Когда я выехал из Тарнфорда по горной дороге, до заката оставался почти час, но короткие весенние сумерки уже почти рассеялись. Небо потемнело, но не из-за близости ночи, а из-за плотных грозовых туч, растянувшихся пурпурно-черным саваном над холмами и долинами до самого горизонта. Дождь – его струи в свете фар поблескивали, словно толстые металлические прутья, – барабанил по ветровому стеклу, отскакивал на несколько дюймов от туманистой дороги и смешивался в миниатюрном кипящем котле; вода скапливалась в перевернутой ступице запасного колеса на капоте двигателя.

Вообще-то меня не волновала ни погода, ни дождь, ни ослепительные электрические разряды молний, оставляющих свой зазубренный контур на сетчатке глазного яблока, ни следующие один за другим артиллерийские раскаты грома. Мне было не до них, потому что я слишком устал, чтобы обращать на что-то внимание. Я не спал всю прошлую ночь, пытаясь спасти одну из чистокровных кобыл полковника, и только добрался до дома, как позвонили из Тарнфорда, где в тот день проходила большая ярмарка скота. Пришлось ехать туда – подозрение на ящур. Тревога оказалась ложной, но рисковать я не мог. Одиннадцать часов в загоне, и теперь я был совершенно измотан.

То ли из-за усталости, то ли из-за дождя, бежавшего струями по ветровому стеклу, я вовремя не заметил раскачивающиеся над дорогой красные фонари. Нажал на педаль тормоза и, когда «ровер» остановился, высунулся из бокового окна:

– Вы что, черт возьми, вытворяете? Под колеса захотелось? – (В отраженном свете фар блеснул мокрый плащ.) – Полиция?

– Да, сэр, – ответил резкий, обезличенный голос. – Ваши водительские права, пожалуйста.

– Водительские права? – Наверное, прозвучало немного раздраженно, но, как ветеринар, я привык – наряду с врачами и служителями культа – к тому, что внимание полиции распространяется на меня в меньшей степени. – С какой стати… – Я осекся, потому что вспомнил кое-что. – Ну конечно! Селлерс и Риордан!

Селлерс и Риордан. На ярмарке о них только и говорили; даже тема ящура отступила на второй план. И не без оснований. За шесть коротких дней Селлерс и Риордан стали самой обсуждаемой парой в Англии. За семь коротких дней они завоевали репутацию двух самых безжалостных и кровожадных преступников, находящихся на свободе в Британии. За семь коротких дней они ограбили банк в Степни, убили управляющего, ранили кассира, застрелили полицейского, который пытался им помешать, были арестованы, оказав при задержании отчаянное сопротивление, пробыли под стражей ровно двадцать четыре часа, а затем сбежали, оставив после себя одного мертвого надзирателя и еще одного, который мог выжить или умереть.

Теперь они, как предполагалось, находились где-то поблизости. Их искали в Эймсбери и Фроуме, их заметили в Гластонбери, и вот уже весь Девон к северу от болот и Сомерсет к западу от Куанток-Хиллс прочесывались полицейскими, на помощь которым были направлены тысяча двести вооруженных военнослужащих. Хотя для Эксмура в такую погоду и двенадцать тысяч человек не так уж и много.

– Да, сэр, Селлерс и Риордан. – Голос полицейского, уже более дружелюбный, вернул меня к действительности. – Ваши права, пожалуйста.

Я протянул их, и он кивнул:

– Мистер Картрайт. Мне показалось, я узнал вас, сэр. Далеко собрались?

– Домой. В Липском.

– В Липском? Далековато. – Он посмотрел на меня, но его лица я не видел. – Будьте осторожны, сэр.

– Думаете, они так близко? – Я инстинктивно бросил взгляд в темноту, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь косую завесу дождя.

– Близко, – мрачно сказал он. – Констебль видел их возле Тивертона чуть больше часа назад.

– Он мог ошибиться. – Я понимал, что пытаюсь успокоить себя. – Еще человек пятьсот полагают, что видели их сегодня.

– Вот только никто из этих пятисот не получил пулю в плечо, – бесстрастно заметил он. – Так что будьте осторожны, мистер Картрайт. Никаких остановок. И никого не подвозите, даже собственную бабушку.

– А железнодорожные переезды? – Я постарался не выдать беспокойства. – По пути до Липскома их три, и если они закрыты…

– Нет. – Он покачал головой. – Место слишком открытое. Риордан осторожен и рисковать, попытавшись сесть в остановившуюся машину, не станет.

– Но если все же попытается?

– Тогда ему крышка. На каждом переезде в северном Девоне размещен взвод солдат с автоматическим оружием. Вы их не увидите. Но они там есть.

Полицейский, конечно, был прав. И на первом переезде, к которому я подъехал, охрана, конечно, находилась где-то в засаде, но мне, пока я сидел в темноте под утихающим дождем и с выключенным двигателем, прислушиваясь в ожидании товарного поезда, от того, что я знал о взводе солдат, легче не стало. Я ерзал на сиденье и подтягивал повыше шарф, помня, как умер надзиратель – его задушили гарротой. И сделал это Риордан. Многие называли его диким зверем, лишенным всякой жалости, страха и всего человеческого.

Поезд катился через переезд целую вечность, но в конце концов проехал, шлагбаум подняли, и я сразу же сорвался с места, дав полный газ. Я держался середины дороги, время от времени сдавая влево или вправо, когда на фоне дождя, косыми струями рассекающего свет фар, смутно вырисовывалась неясная фигура или тень. Мне было страшно. Более чем.

Второй железнодорожный переезд был открыт, и теперь извилистая дорога шла между холмами – пять миль от переезда до Харфорда, станции, обслуживающей Липском.

Дорога была абсолютно пустая. После Тарнфорда я не встретил ни велосипедиста, ни машины, ни пешехода.

Искать причину не приходилось. Передачи западного регионального радио в течение всего дня прерывалась из-за постоянных предупреждений, так что все сидели по домам. Страх охватил округу. Даже дома выглядели испуганными – двери закрыты и, несомненно, заперты, окна плотно занавешены.

Я увидел его ближе к вершине длинного подъема, за которой начинался спуск к Харфорду, – сначала неясное, едва двигающееся пятно у края дороги, пятно, трансформировавшееся затем, когда я приблизился, в фигуру человека, медленно, с трудом ползущего по обочине. Именно ползущего, осознал я с ужасом. Он спускался по склону навстречу мне, опустив голову, и его покачивало из стороны в сторону. Я был уже близко и, вцепившись в руль, с каким-то болезненным интересом смотрел на него, когда он шлепнулся на траву и замер, вытянув одну руку к дороге, лицом к ночному небу.

Гнев пересилил страх. Я не сомневался, что Риордан и Селлерс были здесь и оставили свой след. Я резко затормозил, выскочил из «лендровера» почти на ходу и склонился над несчастным.

– Добрый самаритянин, – раздался насмешливый голос у меня за спиной. – Встань, простофиля, и стой смирно.

Я встал и замер на месте. Из ниоткуда появился и теперь стоял в свете фар высокий худой мужчина с пистолетом в руке. Я посмотрел на своем веку немало фильмов и уже понял, что штуковина в виде цилиндра на стволе пистолета есть не что иное, как глушитель. Человек, который только что полз по обочине дороги, проворно вскочил у меня за спиной.

– Риордан и Селлерс, – бесстрастно сказал я. Страха не было, но я знал, что он придет позже.

– Они самые, недотепа, – согласился высокий. – Я – Риордан, а он – Селлерс. Садись за руль, и покатили. У тебя два пассажира на заднем.

– Заднего сиденья здесь нет – это «лендровер».

– Тем лучше. Шевелись.

Даже если бы я не знал, с кем имею дело, было в его голосе что-то, требовавшее беспрекословного подчинения. Я сел за руль. Риордан перелез через два сиденья слева от меня, а Селлерс протиснулся сзади. Оба были вооружены, и один ствол ткнулся мне в спину.

– Трогай. Но не гони. Хочу с тобой потолковать.

Аккуратно, не допуская лишних движений, но словно во сне, я завел машину.

– Тебя как звать, мистер? – Голос за спиной пробился сквозь рокот двигателя.

– Картрайт.

– Уж больно ты спокоен, Картрайт. Ни о чем таком не подумываешь, а?

– Нет.

– Кем работаешь?

– Ветеринар.

– Где живешь?

– Липском.

– Это мили четыре отсюда?

– Около того. Вы что со мной сделаете?

– Заткнись, – без всякого выражения сказал он. – Отсюда до Тарнмута далеко?

Тарнмут был крошечной рыбацкой деревушкой.

– Примерно столько же. Четыре мили.

– Вот туда мы и едем. Мы все.

Я ничего не сказал, отчаянно стараясь придумать что-то, но страх уже накатил, а ничего конструктивного в голову не приходило. Я думал только о том, что за спиной у меня двое безжалостных вооруженных убийц, для которых чужая жизнь ничего не значит.

– Зачем вам в Тарнмут? – спросил я и услышал, как дрогнул мой голос.

– Чтобы взять лодку, мистер Картрайт.

И тут я вспомнил, что Риордан – ирландец, родом из Керрима. Друзья у него были, и об этом полиция знала, но не знала, что эти друзья готовы рискнуть: встретить его на побережье и переправить ночью через пролив Святого Георгия. А уж там, в холмистой пустоши Корка и Керри… Дальше этого рассуждения дело не пошло, все вытеснила ужасная мысль. Они не оставят меня в живых, иначе не рассказали бы о своих планах. Они убьют меня – это так же верно, как то, что завтра утром взойдет солнце.

– Давно здесь живешь, мистер Картрайт?

– Семь лет.

– Ветеринар, да? Все тебя знают?

– Полагаю, да.

– Вот и отлично. Ты, Картрайт, наш надежный проводник. Такого доброго целителя никто ни в чем и не заподозрит. Но запомни вот что, и запомни хорошо. Если нас остановят, ты не должен никого и ничего упоминать. Ни имени, ни названия места. Понял?

– Боюсь, я…

– Послушай, Картрайт. Если тебя остановит полиция и ты скажешь им, что едешь на ферму Тимбукту или был у Смита-бакалейщика, а здесь нет ни фермы Тимбукту, ни Смита-бакалейщика, то они ведь могут что-то заподозрить, так? Поэтому чем меньше слов, тем лучше. И ничего такого, что я не мог бы проверить.

Надо отдать должное, этот Риордан – парень сообразительный. Мне ничего подобного и в голову не приходило.

– Для чего все эти мешки, Картрайт? – снова подал голос Риордан. – Все ветеринары возят такое с собой?

– Да, бывает. Это для больных животных и…

– Ладно, – перебил он. – Вот ими мы и прикроемся. Если кто-нибудь спросит, скажешь, что везешь больных животных. Имей в виду, я твое лицо в зеркале вижу. И дуло в трех дюймах от твоей спины.

Третий переезд был закрыт – ждали, пока пройдет вечерний поезд. Когда я остановился, ко мне подбежал Джон Ховарт, начальник станции:

– Я так и думал, что это ты, Питер. С этого поезда сойдет Мэри. Ты подвезешь ее домой? Ночь отвратительная, а тут еще два этих проклятых убийцы.

– Конечно подвезу, – сказал я. – Скажи ей, пусть подождет на автобусной остановке с другой стороны.

– Спасибо. – Он внимательно посмотрел на меня. – Что-то ты немного подавленный. Слишком много… Извини, уже идет. – Он повернулся и торопливо ушел, а мы услышали звук приближающегося поезда.

– Мэри, да? – пробормотал Риордан из-под мешков. – Твоя подруга?

– Да, – коротко ответил я. – И забирать ее я не стану.

– Придется.

– Думаете, я допущу, чтобы вы, два убийцы…

– Ты пообещал, что заберешь. Если не заберешь, она скажет начальнику станции, и они там заподозрят неладное.

– Мне наплевать, и ты меня не заставишь.

– Конечно. И ничего она начальнику станции не скажет. Кстати, кто он ей? Тоже друг?

– Ее отец.

– Итак, мистер Картрайт, где находится эта автобусная остановка?

– Примерно в ста ярдах от станции.

– А автобусы в это время ходят?

И я – вот же дурак! – ответил:

– Нет.

– Значит, и на остановке никого нет, – тихо сказал Риордан. – У меня глушитель, так что до утра никто и не увидит, что она там лежит. И никаких подозрений.

Через три минуты я подъехал к автобусной остановке. Мэри выбежала, открыла дверцу и забралась внутрь. Темные мокрые волосы прилипли к ее шее, но, как всегда, она была весела и улыбалась.

– Привет, Питер! Как я рада видеть тебя сегодня! Как подумаю, что пришлось бы идти домой пешком… – Она замолчала и пристально посмотрела на меня. – Что, черт возьми, случилось, Питер?

– Передвинься на среднее сиденье, Мэри. – Страх за нее вытеснил страх за себя, и мой мозг наконец заработал. Я увидел проблеск надежды. Шанс. Рискованный шанс, но я сам был человеком рисковым.

Она медленно придвинулась, пристально глядя на меня.

– Боюсь, дорогая, у меня для тебя плохая новость. – Я обнял ее за плечи и почувствовал, как они напряглись под моей рукой. В следующее мгновение ее глаза расширились. – Ты слышала о Риордане и Селлерсе?

Она молча кивнула.

– Они позади нас, дорогая, и у них оружие в руках.

Она ничего не сказала, просто медленно повернулась и вскинула руку, подавляя судорожный вздох, когда увидела пистолет и бледное лицо в полумраке.

– Не кричите, юная леди, – быстро и тихо сказал Риордан. – Это пистолет. Поезжай, Картрайт. Не вините своего друга, леди. Если бы он не остановился… – Коротко объяснив ситуацию, он задумчиво продолжил: – Дорогая то, дорогая это… Похоже, Картрайт, она и впрямь твоя подруга.

– Будь ты проклят, Риордан! – свирепо сказал я. – Она моя невеста, а теперь…

– Твоя невеста, да? Так-так-так… – У него даже голос изменился. – Откуда мне знать, что она твоя невеста?

– Какое, к чертям, это имеет значение?

– Это очень важно. Я никогда никому и ничему не доверяю. Помолвлена? Кольцо?

– Да.

– Какое?

– С изумрудом и четырьмя бриллиантами.

– Покажи.

Не говоря ни слова, Мэри стащила с пальца кольцо. «Боже, – подумал я, – какая молодец!» Она подала кольцо Риордану, который, чиркнув спичкой, осмотрел его и вернул.

– Ну что ж, – тихо сказал он. – «Сон юной любви»[36]. Идеальная парочка, а, Селлерс? Кто бы сомневался.

На въезде в Липском нас встретил полицейский патруль. Из темноты появились покачивающиеся красные фонари, на заднем плане виднелся перегородивший дорогу грузовик. По обе стороны дороги я увидел двух незнакомых мне полицейских, сидящих на красных мотоциклах «тандерберд-триумф». Оба выглядели так, как обычно и выглядят все полицейские на мотоциклах, – среднего роста, худощавые, крепкие, знающие свое дело. Но ко мне подошел сержант Уинн. За исключением, возможно, Эйнсворта, молодого викария, Уинн был моим лучшим другом в Липскоме.

– Добрый вечер, Пит, – улыбнулся он. Луч фонарика коснулся лица Мэри. – О, привет.

– Добрый вечер, Джордж, – перебил я. – Что случилось? – Я кивнул в сторону полицейских на мотоциклах и почувствовал, как в спину мне ткнулся глушитель. – Ищете наших беглецов, Риордана и Селлерса?

– Ищем, – мрачно подтвердил Уинн. – Ты, Пит, наверное, никого не видел?

– Извини. – Я пожал плечами. – От Тарнмута и досюда – никого. Тебе не позавидуешь – такая ночка выдалась.

– Да уж, – с чувством сказал Уинн. – Я бы лучше дротики побросал в «Лошади и плуге». – Мы оба были членами местной команды по дартсу. – Может, увидимся там вечерком, а, Пит?

– Может, да, а может, нет. – Я пожал плечами и усмехнулся, зная, что Риордан наблюдает за мной в зеркало заднего вида. – В Тарнмуте танцы. Может быть, потом… – Я не договорил, обнял Мэри, и она склонила свою темную головку мне на плечо. – Да ты сам знаешь, Джордж.

– Знаю. – Он достал носовой платок, вытер мокрое от дождя лицо и улыбнулся. – Сам-то я женат, но знаю, как оно бывает. До встречи, Пит.

– Увидимся. – Я подождал, пока грузовик отъедет в сторону, выжал сцепление и тронулся с места. За спиной пошевелился Риордан.

– Неплохо, Картрайт, совсем неплохо. Ты зачем упомянул Тарнмут, черт бы тебя побрал? – В его голосе зазвучала угрожающая нотка.

– Не будь дураком, – устало сказал я. – Единственная дорога из Липскома ведет туда.

Некоторое время мы ехали молча. Большую часть пути я ехал на пониженной передаче и только один раз переключился на высокую. Было шумновато, но пониженная передача годилась для этой дороги, а шум устраивал меня. И все четыре мили я боялся, что вот сейчас Риордан прикажет остановиться и сядет за руль, и тогда нас с Мэри ждет только вечный сон в придорожной канаве или за ближайшим кустом. Но он тоже молчал до самой пристани в Тарнмуте.

– Хватит, стоп! – резко приказал Риордан. Напряжение сказалось и на нем. – Глуши мотор.

Я придавил ногой педаль сцепления, перевел рычаг на первую передачу, выключил зажигание, прикрыл правой рукой красную лампочку зажигания, снова включил его и стал ждать. Ручной тормоз я не трогал.

– Не двигайтесь, вы, оба, – предупредил Риордан. Теперь он был в безопасности – до края причала пятнадцать футов, а дальше глубокая вода. Сбежать мы никак не могли. Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел полоску бледного света – они подняли защитную створку над дверцей багажника, – услышал металлический стук ботинка о дверцу и в тот же миг нажал на автостартер.

Все произошло в одно мгновение. «Лендровер» резко рванулся вперед на пару футов, и мотор заглох. Риордан и Селлерс с проклятиями грохнулись на землю, а в ночную тьму и тишину ворвались яркие лучи одновременно вспыхнувших мощных фар и оглушительный рев двухцилиндровых двигателей «тандербердов».

У Риордана и Селлерса не было ни шанса. Ослепленные светом фар, они еще пытались подняться на ноги, когда на них наехали мотоциклы, а из стоявшей за мотоциклами машины выскочили, размахивая дубинками, четыре здоровенных полицейских.

– Отлично сработано, Пит. Нет, в самом деле, – сказал сержант Уинн, делая вид, что не замечает, как дрожат мои руки и ноги. – В дартс мы еще сыграем, но только после парочки пинт. А теперь расскажи мне все.

Я рассказал ему все, а когда закончил, Уинн повернулся и холодно улыбнулся ошеломленному Риордану, уже стоявшему с «браслетами» на руках.

– Мистер Картрайт имел уникальную возможность хорошо рассмотреть обручальное кольцо этой молодой леди. Он, должно быть, раз двадцать видел, как ей на пальчик на предсвадебной репетиции надевали еще одно колечко, ведь мистер Картрайт был шафером. Крайне маловероятно, – сухо закончил Уинн, – что жена викария отправится танцевать всю ночь с другим мужчиной всего через сорок восемь часов после свадьбы.