Лорд Уорт наслаждался очень ранней чашечкой кофе в компании Ларсена и Палермо, когда в каюту постучал радист.

– Это для вас, сэр, – сказал он, войдя, и передал листок бумаги с сообщением. – Какой-то шифр. У вас есть шифровальная книга?

– Она мне не нужна. – Впервые за долгое время лорд Уорт улыбнулся. Улыбка вышла немного самодовольной. – Вот моя шифровальная книга. – Он постучал себя по голове. – Я сам изобрел этот шифр.

Радист вышел. Двое других с легким нетерпением наблюдали за тем, как лорд Уорт приступил к расшифровке послания. Нетерпение сменилось легкой тревогой, когда улыбка исчезла с лица лорда Уорта, а тревога уступила место глубокой озабоченности, когда на щеках магната появились багровые пятна размером с монету. Он отложил бумагу, перевел дух, а затем повторил свое недавнее представление, на этот раз еще более прочувствованно и страстно, используя те же непарламентские выражения, в каких он отреагировал на известие о потере «Крестоносца». Вскоре он замолчал, не столько потому, что ему нечего было сказать, сколько из-за того, что у него просто перехватило дыхание.

У Ларсена достало ума не спрашивать лорда Уорта, не случилось ли чего. Вместо этого он тихо произнес:

– Может, вы расскажете нам, лорд Уорт?

Его хозяину стоило большого труда успокоиться.

– Похоже, Кор… – Он прикусил язык и исправился: одним из его основополагающих принципов было не позволять правой руке знать, что делает левая. – Меня проинформировали из весьма надежных источников, что две враждебные нам страны планируют применить против нас военно-морские силы. Одна, очевидно, уже готова к этому. Из венесуэльского порта только что вышел эсминец и движется в нашем направлении.

– Да у них кишка тонка! – выпалил Палермо.

– Когда люди помешаны на деньгах и власти, они ни перед чем не остановятся.

Судя по всему, лорду Уорту было невдомек, что это описание in excelsis[5] подходит к нему самому.

– А другая страна? – спросил Ларсен.

– Советский Союз.

– Вот как? – Ларсен казался совершенно невозмутимым. – Не могу сказать, что меня радует эта новость.

– Только их здесь и не хватало. – Лорд Уорт наконец пришел в себя. Полистав телефонную книгу, он нашел нужный номер. – Пожалуй, свяжусь с Вашингтоном.

Не успел он снять трубку, как телефон зазвонил сам. Лорд Уорт поднял трубку, одновременно нажав кнопку громкой связи:

– Уорт.

– Вы меня узнаете? – раздался из динамика расплывчатый бесплотный голос.

Но даже так лорд Уорт сразу его узнал. Звонил Коррал.

– Да.

– Я созвонился с осведомителем, сэр. Боюсь, подтвердились наши наихудшие предположения. Икс и Игрек готовы обеспечить поддержку с моря.

– Уже знаю. Один из них выдвинулся в нашем направлении.

– Который?

– Тот, что южнее. О воздушной угрозе что-нибудь слышно?

– Пока нет, сэр. Но вы наверняка сами понимаете, что мы не можем ее исключить.

– Дайте знать, если будут еще какие-нибудь хорошие новости.

– Разумеется, сэр. До свидания.

Лорд Уорт положил трубку и снова поднял:

– Свяжите меня с Вашингтоном.

– Вы можете подождать минуту, сэр?

– Зачем?

– Поступает еще одно шифрованное сообщение. Код тот же, что и в прошлый раз.

– И почему я не удивлен? – мрачно произнес лорд Уорт. – Передайте как можно скорее.

Опустив трубку, он нажал кнопку на небольшой панели перед собой, одновременно поднимая трубку:

– Чамберс?

Чамберсом звали старшего пилота.

– Сэр?

– Вы заправили вертолет?

– Готовы к вылету, когда пожелаете, сэр.

– Будьте готовы в любую секунду. Не отходите от телефона.

Лорд Уорт снова положил трубку.

– Вашингтон зовет, сэр? – осведомился Ларсен.

– Есть у меня предчувствие, что скоро позовет. Некоторые вещи лучше делать лично, а не по телефону. Но все зависит от того, что содержится в новом сообщении.

– Что нам делать в ваше отсутствие?

– К вечеру подойдет «Скиталец» с многофункциональными зенитками. Установите их на платформе.

– На севере, юге, востоке, но не на западе?

– Как вам угодно.

– Не хочется ненароком пробить собственное нефтехранилище.

– Вы правы. Также привезут мины. Поставьте их в три колонны между каждой парой опор, ровно посередине.

– А опоры не повредит взрывом?

– Маловероятно. Как раз и проверим, верно? Каждые полчаса вызывайте на связь «Торбельо» и «Юпитер». Переведите радарный и гидролокационный посты на круглосуточный режим работы. Нужна, как говорится, постоянная бдительность. Черт побери, коммандер, не мне вас учить. – Лорд Уорт записал на листе бумаги какие-то цифры. – Если я улечу, вот вам вашингтонский номер. Позвоните и сообщите, что я буду там примерно через пять часов.

– Это номер Госдепартамента?

– Да. Скажите, чтобы меня ждал как минимум заместитель госсекретаря. Тактично напомните о будущих взносах в избирательную кампанию. Затем свяжитесь с моим пилотом Доусоном, пусть отправит на утверждение полетный план до Вашингтона.

Постучал радист, вошел, передал лорду Уорту лист бумаги и вышел. Лорд Уорт, чьи руки перестали дрожать, а облик обрел прежнюю решимость, расшифровал послание, снял телефонную трубку и приказал Чамберсу немедленно садиться в вертолет.

– Кубинская подводная лодка советского производства вышла из Гаваны, – сообщил он двум своим собеседникам. – За ней идет советский ракетный крейсер. Оба корабля держат курс сюда.

– Значит, без визита в Госдепартамент или даже Пентагон не обойтись, – ответил Ларсен. – С управляемыми ракетами мы не так уж много можем сделать. Похоже, к нам направляются уже пять кораблей – три военных, «Юпитер» и «Скиталец». Толкотня начнется.

Ларсен обеспокоился бы еще сильнее, если бы знал, что кораблей на самом деле не пять, а семь, но никто не мог ему сообщить, что приближаются также «Квестар» и «Звездный свет».

Лорд Уорт поднялся:

– Что ж, приглядывайте за лавкой. Вернусь вечером. Буду оставаться на связи.

В тот день лорду Уорту предстояло совершить четыре перелета: на вертолете до материка, на своем личном «боинге» до Вашингтона, затем вернуться самолетом во Флориду и на вертолете на «Морскую ведьму». Во время каждого перелета должно было произойти что-то очень неприятное – неприятное для лорда Уорта, разумеется. К счастью для себя, лорд Уорт не обладал пресловутым шотландским даром предвидения – способностью заглядывать в будущее.

Первая неприятность случилась, пока лорд Уорт возвращался на материк. Перед входом в его особняк остановился большой микроавтобус с пятью крепкими мужчинами в чулках на головах, из-за чего впоследствии их оказалось очень сложно опознать. У одного был с собой большой моток веревки, у другого – рулон изоленты. Все пятеро были вооружены.

Когда эта пятерка выскочила из машины, престарелый садовник Макферсон как раз совершал утренний обход, чтобы посмотреть, какой урон за ночь местная фауна нанесла его драгоценной флоре. Даже если бы его голосовые связки не онемели от потрясения, шансов на успешное сопротивление у него не было. Не прошло и минуты, как Макферсона связали по рукам и ногам, заклеив рот изолентой, и бесцеремонно бросили в заросли кустарника.

Главарь банды, человек по фамилии Дюран, позвонил в дверь. Дюран, испытывавший непреодолимое влечение к банкам и трижды отсидевший за ограбление, пользовался сомнительной репутацией, подтвержденной тем фактом, что он был близким и многолетним сотрудником Кронкайта. Не получив ответа, через полминуты он позвонил снова. Наконец дверь открыл растрепанный, полусонный Дженкинс в халате (час был весьма ранний). Проморгавшись, он вытаращил глаза на пистолет в руке Дюрана.

Дюран прикоснулся к цилиндру, навинченному на дуло пистолета. Дженкинс, большой любитель смотреть фильмы по телевизору, сразу догадался, что это глушитель.

– Знаешь, что это?

Окончательно проснувшийся Дженкинс молча кивнул.

– Мы никому здесь не хотим причинять вред. Останешься цел и невредим, если будешь делать так, как мы скажем. В первую очередь – не обманывать. Усек?

Дженкинс усек.

– Сколько в доме работников?

– Ну, я… я дворецкий… – дрожащим голосом начал Дженкинс.

Дюран был терпелив.

– Тебя я вижу.

– Два лакея, шофер, радист, секретарь, повар и две горничные. Еще уборщица, но она приходит в восемь.

– Заклейте ему рот, – приказал Дюран, и его подручные мигом сделали это. – Извини, но люди порой вытворяют всякие глупости. Проводи нас в комнаты этих восьмерых.

Дженкинс неохотно подчинился. Через десять минут все восемь работников были надежно связаны, а рты у них заклеены.

– А теперь – к двум юным дамам, – велел Дюран.

Дженкинс отвел их к двери. Дюран выбрал троих подручных и тихо сказал:

– Дворецкий проводит вас к другой девушке. Проверьте вещи, которые она соберет, особенно дамскую сумочку.

Спрятав пистолет в потайную кобуру, чтобы не вызвать излишней тревоги, Дюран вошел в комнату в сопровождении оставшегося помощника. Вне всякого сомнения, кровать не пустовала, хотя все, что можно было разглядеть, – это копну черных волос на подушке.

– Думаю, вам пора просыпаться, мэм, – непринужденно сказал Дюран.

Обычно он не церемонился, но в этот раз хотел избежать воплей и истерики.

Никакой истерики не последовало. Марина повернулась в кровати и посмотрела на него сонными глазами. Сон как рукой сняло. Она вытаращила глаза, то ли от страха, то ли от неожиданности, но быстро пришла в себя. Нашарила халат, положила его рядом на одеяло, затем резко села, завернувшись в халат.

– Кто вы и что вам нужно? – спросила она чуть менее ровным, чем хотелось бы, голосом.

– Ну и ну, – восхищенно произнес Дюран. – Можно подумать, ее каждое утро похищают.

– Значит, это похищение?

– Боюсь, что так. – Дюран как будто искренне сожалел по этому поводу.

– И куда вы меня повезете?

– В путешествие. На маленький солнечный остров. – Дюран улыбнулся. – Но купальник не понадобится. Будьте добры, встаньте и оденьтесь.

– А если я откажусь?

– Тогда мы вас оденем.

– Не собираюсь одеваться у вас на глазах.

– Мой друг подождет в коридоре, – успокоил ее Дюран. – А я зайду в ванную и прикрою дверь, оставив лишь щелочку – не затем, чтобы подглядывать за вами, а чтобы присматривать за окном, если вам вдруг вздумается в него вылезти. Когда будете готовы, позовите меня. Только не возитесь слишком долго.

Марина и не думала возиться. Она управилась за три минуты. Надела синюю блузку, синие слаксы и причесала волосы. Дюран одобрительно кивнул:

– Соберите в дорогу сумку на несколько дней.

Пока она собиралась, он следил за ней. Наконец Марина застегнула молнию на дорожной сумке и взяла свою сумочку:

– Я готова.

Дюран взял у нее сумочку, расстегнул и высыпал содержимое на кровать. Из огромного количества предметов он выудил крошечный пистолет с перламутровой рукоятью.

– Давайте соберем заново.

Покраснев от возмущения, Марина подчинилась.

В спальне Мелинды происходило примерно то же самое.

С момента приезда Дюрана и компании до их отбытия с девушками прошло всего двадцать пять минут. Никто из обитателей особняка не пострадал, если не брать во внимание ущемленную гордость. Бандиты даже потрудились усадить Дженкинса в глубокое кресло в прихожей. Впрочем, связанный по рукам и ногам Дженкинс не оценил эту любезность должным образом.

Примерно через десять минут после их отъезда вертолет лорда Уорта сел рядом с его «боингом» в городском аэропорту. Лорд Уорт уже давно дал понять, что не потерпит никаких досмотров и проверок, поэтому их и не было. Когда лорд Уорт что-либо дает понять, ты запоминаешь это навсегда.

Во время второго перелета случилась вторая досадная неприятность, и лорд Уорт, на свое счастье, снова ничего о ней не узнал.

Вертолет «Квестара» (теперь «Джорджии») обнаружил «Торбельо». Пилот доложил, что заметил судно две минуты назад, и максимально точно сообщил его координаты, а главное, рассчитал курс – 315 градусов, то есть прямо навстречу «Джорджии». Корабли разделяло приблизительно сорок пять миль. Кронкайт поблагодарил пилота и дал команду возвращаться на «Джорджию».

На мостике «Джорджии» Кронкайт и Мэлони с удовлетворением посмотрели друг на друга. Задуманные планы далеко не всегда осуществляются, но в этом случае все прошло точно так, как задумано.

– По-моему, пора переодеться во что-нибудь более респектабельное, – сказал Кронкайт Мэлони. – И не забудь напудрить носик.

Мэлони улыбнулся и покинул мостик. Кронкайт задержался, чтобы дать указания рулевому, и тоже вышел.

Менее чем через час «Торбельо» показался на горизонте. «Джорджия» взяла курс прямо на него, затем на расстоянии примерно трех миль отклонилась на тридцать градусов вправо, точно рассчитала время и выполнила широкий разворот влево. Спустя две минуты «Джорджия» уже шла параллельным курсом к «Торбельо» вдоль его левого борта – мостик на танкерах расположен почти на самой корме, – выдерживая ту же скорость и не отдаляясь более чем на тридцать ярдов. Кронкайт вышел на крыло мостика и поднял рупор:

– Береговая охрана. Прошу остановиться. Это просьба, а не приказ. Согласно нашим данным, ваше судно в большой опасности. Позвольте подняться на борт обученным поисковым специалистам. Если безопасность корабля и команды вам дорога, ни при каких обстоятельствах не включайте радио.

Капитан Томпсон, честный моряк без криминального прошлого, воспользовался своим рупором:

– В чем дело? Какова цель досмотра?

– Это не досмотр. Я прошу разрешения ради вашего же блага. Поверьте, будь моя воля, я бы и на пять миль к вам не подошел, но такова необходимость. Позвольте подняться к вам на борт с моим лейтенантом и объяснить все с глазу на глаз. Вы ведь, наверное, в курсе того, что случилось с вашими коллегами на «Крестоносце» в гавани Галвестона?

Капитан Томпсон, разумеется, был в курсе, но, конечно же, не знал, что именно Кронкайт ответствен за происшествие с кораблем-близнецом «Торбельо». В подтверждение этого на мостике прозвонил судовой колокол, и через три минуты «Торбельо» остановился в спокойных водах. «Джорджия» подошла к танкеру, пока ее мидель не оказался чуть впереди судовой надстройки «Торбельо». Теперь с палубы «Джорджии» можно было сойти прямо на палубу глубоко осевшего танкера, что и не преминули сделать Кронкайт и Мэлони. Они подождали, пока не убедились, что «Джорджия» надежно пришвартована с двух концов, после чего вскарабкались по лестницам и трапам на капитанский мостик танкера.

Обоих было очень сложно узнать. Кронкайт обзавелся роскошной черной бородой, аккуратно подстриженными усами и темными очками, что вкупе с новехонькой формой и фуражкой набекрень создавало образ опытного и отважного капитана береговой охраны, коим он не являлся. Мэлони загримировался схожим образом.

На мостике находились только капитан Томпсон и оставшийся без дела рулевой. Кронкайт пожал капитану руку:

– Доброе утро. Извините, что беспокоим и отрываем от работы, но вы нам еще спасибо скажете. Прежде всего, где у вас радиорубка?

Капитан Томпсон кивнул головой в сторону двери в задней части мостика.

– Если позволите, мой лейтенант проверит, соблюдается ли режим радиомолчания, – сказал Кронкайт. – Это крайне важно.

Капитан Томпсон, которому с каждой секундой становилось все более не по себе, кивнул. Кронкайт повернулся к Мэлони:

– Диксон, проверьте.

Мэлони вошел в радиорубку и закрыл за собой дверь. Радист с легким удивлением оторвался от передатчика.

– Прошу прощения за беспокойство, – произнес Мэлони почти дружелюбно, что было огромным достижением для человека, напрочь лишенного дружелюбия. – Я с катера береговой охраны. Капитан попросил вас соблюдать радиомолчание?

– Этим я и занимаюсь.

– Выходили с кем-нибудь на связь с тех пор, как покинули «Морскую ведьму»?

– Каждые полчаса по распорядку.

– Получали какие-нибудь ответы? У меня есть причины спрашивать об этом.

– Нет, только «прием-отбой», как обычно.

– Какая частота?

– По умолчанию. – Оператор указал на приборную панель.

Мэлони кивнул и как бы невзначай зашел радисту со спины. Чтобы тот уж точно соблюдал радиомолчание, Мэлони тюкнул его рукоятью пистолета над правым ухом. Затем вернулся на мостик, где нашел капитана Томпсона в состоянии существенного и вполне понятного смятения.

– То есть вы хотите сказать, что «Торбельо» сейчас представляет собой плавучую бомбу с часовым механизмом? – произнес капитан Томпсон с тревогой, отказываясь верить в это.

– Именно так. Возможно, не одну бомбу. Даже не возможно, а почти наверняка. Наши источники – простите, что не могу их назвать, – крайне надежны. Достовернее не придумаешь.

– Господи, офицер, да кому взбредет в голову устроить в заливе огромное нефтяное пятно?

– Вы полагаете, что мы имеем дело со здравомыслящими людьми, но я так не считаю. Только безумец мог взорвать ваш танкер-близнец прямо у галвестонского причала, поставив под угрозу весь город.

Капитан, нахмурившись, обдумал это умозаключение.

– Так или иначе, – продолжил Кронкайт, – я намереваюсь обыскать машинное отделение – с вашего согласия, разумеется. Моей команде потребуется не более получаса.

– По-вашему, что это за бомба? Как устроен ее часовой механизм?

– Подозреваю, что часового механизма у этой бомбы – или этих бомб – вовсе нет. Думаю, детонатор – или детонаторы – активируется с помощью радиосигнала с какого-нибудь корабля, самолета или вертолета поблизости. Но вряд ли взрыв должен произойти раньше, чем вы приблизитесь к побережью США.

– Почему?

– Чтобы максимально загрязнить прибрежные воды. Тогда вся страна взбунтуется против лорда Уорта. Стандарты безопасности на его, уж простите, не самых экологичных судах будут поставлены под сомнение, что, возможно, приведет к закрытию «Морской ведьмы» и аресту оставшихся судов лорда Уорта при их появлении в американских территориальных водах. – Вдобавок к прочим талантам Кронкайт был блестящим лжецом. – Так можно мне вызвать команду?

Капитан Томпсон кивнул без всякого энтузиазма.

Кронкайт взял рупор и позвал на борт поисковую группу. Четырнадцать вооруженных пистолетами-пулеметами человек в чулках на головах мигом поднялись на танкер. Капитан Томпсон ошеломленно уставился на них и еще пристальнее – на Кронкайта и Мэлони, нацеливших на него свои пистолеты. Кронкайт, вероятно, выглядел довольным или даже ликовал, но из-за густой фальшивой растительности на лице это было сложно определить.

Ошеломление капитана Томпсона понемногу сменилось гневом.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

– А то вы не видите? Это захват. Весьма модное нынче развлечение. Не припомню, чтобы кто-нибудь захватывал танкеры, но надо же кому-то подать пример! Тем более что ничего нового мы не изобрели. Пиратство существует вот уже тысячи лет. Капитан, не делайте резких движений и не геройствуйте. Будете сидеть смирно – не пострадаете. Да и что вы можете противопоставить четырнадцати автоматчикам?

За пять минут всю команду, офицеров и матросов, за одним исключением, под охраной согнали в кают-компанию. Никто и не думал оказывать сопротивление. Исключением стал недовольный на вид вахтенный механик в машинном отделении. Впрочем, мало у кого лицо не станет недовольным, если на него с пяти футов нацелен «шмайссер».

На мостике Кронкайт выдавал Мэлони последние инструкции:

– Продолжайте каждые полчаса посылать на «Морскую ведьму» курсовые данные. Через два-три часа доложите о небольшой поломке – например, о повреждении топливного канала, – из-за чего «Торбельо» будет вынужден встать на несколько часов. Сегодня вас ждут в Галвестоне, а мне нужно время и пространство для маневра. Точнее, время и пространство для маневра нужно вам. С наступлением сумерек погасите все навигационные огни… хотя, пожалуй, вообще все огни. Не будем недооценивать лорда Уорта. – Кронкайт говорил с непривычной желчью в голосе, явно вспоминая тот день, когда лорд Уорт потащил его в суд. – Он невероятно могущественный человек, и следует ожидать, что он бросит все воздушные и морские силы на поиски пропавшего танкера.

Кронкайт вернулся на «Джорджию», отдал швартовы и отошел от танкера. Мэлони тоже взялся за дело: изменил курс на девяносто градусов влево и направил судно на юго-запад вместо северо-запада. Через полчаса он послал на «Морскую ведьму» обнадеживающее сообщение: «Идем по курсу без задержек».

Кронкайт подождал, пока не подойдет «Звездный свет», после чего оба судна двинулись в юго-восточном направлении и встали на якорь примерно в тридцати пяти морских милях от «Морской ведьмы», невидимые на горизонте и вне досягаемости радаров и гидролокаторов нефтедобывающей платформы. Выключив двигатели, они принялись ждать.

Огромный «боинг» проделал почти половину пути от Флориды до Вашингтона. Лорд Уорт наверстывал потерянное прошлой ночью время, забывшись крепким сном в роскошной каюте на борту самолета и по-прежнему не подозревая о камнях и стрелах, пущенных в него со всех сторон.

Тем утром Митчелл проснулся непривычно, но вполне предсказуемо поздно. Помылся, побрился, оделся, пока готовился кофе. Все это время его не покидало странное и неведомое ранее тревожное чувство. Он ходил взад-вперед по кухне, попивая кофе, потом вдруг решил положить тревоге конец. Сняв трубку телефона, он позвонил в особняк лорда Уорта. Раздавался гудок за гудком, но никто не отвечал. Митчелл положил трубку и попробовал снова – с тем же результатом. Допив кофе, он пошел к Румеру и открыл дверь своим ключом. Войдя в спальню, он обнаружил, что Румер еще спит, и разбудил его. Румер был очень этим недоволен.

– Какого черта ты будишь человека посреди ночи?

– Середина ночи давно прошла. – Митчелл отдернул шторы, и комнату залил яркий свет летнего солнца. – День на дворе. Протри глаза – и сам увидишь.

– У тебя пожар или что?

– Лучше бы пожар. Джон, я волнуюсь. Как проснулся, места себе не нахожу, и с каждой минутой все хуже и хуже. Пять минут назад позвонил лорду Уорту домой. Два раза пытался, но никто не ответил, хотя в доме постоянно живут то ли восемь, то ли десять человек.

– На что ты намекаешь?..

– Это ведь ты у нас человек с развитой интуицией. Одевайся. Я тебе кофе сделаю.

Кофе еще не сварился – прошло лишь полторы минуты, – а Румер уже появился в кухне. Он не принял душ и не побрился, но зато успел причесаться. Его внешний вид полностью соответствовал смятению в душе Митчелла, плохо умевшего выражать чувства.

– К черту кофе! – Румер взглянул на Митчелла с каким-то свирепым выражением, но тот понял, что друг злится не на него. – Поехали в особняк.

Румер сел за руль своей машины, которая стояла ближе.

– Господи, до чего же мы умны, – заговорил Митчелл. – Стоит только почаще давать нам по башке, и тогда, может быть – я повторяю, может быть, – мы начнем замечать очевидное. Но мы слишком умны, чтобы замечать очевидное, да? – Он вцепился пальцами в сиденье, когда Румер на полном ходу вошел в слепой поворот. – Полегче, дружище, полегче. Поздно конюшню запирать, когда лошадей уже угнали.

Румер сбавил газ, что стоило ему громадных волевых усилий.

– Ну да, мы чертовски умны, – откликнулся он. – Лорд Уорт предложил в качестве оправдания своих действий угрозу похищения его дочерей. Ты предложил ему оправдать наш вчерашний приезд угрозой похищения девушек. Но никому из нас, умников, даже в голову не пришло, что их похищение логично и неизбежно. Лорд Уорт не преувеличивал: у него есть враги, и притом настолько жестокие, что ни перед чем не остановятся, чтобы достать его. Две козырные карты, да какие! Теперь у них все тузы на руках, а лорд Уорт беспомощен. Он только прикидывается, что строг с дочерьми, а на деле отдаст половину состояния, чтобы их вернуть. Только половину. Другую половину он потратит на то, чтобы выследить преступников. В мире все можно купить за деньги, а у старика этих денег выше крыши.

Митчелл как будто расслабился, уселся поудобнее и даже успокоился.

– Но мы доберемся до них первыми, да, Джон?

Румер неловко поерзал в кресле, сворачивая на подъездную дорожку особняка.

– Я не меньше твоего взбешен и расстроен, – ответил он. – Но мне не нравится, когда ты заводишь такие речи. Сам знаешь.

– Ладно, я всего лишь выразил свое намерение или, по крайней мере, надежду. – Митчелл улыбнулся. – Посмотрим, как пойдет.

Румер остановил машину таким образом, что это не пошло на пользу безукоризненно ровной гравийной дорожке у дома лорда Уорта. Взгляд Митчелла мгновенно зацепился за придорожные кусты, в которых что-то шевелилось. Вытащив пистолет, он отправился туда, но почти сразу понял, что пистолет не понадобится, достал складной нож и разрезал путы Макферсона. Старший садовник за сорок лет, проведенных во Флориде, не утратил ярко выраженного шотландского акцента, который становился сильнее в зависимости от уровня стресса. В данном случае его речь осталась неразборчивой даже после того, как Митчелл сорвал ленту, заклеивавшую рот. Учитывая, в каких выражениях садовник мог описать ситуацию, это было, пожалуй, к лучшему.

Они вошли в дом через парадный вход. Дженкинс, успевший расслабиться в удобном кресле, встретил их злобным взглядом. Впрочем, его злоба никоим образом не была направлена на них. Просто он был в плохом настроении, и это настроение едва ли улучшилось, когда Митчелл быстро и болезненно, не заботясь о физическом и моральном состоянии Дженкинса, сорвал с его губ клейкую ленту. Отдышавшись, дворецкий попытался было возмутиться, но Митчелл не дал ему сказать ни слова.

– Где спальня Джима?

Джимом звали телефониста лорда Уорта.

Дженкинс в изумлении уставился на Митчелла. Разве так следует обращаться с человеком, пережившим сущий ад и едва не побывавшим в когтях у смерти? Где сострадание, где соболезнования, где тревожные расспросы о самочувствии? Но Митчелл схватил дворецкого за плечи и резко встряхнул:

– Оглох, что ли? Где спальня Джима?

Дженкинс вперил глаза в бледное лицо, застывшее менее чем в футе от его собственного, и решил не искушать судьбу.

– В заднем крыле, первый этаж, первая дверь справа.

Митчелл бросился туда. Румер через пару секунд последовал за ним, и Дженкинс воззвал к нему умоляющим голосом:

– Вы ведь не бросите меня, мистер Румер?

– Я в кухню, раздобыть нож поострее, – обернувшись, терпеливо ответил Румер. – Мистер Митчелл унес единственный нож, который мы захватили с собой.

Джим Робертсон был молодым розовощеким выпускником колледжа. Получив специальность инженера-электрика, он не торопился работать по профессии. Растирая развязанные запястья, он уселся на кровати и поморщился, когда кровообращение начало восстанавливаться. Подручные Дюрана были изощренными мастерами вязания узлов.

– Как самочувствие? – спросил Митчелл.

– Хочется кого-нибудь прибить.

– Само собой. Готовы потрудиться?

– Готов к чему угодно, если это поможет добраться до тех ублюдков.

– К этому мы и стремимся. Вы разглядели похитителей?

– Могу описать в общих чертах… – Джим запнулся на полуслове и уставился на Митчелла. – Что значит «похитителей»?

– Похоже, дочерей лорда Уорта похитили.

– Боже всемогущий! – Джиму потребовалось время, чтобы принять новости. – Да он будет рвать и метать!

– Думаю, переполох будет немалый. Знаете, где спальня Марины?

– Пойдемте, покажу.

В спальне все говорило о поспешном и непредвиденном отъезде. Двери шкафов остались открыты, ящики не задвинуты, на полу валялась смятая одежда. Все это Митчелла не интересовало. Он быстро порылся в ящиках туалетного столика и за считаные секунды нашел, что искал, – американский паспорт. Еще действующий, в чем убедился Митчелл, открыв его. Также он отметил, что Марина солгала о своем возрасте: она была на два года старше, чем утверждала. Вернув документ на место, Митчелл и Робертсон поспешили в радиорубку. Робертсон открыл дверь, впустил Митчелла и вопросительно посмотрел на него.

– Звоните шефу окружной полиции Макгэррити. Ни с кем другим говорить я не буду. Скажите, что звонок от имени лорда Уорта. Они сразу засуетятся. Потом передайте мне трубку.

Пока Робертсон устанавливал связь, вошел Румер:

– Нашел еще семь человек из обслуги, в том же состоянии. Всего десять. Послал Дженкинса их развязать. У него так дрожат руки, что он непременно перережет кому-нибудь артерию, но служебный долг не позволяет мне заниматься освобождением престарелых поварих и юных горничных, когда есть дела поважнее.

– Похоже, они притащили целую милю веревки, – рассеянно произнес Митчелл, раздумывая о том, что рассказывать шефу полиции, а что утаить.

– Кому звоним? – Румер кивнул в сторону телефониста.

– Макгэррити.

– Лицемерному старому пердуну?

– Многие сочли бы такую характеристику чересчур лестной. Но он может помочь.

– Мистер Митчелл, начальник полиции на связи, – сообщил Робертсон. – Возьмите вон ту трубку.

Он хотел было положить свою, но ее взял Румер, чтобы тоже послушать.

– Начальник полиции Макгэррити?

– Он самый.

– Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. Дело крайне важное и срочное, таких у вас еще не бывало. Вы один?

– Как перст. – Тон Макгэррити выражал одновременно подозрение и любопытство.

– Наш разговор не прослушивается? Не записывается?

– Нет, черт побери. Давайте к делу.

– Мы звоним из дома лорда Уорта. Вы ведь его знаете?

– Хватит валять дурака. «Мы» – это кто?

– Майкл Митчелл и мой напарник Джон Румер. Частные сыщики.

– Слышал о вас. Местная полиция от вас натерпелась.

– Я бы сказал, что наоборот, но это к делу не относится. А дело в том, что обе дочери лорда Уорта похищены.

– Боже милостивый!

После этих слов на другом конце линии воцарилось то, что вполне можно было бы назвать гробовой тишиной.

Румер насмешливо ухмыльнулся и прикрыл трубку рукой:

– Ты уже представляешь, как старый пройдоха хватается за кресло и таращит глаза на возникшее перед ним слово «повышение», написанное огромными буквами?

– Говорите, они похищены? – Голос Макгэррити вдруг приобрел легкую хрипотцу.

– Похищены. Захвачены. Взяты в заложники.

– Вы уверены?

– Куда уж уверенней! В их комнатах очевидные следы поспешного незапланированного отъезда. Десять членов прислуги связаны по рукам и ногам. Какой вывод из этого можно сделать?

– Похищение, – произнес Макгэррити так, будто сам до этого додумался.

– Вы можете выставить посты на всех дорогах из города? Паспорта они не взяли, значит за границу вылететь не смогут. Внутренними рейсами похитители тоже вряд ли воспользуются. Проверьте, не появлялись ли дочери лорда Уорта на вокзалах или железнодорожных станциях. Также советую запретить вылет любых летательных аппаратов с частных аэродромов и вертолетных площадок в южной части штата и взять их под охрану. То же самое касается морских портов, крупных и мелких.

– Да тут понадобятся сотни полицейских, – ошеломленно проговорил сбитый с толку Макгэррити.

В его тоне безошибочно угадывалось отчаянное нежелание заниматься всем этим. Митчелл вздохнул, прикрыл трубку ладонью и повернулся к Румеру:

– Старик явно не отдает себе отчета в произошедшем. Вот же болван!

Он убрал ладонь.

– Шеф Макгэррити, послушайте. По-моему, вы не совсем осознаете масштабов происшествия. Речь идет о дочерях лорда Уорта. Вам достаточно поднять трубку, и тысяча копов будут готовы выполнить любое ваше распоряжение. Если хотите, можете и национальную гвардию поднять – не сомневаюсь, лорд Уорт компенсирует любые затраты. Господи, да такого не было со времен похищения ребенка Линдбергов![6]

– Ну да, ну да… – Нетрудно было представить, как Макгэррити облизывается. – Описание похитителей у вас есть?

– Боюсь, тут помочь нечем. У всех на головах были чулки. Все крупные, атлетически сложенные мужчины в черных костюмах. Главарь носил перчатки, что может говорить о криминальном прошлом, а может, и нет. Полагаю, описывать похищенных девушек не нужно?

– Леди Марину и леди Мелинду? – Макгэррити, будучи классическим снобом эпического размаха, внимательно следил за событиями в так называемом высшем обществе и за жизнью тех, кто купался в лучах славы. – Боже, что вы! Конечно не нужно. Ни у кого в стране нет стольких фотографий в журналах.

– Дело ни при каких обстоятельствах нельзя предавать огласке, по крайней мере на первых порах.

– Разумеется, разумеется.

Это дело становилось для Макгэррити роднее собственного ребенка, и он не собирался никому его отдавать.

– В первую очередь следует проинформировать лорда Уорта. Я направлю его к вам.

– То есть вы ему еще не сообщили? – Макгэррити не мог поверить в свою удачу.

– Нет.

– Скажите, чтобы не волновался. Я возьму расследование под свой личный всеобъемлющий контроль.

– Так и передам, шеф.

Румер скривился и зажмурил глаза.

– Теперь поговорим о местных стражах порядка, – бодро продолжил Макгэррити.

– Видимо, мне придется с ними связаться. Так себе перспектива. Они к нам предвзяты. Возможно, откажутся держать дело в тайне…

– В таком случае, – зловеще произнес Макгэррити, – просто соедините этого человека прямо со мной. Кому еще известно о похищении?

– Больше никому. Вы единственный представитель закона, кто может распорядиться о перекрытии дорог. Разумеется, мы первым делом обратились к вам.

– Вы поступили совершенно верно, мистер Митчелл. – Макгэррити произнес эти слова с теплотой и признательностью, ведь вскоре ему предстояли выборы, в которых его шансы изначально оценивались как шаткие, но раскрытие похищения почти гарантировало успех кампании. – Я запущу механизм. Держите меня в курсе дальнейших событий.

– Конечно, шеф.

Митчелл повесил трубку. Румер взглянул на него с восхищением:

– Да ты еще больший льстец и лицемер, чем Макгэррити.

– Я практиковался. Так или иначе, мы добились того, чего хотели. – Митчелл помрачнел. – Ты не думал, что наши птички уже улетели?

У Румера был такой же хмурый вид.

– Думал. Но давай действовать по порядку. Теперь звоним лорду Уорту?

Митчелл кивнул.

– Пожалуй, я это пропущу. Говорят, от негодования у старика прорезаются обширные познания в неаристократическом английском языке. Я лучше допрошу прислугу. Угощу их крепкими напитками, чтобы помочь им преодолеть тяготы сурового испытания и развязать языки, – думаю, подойдет «Дом Периньон» из запасов лорда Уорта, – и попробую выведать что-нибудь важное. Впрочем, особо я на них не надеюсь. Разве что опишут внешний вид да голоса. Может, кто-то обратил внимание, трогали ли преступники что-нибудь, с чего получится снять отпечатки. Но от этого будет толк, если их отпечатки уже есть в базе.

– Пока что лучшая часть твоего плана – это выпивка. Попросишь Дженкинса принести сюда бокальчик… – Митчелл взглянул на Робертсона, – два бокальчика?

Румер обернулся в дверях:

– Знаешь, как в древности поступали с гонцами, приносившими дурные вести?

– Знаю. Им рубили головы.

– Он, вероятно, обвинит нас в беспечности и недальновидности – и будет прав, хотя сам виноват не меньше.

Румер вышел.

– Джим, соедините меня с лордом Уортом.

– Соединил бы, если бы знал, где он. Вечером он еще был дома.

– Он на «Морской ведьме».

Робертсон удивленно поднял бровь, затем опустил и молча наклонился над коммутационной панелью. С «Морской ведьмы» ответили через пятнадцать секунд.

Митчелл взял трубку:

– Позовите лорда Уорта.

– Ждите.

Почти сразу раздался другой голос, хриплый и недружелюбный:

– Чего вам надо?

– Пожалуйста, позовите лорда Уорта.

– Откуда вы знаете, что он здесь?

– Откуда… да какая разница? Мне нужно с ним поговорить.

– Мистер, послушайте, моя обязанность – охранять покой лорда Уорта. В последнее время ему постоянно названивают всякие придурки. Откуда вы знаете, что он здесь?

– Он сам мне сказал.

– Когда?

– Вчера вечером. Около полуночи.

– Как вас зовут?

– Митчелл. Майкл Митчелл.

– Митчелл. – Тон Ларсена тут же изменился. – Что ж вы сразу не сказали?

– Не ожидал допроса а-ля гестапо. Вы, должно быть, коммандер Ларсен?

– Он самый.

– С вежливостью у вас неважно.

– Работа такая.

– Так вы позовете лорда Уорта?

– Его здесь нет.

– Он бы не стал меня обманывать. – Митчелл счел неразумным добавлять, что лично видел, как тот улетел.

– Он и не обманывал. Он был здесь, но уже несколько часов как вылетел в Вашингтон.

Такой ответ заставил Митчелла умолкнуть на несколько секунд и задуматься.

– Он оставил номер, по которому с ним можно связаться?

– Да. Зачем вам?

– Я же не спрашивал у вас, зачем он полетел в Вашингтон. Дело личное и крайне срочное. Из того, что лорд Уорт о вас рассказывал, а рассказывал он изрядно, у меня сложилось впечатление, что на моем месте вы повели бы себя точно так же. Дайте мне номер, и я перезвоню вам, как только получу добро от лорда Уорта.

– Обещаете?

Митчелл пообещал, и Ларсен дал ему номер.

Митчелл повесил трубку.

– Лорд Уорт покинул «Морскую ведьму» и летит в Вашингтон, – сказал он Робертсону.

– Да, на месте он редко сидит. Надо понимать, он взял свой «боинг»?

– Я не уточнил. Подумал, что это само собой разумеется. Сможете дозвониться?

– Когда он улетел с «Морской ведьмы»? – Выражение лица Робертсона не внушало уверенности.

– Не знаю. Надо было спросить. Ларсен сказал, что несколько часов назад.

Робертсон совсем пал духом:

– Тогда надежды мало, мистер Митчелл. Охват сигнала этой радиостанции – лишь несколько тысяч миль. «Боинг» лорда Уорта способен принимать сигналы из любого аэропорта и наоборот, но аппаратура на борту не предназначена для того, чтобы принимать вызовы с этой станции на большом расстоянии. Это весьма узкоспециализированная станция. Охват пятьсот миль, не больше. «Боинг» сейчас гораздо дальше.

– Плохие погодные условия?

– Крайне маловероятно, мистер Митчелл.

– Все равно попробуйте.

Робертсон пробовал целых пять минут, в течение которых стало очевидно, что лорда Уорта ждет еще несколько часов спокойствия, прежде чем его хватит удар от новостей. По прошествии пяти минут Робертсон развел руками и посмотрел на Митчелла.

– Спасибо за попытку, Джим. – Митчелл передал Робертсону клочок бумаги с номером. – А до Вашингтона дозвонитесь?

– Это без проблем.

– Попробуйте через полчаса. Попросите позвать лорда Уорта, напирайте на срочность. Если не получится, перезванивайте каждые двадцать минут. У вас есть прямая связь с кабинетом?

– Да.

– Я подожду там. Нужно подготовиться к визиту стражей порядка.

Лорд Уорт, по-прежнему оставаясь в блаженном неведении о разрушении своего мира, крепко спал. Его «боинг» начал снижение с высоты тридцать три тысячи футов к аэропорту Даллеса.