Насколько помнится, в 1954 году газета «Глазго геральд» организовала конкурс коротких рассказов. У меня не было особых писательских амбиций – я не буду говорить о литературных амбициях, есть немало тех, кто упорно утверждает, что у меня никогда их не было и до сих пор нет, – нет, соответственно, и никакой надежды.

Однако первый приз в сто фунтов стерлингов был весьма значительной приманкой для человека, у которого денег не было вообще. Я рискнул и принял участие в конкурсе с рассказом о море в Вест-Хайленде под названием «Дилеас». Я выиграл, и ко мне обратился Иэн Чепмен, нынешний директор издательства «Коллинз», который спросил меня, не напишу ли я роман. К всеобщему удивлению, Коллинз по-прежнему остается моим издателем. Спустя двадцать семь лет.

За эти двадцать семь лет я написал двадцать семь книг, четырнадцать сценариев и множество статей в журналах и газетах. Достаточно честный способ заработать на жизнь – был и остается. Меня называют успешным, но успех в его наиболее распространенном употреблении – термин относительный, и применять его следует с большой осторожностью, особенно в писательском деле. Количественная оценка – это далеко не все. Глубины падения некоторых самых «успешных» книг, журналов и газет в истории издательского дела так велики, что не поддаются описанию. Возможно, просвещение не является моей сильной стороной, но и порочность тоже.

Трудно сказать, какой эффект произвели ваши книги, какой степени успеха или провала они достигли. Рассмотрим, например, реакцию тех, кто имел спорную привилегию быть членом редакционного совета «Глазго геральд» в то время, когда проводился тот давний конкурс рассказов.

Кто-то может испытывать некоторое удовлетворение от того, что ему хватило дальновидности или проницательности не выбрать полного неудачника; слишком многие авторы, придумав одну историю, потом умолкают навсегда. Другим членам совета, возможно, на все это было глубоко наплевать. Третьи, не исключено, скрежетали зубами, оттого что открыли дорогу автору, чей стиль, по их мнению, никоим образом не соответствует высоким стандартам, заданным ведущей газетой Шотландии. Этого я никогда не узнаю.

Столь же трудно оценить влияние на читающую публику. Я написал пару книг, которые можно считать значимыми или примечательными, но, судя по реакции читателей, не приходится сомневаться, что я – единственный, кто придерживается такого мнения. Мне следовало бы прислушаться к Сэму Голдвину, сказавшему, что доставкой сообщений занимается «Вестерн юнион».

С тех пор я сосредоточился на том, что считаю чистым развлечением, хотя, как выяснилось, между моим пониманием, что такое развлечение, и пониманием других людей может пролегать пропасть.

Я получаю довольно много писем, в большинстве своем вполне доброжелательных, но отдаю себе отчет в том, что они не обязательно отражают общий одобрительный настрой. Я не склонен вступать в полемику, и те, кто подписывается «С возмущением» или «С негодованием» из Уолтемстоу или откуда-то еще, либо не читают моих книг, либо, если и читают, не удостаивают их даже пренебрежительным комментарием.

Как писательство влияет на меня самого, я, конечно, знаю хорошо, но и здесь может быть место для ошибочной самооценки. Основные преимущества писательской работы в том, что она в известной степени дает независимость и свободу, но эту свободу ни в коем случае нельзя истолковывать как безответственность.

Мне не нужно начинать работу в девять утра, и я этого не делаю: мой обычный рабочий день начинается между шестью и семью утра. Но, с другой стороны, хотя я часто работаю по семь дней в неделю, я не работаю пятьдесят две недели в году. Когда никто не указывает тебе, что делать, – это замечательно. Но нельзя быть полностью независимым. У меня есть ответственность перед моими издателями.

Издательства вовсе не являются, как иногда утверждают, прибежищами для жуликов, воров и преступников, действующих в интеллектуальной сфере, чье существование зависит от их умения наживаться на способностях и талантах тех немногих, кто, получая жалкие гроши, способен делать то, на что совершенно не способны издатели: выстраивать цепочки из слов таким образом, чтобы они имели какой-то смысл. Некоторыми издательствами руководят люди, в которых можно распознать человеческое существо. Мое в их числе.

Я также чувствую ответственность, хотя и небольшую, перед редакторами. Редактор, по определению «Нового словаря английского языка» Коллинза, – это тот, кто проверяет текст, сокращает, изменяет и опускает из него что-то при подготовке к публикации. Я чувствую себя достаточно компетентным, чтобы делать это все самому до того, как рукопись попадет в редакцию. Но все же они могут помочь – одним больше, другим меньше.

Я не чувствую никакой ответственности перед книжными критиками. Первая критическая заметка, которую я прочитал, касалась моей дебютной книги «Крейсер „Улисс“». Ныне не существующая шотландская газета отвела ей целых две страницы и поместила изображение суперобложки, охваченной пламенем. Заголовок гласил: «Сожги эту книгу». В ней я сделал Королевскому военно-морскому флоту величайший комплимент, на который только был способен, и автор заметки, этот болван, счел ее клеветнической.

То был первый так называемый литературный обзор, который я когда-либо читал, и он же стал последним.

Боюсь, что я ставлю рецензентов художественной литературы в один ряд с экспертами, руководящими так называемыми писательскими школами. Невозможно не восхищаться той смелостью, с которой они, без тени смущения, дают советы, читают лекции, поучают и критикуют то, на что сами совершенно не способны.

Я в величайшем долгу перед теми, кто покупает мои книги и дает мне возможность вести тот образ жизни, который я веду. Получая совершенно оправданное удовлетворение от указания на мои частые фактические ошибки, они никогда не говорят мне, как нужно писать. За что им признателен.

Одним из преимуществ свободы является возможность путешествовать. Я путешествую не для расширения кругозора или в исследовательских целях. Да, я бывал в Арктике, Эгейском море, Индонезии, на Аляске, в Калифорнии, Югославии, Голландии, Бразилии и множество других мест и писал о них, но, с другой стороны, я также бывал в Мексике и Китае, Перу и Кашмире, но очень сильно сомневаюсь, что когда-нибудь напишу про эти поездки.

Что касается будущей работы, то я действительно не знаю. Время от времени мистер Чепмен высказывает – как мне кажется, с легкой грустью – предположение, что когда-нибудь я, возможно, соберусь и напишу хорошую книгу. Что ж, ничего невозможного нет, и я – несомненно, к отчаянию всех тех книжных обозревателей, которых я никогда не читаю, – пока еще не хотел бы уйти в отставку.