальна. Красивое место, море неподалеку, я знаю, что пойду к нему потом, после окончания игры. Не сейчас.

Правила такие: появляется предмет, и я должна быстро сообразить, как именно он (или использующий его человек) может меня убить в следующий миг, пока я буду собирать появляющиеся деньги. Цель игры: набрать как можно больше денег, пока не убили. Играю я, а где-то неподалеку моя дочь, ей я передаю деньги, не умещающиеся в руках.

Раунд 1. Мне показывают розовое платье. Прежде чем я успеваю что-либо сообразить, девушка в этом платье с автоматом в руках начинает преследовать меня, стреляя на поражение, в первую секунду ранит меня в плечо, но я собираюсь с силами и бегу от нее, по дороге подбирая тяжелые пачки денег. Она попадает мне в грудь, и тут кончается время раунда. Я со своими ранениями, довольно быстро заживающими, перехожу на следующую ступень.

Раунд 2. Я в ужасе, потому что серьезно ранена, а времени нет совсем, игра идет быстро и без возможности поставить на паузу. Регенерация тоже идет, но новое задание выскакивает раньше, чем я прихожу в полный порядок. Следующий предмет – машина, рамный джип-сафари. Здесь я понимаю, что двигаться придется еще быстрее, а ранения предстоят еще более серьезные. До меня доходит, что в этой игре я обязательно погибну, вопрос только в том, раньше или позже. Я тут же мысленно выбираю «позже», чтобы успеть собрать как можно больше денег и передать их дочери.

Начинается денежный дождь, купюр летит много, ловить трудно, и я пропускаю момент, когда появляется джип и сбивает меня. Итого: ноги не могут ходить, рука плохо двигается еще с предыдущего раунда. Я ложусь на землю и собираю упавшие купюры, мысленно радуясь, что легче и продуктивнее их сметать, чем ловить ускользающие на ветру. Звучит сигнал.

Раунд 3. Я осознаю, что он для меня последний. Я ощущаю боль от предыдущих ран. Я могу только сидеть. Я инвалид навсегда. И я говорю дочери: «Этот раунд последний. Другого варианта нет, здесь я умру. Успей забрать деньги, пока я еще жива, а то исчезнут. Ты не в игре, тебе ничего не будет. И обещай не играть, я как раз заработала столько, чтобы ты в это не играла. И расскажи Феде». Дочь плачет, но нет времени ее успокоить. Мне выпадают черная шапка и бита. Я понимаю, что в этом туре я играю против банды гопников. Испытываю дикое отчаяние почему-то именно из-за того, что меня убьют гопники. Это представляется мне недостойной смертью, несправедливой для меня, я ведь так трудилась. А тут какие-то гопники.

Но времени нет. Меняется локация: бескрайняя белоснежная площадь устлана белым мрамором. Знаменитая мечеть в Дубае, я так мечтала сюда попасть. И попала. Но я не иду смотреть мечеть. И я не могу, ведь ноги у меня перебиты, и не желаю: на белых плитках начинают проступать блестящие монеты, их нужно собрать. Я собираю их в руки, монеты увеличиваются в размере и номинале, я ощущаю их тяжесть, набрав столбики из монет, передаю их дочери. И никакой угрозы пока нет. Я радуюсь, надеясь на благополучный исход, прикидываю стоимость предстоящих операций и лечения. Начинаю испытывать надежду. Как вдруг вдали появляется черная точка, неумолимо растущая, она постепенно приобретает очертания группы людей. Это банда. Я лежу, быстро собираю деньги, и идет обратный отсчет. Я говорю дочери: «Прощай», передаю оставшиеся монеты и жду смерти. Банда начинает меня избивать, разрывая на куски. После каждого удара я все еще жива и думаю: когда же конец? Последний удар чем-то тяжелым прямо в лицо прекращает мою жизнь. Сон.

Я вскакиваю на кровати с бешено колотящимся сердцем…

Здравствуйте, меня зовут Аня, и я Трудоголик. Сегодня 15 января, с начала года я уже провела четыре группы и пять индивидуальных консультаций, снялась в двух видеосюжетах для моего блога, веду ремонт в рабочем помещении и одновременно в течение 18 часов в сутки размещаю в Сети анонсы предстоящих мероприятий и отвечаю на сообщения, пишу тексты и редактирую книгу, готовя ее в печать. Спать ложусь в три часа ночи, а просыпаюсь поздно. У меня аллергия и иногда панические атаки, накануне предстоящих мероприятий бессонница. Мне никогда не хватает времени. И я зарабатываю деньги, которые не умею тратить на себя. Судя по моему сну, мое кредо: умри, но заработай!

А второе парадоксальное послание я с грустью вынесла чуть позже. Во сне я надеюсь, что мои дети будут жить по-другому. Нет, не будут. Я вру себе. Я зарабатываю, чтобы они жили по-другому, но воспитываю их своим примером. А самое глупое и страшное – я этим горжусь. А значит, пока неизлечима. У меня иллюзия, что я справляюсь.

Трудоголики всегда следят за временем. Одновременно делают кучу дел. Постоянно ведут нетворкинг. Если у них поход в театр, они и спектакль посмотрят, и полезных людей встретят, и подглядят идеи для дизайна своего дома, и заведут новые знакомства, на всякий случай, вдруг пригодятся. Знают многое, редко идут вглубь. Умеют монетизировать либо иным образом делать полезным все, что встречают на пути. Меняют любую реальность к лучшему, не останавливаются на достигнутом, идут дальше. Для них жизнь – это движение к идеальному. Они никогда этого не достигнут, но ни за что не остановятся, потому что лучшее не там и тогда, а здесь и сейчас. Но они так не умеют. Они никогда не пожнут плодов своего труда. Их приобретения – во благо семьи, бизнеса или будущего. А купленные для себя вещи легко теряют, раздают или же просто складируют за ненадобностью.

Трудоголики гордятся своим трудоголизмом. Они очень высокомерны, но притворяются скромными, оценивают людей по шкале «бездельник – трудяга». Те, кто бездействует, вызывают у Трудоголиков и глубочайшее презрение, и жгучую зависть. Но если спросить Трудоголика, как бы он стал жить, если бы мог выбирать, он ответит, что все равно бы работал. Потому что работа – это уже часть его личности, причем несущая часть. Единственное, что его держит на плаву, – сознание, что он всегда может заработать. Ведь деньги для него – власть над реальностью. Вот мы и пользуемся ими как властью, а не как средством.

Ярчайший конфликт сознания Трудоголика – это время. Недавно я поймала себя на мысли, что я раздражаюсь на своего ребенка, потому что он отнимает у меня время от работы. Я задала себе вопрос: а что бы я хотела делать в это время, если не работу? Ответ меня огорошил: на автомате я сказала, что проводила бы больше времени с детьми. Так вот он, мой ребенок, пришел ко мне. Вот оно – время на него. И здесь я поняла, что это бег по кругу. Я не трачу свое время на любимых людей, вместо этого я трачу его на работу, чтобы потом получить время на любимых людей.

Трудоголизм – способ держать реальность под контролем. Ведь, куда бы я ни попала, я найду то, что мне нужно. Я путешествовала и находила работу прямо в отпуске во всех странах, куда попадала. И мне стоило усилий отказаться от нее. Особенно показателен был момент, когда, купив дорогущее путешествие в Англию, я чуть было не согласилась работать онлайн с клиенткой, живущей в моем городе, вместо того чтобы погулять по Лондону, по местам, которые я, возможно, больше никогда не увижу. Хорошо, что мне помогла мама, оказавшаяся рядом, тоже трудоголик. Она мне просчитала математически, что час работы онлайн стоит во много раз меньше часа оплаченного путешествия.

Почему же есть такая неудержимая потребность контролировать жизнь через заработок? Причина, как всегда, страх.

«Я Трудоголик»

80-е. По нынешним меркам нищета. Врач поликлиники, придя к нам по вызову, огляделась и понимающе сказала: «Ремонт…» Нет, не ремонт. Просто кусок поролона на полу заменял нам кровать, а списанные из дедушкиной конторы тумбочки, поставленные для высоты на куски металлических труб, – стол и прочую мебель. Стены голые. Так и жили. Родители – студенты, бесконечно на подработках, но круглые отличники, ведь за пятерки платили повышенную стипендию. У отца в то время было сразу три работы: сторож, вахтер и дворник, днем и ночью. Помню лозунг: «Денег нет».

90-е я помню ярко. Пора большого бизнеса. И больших ожиданий. Тогда мы научились жить будущим. Отец потерял работу, и около года мы жили на старые накопления, а когда они кончились – на мамину зарплату школьного психолога. Тогда мы научились сдавать бутылки, тогда в ход пошла даже моя детская копилка с мелочью. Одежду перешивали из старой, к праздникам шили вечерние платья и блузки – из списанных штор с работы дедушки и бабушки. Мебель в доме тоже была из того же фонда. Каждая копейка была на счету. У меня были огромные списки того, что я хотела бы приобрести: в подростковом возрасте вещам придаешь огромное значение. Карманных денег не было. Да их и не могло быть. Если мы чего-то с подругой хотели – сдавали бутылки, найденные на улице. Уж не знаю, кого мы тогда стеснялись, ведь подавляющее большинство жило так же, но мы поклялись никому и никогда не признаваться в этом позоре (прости, Лена, обязуюсь книгу эту продать, так что все не зря).

«Бедность – стыдно». Это главный лозунг.

«Деньги можно добыть, если потрудиться» – второй.

«Скоро все изменится, и заживем» – третий.

2000-е. Я по студенческой программе «Work and travel» еду в Америку, где беру сразу три работы, чтобы накопить на обратный билет. Работа до 18 часов в сутки, с работы на работу. Деньги были всегда – и это давало покой и уверенность. Я наконец была «лучше других». Устраивалась как могла. Старалась не тратить и зарабатывать. Деньги ради денег. Я не стала путешествовать по Америке, хотя деньги были. Вместо этого по приезде домой я купила пластиковые окна и кафель. Уж слишком нажилась в полуразрушенных, но дешевых квартирах в США.

Программа научила тому, что деньги не проблема, если работать. И найти работу не проблема, если действительно хочешь. А также я научилась не тратить времени бесплатно, а значит, не отдыхать. Ведь отдых – это не просто не заработок, это трата.

Можно привести и иные примеры того, как я усваивала верования Трудоголика. Здесь и моя прабабушка – мать-героиня, одна в послевоенные годы растившая восьмерых детей. И моя бабушка – ветеран труда, бросившая вуз, чтобы работать и помогать матери и семье. Примечательно, что и правонарушениям во имя труда я научилась от своих предков-тружеников: прабабушка и бабушка подделали даты рождения в паспортах, чтобы их раньше приняли на работу, а я прибавила год обучения в вузе в документах на визу, чтобы выпустили поработать в США.

Образы в культуре

Скарлетт О’Хара

Это лишь мои собственные истории. Но они так похожи на истории других людей с ненасыщаемой потребностью контролировать реальность зарабатыванием денег. Самая яркая иллюстрация такого сознания – Скарлетт О’Хара из романа «Унесенные ветром» с ее знаменитой фразой:

– Я никогда, никогда больше не буду голодать. Ни я, ни мои близкие.

Такая категоричность, такое всеохватывающее стремление – обратная сторона отрицания. Можно и перефразировать: теперь я всегда буду голодной и никогда не смогу утолить тот голод, который однажды испытала. Обратная сторона трудоголизма – неумение просто жить. Вечное чувство опасности, вечный страх нищеты ведет к тому, что богатый, по сути, человек не пользуется плодами своего труда, то есть он живет аскетично или даже в нищете.

Как и при любой зависимости, здесь мы имеем дело с бегством от реальности. Трудоголик живет страхом и мечтой о будущем. И, как правило, как в детстве, его за трудолюбие хвалили родители-Трудоголики, сейчас рядом с ним есть кто-то, кто одобряет его трудоголизм. Для этого человека Трудоголик готов делать все. Детям же он несет двойное послание: я сделаю для тебя все, ты ни в чем не будешь нуждаться, но, если ты не работаешь, ты недостоин великих предков. Зачем работать, если все дают? Зачем брать, если можешь заработать сам? То есть обучает их сверхценности труда и одновременно обесценивает свои достижения.

Этот тупик истощает сознание Трудоголика, лишает его мечты, волшебства жизни, возможности принимать. Вспомните, как в моем сне я, находясь в самых прекрасных местах мира, отказалась от их посещения, чтобы продолжить игру на выживание за деньги.

Проанализируем историю Скарлетт в «Унесенных ветром». Ее с детства готовили к трудовому подвигу. Отец-фермер заложил в нее то сознание, которое помогло выжить ей самой и спасти соседей-аристократов. В тяжелые военные и послевоенные годы именно эта крестьянская жилка в ней помогла восстановить утраченное имущество. Но не достоинство, вторая, аристократическая часть ее личности, отвечавшая за духовность, та, которую ее первый возлюбленный Эшли называл честью, претерпела существенные изменения. Эту вторую часть личности Скарлетт пришлось взрастить буквально с нуля.

Унижение. С этим чувством живет Трудоголик. Пожалуй, трудозависимость – единственный вариант аддиктивного поведения, одобряемого обществом. Если ты тяжело и много работаешь, тебя автоматически считают «хорошим». И в процессе терапии Трудоголику предстоит вернуться к моменту, когда ему внушили, что он недостаточно хорош без трудовых результатов. Что здесь наиболее болезненно? То, что это внушили, вероятно, его самые любимые и близкие люди, из самых лучших побуждений, желая добра и искренне давая лучший в мире инструмент для контроля над действительностью. А о том, что, хорошо поработав, ты наслаждаешься плодами своего труда, не рассказали. Не дали, потому что сами не умеют. Эхо войны.

«Смотрят королевами!»

Одна моя клиентка мечтала одеваться в дорогом магазине. Это было для нее мерилом успеха, достатка. И вот, заработав большую сумму, она пришла в роскошный бутик с консультантами-стилистами, вместе они создали ей гардероб, она заплатила и магазину, и стилистам. Но затем она пришла на группу разочарованная и злая. Одежда ей не понравилась и была раздарена бедным родственникам, стилисты бесили ее своим высокомерием.

– Зарабатывают в 20 раз меньше меня, а смотрят королевами!

Я вернула ей ее проекцию:

– То есть ты тоже высокомерно оцениваешь их в зависимости от размера их зарплаты. А для чего тебе это нужно?

И клиентка осознала, что магазин и дорогая одежда не были самоцелью. Целью было найти и принять свою ценность, стать равной. Вместо унижения перед модными и красивыми одногруппницами в вузе испытать радость от осознания собственной красоты, стиля, благосостояния. Она приехала учиться из сельской местности, из бедной семьи.

Проблема оказалась не в деньгах. А значит, лекарство не заработок. Терапия заключается в том, чтобы оценить имеющийся у человека «багаж» опыта, знаний, умений, травм и успехов, принесенный им из прошлого в настоящее. Оценить не через призму чужих оценок, а с точки зрения тех чувств, которые человек испытывает относительно каждого момента своей жизни. И радоваться тому, что на самом деле приносит ему радость. А то, что доставляет страдания или неудовольствие, пусть даже это и социально одобряемые вещи, заменить чем-то другим.

В итоге моя клиентка отказалась от услуг стилистов. Подбирает одежду сама, а покупает через интернет. И говорит об этом теперь так: «Могу себе позволить!» И это лишь еще один маленький шаг на ее терапевтическом пути.

Работая с Трудоголиком, мы будем снова и снова возвращать его в реальность. В реальности с ним все в порядке. Потребуется немалое время, чтобы Трудоголик смог поверить, что, если он устроит себе выходной, его мир не рухнет. Снова вспоминаем Скарлетт и ее кошмарные сны про войну. В реальности же она давно была в безопасности.

Здесь можно предлагать эксперименты. Подобно тому как человек исследует дно в месте для купания, аккуратно прощупываем возможность наслаждаться жизнью безнаказанно. Совсем недавно я позволила себе купить самые дорогие штаны для фитнеса, приносящего в мою жизнь много радости, и… ничего не случилось. Мир не рухнул, затрата не пробила брешь в семейном бюджете. Я рискнула купить еще одни – и снова ничего не произошло.

Как видите, существует опасность погрузиться в другую зависимость – шопоголизм. Да, зависимости взаимозаменяемы. Когда Трудоголика не хвалят, он может начать поощрять себя покупками. Также не несущими реальной радости и насыщения. Поэтому на этом этапе «вкушения удовольствия» важно осознавать, что именно ты чувствуешь, соприкасаясь с новыми стимулами. И что это для тебя означает.

Следует понимать, что с социальной точки зрения с таким человеком все прекрасно. Он настолько трудолюбив, умен и быстр, что нужен всем. И это ресурс в его терапии. Он может поначалу торговаться сам с собой за время удовольствия. И это забавно. Например, сейчас я пообещала себе дорогие процедуры в салоне, если напишу текст, который мне понравится. Бихевиоризм с подкреплением? Возможно. Но это уже шаг вперед по сравнению с тем, что было раньше.

Удовольствие устроено так, что, попробовав раз, хочется повторять его снова и снова. Но важно прочувствовать его, а не просто пробежать мимо, спеша на работу. Поэтому важно рефлексировать все, что человек получает от жизни, а не просто факт получения.

Характерные слова и выражения (они же блокирующие установки)

• Хочу, чтоб в сутках было 25 часов.

• Время – деньги.

• Голосование рублем покажет, кто прав.

• Если ты такой умный, где твой миллион долларов?

• Мой час стоит… (цена), я не буду тратить его бесплатно.

• Вот будут у меня выходные, тогда…

• У меня не бывает выходных.

• Вот мы в ваши годы уже…

• А чего добился ты?

• Я справляюсь.

Запускающие установки

• Я могу себе это позволить.

• Я покупаю это потому, что я действительно этого хочу.

• Я подумаю об этом позже.

• Все мое время – мое.

• Я сам планирую свою жизнь.

• Делаю то, что необходимо сделать прямо сейчас.

• Одно дело в одно время.

Надо понимать, что Трудоголик изнутри буквально заполнен работой. У него так работает мозг: все время видит возможности заработка. В терапии ему предстоит остановить этот поток сознания и медленно и постепенно наполнять внутренний мир иными вещами: созерцанием, красотой, духовностью. Ему предстоит изучить, что он любит, а что нет. И научиться брать первое и отказываться от второго. Ему предстоит идти маленькими шагами с большими остановками на рефлексию. Трудоголик стремится себя загнать, а мы будем снижать темпы, чтобы человек наконец смог поверить, что все невосполнимое время его жизни принадлежит ему. И во время остановки он не теряет время, а приобретает его.

В терапии ты тем более здоров, чем меньшее количество вещей тебя раздражает. Можно сформулировать и так: чем больше радости ты способен получить от окружающего мира, тем ты здоровее. Возможно, настанет день, когда для трудоголика выходной станет радостью. А я, например, пока радуюсь уже тогда, когда провожу свой выходной без чувства вины.

Скарлетт О’Хара спонтанно пришла к этому же методу терапии. Когда у нее возникали новые проблемы, которые она либо не могла решить, либо слишком устала для этого, она говорила себе разрешающую фразу: «Я подумаю об этом завтра» – и брала выходной.

P. S

Окончив текст и закрывая программу, я обнаружила в соседней вкладке сайт Wildberries и зависла там на полчаса, выбирая новые спортивные штаны. Все бы ничего, если бы я за последний месяц не заказала уже двое подобных. Помните, что аддикции легко переходят друг в друга! И только забрезжит надежда, что ты излечился от трудоголизма, как незаметно для себя становишься шопоголиком…