Лорд Уорт со стаканом скотча в одной руке и контрабандной кубинской сигарой – в другой удобно устроился в мягком глубоком кресле уютного кабинета помощника госсекретаря. В таком положении следовало бы расслабиться и получать удовольствие, но на деле он был весьма напряжен и недоволен. С каждой минутой он все сильнее злился на окружающий мир в целом и четверых своих собеседников – в частности.

Этими четырьмя были: помощник госсекретаря Хауэлл, высокий тощий узколицый мужчина с очками в стальной оправе, которые придавали ему вид йельского профессора; его ассистент, невзрачный государственный служащий, чье имя лорд Уорт, как и положено, не запомнил; генерал-лейтенант Цвайкер, чье звание в полной мере отражало его внешний вид; и стенографистка средних лет, записывавшая разговор не от и до, а по настроению. Настроение это посещало ее крайне редко; многолетний опыт подсказывал ей, что слова, звучащие на разного рода конференциях и встречах на высоком уровне, в большинстве своем не стоят внимания.

– Я только что прилетел из Мексиканского залива и очень устал, – сказал лорд Уорт. – Здесь я пробыл уже двадцать пять минут и, очевидно, потратил это время впустую. Что ж, джентльмены, тратить его дальше я не намерен. Мое время не менее важно, чем ваше. Поправка: оно, черт побери, гораздо важнее. И раз уж вы объявили мне бойкот…

– Как вы можете говорить о бойкоте? Вы сидите в моем офисе в присутствии генерала Цвайкера. У большинства граждан нет и никогда не будет таких привилегий!

– Чем помпезнее наружность, тем серьезнее бойкот. Я не привык вести дела с мелкими сошками. Мне нужна самая верхушка, которой я пока не достиг, но непременно достигну. Холодная дипломатия вам не поможет; я не скандалист, но ради справедливости не остановлюсь ни перед чем. Со мной не выйдет спустить дело на тормозах. Мистер Хауэлл, я недавно предупреждал вас, что «Морской ведьме» угрожают другие страны, но вы либо не поверили мне, либо намеренно оставили это без внимания. Теперь я являюсь к вам с новыми доказательствами угрозы – к «Морской ведьме» в данный момент движутся три корабля, – но вы по-прежнему настаиваете на бездействии. Хочу заметить: если вам до сих пор не доложили о передвижении этих трех кораблей, вам пора обновить кадровый состав службы разведки.

– Нам известно об их передвижении, – ответил генерал Цвайкер. – Но повода принимать меры мы не видим. Твердых доказательств у вас нет, только подозрения. Вы всерьез ожидаете, что мы поднимем по тревоге корабли и эскадрилью истребителей-бомбардировщиков на основании домыслов гражданского лица?

– Это если описывать ситуацию вкратце, – добавил Хауэлл. – Хочу напомнить вам, лорд Уорт, что вы даже не американский гражданин.

– «Даже не американский гражданин», – желчно, но тихо повторил лорд Уорт и обратился к стенографистке. – Надеюсь, вы это записали. – Когда Хауэлл попытался вставить слово, он остановил его взмахом руки. – Поздно, Хауэлл. Оправдываться за вашу оплошность – образцовую оплошность, я бы сказал, – поздно. Не американский гражданин? Хочу заметить, что за прошлый год я заплатил в казну больше налогов, чем все ваши ненаглядные нефтяные компании, вместе взятые, не говоря уже о том, что я поставляю в Соединенные Штаты нефть по самой низкой цене. Если уровень компетентности Государственного департамента соответствует уровню управления страны в целом, остается лишь порадоваться, что я сохранил британский паспорт. Для американцев одни законы, для заморских варваров – другие. Такое вот беспристрастное правосудие. «Не американский гражданин». Сочный слоган для пресс-конференции, которую я собираюсь созвать, как только покину этот кабинет.

– Какая еще пресс-конференция? – Хауэлл заметно взволновался.

– А вот такая. – Тон лорда Уорта был мрачен, как и его лицо. – Если ваши люди не в состоянии меня защитить, клянусь Богом, я защищу себя сам.

Хауэлл переглянулся с генералом, затем снова посмотрел на лорда Уорта.

– Хочу вам напомнить, что наш с вами разговор строго конфиденциален, – произнес он как можно более официальным и угрожающим тоном.

– Всегда прискорбно видеть человека, упустившего свое истинное призвание. – Лорд Уорт смерил его холодным взглядом. – Хауэлл, вам бы клоуном в цирке выступать, а не в правительстве сидеть. Конфиденциальность – это хорошо. Но почему вы напоминаете мне о том, о чем прежде не упоминали? «Конфиденциален». Если бы среди нас не присутствовала дама, я бы сказал вам начистоту все, что думаю об этом идиотском замечании. Потрясающе, что подобное заявление исходит от второго человека в правительственном департаменте с великолепным послужным списком по разглашению государственных секретов ушлым журналистам, несомненно, в соответствии с принципом «рука руку моет». Я не терплю лицемерия. Для прессы то, что Госдепартамент пытался меня заткнуть, станет еще одним лакомым куском. Очередная образцовая оплошность, Хауэлл.

Хауэлл молчал. Вид у него был такой, будто он вот-вот начнет заламывать руки от отчаяния.

– Я поставлю прессу в известность о нерешительности, упрямстве, бездействии, некомпетентности и откровенном трусливом малодушии Государственного департамента, который понесет всю ответственность за потерю стомиллионной нефтяной платформы, за утрату американским народом доступа к самой дешевой нефти, за самый масштабный разлив нефти в истории и, возможно – точнее, вероятно, – за начало третьей мировой войны. Вдобавок к пресс-конференции я выкуплю время на телевидении и радио, подробно объясню ситуацию и особо отмечу, что вынужден пойти на крайние меры ввиду отказа и неспособности Госдепартамента меня защитить. – Лорд Уорт взял паузу. – Какие глупости я говорю! У меня ведь есть собственные телеканалы и радиостанции. Новость вызовет такую бурную реакцию, что три крупнейшие компании ухватятся за нее и предложат мне эфирное время бесплатно. Уже к сегодняшнему вечеру репутация Госдепартамента, а также конкретно ваша и вашего начальника будет если не очернена, то запятнана по всей стране. Джентльмены, я пребываю в отчаянном положении и готов на отчаянные меры.

Он дождался реакции собеседников. Их лица приобрели желаемое выражение. Хауэлл, его ассистент и генерал ясно понимали, что лорд Уорт не бросает слов на ветер. Им не хотелось даже думать об ужасающих последствиях. Но все молчали, поэтому лорд Уорт вновь повел разговор:

– Наконец, джентльмены, ваша робость обусловлена тем, что я якобы не имею доказательств дурных намерений моих недоброжелателей. Такие доказательства у меня есть, и они неопровержимы. Я не стану предъявлять их, так как вижу, что ничего от вас не добьюсь. Мне нужен решительный человек, такой, как госсекретарь. Лучше бы вам привести его сюда.

– Привести госсекретаря? – Хауэлл явно оскорбился столь пренебрежительным отношением к фигуре начальника. – Госсекретаря нельзя «привести». О встрече с ним договариваются заранее, за несколько дней или даже недель. К тому же у него сейчас важное заседание.

Лорд Уорт оставался непреклонен:

– Приведите его. Встреча со мной важнее всего в его жизни. Если он не явится, то это заседание станет последним в его политической карьере. Я знаю, что до его кабинета рукой подать. Идите за ним.

– Я… я не думаю, что…

Лорд Уорт встал:

– Надеюсь, ваши ближайшие преемники – и ключевое слово здесь «ближайшие» – ради страны проявят больше здравого смысла и крепости духа, чем вы. Передайте человеку, который из-за вашей преступной халатности и трусливого неприятия фактов понесет главную ответственность за начало новой войны, чтобы он не забыл сегодня вечером включить телевизор. Я давал вам шанс, сколько мог, и ваша стенографистка это зафиксировала, но вы им не воспользовались. – Лорд Уорт почти печально покачал головой. – Никто так не слеп, как тот, кто не хочет видеть, особенно если у него перед носом горящий фитиль, протянутый к бочке с динамитом. Хорошего дня, джентльмены.

– Нет! Нет! – испуганно заверещал Хауэлл. – Сядьте! Прошу вас! Я посмотрю, что можно сделать!

Он выбежал из комнаты как ошпаренный.

Во время его весьма продолжительного отсутствия – целых тринадцать минут – разговор в кабинете не клеился.

– Вы ведь всерьез все это говорили? – спросил Цвайкер.

– А вы сомневаетесь, генерал?

– Уже нет. Собираетесь исполнить все ваши угрозы?

– Не «угрозы», а обещания.

После этого в комнате повисла неловкая тишина. Лорд Уорт был единственным, кого она никак не беспокоила. Он оставался – или казался – спокойным и расслабленным, что было настоящим подвигом, ведь он понимал, что приход или неприход секретаря означает его победу или поражение.

И он победил. Вид госсекретаря Джона Белтона, входящего в кабинет в сопровождении взволнованного Хауэлла, совершенно не вязался с его репутацией крутого, проницательного и непримиримого переговорщика, способного в нужный момент проявить жесткость и решать вопросы без консультаций с коллегами по кабинету. Он выглядел как зажиточный фермер, источал тепло и радушие, ни на йоту не обманув лорда Уорта, который на тепле и радушии собаку съел. Да, это была не мелкая сошка вроде Хауэлла, а достойный оппонент. Лорд Уорт поднялся ему навстречу.

– Лорд Уорт! – Белтон горячо пожал ему руку. – Визит крупнейшего американского нефтяного магната, если позволите такую банальность, для нас редкая честь.

Лорд Уорт был вежлив и почтителен, но не чересчур.

– Хотелось бы мне навестить вас при более приятных обстоятельствах. Рад вас видеть, господин секретарь. Весьма любезно с вашей стороны уделить мне немного времени. Давайте условимся на пяти минутах. Больше мне не понадобится, обещаю.

– Можно и больше, – улыбнулся Белтон. – У вас репутация человека, который не разбрасывается словами. Я всецело разделяю это мнение.

– Благодарю вас. – Лорд Уорт покосился на Хауэлла. – Мы тут пробежали сорок ярдов за тринадцать минут[7]. – Он вновь перевел взгляд на госсекретаря. – Мистер Хауэлл посвятил вас… гм… в курс дела?

– Весьма подробно. Что вам от нас потребуется?

При этих словах Белтона лорд Уорт едва не просиял: вот человек, с которым приятно иметь дело. Белтон продолжил:

– Мы, разумеется, можем вызвать послов СССР и Венесуэлы, но это все равно что пытаться клинчевать с увертливыми боксерами. Они доложат о наших подозрениях и завуалированных угрозах своим правительствам, и только. Сделать ничего не смогут. Еще десять лет назад послы оставались значимыми фигурами, а теперь, пусть в этом и не их вина, они превратились в безликих пустышек, без которых прекрасно обходятся межгосударственные переговоры. Даже у их вторых шоферов, которые, как правило, являются обученными шпионами, больше влияния. Также мы можем обратиться напрямую к правительствам причастных стран. Но для этого нужно представить им доказательства. В ваших словах сомневаться не приходится, но их недостаточно. К ним следует присовокупить неопровержимые подтверждения злокозненных замыслов, назовем это так.

– У меня есть такие доказательства, – немедленно ответил лорд Уорт, – и я прямо сейчас могу вкратце их перечислить. Мне бы не хотелось называть отдельные имена, потому что это положит конец карьере одного моего друга, но, если придется, я буду готов сделать и это. От дальнейших действий департамента будет зависеть, останутся эти имена между нами или станут достоянием общественности. Если, получив в свое распоряжение необходимые улики, вы не гарантируете, что примете меры, я буду вынужден выступить публично. Это не шантаж. Я прижат к канатам и могу только отбиваться. Надеюсь, вы примете решение в мою пользу. Разумеется, я передам вам список людей, причастных к делу, но мне хотелось бы, чтобы департамент его не публиковал. Другими словами, я прошу вас соблюдать секретность, хотя и понимаю, что не могу запретить вам спустить с поводка агентов ФБР, как только я сяду в вертолет.

– Горячее доброе сердце американского народа против неразборчивой болтовни Госдепартамента. – Белтон улыбнулся. – Волей-неволей становится понятно, почему вы миллионер… простите, миллиардер.

– В начале этой недели на одном из курортов западного побережья состоялась тайная встреча десяти человек. Все они занимают высокие посты в нефтяных компаниях. Среди них четыре американца из крупнейших корпораций Штатов, один представитель Гондураса, один венесуэлец, один нигериец, два шейха из стран Персидского залива и один русский. Этот русский – единственный, у кого нет личной заинтересованности на нефтяном рынке США, следовательно, можно предположить, что он присутствовал там, чтобы заварить кашу.

Лорд Уорт окинул взглядом пятерку собеседников. Было очевидно, что ему удалось заинтриговать их. Удовлетворившись реакцией, он продолжил:

– У этой встречи была одна-единственная цель: остановить меня, и остановить любой ценой А конкретно – прекратить трансфер нефти с «Морской ведьмы», моей нефтяной платформы, так как мои цены значительно ниже прочих, что создавало другим компаниям всевозможные финансовые проблемы. Но если в нефтяном бизнесе и существуют какие-то правила или кодекс чести, мне о них неизвестно. Я уверен, что в этом следственные комиссии конгресса на сто процентов согласятся со мной. В связи с этим хочу заметить, что компания «Уорт-Хадсон» – таково ее официальное название – никогда не была под расследованием. Единственный способ навсегда остановить трансфер нефти с «Морской ведьмы» – это уничтожить ее. В ходе встречи эти люди вызвали профессионального специалиста по решению проблем, весьма опасного и хорошо знакомого мне человека. У него ко мне глубокая личная неприязнь, причины которой я объясню лишь тогда, когда заручусь вашими гарантиями. Также – по чистому совпадению, конечно, – он является одним из ведущих мировых экспертов в области взрывчатых веществ. После встречи этот «решатель проблем» подозвал представителей СССР и Венесуэлы и договорился о поддержке с моря. Ему ее пообещали. – Лорд Уорт без всякого энтузиазма обвел собравшихся взглядом. – Быть может, теперь вы мне поверите. Я также хочу добавить, что этот человек настолько ненавидит меня, что, вероятно, согласился работать бесплатно. Тем не менее он потребовал – и получил – десять миллионов долларов на «текущие расходы». По-вашему, что можно купить на десять миллионов долларов, как не всевозможные средства разрушения?

– Возмутительно. Невероятно. – Госсекретарь покачал головой. – Разумеется, нет оснований сомневаться в этом. Вы превосходно информированы, лорд Уорт. Ваши секретные агенты могут тягаться с нашими.

– Мои лучше. У них выше зарплата. Нефтяной бизнес – джунгли, где выживает самый хитрый и изворотливый.

– Промышленным шпионажем занимаетесь?

– Безусловно, нет.

Возможно, лорд Уорт действительно в это верил.

– А этот ваш друг, карьера которого может оказаться…

– Да.

– Представьте мне все подробности, включая список участников той встречи. Пометьте крестиком имя вашего друга. Я прослежу, чтобы его не впутали и чтобы никто посторонний не получил доступ к списку.

– Весьма осмотрительно с вашей стороны, господин секретарь.

– В ответ я проконсультируюсь с Министерством обороны и Пентагоном. – Белтон задумался. – Хотя в этом нет необходимости. Я лично гарантирую вам достаточную защиту с воздуха и моря от любых обычных или даже значительных опасностей.

Лорд Уорт в этом не сомневался. У Белтона была репутация человека слова. Более того, он справедливо считался незаменимой правой рукой президента. Белтон решал любые задачи. Но лорд Уорт решил не демонстрировать слишком заметного облегчения.

– Не могу подобрать слов, чтобы выразить свою глубочайшую благодарность. – Он покосился на стенографистку, затем на Хауэлла. – Если позволите, я хотел бы воспользоваться услугами дамы…

– Разумеется. – Стенографистка перевернула лист блокнота и застыла в ожидании.

– Место – озеро Тахо, Калифорния, – начал лорд Уорт. – Адрес…

Тут зазвонил телефон. Стенографистка виновато улыбнулась лорду Уорту и сняла трубку.

– Черт побери, – выругался Хауэлл, – я же дал строгие указания…

– Звонят лорду Уорту. – Стенографистка посмотрела на Белтона. – Некий мистер Митчелл из Флориды. Дело экстренной важности.

Секретарь кивнул; стенографистка встала и придвинула телефон к лорду Уорту.

– Майкл? Откуда вы узнали, где я?.. Да, я слушаю.

Он слушал, не перебивая. К изумлению всех присутствующих, его загорелые щеки вдруг побледнели, приобретя нездоровый желтушный оттенок. Белтон лично поднялся, налил бренди и подал полный стакан лорду Уорту. Тот не глядя принял его, осушил одним глотком и попросил добавки. Белтон забрал стакан и вновь наполнил до краев. Когда он вернулся, лорд Уорт взял стакан, но пить не стал. Вместо этого он передал трубку Белтону и прикрыл зажмуренные глаза левой ладонью.

– Государственный департамент, – произнес Белтон в трубку. – Кто говорит?

– Майкл Митчелл, – раздался в ответ тихий, но четкий голос Митчелла. – Из дома лорда Уорта. Я имею честь говорить… с господином Белтоном?

– Да. У лорда Уорта, кажется, сильный шок.

– Да, сэр. Обеих его дочерей похитили.

– Боже всемогущий! – Эта новость потрясла даже обычно невозмутимого Белтона. Никто прежде не видел, чтобы его что-либо так задевало. Возможно, сыграл свою роль фактор неожиданности. – Вы уверены?

– Хотелось бы ошибаться, сэр, но, черт побери, уверен.

– Вы вообще кто?

– Мы… то есть я и мой напарник Джон Румер – частные сыщики. Но в данный момент не при исполнении. Мы соседи и друзья лорда Уорта и его дочерей.

– В полицию обращались?

– Да.

– И как там отреагировали?

– Мы договорились перекрыть все воздушные и морские гавани.

– Описание преступников есть?

– Крайне скудное. Пять человек, хорошо вооруженных, в чулках на головах.

– Какова ваша оценка местной полиции?

– Низкая.

– Подниму ФБР.

– Спасибо, сэр. Но пока местонахождение преступников неизвестно, нет доказательств, что они пересекли границу штата.

– К черту штаты и правила! Если я сказал, что подниму ФБР, значит подниму. Не вешайте трубку. Кажется, лорд Уорт хочет вам что-то сказать.

Лорд Уорт взял трубку у госсекретаря. Его щеки отчасти вернули прежний цвет.

– Я вылечу как можно скорее. В пределах четырех часов. Через полчаса после вылета позвоню с «боинга». Встретимся в аэропорту.

– Хорошо, сэр. Коммандер Ларсен спрашивает…

– Расскажите ему все. – Лорд Уорт положил трубку и глотнул бренди. – Хуже дурака только старый дурак, и только слепой не мог предвидеть столь очевидного. Это война, пусть и не объявленная, а на войне все средства хороши. Удивительно, что это произошло еще до того, как я представил вам неопровержимые доказательства своего незавидного положения. Это непростительно. Непростительно, что я оставил дочерей без охраны. Почему у меня не хватило ума попросить Митчелла и Румера охранять их?

Лорд Уорт посмотрел на опустевший стакан, и стенографистка тут же забрала его.

– Там ведь было пятеро вооруженных людей, – скептически заметил Белтон.

– Забыл, что вы не знакомы с этими ребятами, – угрюмо посмотрел на него лорд Уорт. – Митчелл разделался бы с бандитами в одиночку. Он – ходячая смерть.

– Значит, они ваши друзья и вы их уважаете. Не сочтите за оскорбление, лорд Уорт, но могут ли они быть причастны?

– Да вы спятили! – Лорд Уорт все так же угрюмо пригубил третий стакан бренди. – Простите, я не в себе. Разумеется, они с радостью похитили бы моих дочерей, а мои дочери с радостью позволили бы им это сделать.

– А, вот в чем дело?

Белтон очень удивился. По его опыту, дочери миллиардеров обычно не водились с представителями низших слоев общества.

– Да, дело в этом. Отвечая на возникшие у вас вопросы: да, я одобряю это, и нет, они плевать хотели на мои деньги. – Он озадаченно покачал головой. – Сам удивляюсь. И осмелюсь предсказать, что Марина и Мелинда вернутся ко мне не благодаря усилиям местной полиции или ваших ненаглядных федералов, а благодаря Митчеллу и Румеру. Не хочу чересчур приукрашивать, но они в прямом смысле готовы жизнь отдать за моих дочерей.

– А в процессе лишить жизни всех, кто встанет у них на пути?

Впервые после звонка Митчелла лорд Уорт улыбнулся, пусть и слабо:

– Позвольте воспользоваться Пятой поправкой[8].

– Я бы как-нибудь встретился с этими образчиками бескорыстности.

– Главное, чтобы при встрече не оказаться у Митчелла на мушке. – Лорд Уорт поднялся, оставив бренди недопитым. – Мне пора. Благодарю за доброту и участие, не говоря уже о выдержке.

Он вышел вместе с госсекретарем.

Когда дверь за ними закрылась, генерал Цвайкер встал и налил себе бренди.

– Что ж. Кому какое дело до похищения века, когда русские в любой момент могут начать пулять в нас чем попало? – Он глотнул бренди. – Не говорите мне, что я один вижу, какое адское варево замешал для всех нас лорд Уорт.

Очевидно, все трое слушателей прекрасно видели перед глазами тот же самый ведьмовской котел.

– Отдадим ему должное, – сказал Хауэлл. – Лорд Уорт может быть прав, радуясь своему британскому паспорту. Кашу заварили наши соотечественники, непогрешимые американские нефтяные компании, готовые пожертвовать даже собственной страной в своем слепом желании во что бы то ни стало распять лорда Уорта.

– Какая разница, кто первый начал? – жалобно произнесла стенографистка. – Кто-нибудь знает, где по дешевке раздобыть противоядерный бункер?

Белтон проводил лорда Уорта вниз по лестнице до залитой солнцем лужайки, где дожидался вертолет.

– Вам знакомо чувство, когда не можешь найти слов, чтобы выразить кому-то сочувствие?

– Знакомо. Не пытайтесь. Но все равно спасибо вам.

– Если хотите, могу отправить с вами во Флориду своего личного врача.

– Еще раз спасибо. Мне уже лучше.

– Вы ведь, кажется, не обедали? – Разговорные маневры давались Белтону с трудом.

– Я не большой поклонник пластмассовой еды из пластмассовых контейнеров, поэтому у меня на борту прекрасный французский повар. – Лорд Уорт вновь слабо улыбнулся. – А также две стюардессы, выбранные исключительно за красивые глаза. Не пропаду.

Они дошли до вертолета.

– У вас не было ни времени, ни возможности, ни намерения дать мне обещанный список имен. В данный момент это не важно. Я все равно гарантирую вам защиту.

Лорд Уорт молча пожал госсекретарю руку и поднялся по ступенькам на борт.

К тому времени Конде на «Скитальце» подошел к «Морской ведьме», и огромный кран начал переносить на платформу тяжелое вооружение и мины из луизианского арсенала. Работа продвигалась медленно и непросто, потому что стрела крана находилась на высоте двухсот футов над уровнем моря и расчетное время разгрузки составляло около трех часов. Противовоздушные зенитные орудия одно за другим опускались на платформу, Ларсен выбирал для каждого место и следил, чтобы Палермо с помощниками поставили зенитки как положено: для этого требовалось просверлить в бетонной платформе отверстия и с помощью кувалды прибить орудийный лафет стальными клиньями. Предполагалось, что у этих орудий нет отдачи, но Ларсен и Палермо не хотели испытывать судьбу.

Глубоководные мины складывали в три кучки, каждая точно между вершинами треугольника, который представляла собой платформа. Ларсен понимал, что это рискованно. Шальная пуля – или не слишком шальная – могла легко заставить одну из мин сдетонировать, что неминуемо повлекло бы за собой цепную реакцию. Но это был осознанный риск: на платформе не нашлось другого места, где мины можно было бы сложить так, чтобы они мгновенно оказались под рукой. Если придет момент их использовать, сделать это нужно будет крайне быстро.

Рабочие следили за Палермо и его подручными с нейтрально-одобрительным выражением. Две группы людей не общались между собой. Ларсен считал, что братание ни к чему.

Работа спорилась. Установка оборонительных орудий шла хорошо. «Рождественская елка» (непонятно, за что так прозвали клапан, регулирующий поступление нефти из резервуара) была открыта, и нефть непрерывно перекачивалась в громадное хранилище, пока бур под предельно широким углом атаки врубался все глубже в нижний слой морского дна в поисках новых залежей. Все шло по плану; признаков неминуемого нападения или подготовки к нему не наблюдалось ни в море, ни в небе, с «Торбельо» каждые полчаса приходили регулярные сообщения «по курсу, по графику», но Ларсен не спешил радоваться.

Отчасти его беспокоило то, что «Квестара» как бы и не существовало. Из Галвестона недавно сообщили, что в реестре морских судов, как и в списках береговой охраны, судно под таким именем не значится. Ларсен попросил изучить списки гражданских судов, но в ответ услышал, что это пустая затея. Понадобится слишком много времени, возможно, не один день, чтобы провести подробное расследование, так как официальные реестры, как и реестры крупных страховых компаний, учитывают лишь полностью застрахованные гражданские суда, а остальные ни в каких списках не значатся. Не было закона, требующего обязательного страхования частных судов, и, пока существовала такая вещь, как списание налогов, владельцы старых и ржавых посудин даже не помышляли о страховании.

Ларсен не знал, что его старания бессмысленны. Когда Мэлони принял командование «Квестаром», катер назывался «Хаммондом». Это название Мэлони благоразумно закрасил и заменил на «Квестар» по пути в Галвестон. А с тех пор как Кронкайт заменил и это имя на «Джорджию», «Хаммонд» и «Квестар» перестали существовать.

Но что беспокоило Ларсена еще больше, так это его уверенность в том, что что-то идет не так. Он никак не мог понять, в чем конкретно проблема. Он был закоренелым прагматиком, но при этом полагался на чутье и интуицию. Время от времени он верил сильным предчувствиям, и эти предчувствия очень часто оправдывались. Поэтому, когда из громкоговорителя раздалось: «Коммандера Ларсена в радиорубку. Коммандера Ларсена в радиорубку», он мгновенно решил, что и это предчувствие оправдалось.

Он вразвалочку дошел до радиорубки – отчасти потому, что не пристало коммандеру Ларсену бегать как угорелому, отчасти потому, что не слишком хотелось выслушивать несомненно плохие известия. Сказав радисту, что примет вызов сам, Ларсен дождался, пока тот выйдет и закроет за собой дверь, и лишь тогда снял трубку.

– Коммандер Ларсен.

– Это Митчелл. Звоню, как обещал.

– Спасибо. Связались с лордом Уортом? Он тоже обещал звонить, но пока о нем ни слуху ни духу.

– Неудивительно. Его дочери похищены.

Ларсен ответил не сразу, но, судя по побелевшим костяшкам его пальцев, телефонной трубке грозило быть раздавленной. Обычно Ларсена заботила только собственная шкура, но о дочерях лорда Уорта он заботился, как добрый дядюшка. Впрочем, даже эти чувства уходили на второй план по сравнению с тем, каким образом похищение могло повлиять на судьбу «Морской ведьмы».

– Когда это случилось? – спросил он наконец ровным, контролируемым голосом.

– Утром. Исчезли бесследно. Мы перекрыли все дороги в южной части штата, но с момента похищения ни в одном морском или воздушном порту, ни на одной вертолетной площадке никто не видел никого подозрительного.

– Как в воздухе растворились?

– Вряд ли их увезли по воздуху. Скорее всего, они по-прежнему на твердой земле. Мы считаем, их спрятали где-то неподалеку, но пока это лишь догадки.

– Похитители не выходили на связь, не выдвигали требований?

– Нет. В этом-то и странность.

– Думаете, это похищение ради выкупа?

– Нет.

– Дело в «Морской ведьме»?

– Наверняка.

– Знаете, зачем лорд Уорт летал в Вашингтон?

– Нет, но хотел бы знать.

– Чтобы потребовать защиту флота. Сегодня утром из Гаваны вышли советский крейсер и кубинская подлодка, а из Венесуэлы – эсминец. Судя по курсу, они должны встретиться в районе «Морской ведьмы».

Наступило молчание, затем Митчелл спросил:

– Это точно?

– Да. Так что у лорда Уорта забот полон рот. Одно утешает: хуже вряд ли будет. Держите меня в курсе.

В радиорубке лорда Уорта Митчелл и Румер одновременно повесили трубки.

Митчелл позволил себе несколько непечатных выражений.

– Господи, я и подумать не мог, что его враги зайдут так далеко.

– Я тоже, – согласился Румер. – Даже сейчас не слишком-то верю в это.

– Думаешь, дядя Сэм не позволит зарубежным кораблям играть в войнушку на своем дворе?

– Вроде того. Да и Советы не станут рисковать прямым столкновением. Скорее всего, блефуют, отвлекают внимание. А настоящая угроза исходит откуда-то еще.

– Все может быть. Например, двойной блеф. Одно точно: Ларсен прав, говоря, что у лорда Уорта забот полон рот. Я бы даже сказал, все уже не влезают.

– Похоже, – рассеянно ответил Румер, явно задумавшись о чем-то другом.

– Опять слушаешь свою интуицию? – спросил Митчелл.

– Пока не знаю. Ты сказал Ларсену про твердую землю. Твердая земля, сухая земля. А что, если они не на сухой земле? Что, если они на нетвердой земле?

Митчелл вежливо ждал, и Румер продолжил:

– Если ты хочешь спрятаться во Флориде так, чтобы тебя не нашли, куда отправишься?

Митчеллу даже не пришлось долго думать:

– Я же не дурак. На болота, куда же еще? Зови их хоть нетвердой, хоть шаткой землей.

– На болоте можно целый месяц укрываться от батальона солдат. Поэтому копы и не нашли микроавтобус. – (Макферсон и Дженкинс вдвоем смогли дать довольно точное описание автомобиля похитителей.) – Они проверяют федеральные и проселочные дороги, но даже не подумали проверить дороги на болотах.

– А мы?

– Мы же не дураки, как ты сам сказал. Там этих дорог десятки; большинство слишком короткие, и на машине проедешь не везде. Несколько полицейских расчетов смогли бы прочесать ближайшие болота за час.

– Позвоните шефу Макгэррити, – попросил Митчелл Робертсона.

В приоткрытую дверь постучали, и вошла одна из молодых горничных, Луиза.

– Я прибирала постель мисс Марины и нашла под одеялом вот это. – Она протянула какую-то карточку.

Митчелл взял карточку – простую визитку с именем и адресом Марины.

– С другой стороны, – подсказала Луиза.

Митчелл перевернул визитку, держа ее так, чтобы Румер тоже увидел. Там было написано несколько слов шариковой ручкой: «Каникулы. Солнечный островок. Купальник не нужен».

– Луиза, вам знаком почерк мисс Марины? – Митчелл внезапно осознал, что не знает, какой у нее почерк.

Девушка взглянула на карточку:

– Да, сэр. Это писала она.

– Спасибо, Луиза. Нам это пригодится.

Луиза улыбнулась и вышла.

– Что ж ты за сыщик такой? – спросил Митчелл Румера. – Даже не подумал спальни обыскать!

– Гм, могу лишь предположить, что она попросила похитителей выйти, пока переодевалась.

– Разве она не была слишком напугана, чтобы думать о таких вещах?

– Почерк достаточно ровный. К тому же она редко пугается. Только когда ей в лоб целятся из пистолета.

– Хотелось бы мне прицелиться в кого-нибудь другого. Солнечный островок, где нельзя купаться. Чересчур уверенный в себе похититель мог сболтнуть лишнего. Думаешь о том же, о чем и я?

Румер кивнул:

– Это «Морская ведьма».

На высоте тридцать три тысячи футов лорд Уорт только что закончил легкий, но вкусный обед в сопровождении превосходного бордоского вина, разлитого специально для него на винодельне Ротшильдов. К нему вернулось привычное спокойствие. Настроение стало почти философским. По его собственному мнению, он достиг своего надира. Все плохое, что могло случиться, уже случилось. Он разделял мнение Ларсена, Митчелла и Румера о том, что судьбе уже нечем его ударить. Все четверо сильно ошибались. Худшее еще не случилось. Оно происходило прямо в тот момент.

Полковник Фаркерсон, подполковник Дюингс и майор Брекли являлись вовсе не теми, кем представлялись, хотя бы потому, что в армии США не числилось офицеров с такими именами. Но армия США велика, и никто, включая самых высокопоставленных военных, не знает поименно весь ее кадровый состав – разве что ближайших сослуживцев. Их лица тоже не были их настоящими лицами, хотя и сильно загримированными этих людей тоже было не назвать. Макияж накладывал голливудский гример, предпочитавший фальшивым бородам тонкие штрихи. Все трое были одеты в строгие, ладно скроенные деловые костюмы.

Фаркерсон предъявил свое удостоверение дежурному капралу:

– Полковник Фаркерсон к полковнику Прайсу.

– Боюсь, его нет на месте.

– Тогда к тому, кто за него.

– Есть, сэр.

Через минуту трое гостей уселись напротив молодого и тревожного капитана Мартина, который только что закончил весьма неохотно и небрежно рассматривать их удостоверения.

Фаркерсон сказал:

– Значит, полковника Прайса вызвали в Вашингтон. Могу догадаться почему.

Ему не нужно было гадать. Это его звонок от ложного имени стал причиной срочного отъезда Прайса.

– А что с его заместителем?

– Грипп, – словно оправдываясь, ответил Мартин.

– В это время года? Угораздило же его. Да еще сегодня. Вы, наверное, понимаете, почему мы здесь?

– Так точно, сэр. – Мартин выглядел не слишком довольным. – Проверка безопасности. Мне доложили о вторжениях в арсеналы во Флориде и Луизиане. Будьте уверены, у нас все в порядке.

Дюингс был тем, кто об этом «докладывал».

– Несомненно, – ответил Фаркерсон. – Я уже вижу, что не все в порядке.

– Сэр? – В голосе Мартина сквозило явное опасение.

– Необходимые меры безопасности не соблюдаются. Разве вы не знаете, что даже генеральскую форму вполне легально можно купить в магазине? Существуют специальные магазины для театров и киностудий. Если бы я нарядился в такую форму, вы бы пропустили меня не глядя?

– Скорее всего, сэр.

– А зря. Проследите, чтобы такого не повторилось. – Он взглянул на свое удостоверение на столе. – Подделать удостоверение тоже не проблема. Когда незнакомец приходит в строго охраняемое учреждение, всегда, повторяю, всегда проверяйте его личность в региональном командовании. И всегда разговаривайте только с командиром подразделения.

– Есть, сэр. Вы знаете, как его зовут? Я здесь новенький.

– Генерал-майор Харсуорт.

Мартин попросил дежурного капрала позвонить в командование.

– Региональное командование, – ответили после первого же гудка.

На самом деле отвечали вовсе не из командования. Человек на другом конце провода находился менее чем в полумиле от арсенала, у телеграфного столба. При нем был портативный передатчик, от которого к одной из телеграфных линий тянулся изолированный медный провод с зубчатым зажимом.

– Арсенал Нетли-Роуэн, капитан Мартин, – представился Мартин. – Мне нужен генерал Харсуорт.

– Ждите. – Раздалась серия щелчков, затем последовала непродолжительная пауза, и тот же голос произнес: – На связи, капитан.

– Генерал Харсуорт? – спросил Мартин.

– Слушаю. – Мужчина у телеграфного столба понизил голос на октаву. – Что стряслось, капитан Мартин?

– Тут со мной полковник Фаркерсон. Настаивает, чтобы вы подтвердили мне его личность.

– Отчитал вас относительно правил безопасности? – сочувственно спросил «генерал».

– Боюсь, что так, сэр.

– У полковника бзик на безопасности. Подполковник Дюингс и майор Брекли с ним?

– Так точно, сэр.

– Что ж, это не конец вашей военной карьеры. Но вообще-то, Фаркерсон прав.

Фаркерсон лично сел за руль машины, пристыженный и послушный Мартин – рядом. Им предстояло путешествие в три мили. Арсенал – приземистое серое здание без окон, занимающее почти пол-акра земли, – был окружен забором пятнадцати футов высотой из колючей проволоки под напряжением. Часовой с автоматом преградил им вход на территорию комплекса. Узнав капитана Мартина, он отступил и отдал честь. Фаркерсон подъехал к единственной двери и остановил машину. Все четверо вышли.

– Майор Брекли впервые в этом арсенале. Как насчет небольшой экскурсии, хотя бы словесной?

Фаркерсону самому нужна была экскурсия. Ему прежде вообще не случалось бывать в военных арсеналах.

– Есть, сэр. Это так называемый арсенал ТЯО – тактического ядерного оружия. Стены толщиной тридцать три дюйма, дверь из десятидюймовой вольфрамовой стали. И стены, и дверь способны выдержать удар, эквивалентный мощности четырнадцатидюймового бронебойного снаряда из корабельной артиллерийской установки. Вот эта стеклянная панель на самом деле камера, записывающая нас на пленку. А за этой решеткой – двухполосная система, записывающая наши голоса.

Он нажал на утопленную в бетон кнопку. Из-за решетки донесся голос:

– Будьте добры, представьтесь.

– Капитан Мартин и полковник Фаркерсон с проверкой безопасности.

– Пароль?

– Джеронимо.

Массивная дверь начала отъезжать в сторону, и изнутри донесся гул мощного электромотора. Чтобы открыться полностью, двери понадобилось десять секунд. Мартин провел инспекторов внутрь.

На входе капрал отдал им честь.

– Проверка безопасности, – сказал Мартин.

– Есть, сэр, – недовольно ответил капрал.

– Что-то беспокоит, солдат? – спросил его Фаркерсон.

– Нет, сэр.

– А зря.

– Что-то не так, сэр? – с уже привычной тревогой спросил Мартин.

– Вижу четыре нарушения.

Мартин опустил голову как можно ниже, чтобы Фаркерсон не увидел, как он нервно сглатывает. Даже одно нарушение грозило серьезными проблемами.

– Во-первых, ворота должны постоянно держаться запертыми, – начал перечислять Фаркерсон. – Открывать их позволено только после звонка в штаб, по нажатию подтверждающей кнопки в вашем кабинете. Иначе что помешает злоумышленнику или злоумышленникам, вооруженным автоматами с глушителями, застрелить часового и проехать на территорию? Во-вторых, что помешает этим злоумышленникам пройти в открытую дверь и расстрелять нас всех? Дверь следовало закрыть немедленно после того, как мы вошли.

Капрал потянулся к кнопке, но Фаркерсон остановил его взмахом руки.

– В-третьих, у всех посетителей, кто не служит на этой базе, включая нас с вами, по прибытии необходимо снять отпечатки пальцев. Я распоряжусь, чтобы охрану проинструктировали на этот счет. В-четвертых, и это самое главное, покажите мне, как управляют дверью.

– Сюда, сэр. – Капрал подвел его к небольшому пульту. – Красная кнопка открывает, зеленая закрывает.

Фаркерсон нажал на зеленую кнопку. Массивная дверь медленно задвинулась.

– Неудовлетворительно. Совершенно неудовлетворительно. Дверь управляется только этими кнопками?

– Так точно, сэр. – Мартин тоже был весьма недоволен.

– Нужно будет и ее соединить с электронным замком в штабе, чтобы блокировать кнопки при отсутствии необходимого сигнала. – Фаркерсон перестал скрывать раздражение. – А я-то думал, что все это очевидно.

– Теперь очевидно, сэр, – слабо улыбнулся Мартин.

– Какой процент взрывчатых веществ, бомб и снарядов, хранящихся здесь, являются обычными?

– Приблизительно девяносто пять процентов, сэр.

– Тогда сперва покажите ядерное оружие.

– Есть, сэр.

Окончательно павший духом Мартин повел инспекторов за собой.

Хранилище ТЯО располагалось в отдельном, но не герметичном корпусе. С одной стороны на стеллажах лежали артиллерийские снаряды, с другой – грушевидные металлические контейнеры около тридцати дюймов высотой, с кнопками, циферблатами и большими рифлеными винтами сверху. За ними были сложены предметы, напоминающие странные чемоданы из стеклопластика, с двумя кожаными ручками каждый.

– Что это? – Брекли указал на грушевидные контейнеры. – Бомбы?

– Бомбы и мины. – Мартин с удовольствием отвлекся от раздумий на разговор. – Управляются весьма просто. Чтобы добраться до красных переключателей, нужно отвинтить вот эти прозрачные пластмассовые крышки. Затем переключатели поворачивают на девяносто градусов вправо. При этом они остаются на предохранителях. Затем их поворачивают на девяносто градусов влево. Тогда они готовы к детонации. Но сначала нужно выставить на часах время при помощи вот этого винта. Один полный оборот равняется одной минуте задержки, что отразится на циферблате. Как вы можете видеть, все измеряется в секундах. Максимальная задержка – тридцать минут, то есть тридцать оборотов.

– А для чего эта черная кнопка?

– Это самое важное. Как видите, тут нет крышки и не нужно ничего крутить. Это сделано на экстренный случай, если у вас времени в обрез. Нажатие этой кнопки останавливает отсчет времени и фактически обезвреживает бомбу.

– Какова область поражения?

– Весьма маленькая по сравнению со стандартной атомной бомбой. Зона полного разрушения имеет радиус четверть мили или даже чуть меньше. Зоны сильного разрушения, ожогового поражения и радиационного заражения, конечно, больше.

– Вы говорите, эти снаряды можно использовать и как бомбы, и как мины?

– Не совсем как мины. Мне следовало сказать – как взрывные устройства, приспособленные для наземного применения. Если сбрасывать их как бомбы, таймер обычно устанавливают на шесть секунд. При тактических боевых действиях их мечут сверхзвуковые самолеты с низкой высоты. До взрыва эти самолеты успевают уйти на две мили, поэтому взрывной волной не достанет. Что касается наземного применения… предположим, вы хотите проникнуть на склад боеприпасов. Выясняете, сколько времени это займет, рассчитываете, как долго будете выбираться из зоны поражения, и устанавливаете таймер на расчетное время. А ракеты…

– Мы увидели достаточно, – перебил его Фаркерсон. – Теперь, будьте добры, поднимите руки вверх.

Пять минут спустя, с крайне неохотной помощью Мартина, они спрятали две бомбы в переносные сумки и благополучно погрузили в багажник машины. В процессе стала понятна необходимость двух ручек: каждая бомба весила по меньшей мере девяносто фунтов.

Фаркерсон вернулся, равнодушно взглянул на двух связанных солдат, нажал на кнопку и выскользнул за дверь, пока та закрывалась. Дождавшись, когда дверь полностью задвинется, он уселся на переднее пассажирское сиденье рядом с Мартином, которого теперь посадили на место водителя.

– Не забывай: одно резкое движение – и ты труп. Часового, разумеется, тоже придется пристрелить.

Мартин не совершил ни одного резкого движения. Примерно в миле от арсенала машина остановилась у чахлой рощицы. Мартина отвели в рощу, связали, заткнули рот кляпом и привязали к дереву на случай, если ему вдруг пришло бы в голову с боем рвануть к дороге.

– Да, безопасность у вас и в самом деле на низшем уровне. – Фаркерсон посмотрел на него свысока. – Через час позвоним в вашу штаб-квартиру и скажем, где тебя искать. Надеюсь, гремучие змеи тут не водятся.