Разложив газеты на место по стопкам и выключив устройство для чтения микрофильмов, ребята вышли из бывшей классной комнаты. В коридоре царил полумрак, и старые деревянные половицы скрипели под их шагами. Свет проникал лишь сквозь небольшое окно в дальнем конце коридора.

– Интересно, что в других комнатах? – спросила Кейт, указывая на остальные двери – все закрытые.

Билли пожал плечами.

– Понятия не имею. Не всё ли равно? С меня пока хватит архивов.

– Да ладно тебе. Пойдём посмотрим. – Кейт подошла к ближайшей двери и толкнула её.

Внутри громоздились старые столы и стулья. Всё было покрыто толстым слоем пыли, отчего мебель казалась ещё более старой и серой, чем на самом деле. Кейт закрыла дверь и направилась к следующей комнате. Там было пусто. На деревянном полу лежала пыль, взметнувшаяся, когда дверь открылась.

– Фу. – Кейт быстро захлопнула дверь. – Сюда давно никто не заходил.

– Может, нам лучше потихоньку вернуться вниз? – спросил Гас. – Миссис Гулливер точно не понравится, что мы тут шныряем.

– Её любимая передача идёт ещё минут пятнадцать, – ответил Билли. – До тех пор она точно не появится.

Кейт тем временем дошла до комнаты в конце коридора, которая, в отличие от других, была заперта на старомодный засов.

Когда его сдвинули, дверь поддалась с протяжным скрипом и за ней показалась узкая крутая лестница.

– Класс! – радостно воскликнула девочка и, не раздумывая, начала подниматься по ступеням. – Это точно путь на чердак.

– Кейт, не надо, – попытался остановить её Гас. В его голосе звенели тревожные нотки. – Может, нам не сто́ит…

Кейт обернулась.

– Почему нет?

– Мне кажется, это уже слишком.

– Чушь! Я просто хочу взглянуть. Что тут такого? – Не дожидаясь ответа, она пошла дальше. Билли и Гас переглянулись с мученическим видом, но всё же последовали за ней.

На чердаке было так же темно, как в коридоре. В скудном свете, лившемся через два маленьких слуховых окна[4], проступали очертания бесчисленных ящиков и хаотично разбросанных вещей. С потолка свисала паутина, и здесь тоже всё покрывал слой серой пыли, словно охраняя хлам от любопытных глаз. Выключателя света не было.

– Разве не круто? – Кейт закружилась на месте. – Именно так я представляла себе настоящий чердак.

– Что в этом интересного? – раздражённо спросил Билли. – Тут только старьё.

– Кто знает, – сказала Кейт. – В кучах старого барахла не раз находили сокровища.

Билли застонал.

– Ох, пожалуйста, только не поиски сокровищ.

Кейт ткнула Билли в бок и протиснулась между потускневшим напольным зеркалом и старой учительской партой, пытаясь пройти в дальний угол чердака. Здесь пыль лежала таким толстым слоем, что обувь оставляла на ней следы. Старые школьные доски подпирали источенные жучком полки, на которых громоздились старые песенники и атласы. В полуоткрытом ящике комода Кейт заметила гусиные перья и пустые чернильницы.

– Это почти как путешествие во времени, – сказала она.

Билли тоже охватило любопытство. Он открыл крышку сундука и вытащил изъеденное молью платье, похожее на старую школьную форму.

– Похоже, когда школа закрылась, всё стащили сюда и забыли.

– Мне тоже так кажется. – Кейт открыла другой ящик, где лежали сломанные куски мела и старая указка.

С противоположного конца чердака послышался грохот.

– Гас?! – крикнула Кейт. – У тебя там всё в порядке?

– Да, я просто споткнулся о ящик… Ого! Смотрите, что здесь!

Но когда Кейт и Билли пробрались обратно к лестнице, Гаса нигде не было видно.

– Ты где?

– Здесь. За картинами.

Кейт и Билли протиснулись мимо нескольких огромных картин в рамах и нашли мальчика на полу среди старых книг и смятых тетрадей. Судя по всему, содержимое коробки, о которую он споткнулся, рассыпалось по полу.

– Это всё старые школьные тетради, – сказал Гас, указывая на другие ящики рядом. – Тут даже имена написаны. Вот это – Родни Старка, математика, третий класс. А это… погодите… Пенелопы Крукер.

– Крукер?! – воскликнул Билли. – Так звали старую Молли, которой раньше принадлежало кафе на Морской улице. Наверное, это её мать или бабушка. – Он опустился на колени рядом с Гасом и стал разглядывать остальные тетради в ящике. – Значит, тут могут быть и тетради моих прабабушек с прадедушками.

– Вполне возможно, – Гас на миг замолчал. – Или… моих.

Кейт хихикнула.

– Супер! Хотела бы я посмотреть, как Этельда Гренвиль справлялась с математикой.

Они принялись перебирать тетради и заглянули в другие коробки, аккуратно сложенные под скатом крыши. Когда Кейт открыла крышку крайнего ящика, перед ней предстали особенно пожелтевшие экземпляры.

– Боже мой, эти коробки стоят тут не меньше ста лет, – удивлённо сказала она, осторожно вынимая верхнюю тетрадь. Бумага была такой хрупкой, что едва не рассыпалась у неё в руках. Увидев имя, она замерла. – Ни за что не догадаетесь, чью тетрадь я нашла, – ошеломлённо произнесла она.

Кейт протянула её остальным: на обложке мелким и слегка корявым почерком было выведено «Августус Гренвиль».

Гас взял тетрадь в руки.

– Домоводство, четвёртый класс, – прочёл он, осторожно перелистывая первые страницы. – Чернила выцвели – почти ничего не разобрать.

– Похоже, этот предмет ему совсем не нравился, – вздохнул Билли, указывая на каракули на полях, и сухо добавил: – Талант к рисованию ты унаследовал явно не от него.

Они нашли ещё несколько книг и тетрадей, подписанных Августусом, но так ничего и не выяснили: бумага крошилась, чернила поблекли, а переплёт книг отклеился, так что страницы выпадали и вскоре усеяли пол вокруг коробки.

– Жаль, – сказала Кейт, собирая разбросанные листы. – Но нам бы всё равно ничего из этого не пригодилось.

– Пора идти, – сказал Билли, взглянув на часы. – Передача, которую смотрит миссис Гулливер, почти закончилась. И она вряд ли обрадуется, если застанет нас тут.

Гас сложил тетради обратно в коробку и собирался закрыть крышку, как вдруг кое-что заметил.

– Погодите-ка. – Он отодвинул несколько старых учебников и достал ещё одну книгу или толстую тетрадь. Она была чуть меньше остальных, в плотной кожаной обложке, которая пережила годы лучше прочих.

– Что это? – спросила Кейт.

– Не знаю. – Гас открыл тетрадь. Страницы были из плотной, слегка пожелтевшей бумаги, на удивление хорошо сохранившиеся – и пустые. Только внизу на внутренней стороне обложки было написано «Гас Гренвиль» тем же корявым почерком. – Тут только имя, больше ничего.

Пожав плечами, Гас снова закрыл книгу. Только сейчас он заметил, что на кожаной лицевой стороне обложки было что-то вытеснено.

– Дневник, – прочитал он вслух.

Билли снова взглянул на часы.

– Надо идти, – поторопил он. – Я очень не советую встречаться с миссис Гулливер, когда она приходит в ярость.

Гас нахмурился, глядя на пустую книгу, а потом решительно сунул её за пояс брюк.

– Ты берёшь её с собой? – удивилась Кейт. – Но там же ничего не написано.

– Вот я и напишу, – пожал плечами Гас. – Вряд ли его кто-то хватится, верно?

Они пробрались между стеллажами, сундуками и старыми картинами к лестнице и спустились на второй этаж. Едва ребята дошли до двери архива, как снизу послышались шаги.

– А, дети. Вы всё ещё здесь? – Внизу лестницы появилась миссис Гулливер. – Решила проверить, как дела. Справляетесь?

Гас незаметно натянул куртку на пояс, за которым спрятал толстую тетрадь прадеда.

– Да, спасибо.

Библиотекарь улыбнулась.

– Отлично. Не хотите рассказать, что искали? Всё ещё гоняетесь за чёрным королём?

– За чёрным королём? – Билли на миг растерялся. – А, за этим. Нет-нет, мы его уже на… Ай!

Кейт наступила Билли на ногу.

– Нам пора, – быстро сказала она. – Спасибо, что разрешили задержаться подольше.

– Ох. – Миссис Гулливер не сумела скрыть разочарования от того, что дети не посвятили её в свои тайные изыскания, но быстро взяла себя в руки. – Конечно. Пожалуйста. – И заговорщически подмигнула. – Помните: никому ни слова. У меня репутация, знаете ли.