Бывает так, что на терапию приходит человек, у которого есть тяга к психологии, но окончательно сформулировать свой запрос он пока не может. Нам, психологам, запрос обычно очевиден сразу: по поведению, по манере речи, по тому, как человек записывается на терапию. Однако, памятуя о принципе «давать не рыбу, но удочку», мы не озвучиваем этот запрос для клиента, делая за него работу, а стараемся инициировать его собственное осознание. А для этого аккуратно «зеркалим» его действия, то есть возвращаем клиенту его стратегии. Приведу пример.
«Хотелось бы твоего мнения»
– Доброй ночи, не могу уснуть. Порекомендуй что-нибудь про пищевые стратегии почитать.
– Почитай Гугл.
– Хотелось бы именно твоего мнения, для меня ты авторитет.
– Хорошо, тогда конечно. Я сейчас встану с постели, включу комп в два ночи, зайду в Интернет и погуглю для тебя словосочетание «пищевое поведение, что почитать», а потом напишу тебе сообщение.
– Ой, прости, я не подумала, что уже поздно!
И еще иллюстрация:
– А можно мне выйти в туалет?
– А если я сейчас вам скажу: нельзя – вы что сделаете?
– Наверное, все равно выйду, хоть и не сразу.
– То есть не послушаетесь?
– Ну да.
– Так чего же вы от меня хотите?
– Уже ничего. Поняла, что я могу выйти, когда хочу.
Иногда клиент так и не осознает своего запроса, даже уходя с группы или консультации. Это умение возникает не сразу, как бы ни смотрелся клиент в «зеркало», которое мы ему настойчиво подставляем; это нужно взрастить в себе.
Это определенный тип клиентов, они умные, интеллектуальные, часто в анамнезе имеют золотую медаль за учебу и красный диплом вуза, они работают на престижных работах и много зарабатывают. А потом рожают ребенка и вдруг неожиданно понимают, что возвращаться к своей успешной работе и активной жизни у них нет никакого желания. И начинаются мытарства, в конце концов приводящие человека ко мне в группу. Запрос чаще всего звучит так: «Я не знаю, что мне делать, не могу сформулировать, хочу найти себя».
Что это для меня означает? Прежде всего я спрашиваю про возраст. Если возраст «околотридцать» (27–34), то мы работаем со сценарной эмансипацией кризиса 30 лет. Что это значит?
Каждый из нас с детства усвоил программу, заложенную родителями. До 30 лет у нас все расписано: сад, школа, институт, хорошая работа, найти партнера, завести семью, родить. А вот дальше – ступор. Почему так? Потому что родители наши в момент закладывания этой программы были именно такого возраста, а значит, и сами понятия не имели, что делать дальше. А дальше – сами! Родительская программа выполнена, а своя собственная не заложена. И начинается кризис 30 лет, при успешном прохождении которого мы получаем новообразование: дело жизни, самоопределение, отделение от сценария родителей и служение собственному внутреннему Богу.
При неуспешном прохождении этого кризиса мы продолжаем оправдывать ожидания собственных родителей, делать не то, что хочется, а то, что «надо», ждать инструкций извне. Плюс: если найдутся желающие нами управлять, жизнь устроена. Минус: такие люди умирают, так и не родившись, не прожив собственную судьбу. Они всегда служили другим.
Чего ожидать от таких клиентов? На группе они зададут миллион вопросов, запишут все книги, фильмы, случаи из жизни, которые психолог упомянет вскользь, подойдут во время обеда, не дав поесть, продолжая допрос. Они будут бесконечно уточнять формальные правила, чтобы ни в коем случае их не нарушить, а то вдруг вы их не полюбите и отлучите от груди! После группы в перерыве до следующей будут писать вам письма по три страницы, подробнейшим образом описывая свое состояние, спрашивать, как теперь им воспитывать собственных детей; просить диагностики рисунков для всей родни, пересказывать сны и симптомы.
Попросту говоря, теперь вы становитесь для них «родной матерью». Потому что неосторожно выдернули почву из-под ног, сказав, что в ближайшем будущем им предстоит отделиться от собственной. Эти люди не готовы к отделению, поэтому, едва допустив такую мысль, тут же вцепляются, как утопающий, в того, кто рядом: в мужа, в детей, в психолога. Все что угодно, лишь бы не жить свою жизнь. Она пока еще пуста, там невыносимо и страшно, прошлое уныло, будущее туманно. Все, что в ней есть, – чужой сценарий, который они умеют воспроизводить на пятерку.
Подобное поведение можно сопоставить с несколькими известными персонажами из фильмов и литературы. Однако на ум приходят почему-то только грустные истории. Отчего так? Наверное, потому что, если человек успешно проходит кризис 30 лет, он просто становится счастлив и самостоятелен (до следующего кризиса). Драма, достойная пера писателя, разворачивается в случае негативного пути кризисного развития. Пути, на котором гибнет сердцевина личности, не выдержав напора обстоятельств.
Майкл Корлеоне
Майкл Корлеоне из фильма «Крестный отец» (1972) Ф. Ф. Копполы являет собой пример негативной сценарной эмансипации кризиса 30 лет. Другими словами, это яркая иллюстрация того, что бывает, если клиент «не вылечился».
В начале фильма Майклу всего 25 лет. Это умный и образованный молодой человек, учившийся в престижном университете, у него большие амбиции и ожидания от жизни. Он стремится к успеху, однако сталкивается с внутренними противоречиями.
Майкл хочет жить по своим правилам и пытается дистанцироваться от криминального мира, в том числе от своей семьи, но под влиянием обстоятельств возвращается. Этот конфликт между желанием быть собой и ожиданиями семьи – центральная тема Беспомощных, у которых всегда «обстоятельства складываются так, что не представляется никакой возможности». Именно поэтому я и назвала этот паттерн таким образом. Человек стремится найти неустранимую причину для того, чтобы не становиться свободным, одновременно проклиная ее. У Майкла такая причина – его семья. Он испытывает давление родственников, и его отношения с отцом, братьями и другими членами семьи формируют его восприятие себя и своих действий.
Ровно так же, как Беспомощный копит агрессию, Майкл становится все более и более жестоким. Когда же он входит в полную силу, то начинает принимать решения, идущие вразрез с ожиданиями его семьи. К сожалению, это не означает, что герой пошел по пути отделения. Скорее, он мстит семье за то, что ему так и не удалось стать собой. Такой, каким он стал, он себе не нужен. Поэтому Майкл разрушает и себя, и все, что его окружает, включая даже собственную семью, которую бессознательно винит в своем падении. Это патовая ситуация. Он не может продолжать жить, подстраиваясь под чужие ожидания, и не может быть свободным.
В конце концов Майкл оказывается одиноким, изолированным, несмотря на свою власть, на внешнее признание и успех. Это также похоже на опыт клиентов, которые, достигнув успеха или одобрения, предуготовленных родителями, понимают, что не чувствуют себя счастливыми и полноценными, находятся в окружении «не своих» людей.
Эдвард Каллен
В «Сумерках», снятых по одноименному роману Стефани Майер об истории любви вампира Эдварда и обычной девушки Бэллы, мы тоже сталкиваемся с типом «Беспомощные».
Эдвард Каллен встречает Бэллу в 17 лет, но фактически ему более 100, ведь он был превращен в вампира в 1918 году. Личностная динамика героя уникальна, ведь получается, что он не прожил ни кризис 17, ни кризис 30 лет. Эдвард связан множеством правил и обязательств, им также, как и в случае Майкла Корлеоне, буквально правит его вампирская семья, которая также подчиняется верховной семье – Вольтури.
Эта стагнация похожа на внутренний конфликт Беспомощных, которые не способны развиваться и принимать собственные решения. Вся жизнь Эдварда напоминает застывший кадр фильма. Несмотря на все преимущества вечной жизни, сверхспособностей и силы, для личности Эдварда в этом нет ни развития, ни смысла. Вампиры не могут иметь продолжения, они живут за счет других. Эдвард пробовал быть плохим, охотиться на людей, и не нашел себя в этом, поэтому, будучи «вампиром-вегетарианцем» (не питаясь человеческой кровью), он просто влачит свое существование так, как велят законы семьи и вампиров.
Когда он вдруг влюбляется в Бэллу, находя в ней смысл жизни, на место семьи он ставит Бэллу. Теперь она – главная мотивация его поступков, и он беспомощен перед ней. Даже то, жить ему или умирать, отныне решает Бэлла.
Как следствие не изменившейся стратегии Эдварда – он и Бэллу превращает в такое же существо. И тоже не потому, что он этого хотел, а потому, что так сложились обстоятельства.
Центральная тема романа – страх смерти и попытка победить ее, однако вопрос: «Зачем?» – остается без ответа. Это так напоминает возрастные кризисы, ведь, проживая их, мы отвечаем именно на вопрос: «Зачем и как теперь жить дальше?».
Борьба бессмертного Эдварда за жизнь все равно приводит к смерти, потому что никто так и не показал ему, как жить: вся его семья давно мертва, приемная семья – мертва заживо. Считая себя опасным для Бэллы, Эдвард старается отдалиться от нее; так и в обычной жизни Беспомощные «убегают в себя» при встрече с трудностями. Они избегают решения проблем, надеясь на других. И Бэлла, конечно, бросается на помощь, но она точно такой же Беспомощный, нашедший в лице любимого свою судьбу-злодейку.
В общем, все умерли (цитата из фильма «Обыкновенное чудо»). Бэлла погибает – и становится вампиром, чтобы навеки быть рядом с Эдвардом. Что это, как не сбывшаяся мечта Беспомощного никогда не отпускать от себя родителя?
Гамлет
Принцу Гамлету, согласно тексту пьесы Шекспира, около 30 лет. Он образован и продолжает учиться, но из-за семейной трагедии вынужден свернуть с выбранного пути. После Гамлету призрак отца раскрывает страшный секрет, что дядя Клавдий убил его, захватив трон, и велит мстить за себя. Так принц решается притвориться безумным, чтобы проверить, виновен ли дядя в убийстве.
Метафора безумия отражает невозможность выбора между собой и долгом перед отцом. «Быть или не быть – вот в чем вопрос» – эти слова стали крылатыми именно благодаря тому, что они четко выражают центральную проблему личности. Быть собой или не быть вообще. Так и умереть, не родившись как личность. Поскольку Гамлету судьба не оставляет шанса выбрать себя (королевские обязанности и семейные узы в то время были сильнее, чем любой личный выбор), единственным честным выбором остается смерть – в этой трагедии погибают практически все основные действующие лица.
Гамлет умирает, что подчеркивает трагическую неизбежность судьбы. Его жизнь становится отражением того, как непринятые решения могут привести к катастрофе, и его история становится метафорой для тех, кто не смог найти свой путь в жизни. Гамлет, как и Беспомощные, оказывается в ситуации, где все действия определены внешними обстоятельствами, и он не может вырваться из ловушки своей судьбы. Для нас же это иллюстрация кризиса 30 лет, негативный путь сценарной эмансипации.
–
Стратегии Беспомощных
Недостатки стратегии очевидны. Самому клиенту скучно, окружающим утомительно и безысходно. А если попытаешься освободиться – клиент стремится вызвать чувство вины.
+
Стратегии Беспомощных
Он все делает правильно. Ведь только попробовав расширить выбор сценария, можно понять и нащупать что-то свое. Поэтому мы работаем с таким клиентом при помощи поддержки и фрустрации: поддерживая его любознательность, но фрустрируя его зависимости.
Характерные слова и выражения
• Это долженствования (надо, нужно).
• Вопросительные конструкции с целью получить разрешение на свои действия или их одобрение: «Можно?», «Вы не против, если…?»
Блокирующая установка (она же жизненное кредо)
Вы в ответе за тех, кого приручили.
Запускающие установки
• Ты сам несешь ответственность за свою жизнь.
• Ты свободен выбирать и никому не должен объяснять свой выбор.
• У тебя уже есть все, что тебе необходимо для полноценной жизни.
Зеркалим и запрещаем пить нашу энергию, но помогаем увидеть свою собственную с помощью вопросов и заданий:
– Переведи свой вопрос в утверждение.
– А какие правила ты хочешь выполнять сам?
– Ты уже взрослый и можешь решить сам.
Другими словами, мы всю кипучую энергию Беспомощного, которую он растрачивает на проживание чужих жизней, разворачиваем к нему, чтобы он понял, что взрослому человеку никто и никогда не может устанавливать правила. И почаще дифференцируем в сознании клиента его мать и самих себя. Психолог – не родитель, психолог – другой взрослый человек, к которому клиент приходит для того, чтобы тот отражал его стратегии, а не давал готовые. А в те моменты, когда психолог с ним не работает, он чужой, у него своя частная жизнь, вторжение в которую недопустимо.
Если первая сторона терапии – работа с «ребенком» Беспомощного клиента, то вторая – с его «насильником». Очень послушным детям, зависимым от своих родителей, необходимо увидеть в себе вторую сторону – насильника, вторгающегося на чужую территорию со своими правилами. Он будет делать с психологом все то, что проделывали с ним родители. А это значит, что если мы, как он когда-то в детстве, станем его слушаться и проявим лояльность, то усугубим его патологический паттерн.
Для терапии Беспомощного клиента важно зеркалить ситуации, когда он проявляет насилие. Например, в два часа ночи задает вам вопрос в мессенджере. Но как только мы дадим отпор «усыновляющемуся» клиенту в нарушении собственных границ, например, откажемся читать его письма, отвечать на вопросы в перерыве или после группы, то сразу после этого мы должны быть готовы испытать на себе его гнев. Гнев этот будет выражен косвенно – через обиду, вызывающую у матери чувство вины. Это самое детское чувство, которым ребенок манипулирует матерью, чтобы добиться своего тогда, когда получает прямой отказ.
Клиент будет изобретателен и настойчив в своей стратегии. И вылечит его лишь убеждение в ее бесполезности и капитуляция. Только так можно начать осваивать иные паттерны поведения. Поэтому «ни пяди родной земли»!
Что делать? Держать границы и озвучивать реальный возраст клиента, проговаривая ответственность каждой из сторон. В моменты рецидивов терапевт символически усыновляет клиента, давая ему больше поддержки, но при этом учит уважать границы, обучая здоровым стратегиям взаимодействия.
Через какое-то время человек привыкнет к тому, что нельзя вот так просто вторгаться в чужую жизнь. А также у него появится уважение к собственным границам. И может быть, через год или два терапии он наконец сможет во время группы не ответить на настойчивый звонок подруги, требующей внимания, или даже позволит себе в выходной отказаться копать картошку у мамы на даче.
«Я сама!»
В качестве типичного разговора с тридцатилетней клиенткой привожу диалог с Оксаной. Это даже не сессия, а попытка к ней пробиться, установить контакт.
Оксана, 30 лет.
– Я не знаю, как мне стать богатой и успешной. Я выбираю мужчин, с которыми тут же начинаю соревноваться.
– А ты бы что хотела?
– Я бы хотела любви. Быть за ним как за каменной стеной.
– Зачем?
– Ну-у-у-у, чтобы он заботился, чтобы одевал, баловал, кормил, развлекал.
– А ты что?
– Я буду наслаждаться жизнью.
– И не удалось такого найти?
– Нет, все время расстаемся. Последний мой парень сказал мне, что я инфантильная, раз не хочу идти работать менеджером по продажам!
– Правда? А ты как считаешь?
– Я считаю, что я сама могу принимать решение, кем и где мне работать!
– А кем и где ты работаешь?
– Я работаю у папы в бизнесе, помогаю считать бухгалтерию.
– И он тебе зарплату платит?
– Нет, но он мне разрешает жить в его квартире. Я посчитала, это почти и выходит как зарплата. Квартира топчик, и ремонт по моему вкусу!
– А живешь на какие деньги?
– Ну, раньше меня Валера обеспечивал, но сейчас мы расстались, я пока занимаю у папы.
– А хочешь чего?
– Хочу быть самостоятельной.
– И что для этого надо?
– Надо найти себя.
– И где ты? Вот же сидишь, потрогай, вот ноги, руки, смотри, нашли. Самостоятельная?
(Смеется.)
– Нет, я в фигуральном смысле. Хочу делать то, что хочу.
– Так делай, Валера больше не указывает.
– А я не знаю, чего хочу-у-у-у… (Плачет.) И ты мне не помога-а-а-аешь, скажи-и-и-и-и, что делать!
– Работать!
– А-а-а-а, что ты мне указываешь, я сама решу! Да и зачем мне работать где-то еще, разве я заработаю на такую квартиру, как папина, а он мне там бесплатно жить разреша-а-ает.
– Ну, будешь жить в квартире похуже, зато иметь на руках живые деньги.
– Да сколько там денег? Копейки! Вот Валера – он много зарабатывает. Я у него попросила схему, как мне столько зарабатывать, он сказал идти работать менеджером!
– Ты просила схему – он дал свою, это все, что у него есть.
– Нет, я менеджером не хочу, я от него хотела только любви, а он как начальник стал! А потом сказал, что я инфантильная! И я ушла сама! Это я приняла это решение!
– Ну, и с работой прими тоже какое-нибудь. Оно тоже будет самостоятельным, но временным. Ты получишь опыт!
– Не надо меня учить! Я сама знаю, какой опыт мне получать!
– *№%!!!**! Я устала от твоих «нет» и неблагодарности. Дальше буду работать с тобой, только если ты подпишешься на все, что ты от меня просишь, говорить: «Да» и «Спасибо».
– Да, спасибо!
Уффф, в этом случае есть надежда. В этом беда и радость тридцатилетних. Требуют и не берут, просят – и обесценивают. Неутомимые, пытливые, неблагодарные, талантливые, зависимые, непослушные, колючие, очень перспективные и многообещающие. Работать с ними очень утомительно, но невероятно интересно смотреть, как быстро они меняются, если, конечно, они согласятся меняться. Тогда их обещание превратиться в личность может сбыться.
Энергии много, рвение к свободе бесконечно, опыта мало, страха самостоятельности – утонуть можно. Ведь переходить в зону дискомфорта из удобной папиной квартиры совершенно не хочется. И в то же время в глубине души Оксана знает, что в фирме папы она по факту работает. И она может быть оплачена деньгами, а не позволением жить на чужой территории по чужим правилам. Чего стоит ее «я сама!», так напоминающее лозунг трехлетних детей, делающих первые шаги без мамы.
Молодых людей и их энтузиазм используют как дешевую рабочую силу. Молодые женщины часто, не зная себе цены как личности, стремятся найти «папиков», чтобы кормили и «баловали». Да, это детская позиция. И это возрастная норма. Важно в этом состоянии не задержаться. Вся надежда на время и на то, что тридцатилетний встретит своего проводника во взрослость. Достаточно доброго, чтобы не воспользоваться его неопытностью, и достаточно жесткого, чтобы не давать ему пользоваться собой.