«От лукавого»
– У меня просьба к группе… Все взрослые люди и понимают, что делают, но я бы попросила не выражаться, если это возможно. Каждое такое слово для меня как нож в сердце. Прямо физически плохо от этих слов, они от лукавого! Я понимаю, что у всех здесь разный бэкграунд, но я в храм хожу, и для меня это непереносимо, мне придется покинуть группу… Пожалуйста, не надо матерных слов…
Так началось занятие. У меня сердце в пятки ушло. Женщина, тихим заискивающим голоском произнесшая эти слова из уголка, вряд ли осознает, какую мощную динамику только что запустила. Это манипуляция уровня «Бог», выживших нет. Наезд высшей категории. Группа стоит перед выбором: слушаться и быть «хорошими» людьми с достойным бэкграундом или оставаться собой, но стать преступниками, которые без ножа режут бедную овечку, не способную выживать в такой агрессивной среде. И, как вишенка на торте, в конце угроза: «Щас как уйду!»
Я заранее знаю, что будет дальше. Целый день разборок, а я буду следить, чтобы люди не разрушали друг друга, а вместо этого осознавали, какие их сценарии задеты словами участницы. А она, скорее всего, в очередной раз уверившись в том, что люди выбирают зло, а не добро, и плевать хотели на проповеди, что идеален только Бог, бросит группу и уйдет обратно в религию.
Тем временем группа отчаянно сопротивляется:
– Как так – не выражаться?! Где же тогда чувствовать себя свободным, как не в безопасном терапевтическом пространстве? Дома – дети! На работе – начальники!
– А ты знаешь, что маты – свободное течение сексуальной энергии?! Это полезно для здоровья!
– Что за новые правила! Я на такие не подписываюсь! Есть правило не калечить людей и не портить имущества. Имущества не порчу, людей не калечу, на тебя я матом не ругаюсь! В остальном я – свободный человек.
Пошатнулась основа основ долгосрочной группы – выработанная в ходе жестких дискуссий система правил, которые разделяет большинство. Для участников это неотъемлемая часть группы и их картины мира. Чтобы не разорвало эмоционально, человек поначалу формулирует свою мысль вербально как может, постепенно осваивая трехчастное высказывание. И тут на тебе – приходит вся такая правильная и именем Бога устанавливает свои законы! В ответ – волна народного гнева.
Святоши – как неполная луна. С ними все время есть ощущение, что видна лишь одна сторона, вторая же всегда остается в тени. Это ясно даже по речи. Прилагательные у них чаще оценочные с резким знаком «плюс» либо «минус»: хороший – плохой, черный – белый, чистый – грязный и т. д. Если они говорят о своих чувствах, то только о положительных: радости, ликовании, умилении. Даже если эмоции отрицательные: печаль, грусть, опасение – стимул, вызвавший их, окрашен в благородные тона.
+
Стратегии Святош
Манипуляция уровня «Бог»
Возвращаясь к ситуации, в которой участница запретила нецензурную лексику, мы видим, что она тем самым поставила под сомнение тренерские полномочия. Но и это еще не все. Участница сделала это именем Бога, стоящего над тренером. Это очень крутая манипуляция, поскольку разум участников попадает в ловушку: с одной стороны, терапевт установил правила, с другой – именем Бога им только что запретили выражаться. Кого слушать? Терапевт главный, но Бог главнее. Но на группе Его вроде нет, однако есть Его полномочный представитель – кто-то, кто напоминает о Его законах. Ни дать ни взять – наместник Бога в этой группе.
Манипуляция участницы удалась – авторитет тренера подорван, авторитет благочестивой женщины взлетел выше небес, группа в страхе.
–
Стратегии Святош
Практически во всех случаях люди, которых осадили высшими правилами и нормами, сердятся. Чаще всего Святош просто избегают, но бывают и случаи прямой агрессии в их адрес.
Также всегда есть риск встретить кого-то более продвинутого в той области высших знаний, которой манипулирует Святоша. Другими словами, и посвятее найдутся. Тогда авторитета не видать.
Помню, разговаривала с женщиной, очень религиозной, и в какой-то момент вроде бы обычного разговора об обычных вещах она ни с того ни с сего вдруг скорбно посмотрела на меня и заявила потухшим смиренным голосом: «Какие страшные вещи ты говоришь! Переживаю за тебя, как же ты жить будешь с такими взглядами! Ну, да, Бог даст, еще все изменится, помяну тебя в молитвах! Господь с тобой!»
Я ужасно разозлилась и постаралась больше с ней никогда не разговаривать. Почему? Вроде бы человек добра желает, да и формально не придраться, говорила она о своих чувствах, о своих опасениях, от первого лица. Почему же я так среагировала?
Много позже я разобралась в своих реакциях. Дело в том, что, да, говорила женщина о своем страхе, но только вот стимул она подменила. Испугалась она в контакте со мной, а сказала, что испугалась за меня. Как можно испугаться за кого-то? Испугаться можно только того, что напрямую относится именно к твоей жизни. То есть вместо того, чтобы честно сказать, чего она так боится и как это относится к ее жизни, женщина предпочла подменить понятия, назвать вещи, которые я говорила, страшными и придумать для меня ужасные последствия моего неправильного мировоззрения. А после сделать вид, что она пошла влиять на мое возможное будущее исправление своими молитвами. Снова та же игра: я грешница и слепая, а она дальновидная и праведная, имеющая божественную силу все исправить. А на самом деле изначально за ее «страхом» стояли осуждение, оценка и превосходство.
Для Святош стремление руководить, оставаясь в безопасности, важнее самой безопасности. И если обычно люди понимают или хотя бы чувствуют, что ни на какой группе запреты и приказы никогда не сработают, то наш клиент – нет. Уже не раз специалистами в области закономерностей группового процесса были описаны причины, почему стратегия, которой придерживаются Святоши, проигрышная. Одна из них в том, что комментировать процесс по умолчанию имеет право только ведущий, а не рядовой участник. Причем свою власть тренер получает не просто так, а должен удерживать и подтверждать постоянно своими осознанными действиями, открытостью, смелостью, но никак не манипуляциями. Роль ведущего сходна с ролью родителя в воспитании ребенка: он комментирует процесс, чтобы подвергать его постоянной коррекции. Это болезненное воздействие, но благодаря ему мы социализируемся. Именно из-за боли, сопровождающей социализацию, взрослые люди никому и нигде не позволяют безнаказанно комментировать процесс. Нигде, кроме терапевтической группы, где они снова готовы подвергнуть свое поведение анализу и коррекции.
Терапия – процесс, идентичный воспитанию. Только наши родители – просто люди, и в воспитании они передали нам как жизнеспособные стратегии, так и собственные травмы. Не всегда мы росли в безопасности и доверии. Поэтому мы и приходим на группу – исцелиться от травм, нанесенных нам когда-то нашими родителями. Цель психотерапевтической группы – создать условия для роста и исследования стратегий участников. А терапевт при этом исполняет роль «правильного», обеспечивающего безопасную и доверительную обстановку, а не калечащего родителя. Безопасность гарантируют единые для всех участников правила, установленные терапевтом согласно профессиональной этике. А доверительную обстановку создают все участники взаимным доверием к терапевту и друг к другу.
Итак, первый пункт «правильного» развития и воспитания – признание правил, регламентирующих порядок и безопасность среди людей, независимо от нашего мнения.
На группе правил немного, запомнить легко:
• Имущество не портить.
• Людей не калечить.
• Все, происходящее на группе, – конфиденциально и разглашению не подлежит.
• Тренер – единственный, кто ведет группу.
И если вдруг кто-то из участников начинает комментировать процесс, нарушать групповые правила или саботировать группу, он таким образом конкурирует с тренером, оспаривает его компетентность, а следовательно, перестает быть участником.
И кто же он тогда? Ко-тренер, эксперт, приглашенный супервизор, наблюдатель? Кто угодно, только не участник. А поскольку тренер в группе уже есть, то либо такой участник покидает группу, либо группа распадается, впав в анархию.
Уход участника тоже трагедия. Другие участники принимают это на свой счет: тренер из доброго и поддерживающего родителя превращается в сурового и наказывающего. Остальные участники испытывают опасение, что и с ними могут поступить так же. То есть результат плачевен – группа на грани распада, доверие и безопасность утрачены, хорошо, если удастся их восстановить.
Давайте рассмотрим ситуацию, приведенную в начале главы, с точки зрения процессов, происходящих здесь и теперь, временно оставив за скобками мораль, этику или нравственность. Да, материться «плохо» с этих точек зрения. Но процесс сейчас иной. Процесс – это ответ на вопрос, почему один человек делает с другим нечто именно сейчас и именно здесь. Одна участница запрещает остальным участникам делать то, что тренер разрешает (точнее, не запрещает), апеллируя при этом к Богу, не являющимся, по сути, участником группы (с точки зрения психодрамы, Бог может появиться в качестве одной из ролей в ее собственной клиентской сессии, если ей важно действовать в таких рамках, но не более).
Когда один из участников устанавливает свои правила, пусть даже «хорошие» и этичные: «не курить», «не материться», «не оскорблять друг друга», – он нарушает групповой порядок. Тренер главный – участники равны между собой. Тренер устанавливает правила и обеспечивает этим безопасность получения участниками опыта нового общения.
Безопасность достигается за счет конфиденциальности, запрета на повреждение имущества и причинение телесных повреждений. Опыт участники получают в процессе всех остальных взаимодействий. И как раз сейчас для благочестивого участника настало время получения опыта. Пришел, жестко заявил о собственных ограничениях – получи адекватный ответ. Если ты хочешь быть членом группы – уважай чужие границы.
Я очень долго пыталась подобрать подходящее слово для того, чтобы описать этот поведенческий паттерн участника группы: вечное стремление устанавливать свои законы и править другими людьми, но не от своего имени, а рукою божественного провидения, с которым не поспоришь. Больше всего подходило «Святоши». Но мне было очень страшно публично так назвать эту главу. Порвут же! Ведь в этом и состоит суть их паттерна: запугивание высшей справедливостью, манипуляция высшей властью. Но поскольку я психолог и групповой тренер, суть работы которого – комментировать процесс, то есть следить за соблюдением правил, единых для всех участников, разоблачать манипуляции и называть вещи своими именами, – я рискну.
Значение слова «святоша» в толковом словаре Т. Ф. Ефремовой: «Тот, кто лицемерно притворяется набожным, праведным человеком; ханжа (перен. разг.)». Участник, который пришел на группу действительно что-то менять, сумеет перестроить собственные стратегии взаимодействия с категорично-проповедующих и карающих на лояльное сотрудничество. Он решит вопрос с окружающими и с самим собой так, что либо перестанет беспокоиться по поводу матерных слов, либо участники по доброте душевной согласятся использовать их только в случае крайней необходимости. Здесь уже дело личных договоренностей между участниками, на каждой группе они свои.
Типичная и любимая манипуляция-многоходовка Святош состоит в том, чтобы переносить свои проекции на окружающих, а затем скрыто наказывать их за это своим превосходством под видом молитв. Лучший ответ на такое воздействие найден давным-давно. Это слова Серафима Саровского: «Спаси себя – и хватит с тебя». Переведем это на терапевтический язык: «Возьми ответственность за свои проекции на себя, и если с ними тебе невыносимо больно, то сделай что-то с собой, а не с окружающими». И вот тут действительно Бог в помощь. Потому что это на самом деле очень сложно, болезненно и требует душевного подвига, силы в котором может придать настоящая вера.
Итак, если в момент общения с клиентом у вас сначала возникает чувство страха, вины или стыда за свои убеждения, поступки, образ жизни, а потом оно перерастает в гнев и агрессию, возможно, вы общаетесь со Святошей.
Со стороны может показаться, что у них притуплен инстинкт самосохранения. Но нет. На самом деле силы им придает осознание того, что за ними Бог! Как бы странно ни звучало, но это именно так. Они не просто делают мир удобным для себя – в их картине мира они улучшают его именем Божьим, действуют как рука Его, ну и заодно делают «хорошее» дело для людей – спасают других в их невежестве, просвещают и наставляют. То есть, как ни крути, молодцы. Право имеют. И вообще это не они всех тут учат, а Бог. Они – лишь посредники.
И ответить им агрессивно, послать подальше с их нотациями, отказаться повиноваться – означает моментально «попасть» в грешники и вероотступники. Словами «оскорбить чувства верующих» зачастую манипулируют как раз те, кто преследует собственные цели, прикрываясь религией. Сразу же возникает оппозиция: духовные люди – бездуховные грешники. Этого люди боятся и часто подчиняются. Так что это сильный инструмент манипуляции и даже прямого давления.
Мистер Стиггинс
Мистер Стиггинс из «Посмертных записок Пиквикского клуба» Ч. Диккенса хоть второстепенный, но яркий персонаж. Будучи проповедником и ярым блюстителем нравственности, он якобы наставлял миссис Уэллер, хозяйку таверны, на путь истинный, чем вызывал сильнейший гнев у ее супруга и пасынка. Они были не слишком увлечены его проповедями, поскольку разгадали его корыстные планы относительно имущества миссис Уэллер.
Так, отец и сын Уэллеры довольно быстро заметили, что призывающий к трезвости проповедник сам любит приложиться к бутылке крепкого грога, несмотря на то что его религиозные обязательства требуют от него чистоты и самоконтроля. Кроме того, Стиггинс использует свой авторитет для получения личной выгоды. Его стремление извлечь выгоду из смерти миссис Уэллер и ее имущества подчеркивает его корысть и манипулятивные наклонности.
Его поведение не вызывает симпатии читателей. Разоблачение не заставило себя долго ждать – тайное стало явным!
Помните, я написала, что у святош обычно присутствует как бы только одна сторона личности, светлая и ясная, а «тень» сокрыта? В этом и состоит суть паттерна. Святоша создает ложное впечатление моральной чистоты, скрывая истинные мотивы власти над людьми. А высокие моральные идеалы использует для манипуляций и самовозвеличивания.
Мушкетеры
Еще один пример – мушкетеры из фильма Юнгвальд-Хилькевича (1978). В самом начале повествования главный герой д’Артаньян разоблачает секреты своих будущих друзей и вынужден встретиться со всеми тремя на дуэли. А невольно раскрытые им секреты – как раз те самые противоречия между заявленным и реальным. Арамис, будучи лицом духовного звания, тайно встречается с женщинами; Портос, почти разорившийся барон, лишь притворяется богатым, а благородный Атос нарушает запреты короля (тайно дрался на дуэли, серьезно ранен и скрывает это). Мушкетеры постоянно лгут даже друг другу. Для друзей у каждого выдумана достойная причина, чтобы вызвать д’Артаньяна на дуэль. Скорее всего, вступи последний с ними в бой, их тайны остались бы похороненными вместе с ним, так как первый дуэлянт, Атос, только на месте сообщает ему, что с ним будут «два ассистента». Но ведь для дуэли, если она честная, не нужны ассистенты. Получается, что Атос, зная о своем серьезном ранении, заранее подстраховался, чтобы соперник не выжил? Это лишь предположение, но факт остается фактом, бедному гасконцу Атос не предложил взять с собой ассистентов, хоть и видел, что перед ним неопытный 18-летний деревенский парень. Дворянская честь работает в этом случае избирательно.
Честный и наивный д’Артаньян сначала действует прямолинейно, но уже первая несостоявшаяся дуэль с мушкетерами многое для него проясняет. И заканчивается она также ложью – когда на них нападают гвардейцы кардинала, чтобы арестовать за нарушение закона о дуэли, они не признаются в содеянном. А командир де Тревиль еще и награждает д’Артаньяна, позволяя ему примкнуть к рядам мушкетеров. Роман и фильмы изображают мушкетеров благородными рыцарями, вызывая симпатию у зрителей и читателей, что мешает объективно оценить их поступки. Фактически же мушкетеры ведут себя как преступники: не платят за жилье простым людям, разоряют трактирщиков, д’Артаньян соблазняет жену Бонасье, что считалось преступлением. Им все сходит с рук, так как они дворяне и служат королю. Да и королю они служат своеобразно: скрывают от него неверность королевы.
Конфликт с миледи – центральная сюжетная линия, и, хотя она злодейка, ее убийство по сговору мушкетеров – преступление. Атос убил свою жену, обосновывая это «правосудием», хотя не имел на это права, тем более выносить смертный приговор.
Заявляемые и тут же нарушаемые (что типично для Святош) догмы здесь – честь дворянина. Можно все во имя чести – грабить, убивать, изменять. И не оставлять живых свидетелей.
Блокирующие установки
• Я могу влиять на мир с помощью Бога.
• Я только тогда хороший человек, когда улучшаю мир.
• Я должен всем нести слово Божье, как я его понимаю!
• Бог за нами наблюдает, надо вести себя как следует.
• Я должна помогать делать мир лучше.
Запускающие установки
• Я могу влиять только на себя с Божьей помощью.
• Я несу людям только свое видение, их дела с Богом меня не касаются.
• Бог внутри каждого человека.
• Я верю, что Бог справится и без моей помощи.
В каждом из нас живет Бог. И вера в него – это то, что ведет нас по жизни, помогая оставаться в рамках нравственности. И поэтому каждый из нас неосознанно уважает и чужого Бога. И правило уважать чувства верующих работает взаимно. Табу на обсуждения вопросов веры просто так не возникает. Это защита для обеих сторон коммуникации.
Здесь важно следовать золотой середине: на группе обязательно подчинение установленным общим правилам, а в остальном полнейшая свобода самовыражения. Изначально терапевт лишен духовного авторитета в глазах клиента-Святоши. Ведь главврач в терапии такого клиента – сам Господь. Поэтому здесь следует работать исключительно как с медузой Горгоной – зеркалить. Не привносить никаких своих идей и мыслей, так как все это будет признано ересью, есть более авторитетные источники. Только возвращать стратегии клиента, показывая ему его паттерны поведения со стороны и к чему они приводят.
Святош на группе ждет шокирующий опыт – знакомство с собственной тенью. Наше сознание дуально. И если есть один полюс, то есть и второй. На одном полюсе у Святош праведная и чистая жизнь, безукоризненное поведение, Бог (или нравственный закон, у кого что). На втором же полюсе – противоположное. Принимать себя в свете легко и приятно. «Тень» же Святоши не принимают столь яростно, что защитный механизм проекции работает на полную. Окружающие становятся «грязными», «скверными», «грешными». Наше дело – возвращать клиенту ответственность за его собственные проекции. Неприятно, опасно, но за этим он бессознательно и пришел на группу.
И вот однажды человек увидит, что сам же нарушает свои правила: вторгается в чужой внутренний мир, оскорбляет духовные устои, принуждает, манипулирует, запугивает, живет в нелюбви. Его первая реакция: «О ужас! Я плохой. Я грешник!» Здесь клиенту необходима поддержка. Это поворотный момент его терапии, где он наконец начинает осознавать свое слияние с внешними установками, ассоциируемые им с Богом. На самом деле вера, религия, Бог – лишь метафора его интроектов, усвоенных с детства. И это не Бог его карает за плохое поведение, это родители его были безжалостны к малейшим отклонениям от их правил. И если человек осознает, что за травмирующие события привели к такому невероятному «благочестию» и буквально беспощадности к себе и окружающим, то «тень» его вырвется наружу из тюрьмы подчинения правилам. И в этот миг он станет полной противоположностью того, кого принято называть «святоша».
Важно сопровождать клиента в этих процессах, ведь ему предстоит буквально вырастить теневую часть личности с нуля, чтобы она не мешала его социализации. Если его агрессию подавляли и осуждали, наше дело сформировать новые установки: агрессия – это хорошо и правильно при угрозе личным границам. Если его наказывали за уныние и слезы игнорированием, на терапии мы поддерживаем свободное излияние горечи и жалости к себе. Важно полное приятие (не только принятие и согласие, но и внутреннее одобрение, позитивное отношение или даже любовь к тому, что принимается!) всего чувственного спектра клиента, чтобы он из карающего и категоричного стал принимающим и милосердным. Тогда же сформируется его новое видение Бога – Родителя, любящего чад своих; того, кто не оставит его даже в самый темный час, станет вечным источником любви, надежды и утешения.
Скорее всего, это и есть две темы, с которыми противница матерной брани пришла на группу, – подавленная «тень» и нарушение порядков. Но до работы с этим нужно уважить групповую «тень» – восстановить порядок в группе. Если прямо здесь же проговорить правила клиентке, и она с ними согласится, то можно работать с тем, чтобы она договаривалась с каждым, кто будет материться, отдельно и в актуальный момент времени, при сопровождении процесса тренером, а не на правах общегруппового законодательства. Если же не согласится, существует два решения. Первый – предложить ей уйти. Но, как я уже писала выше, для группы это губительно. Второй – предложить группе решить этот вопрос, чтобы разделить ответственность. Если тренер берет такую ответственность на себя единолично, он очень сильно подставляется.
Бывают случаи, когда группа запугана таким участником настолько сильно, что люди просто начинают один за другим уходить из группы под разными предлогами – «заболел», «нет денег», «работа», лишь бы не встречаться с таким давлением. Тогда тренер может поговорить сам с таким участником и предложить ему подписаться под правилами группы или уйти. Но если ситуация возникла только что, можно провести общегрупповое обсуждение и решить, что делать дальше. При этом тренер настаивает на соблюдении первоначальных правил группы, а дальше полная свобода.
«От лукавого»
Как правило, люди в группе относятся друг к другу с пониманием и участием, ведь каждый может оказаться на месте того, кто противопоставляет себя всей группе. Поэтому находят решение, которое подходит всем.
– Я буду выражаться только в своих сессиях! На тебя не буду!
– Я могу предупреждать тебя, когда собираюсь ругаться, чтобы ты могла заткнуть уши!
– А я могу заменять матерные слова какими-нибудь «съедобными» эпитетами!
Человек видит, что нецензурные слова участников – не попытка навредить лично ему и поставить под вопрос его веру и благочестие, и оттаивает. Часто бывает так, что те, кто в начале года яростно сопротивлялся ругани, через три-четыре группы говорит:
– А я уже не обращаю на это внимания.
А бывает и так, что группа, отстаивавшая право употреблять ненормативную лексику, через пару встреч совершенно изживает эту потребность и общается на нейтральном языке.
Всем есть место в группе. Всем, кто исполняет общие правила и не старается встать над процессом. Осознание собственной «мании величия» и последующая проработка и признание своего реального места в жизни и обществе – очень сложный терапевтический процесс, иногда занимающий долгие годы. Как терапевт я чувствую к таким клиентам благодарность за их доверие, ведь действительно терапевт – не Бог, а всего лишь человек со всеми ограничениями. И уже один тот шаг, который предпринимает благочестивый и верующий клиент, придя на терапию, показывает, что человек открыт принятию. А это и есть его основной запрос. Принять себя и других в человеческом несовершенстве. Принять с любовью.