Если кто на земле и заслужил право быть счастливым, то вы наверняка подумали бы о Джордже. В глазах каждого здравомыслящего человека, и в особенности утомленного зноем и прибитого пылью городского жителя, Джордж в тот самый момент уже находился на полдороге к раю.

С безоблачного летнего неба палило послеполуденное солнце; по обе стороны неспешно тянулись золотистые сжатые поля юга; под ногами пульсировала палуба изящного двадцатипятифутового прогулочного катера, а впереди тянулась лентой радующая взор, спокойная гладь Нижнего Дипуортского канала. Не говоря уже о приятной перспективе месячного отпуска. На полдороге к раю? Да он уже и сейчас рай.

Доктор Джордж Рикаби, БН, МН, ДН, ЧКИЭИ[19], считал себя несчастнейшим из смертных. Как сильно обманывался бы мир, с горечью размышлял он, если бы судил лишь по тому, что у всех на виду.

Что с того, что он располагает достаточными средствами и может потрафить своему вкусу к путешествиям по стране, и, мало того, располагает временем, чтобы получить от этого настоящее удовольствие? Что с того, что в его компании преданный и трудолюбивый бывший ординарец, чья единственная цель в жизни – не позволить Джорджу перетрудиться? Что с того, что о нем говорят как о восходящей звезде в области ядерной физики? Что с того, что министр снабжения похлопал его по плечу и назвал Джорджем?

Тлен и суета, с грустью размышлял Джордж, когда катер огибал заросший лесом угол канала, все тлен и суета. Хотя не стоит слишком уж строго осуждать невежественный мир за его глупые выдумки и не менее глупые представления. С глубоким унынием он озирал взглядом безупречно чистую палубу из белой сосны. В конце концов, в дни юности он и сам бывал повинен в таком же невежестве. Да что там говорить, всего лишь три месяца назад…

– Стой, куда?! Ты меня протаранишь! – Пронзительный, с требовательной ноткой голос разрезал тягостные раздумья Джорджа, как острый нож. Он торопливо выпрямился во весь свой рост – шесть футов, преимущественно кожа да кости, – схватился за очки и близоруко заморгал за толстыми очёчными стеклами.

– Быстро, быстро, пока еще не поздно, придурок!

Перед глазами Джорджа на мгновение возникло видение: баржа, носом ткнувшаяся в берег и заблокировавшая три четверти канала, и на ее корме шумная и отчаянно жестикулирующая юная особа. Все это стремительно промелькнуло в сознании Джорджа. Он не был человеком действия, а его центры принятия решений на какой-то момент парализовало.

– Право на борт, идиот! Вправо возьми! – надрывалась женщина, и Джордж, сбросив оцепенение, ухватился за штурвал. Но, как уже говорилось, он не был человек действия и в чрезвычайных ситуациях не лучшим образом себя проявлял. Джордж крутанул рулевое колесо со всей имеющейся в его распоряжении энергией, но крутанул не в ту сторону.

В миле от них, на лужайке возле Верхнего Дипуортского канала, восьмидесятилетние старики в халатах беспокойно зашевелились во сне, когда грохот прокатился над внешне безмятежным пейзажем. Впрочем, уже считаные секунды спустя они снова погрузились в мирную дрему. А на самом канале дело приняло иной оборот. Сила столкновения была такова, что молодая женщина, весьма бесцеремонно оборванная на полуслове, переместилась на нос катера Джорджа. Одновременно и сам Джордж, подхваченный силой инерции, катапультировался вперед. Секунд десять эти двое злобно сверлили друг друга глазами с расстояния в пару фунтов.

Леди заговорила первой.

– Вот же бестолочь! Ты что, ослеп? Такой лихой, да? – сердито накинулась она на несчастного Джорджа. – Или… – в ее голос вкралась язвительно-ласковая нотка, – перегрелся на солнышке? – Она выразительно постучала себя пальцем по голове.

Поднявшись на ноги, Джордж замер в оскорбленном и исполненном достоинства молчании. Последняя несправедливость переполнила чашу горестей. Но, прошедший школу строгого воспитания, он надеялся, что знает, как полагается вести себя джентльмену.

– Если ваше судно или вы сами каким-либо образом пострадали, пожалуйста, примите мои извинения, – холодно произнес Джордж. – Но вы должны признать, что это, мягко говоря, странно – когда баржа плывет по каналу бортом вперед. Я хочу сказать, никто не рассчитывает на такое…

Джордж запнулся. Поправил очки. И наконец позволил себе как следует присмотреться к леди.

Сделать это реально стоило, бесстрастно признался он. Блестящие рыжие волосы, ярко-голубые, пусть и с враждой, глаза, длинные, с золотистым загаром руки и ноги, зеленая безрукавка и коротенькие белые шорты. Надо признать – это он и сделал в душе, – все было на высшем уровне.

– Бортом вперед, надо же! – сердито фыркнула женщина и, отвергнув предложенную руку помощи, тоже поднялась, скорчив при этом болезненную гримасу. – Бортом вперед…

На глазах у восхищенного Джорджа она согнула и разогнула ногу и, похоже, чуть-чуть смягчилась, обнаружив, что колено работает.

– Вы что, не видели, что я воткнулась в берег? – холодно осведомилась обладательница рыжих волос. – Это случилось только что, и я не успела развернуться. Вы почему не обогнули мою корму?

– Извините, – сдержанно отозвался Джордж, – но ваша баржа в тени деревьев. Кроме того, я… э-э-э… был не совсем внимателен, – неловко заключил он.

– Да уж, определенно не были, – вновь съязвила она. – Такой беспомощности, такого явного неумения…

– Хватит, – твердо произнес Джордж. – Дело не только в том, что в случившемся виноваты вы. Ваша старая баржа практически не пострадала, но посмотрите на мой катер, на его нос! – воскликнул он с огорчением.

Вскинув голову – на лице презрение и безразличие, – рыжеволосая леди развернулась, грациозно переступила через поломанный нос катера и погнутые поручни и шагнула на борт баржи. Джордж, не без колебаний, последовал за ней.

Она сразу же обернулась, протянув руку к оказавшемуся под рукой румпелю. Ее волосы словно вспыхнули, а голубые глаза сверкнули чуть ли не гневом.

– Что-то не припомню, чтобы приглашала вас на борт, – сказала она с угрозой. – Убирайтесь с моей баржи.

– Я вас тоже к себе не приглашал, – ответил ей Джордж, – а зашел сюда только для того, чтобы предложить помощь.

– У вас ровно пять секунд, чтобы уйти. – Негостеприимная хозяйка баржи крепче сжала рукой румпель. – Я прекрасно справлюсь сама и…

– Смотрите! – взволнованно возразил Джордж. – Румпельный трос! – Он поднял свободный конец, тот был аккуратно обрезан за исключением последней, оборванной жилы.

– Гениально, прямо ума палата! – саркастически заметила леди. – Полагаете, мыши перегрызли?

– Очень остроумно, согласен. Только все дело в том, что если его перерезали, значит кто-то это сделал? Не думаю, что вы сами перерезали собственный трос, – с сомнением предположил Джордж.

– Нет, это не я, – с горечью сказала она. – А вот Черный Барт мог. Он все режет – тросы, швартовые канаты, глотки, – ему все равно.

– Судя по вашим словам, этот Барт – сущий злодей. Хотя вы, возможно, пристрастны. Кто он такой, Черный Барт?

– Пристрастна? – Ей не сразу удалось справиться с собой и найти подходящие выражения. – Нет, вы только послушайте, он говорит, я – пристрастна! Этот человек грабит собственного отца, отправляет его в больницу, крадет контракты на перевозку, натурально устраивает саботаж. Прямо сейчас он направляется в тотфилдское зернохранилище, чтобы украсть у меня летний контракт. Чей черед, тот и берет – такое у них у всех правило.

– Перестаньте, – миролюбиво ответил Джордж. – Пиратство в Нижнем Дипуортском канале?.. В Англии, в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, посреди белого дня?.. Мне говорят, я человек доверчивый…

– А вы видите где-то поблизости корабли ВМФ? – быстро перебила его рыжеволосая леди. – Или свидетелей? Этот канал самый пустынный во всей Англии.

Джордж задумчиво посмотрел на нее через толстые стекла очков.

– В этом что-то есть. К счастью, вы не одиноки. Мы с Эриком – это мой человек…

– Знаете, мне не до смеха, есть дела поважнее. Со своими проблемами я разберусь сама. Вон с моей баржи!

Уязвленный столь грубым ответом, Джордж позабыл, что воспитан джентльменом.

– А теперь послушай меня, ты, рыжая! – взорвался он. – Не понимаю, почему…

– Ты назвал меня рыжей? – любезно осведомилась леди.

– Да, назвал. Как я сказал…

Румпель, который летел в него, Джордж заметил в последнее мгновение. Он пригнулся, споткнулся, отчаянно замахал руками, цепляясь за воздух, и ухнул за борт. Сжимая в левой руке драгоценные бифокальные очки, Джордж погрузился в темные глубины Нижнего Дипуортского канала. Когда же он вынырнул чуть погодя, рыжей на палубе уже не было, а на ее месте стоял Эрик с багром в руке.

Часом позже круизный катер продолжил путь по каналу, следуя на почтительном расстоянии за баржей. Джордж – в безукоризненном фланелевом костюме для тенниса – угрюмо наблюдал, как развеваются на верхушке мачты его брюки и свитер. Не первый раз в этот день его одолевали горькие мысли.

«Женщина, – угрюмо размышлял он, – суть дьявол». Три месяца назад он был счастливейшим из людей. Именно на сегодня была назначена его свадьба. По мнению Джорджа, самое меньшее, что могла сделать ему невеста, – это изменить дату свадьбы с той же легкостью, с какой она меняла потенциальных мужей.

Женщины просто не способны на высокие чувства. Взять, к примеру, эту рыжую, эту мегеру, эту медноволосую амазонку, этого дракона в обличье ангела.

Идеальное подтверждение его веры в фундаментальную женскую несправедливость, недобросовестность и бесчувственность. Впрочем, никакие подтверждения ему и не требовались.

– Посмотрите вперед, сэр, – подал голос стоящий на носу Эрик. – Еще одно судно.

Джордж прищурился, устремляя взгляд в сторону заходящего солнца.

Рыжеволосая умело направила свою баржу вдоль берега канала и прямо у него на глазах проворно спрыгнула на берег с канатом в руке и закрепила швартовый. Сразу за ней другая, гораздо более древняя баржа постепенно исчезала за воротами шлюза. Одни ворота были уже закрыты, а другие медленно закрывал дородный мужчина, нажимая на массивную железную ручку. Джордж предположил, что это вполне мог быть Черный Барт. Ситуация становилась все более интересной.

– Эрик, швартуйся, – произнес Джордж. – Похоже, здесь требуется присутствие человека рассудительного и спокойного. Или я сильно ошибаюсь.

С этими словами он соскочил на берег и направился к месту конфликта.

Конфликт действительно разворачивался, но носил явно односторонний характер. Мужчина, закрывавший ворота, – смуглолицый, небритый, неприятного вида тип с физиономией бывшего боксера – продолжал закрывать шлюз, одной рукой отталкивая рыжеволосую леди, пытавшуюся помешать ему в этом. Удары, которые она наносила здоровяку, воспринимались им как комариные укусы. Пожилой и явно напуганный смотритель шлюза наблюдал за происходящим со стороны, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, но не пытаясь вмешаться.

– Ну-ну, Мэри, девочка моя, – подзуживал боксер. – Не надо так, успокойся. Колотишь ни в чем не виноватого парня. Где такое видано? Это же уголовное дело.

– Джемисон, не закрывай ворота! – кричала она. – Места там для двух барж хватит, не знаешь, что ли? Это надо же, перерезать румпельный трос! Если ты пройдешь через шлюз один, мне это в целый час обойдется. Ах ты… сволочь!

Она сражалась изо всех сил, но без толку.

– Какие выражения! Ты бы следила за языком, дорогуша. – Барт вызывающе ухмыльнулся. – Румпельный трос? – Он сделал удивленное лицо. – Не понимаю, о чем ты. А насчет того, чтобы пропустить твою баржу… Ну уж нет. – Он с деланым сожалением покачал головой и сплюнул в направлении своей видавшей виды посудины. – У меня краска еще не просохла, не могу рисковать.

– Помощь нужна? – встрял Джордж.

– Проваливай, франт, – вежливо посоветовал Барт.

– Ох, да уйдете ж вы, в конце-то концов! – подключилась леди.

– Я не уйду. Меня это касается тоже. Это дело всех нас касается. Здесь совершается несправедливость. Предоставьте мне самому решать.

Джемисон остановился и из-под нахмуренных бровей посмотрел на Джорджа. Джордж оставил его взгляд без внимания и повернулся к рыжеволосой леди:

– Мэри, девочка моя… э-э-э… то есть мисс, почему этот грубиян не желает пропустить вашу баржу в шлюз?

– Потому что моя задержка дает ему фору в час. Баржа у него старая, медленная, а до зернохранилища еще шестьдесят миль. Он хочет попасть туда первым и делает все возможное, чтобы меня остановить, – со слезами на глазах объяснила Мэри.

Джордж повернулся и посмотрел на Черного Барта.

– Откройте ворота, – приказал он.

От изумления у Барта на секунду отвисла челюсть, но уже в следующее мгновение он грозно стиснул зубы и ухмыльнулся:

– Вали-ка ты отсюда, сынок. Не до тебя.

Джордж снял с головы фуражку и аккуратно положил рядом с собой.

– Вы не оставляете мне выбора, – заявил он. – Придется применить силу.

Мэри схватила его за руку. В ее глазах больше не было враждебности – только искреннее беспокойство.

– Пожалуйста, уходите, – взмолилась она. – Пожалуйста. Вы его не знаете.

– Что правда, то правда. «О, пожалуйста», – передразнил девушку Барт. – Ты еще расскажи ему, что я сделал с твоим папашей.

– Молчите, женщина, – приказал Джордж. – И подержите вот это.

Он сунул ей в руку очки и повернулся к Барту. К сожалению, без очков Джордж не смог бы отличить от стога сена трамвай. Но злость заставила забыть об осторожности. От привычного спокойствия не осталось и следа. Сделав быстрый шаг вперед, Джордж атаковал место, где только что перед ним стоял Черный Барт.

Но его противника там уже не было, он предусмотрительно переместился в сторону. Кроме того, на беду Джорджу, Черный Барт обладал зорким зрением и понятия не имел о каких-то высоких чувствах. Разящий правой пришелся на дюйм ниже левого уха. С учетом веса и боевого духа противника этот хук не шел ни в какое сравнение с ободряющим похлопыванием по плечу от министра снабжения. Джордж оторвался от земли, элегантно уклонился от встречи с окончанием шлюза и, описав изящную параболическую дугу, во второй раз в течение часа опустился в глубины Нижнего Дипуортского канала.

Мэри, побледневшая и дрожащая, замерла на пару секунд, после чего набросилась на Черного Барта.

– Свинья! – кричала она. – Злобная скотина! Ты же убил его! Давай скорее вытаскивай! Он ведь утонет! Утонет!!! – Казалось, Мэри вот-вот расплачется.

Черный Барт равнодушно пожал плечами.

– А мне что с того? – с полным безразличием ответствовал он. – Сам нарвался.

Мэри, щеки которой вновь расцвели румянцем, недоверчиво посмотрела на него:

– Но… но это же ты! Ты его ударил! Я видела.

– Я защищался, – осторожно заявил Черный Барт. – Я всего лишь напоролся на него. – По его физиономии медленно расползлась злобная усмешка. – И потом, я не умею плавать.

Секундой позже тишину летнего вечера прервал еще один всплеск. Леди бросилась спасать своего заступника.

– Убирайтесь с моей баржи, – сердито приказала она. – Мне ваша помощь без надобности.

Устроившись поудобнее у подзора баржи, Джордж спокойно оглядел деревянный причал, к которому пришвартовались на ночь три лодки. Неприятный инцидент, имевший место двумя часами ранее, никак на нем, похоже, не отразился.

– Не уберусь, – ответил ей Джордж, мирно попыхивая трубкой. – И Эрик не уберется. – Он кивком указал на своего спутника, занятого созерцанием ночного неба через донце опрокинутой кружки. – Каждая юная леди, и в особенности та, что изо всех сил пытается продолжить бизнес своего отца, нуждается в защите. Мы с Эриком позаботимся о вас.

– Защита! – горько вздохнула та, о ком он только что держал речь. – Защита!

Джордж проследил за ее многозначительным взглядом в сторону висящих на веревке белых шортов и зеленой безрукавки. С них все еще капало.

– Да вы и с тачкой не справитесь. Под парусом ходить не можете, себя защитить не можете – да уж, хорош защитничек! – Она глубоко вздохнула. – Уходите!

– Нет-нет, мисс, – обиженно сказал Эрик, – вы не вполне справедливы. Хозяин вовсе не слабак. У него даже медаль есть.

– И за что же он ее получил? – язвительно осведомилась Мэри. – За бальные танцы?

– Боюсь, Эрик, леди раздражена, – сказал Джордж. – Возможно, не без оснований. Все драконы, – пробормотал он себе под нос, – пребывают в состоянии постоянного раздражения.

– Что вы сейчас сказали? – нахмурилась леди.

– Ничего, – вежливо, но твердо ответил Джордж. – А теперь, пожалуйста, ступайте в постельку. Ни с вами, ни с вашей баржей больше ничего не случится. Мы с Эриком, – закончил он на поэтической ноте, – не сомкнем глаз и пребудем с вами до самого рассвета.

Мэри хотела было возразить, но заколебалась, покорно пожала плечами и отвернулась.

– Как хотите, – сказала она устало и с ноткой надежды добавила: – Не боитесь схватить воспаление легких?

Некоторое время из каюты доносились негромкие звуки, свидетельствующие о некоторой деятельности внутри, потом свет погас. На смену прежним звукам, проплыв над трапом, пришел другой: тихое посапывание – признак мирного, спокойного сна. Во многих отношениях звук был приятный – во всяком случае, много приятнее храпа, издаваемого двумя верными стражами на корме.

Спали, однако, не все. Далеко не все. Черный Барт и его помощник не только не спали, но были необычайно активны. Последний незаметно проник в машинное отделение катера Джорджа, в то время как сам Черный Барт устроился на одной из поперечных подводных балок, поддерживающих опоры причала. Через плечо он перекинул тонкий проволочный трос длиной около шестидесяти футов. Один конец троса был закреплен на опоре причала, другой – на руле баржи, непосредственно под спящими стражами. Закончив, Черный Барт выпустил моток из рук, и трос мягко опустился на дно канала.

В 7:00 следующего утра Джордж и Эрик в спешке покинули баржу. Сковорода в руках рыжей леди сама по себе выглядела весьма грозным оружием, но ее презрение и насмешки были еще страшнее.

В 7:30 баржа Черного Барта отшвартовалась от причала, прошла по каналу пару сотен ярдов и остановилась. Джемисон выбрал удобное место, чтобы наблюдать за предстоящим спектаклем.

В 8:00 на палубе появился Эрик, последними словами кроющий негодяя, который опустошил парафиновые баки и наполнил их водой.

В 8:02 Джордж торопливо прошел по берегу к барже Мэри и попросил топлива. Его отогнали при помощи багра и недобрых слов.

В 8:05 баржа отошла от причала, а в 8:06 утреннюю тишину разорвал ужасный треск, известивший о том, что у судна сорвало руль.

В 8:08 Джордж пробежал по тропинке вдоль канала и перепрыгнул на борт баржи с предложением помощи. В 8:09 рыжеволосая леди отправила его в канал, а в 8:10 снова выловила из воды.

В двухстах ярдах от этой сцены Черный Барт переломился от смеха, потрясенный результатами собственной гениальности. Наконец он выпрямился, вытер мокрые от слез глаза и направился к славному Уотменc-Фолли, последней остановке на пути к зернохранилищу.

– Да, старина, недооценил я тебя. Сильно недооценил. Извини, Барт. Извини, приятель. Но ты же понимаешь, как оно бывает. Женщины! Женщины! Ты видел, как она со мной обошлась? А? Видел? – Джордж не находил слов от возмущения.

– Да, док. Видел, конечно. – Черный Барт выругался. – Несносная баба. Скверный характер у юной леди. – Вообще-то слово «леди» Барт предпочитал не употреблять. – От нее лучше избавиться. Извини за ту стычку около шлюза. Это все из-за нее, маленькой дряни.

– Забыли, Барт, старина. Я сам виноват. Ну что, по рукам, а?

Новоявленные друзья торжественно пожали друг другу руки, после чего вернулись к важному делу – соревнованию по опустошению доступных запасов местного сидра, напитка довольно крепкого. Какое-то время Джордж даже выигрывал с небольшим отрывом, потом, улучив момент, ловко вылил едва ли не все содержимое своего стакана в ящик для растений, который находился снаружи. Черный Барт оставался в счастливом неведении относительно хитрой уловки своего нового друга. Не знал он, разумеется, и о том, с какой тщательностью Джордж организовал эту как бы случайную встречу в «Гербе», любимом заведении Джемисона. Завязать знакомство труда не составило – после утренней сцены на барже дружелюбие Джорджа нисколько Барта не удивило. Помогло и то, что Джордж не скупился на выпивку.

– Уже десять, док, – предупредил Барт. – Пора бы, знаешь, и на боковую. Они закрываются.

– Невозможно, старина, – проворчал Джордж, едва ворочая языком. – Мы же здесь всего-то десять минут. Вот что я тебе скажу, – продолжил он, заметно оживившись. – Давай-ка устроим веселую ночку, а, старина? Ну же!

Через десять минут оба уже брели по тропе вдоль канала, распевая в чудесном – как им представлялось – согласии и размахивая большими плетеными бутылями с сидром. Миновав сначала круизный катер, а после и баржу Мэри – руль починили на скорую руку, и Барт обещал вплотную заняться им позже, – они загрузились наконец на бартовский борт.

От Уотменc-Фолли, где пришвартовался Барт, до зернохранилища оставалось всего десять миль.

Уотменc-Фолли представлял собой так называемый глухой шлюз. Ворота были с обеих сторон, но выходные вели в никуда. От них открывался вид на долину Верхнего Тотфилда, где планировалось построить еще один канал. План этот так и остался на бумаге из-за финансовых трудностей. Как обычно и бывает с глухими шлюзами, выход просто закупорили бетоном.

На борту двух новых приятелей радостно встретил помощник Барта, так что ночное веселье продолжалось. В половине второго помощник съехал под стол. Без четверти два компанию ему составил и Джордж, а в два часа ночи и сам Барт, осушив последнюю бутыль сидра, рухнул эффектно на пол.

Джордж быстро поднялся, встряхнулся, сошел на берег и направился к барже Мэри. В ответ на его настойчивый стук в кабине тут же включился свет, а еще через десять секунд дверь приоткрылась, и из-под всклокоченных рыжих волос на него уставились два сонных и испуганных голубых глаза. Когда же их обладательница узнала ночного гостя, в них мелькнуло – и это весьма любопытно – нечто похожее на радость, потом просквозило облегчение, но все закончилось раздражением.

– Знаю, знаю, – предупредил ее ответ Джордж. – «Убирайся с моей баржи». Я ненадолго. И, – добавил он быстро, – ночную вахту нести сегодня не собираюсь. Зашел сказать, чтобы вы были готовы выйти утром пораньше. Думаю, уже через несколько часов у Черного Барта проснутся в отношении каждого из нас не самые хорошие чувства.

– Вы о чем? – удивленно спросила Мэри и тут же недоверчиво осведомилась: – И что вы предлагаете?

– Подождите – и увидите, – грубовато ответил Джордж. – Я, конечно, не моряк, не пловец и не боксер, но, – он коротко постучал себя по лбу, – возможно, не совсем уж бесполезен по этой части. Спокойной ночи.

Он вернулся к себе на катер, забрал Эрика, и они вместе отправились на баржу Барта. Отвязали причальные канаты, провели баржу по каналу, открыли створ шлюза, скрипевший и упиравшийся после нескольких лет бездействия, и затащили ее в шлюз. Потом створ закрыли, Джордж достал ножовку и отпилил ручку шлюзового люка, так что открыть его и впустить воду стало невозможно.

Пока Джордж решал эту проблему, Эрик сражался с люком на другом конце шлюза. Совместными усилиями им удалось поднять люк, и вода устремилась из западни на волю. Затем они и здесь отпилили ручку, лишив желающих возможности закрыть его. Через десять минут из шлюза ушла вся вода, и баржа со спящей командой опустилась на дно, крепко увязнув в иле. Черный Барт и его посудина встали на долгую стоянку.

Но не все прошло гладко. Задумка удалась на отлично, и план сработал идеально, только для его автора это предприятие едва не закончилось трагически.

Джордж недооценил потрясающую способность Черного Барта восстанавливаться. Все проснулись рано, и в семь часов, когда Джордж убирал причальные канаты баржи Мэри, наверху шлюза появился Барт – с налитыми кровью глазами, небритый, с головы до ног вымазанный в грязи и похожий на какое-то доисторическое чудовище. Но на этом сходство с чудовищем не заканчивалось – Черный Барт тоже жаждал крови.

Добраться до своего катера, только что отчалившего от берега, Джордж не успел. Сыпя проклятиями и беснуясь как сумасшедший, размахивая кулачищами в слепом гневе, Черный Барт, словно тигр, прыгнул на своего недавнего собутыльника. Но с местью получилась промашка, мстителю помешала собственная его сила. Сильнейший толчок в плечо развернул Джорджа и в четвертый раз за тридцать шесть минувших часов бросил его в темные глубины канала. Он барахтался, отчаянно размахивал руками, отплевывался, кашлял и то уходил под воду, то выныривал на поверхность. Но особых причин для беспокойства не было. Уже в третий раз перед ним мелькнуло приятное видение – изящная фигура прорезала воды канала и, взяв практически не сопротивляющегося Джорджа на буксир, потащила к барже. Эрик помог поднять его на борт.

Прошло десять минут, а Джордж все еще не спешил приходить в себя. Черный Барт, по-прежнему изрыгающий чудовищные проклятия, остался далеко позади, так что спешить Джорджу действительно было некуда. Его голова покоилась на коленях Мэри, с успехом, как ему представлялось, замещавших самую удобную из подушек. К тому же он слышал знакомое урчание идущего рядом катера и не испытывал желания отвечать на укоризненный взгляд Эрика.

На всякий случай он слегка пошевелился и приподнял веки. Рыжая в мокрой одежде неподвижно сидела на палубе, машинально одной рукой направляя руль. «Джордж, Джордж, ох, Джордж», – шептала она, и этот шепот был приятен его уху, а ее голубые глаза, обычно враждебные и дерзкие, туманила дымка легкой тревоги.

«Надо предупредить Эрика насчет медали, – подумал он, погружаясь в сладкую дрему. – Мэри ничего не должна знать… может быть, потом…» Дело в том, что Джордж и правда был награжден Георгиевской медалью. Он получил ее за невероятный подвиг, сумев выжить после того, как его истребитель упал в Средиземное море в восьми милях от ливийского побережья. Раненный, контуженный, ослабевший от потери крови, Джордж должен был умереть. Но он добрался до суши.

Проплыв все восемь миль, до самого последнего фута.