По жестокому стечению обстоятельств и по вине чересчур расшалившихся нервов Дюрана первыми пациентами доктора Гриншоу стали Джон Румер и Мелинда Уорт.

Тревожные предчувствия Дюрана легко и быстро передались четверым его помощникам. Хотя «Морская ведьма» была теперь под его контролем, Дюран понимал, что положение шаткое: он не рассчитывал встретить на платформе Палермо с его головорезами; и хотя в его кармане надежно были спрятаны ключи от обоих жилых отсеков, и «западного» и «восточного» (в первом были заперты нефтяники, во втором – ребята Палермо), Дюран прекрасно видел, сколько в этих отсеках окон, и не мог поставить часового у каждого потенциального выхода. Пришлось передать по громкой связи, что любого, кто выйдет на платформу, застрелят на месте, и отправить двоих помощников патрулировать «восточный» отсек (безоружных нефтяников он не опасался), а еще двоих – платформу. Лорда Уорта, его дочерей и сейсмологов Дюран тоже не боялся, презрительно считая их абсолютно безвредными. К тому же все они были безоружны. Несмотря на это, патрульным было предписано хотя бы одним глазком поглядывать на каюту лорда Уорта, лабораторию и лазарет. Все три помещения были связаны между собой.

К сожалению, никто в этих трех помещениях не услышал объявлений – по иронии судьбы это случилось из-за того, что лорд Уорт не скупился на так называемые минимальные человеческие удобства. Нефтедобывающие платформы не самое тихое место, и он распорядился сделать свою каюту и смежные помещения абсолютно звуконепроницаемыми.

Митчелл все время сидел в крошечной каморке при лаборатории, изучая схему помещений «Морской ведьмы», пока не убедился, что сможет ориентироваться на платформе даже с завязанными глазами. На это у него ушло примерно двадцать минут. Выстрелы раздались уже на пятой минуте, но из-за звукоизоляции он их не услышал. Только когда он убрал схемы в ящик, дверь каморки распахнулась и появилась Марина, бледная, дрожащая, вся в слезах. Не успела она приблизиться, как Митчелл обнял ее, а она уцепилась за него, как за соломинку, неизвестно как оказавшуюся посреди океана.

– Почему тебя там не было? – всхлипывала она. – Почему тебя там не было? Ты бы помешал. Ты бы их спас!

Митчелл не стал тратить время на размышления о несправедливости жизни.

– Кому помешал? Кого спас? – спокойно спросил он.

– Мелинду и Джона. Они серьезно ранены.

– Что-о?

– Их подстрелили.

– Подстрелили? Я ничего не слышал.

– Разумеется, не слышал. Тут все звуконепроницаемое. Поэтому Мелинда и Джон не услышали предупреждения по радио.

– Какого предупреждения? Расскажи, и помедленнее.

Она рассказала все так медленно и подробно, как могла. По всей платформе прозвучало объявление, но никто в каюте лорда Уорта его не услышал. Дождь прекратился, по крайней мере на время, и, пока Митчелл сидел в каморке со схемами, Мелинда с Румером решили прогуляться. Они обходили буровую вышку, вокруг которой были погашены почти все огни после распоряжения Дюрана о прекращении добычи нефти. Там в них выстрелили без предупреждения.

– Ты сказала, они серьезно ранены. Насколько серьезно?

– Не знаю. Доктор Гриншоу их оперирует. Ты знаешь, я не трусиха, но крови так много, что я не смогла смотреть.

Прибыв в лазарет, Митчелл понял, что не может ее винить. Мелинда и Румер лежали на соседних койках, оба в крови практически с головы до ног. У Мелинды было перевязано левое плечо, у Румера – замотана шея, и прямо в тот момент доктор Гриншоу копался у него в груди.

Лорд Уорт сидел на стуле, и его лицо выражало неистовую ярость. Дюран стоял в дверном проходе, и его лицо ничего не выражало. Митчелл задумчиво посмотрел на обоих, затем обратился к доктору Гриншоу:

– Доктор, что вам удалось выяснить?

– Вы только послушайте, – хрипло прошептал Румер, и его лицо скривилось от сильной боли. – Даже не спросил, как мы себя чувствуем.

– Еще успею. Так что, доктор?

– У госпожи Мелинды сильно повреждена левая ключица. Пулю я извлек, но требуется немедленная операция. Я хоть и хирург, но не ортопед, а ей нужна ортопедическая помощь. Румеру повезло еще меньше. Два ранения. Одно – в шею, в миллиметре от сонной артерии, но навылет, поэтому тут беспокоиться не о чем, а вот ранение в грудь куда серьезнее. Не смертельное, но очень серьезное. Пуля, несомненно, задела левое легкое, однако внутреннее кровотечение небольшое, поэтому я полагаю, что она лишь зацепила край. Главная проблема в том, что пуля, похоже, застряла у самого позвоночника.

– Он может пошевелить пальцами?

– Господи, какое сострадание! – простонал Румер.

– Может. Но пулю следует извлечь как можно скорее. Я бы сделал это, но без рентгена не могу. Поэтому придется ограничиться переливанием крови.

– Разве их не следует немедленно отправить в больницу?

– Следует.

Митчелл посмотрел на Дюрана:

– Ну что?

– Нет.

– Но они же не виноваты. Они не слышали оповещения.

– Значит, им не повезло. Я не собираюсь везти их на сушу. Думаете, мне тут нужен батальон морских пехотинцев?

– Если они умрут, это будет на вашей совести.

– Все когда-нибудь умрут.

Дюран вышел, захлопнув за собой дверь.

– Боже мой, боже мой… – Румер попытался покачать головой, но сразу скривился от боли в шее. – Зря он это сказал.

Митчелл повернулся к лорду Уорту:

– Вы можете нам помочь, сэр. Ваша каюта, конечно же, напрямую связана с радиорубкой. Вы можете слышать, о чем говорят в радиорубке?

– Без проблем. Щелкнув двумя переключателями, я услышу обе стороны любых переговоров, будь то по телефону, в наушниках или динамиках.

– Будьте добры, сделайте это и не прекращайте слушать ни на секунду. – Митчелл взглянул на койки с пациентами. – Не пройдет и получаса, как мы отправим их вертолетом в больницу.

– Как вы это провернете?

– Не знаю, – неопределенно ответил Митчелл, – но осмелюсь предположить, что придумаю что-нибудь.

Лорд Уорт вышел. Митчелл достал тонкий фонарик-карандаш и начал бесцельно включать и выключать его. Он заметно побледнел, а рука, державшая фонарик, немного подрагивала. Марина смотрела на него сначала непонимающе, затем с испугом и наконец с выражением, близким к презрению. Она недоверчиво произнесла:

– Ты напуган.

– Где твой пистолет? – спросил Митчелл у Румера.

– Когда стрелявшие побежали за подмогой, мне удалось подползти к краю платформы, отстегнуть кобуру и сбросить в море.

– Молодец. Значит, нас еще не раскрыли.

Митчелл наконец заметил дрожь в руках, убрал фонарик и сунул руки в карманы.

– Кто в вас стрелял? – спросил он Мелинду.

– Два мерзавца, Ковенски и Риндлер. Мы с ними и до этого цапались.

– Ковенски и Риндлер, – повторил Митчелл и покинул лазарет.

– Мой колосс на глиняных ногах, – с нотками грусти и горечи сказала Марина.

– «Задуть огонь, потом задуть огонь»[10], – хрипло произнес Румер.

– Что ты сказал?

– Сказал не я, а парень по имени Отелло. Одна беда с дочками миллионеров: вы книжек не читаете. Сейчас Митчелл погасит огни. У него глаза как у кошки. Видит почти в кромешной темноте, когда другим ничего не видно. Ты об этом знала?

– Нет.

– Это дает ему колоссальное преимущество над противниками. Потом он потушит огонь другого рода.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но не верю. Я видела, как он дрожал.

– Бедная, глупая, несмышленая дурочка. Он слишком хорош для тебя.

– Что ты мелешь? – ошеломленно уставилась на него Марина.

– Ты меня прекрасно слышала, – устало выдохнул Румер, заслужив неодобрительный взгляд врача. Затем мрачно продолжил: – Считай, что Ковенски и Риндлер уже на том свете. Жить им осталось считаные минуты. Митчелл любит твою сестру почти как тебя, а я его лучший друг и напарник с детства. Он не дает близких в обиду. – Румер слабо улыбнулся. – Боюсь, он решает вопросы весьма радикально.

– Но он дрожал. Дрожат только трусы, – возразила Марина, однако уже не столь уверенно.

– Он не боится ничего живого. А что касается дрожи, в древней Скандинавии были такие воины – берсерки. Митчелл их духовный наследник. Он просто сдерживает ярость. Улыбается. Многие считали его трусом, и для многих эта мысль становилась последней в жизни. – Румер улыбнулся. – Теперь дрожишь ты.

Марина ничего не сказала.

– В вестибюле есть шкафчик. Принеси оттуда все, что найдешь, – попросил Румер.

Марина с сомнением посмотрела на него, затем вышла и через несколько минут вернулась с парой ботинок. Она несла их на вытянутой руке и смотрела на них с ужасом, как будто это была ядовитая кобра.

– Митчелла? – спросил Румер.

– Да.

– Лучше верни на место. Они ему скоро понадобятся.

– Ты правда сможешь выйти за человека, убивающего других людей? – спросила Мелинда сестру, когда та вернулась.

Марина вздрогнула и промолчала.

– Как по мне, все лучше, чем выходить за труса, – язвительно заметил Румер.

В машинном отделении Митчелл почти сразу нашел переключатель с пометкой «палубное освещение». Опустив рубильник, он вышел на погрузившуюся во мрак платформу. Выждал полминуты, чтобы глаза привыкли к темноте, затем двинулся в сторону буровой вышки, пока не услышал вдали приглушенную ругань двух человек. Тихо ступая в одних лишь носках, он приблизился к ним на расстояние менее двух ярдов. Затем все так же беззвучно приладил свой фонарик к стволу «смит-вессона» и включил его.

Двое мужчин обернулись на удивление синхронно и потянулись за пистолетами.

– Вы знаете, что это? – спросил Митчелл.

Они знали. Голубоватый блеск «смит-вессона» с глушителем не спутаешь с игрушечным пистолетом. Они перестали тянуться к оружию. Им, мягко говоря, было не по себе видеть подсвеченный пистолет с глушителем – и ничего, кроме темноты, за ним.

– Руки за голову. Затем медленно повернитесь и шагайте вперед.

Они пошли, пока идти дальше стало невозможно по вполне уважительной причине: они достигли края платформы. Дальше, в 200 футах внизу, раскинулся Мексиканский залив.

– Сцепите руки сильнее и снова повернитесь, – приказал Митчелл.

Бандиты повиновались.

– Ковенски и Риндлер?

Ответа не последовало.

– Это вы стреляли в леди Мелинду и мистера Румера?

Снова молчание. Когда ты безоговорочно уверен, что находишься в одном шаге, в одной секунде от вечности, голосовые связки перестают слушаться. Митчелл дважды нажал на спусковой крючок и пошел прочь еще до того, как трупы плюхнулись в воды залива. Но не прошел он и четырех шагов, как в лицо ему ударил свет фонаря.

– Вот так так! Кого я вижу? Умник Митчелл, пугливый ученый? – Из-за яркого света Митчелл не видел говорящего и пистолета в его руках, но без труда узнал голос остроносого, похожего на крысу Хеффера. – Да еще и с пистолетом! Чем вы тут занимаетесь, мистер Митчелл?

Хеффер совершил классическую ошибку неопытных убийц. Ему следовало сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Митчелл щелчком сбил с пистолета фонарик, так что тот обезумевшим светлячком закружился в воздухе. Хеффер отреагировал, как все нормальные люди: инстинктивно перевел взгляд на фонарик, пока его сознание и подсознание гадали, что задумал Митчелл. Долго гадать не пришлось: Хеффер умер еще до того, как фонарик упал на палубу.

Митчелл поднял на удивление прочный фонарик, подтащил Хеффера за ноги и отправил к приятелям на дно залива. Затем вернулся в вестибюль лазарета, надел ботинки и вошел в операционную. Доктор Гриншоу как раз приступил к переливанию крови пациентам.

Румер взглянул на часы:

– Шесть минут. Долго ты возился.

Явно расстроенная Марина уставилась на Румера отчасти c недоверием, отчасти с изумлением.

– Ну прости, – произнес Митчелл извиняющимся тоном. – Имел несчастье на обратном пути столкнуться с Хеффером.

– То есть это он имел несчастье столкнуться с тобой. Где сейчас наши друзья?

– Не могу сказать точно.

– Понимаю, – сочувственно откликнулся Румер. – Откуда тебе знать точную глубину залива в этом месте.

– Могу выяснить. Но какая разница? Доктор Гриншоу, у вас есть носилки? С застежками и прочими приспособлениями?

Гриншоу кивнул.

– Пожалуйста, подготовьте их, но до поры до времени оставьте на месте. Переливание крови в полете можно делать?

– Без проблем. Полагаю, вы хотите, чтобы я их сопровождал?

– Будьте любезны. Понимаю, что слишком многого прошу, но, когда передадите их компетентным врачам, не могли бы вы вернуться?

– С радостью. Мне вот-вот стукнет семьдесят, и я думал, что все в жизни повидал. Оказалось, ошибся.

Марина недоумевала. Все трое мужчин вели себя спокойно и расслабленно. Мелинда, похоже, потеряла сознание, но это был лишь эффект сильного успокоительного.

– Вы безумцы, – твердо заявила Марина.

– Пациенты клиники для душевнобольных тоже говорят так о тех, кто остался снаружи, – ответил Митчелл. – Возможно, в чем-то они правы. Однако это сейчас не главное. Марина, ты летишь с остальными обратно во Флориду. Там ты будешь в безопасности – твой отец обеспечит самую надежную охрану, лучше, чем у любого президента.

– Ну замечательно! Обожаю быть в центре внимания, люблю, когда вокруг меня суетятся! Однако, господин гений, ваша логика отнюдь не безупречна. Я никуда не полечу. Останусь с отцом.

– Это я с ним сейчас обсужу.

– Собираешься еще кого-то убить?

Митчелл выставил вперед руки с растопыренными пальцами. Они казались высеченными из мрамора.

– Потом, – пояснил Румер. – Сейчас у него другое на уме.

Митчелл вышел, и Марина накинулась на Румера:

– Вы с ним два сапога пара!

– Я больной человек. Оставь меня в покое.

– Не морочь мне голову с этим состоянием берсерка. Он просто убийца.

Лицо Румера превратилось в неподвижную маску.

– Меня не прельщает перспектива породниться с умственно отсталой.

Марина была потрясена, и это было заметно. Ее голос перешел в шепот:

– Выходит, я совершенно вас не знаю?

– Не знаешь. Мы ходим по темной стороне улицы. Там есть люди, которых нужно охранять. Этим мы и занимаемся. Как думаешь, сколько предложил твой отец, чтобы мы вернули вас домой? – Румер улыбнулся. – Боюсь, от меня сейчас толку мало, но Митчелл и сам справится.

– Сколько он предложил?

– Сколько сами попросим. Хоть миллион, хоть сто миллионов долларов. Без раздумий.

– А сколько вы попросили? – спросила она с деланым равнодушием.

Румер тяжело вздохнул, что при его слабом физическом состоянии было не так уж трудно.

– Бедный Майк. Подумать только, он считает тебя горшком золота у конца радуги. Лучше бы ему слезть с этой радуги – она ведь штука непрочная. Я тоже влип. Мне ведь придется с тобой жить, пусть и косвенно. Буду банален. Твой отец любит тебя. Мы любим тебя. И, продолжая быть банальным, скажу, что есть вещи, которые невозможно купить. Настоящий жемчуг бесценен. Не делай из себя искусственную жемчужину, Марина. И больше никогда не оскорбляй нас подобным образом. Но нам нужно на что-то жить, поэтому мы выпишем твоем отцу счет.

– За что?

– За потраченные боеприпасы.

Марина подошла к его койке, присела и поцеловала его в щеку. Слабость не позволяла Румеру сопротивляться.

– Леди Марина, – сурово вмешался доктор Гриншоу, – переливание крови не простая процедура; нужно следить за давлением.

– С моим давлением все в норме, – ответил Румер.

Марина чмокнула его еще раз:

– Этого хватит, чтобы ты меня простил?

Румер улыбнулся, но промолчал.

– Итак, вернемся к нашему «берсерку». Кто-нибудь может остановить его, когда он в таком состоянии? Например, я?

– Нет. Когда-нибудь, возможно, научишься.

– То есть только ты можешь?

– Да.

– Но ты не стал.

– Нет.

– Почему?

– Они были вооружены.

– Вы тоже вооружены.

– Да. Но мы не злодеи, которым оружие нужно для злодеяний.

– И это все?

– Нет. – Румер покосился на Мелинду. – Понимаешь?

– Просвети меня.

– Если бы Ковенски и Риндлер стреляли получше, она была бы мертва.

– И поэтому ты не препятствуешь Майклу?

– Да.

– Ты собираешься на ней жениться?

– Да.

– Предложение делал?

– Нет.

– Тебе и не надо. Говорю как сестра.

– А вы с Майком?

– Не знаю, Джон. Я трусиха. Мне хочется сбежать от всего этого.

– И?

– Он убивает людей.

– Я тоже убивал.

– Он и дальше будет убивать?

– Не знаю.

– Джон…

Румер протянул руку, взял прядь ее блестящих темных волос и выбрал из них одну волосинку.

– Вот.

– Хочешь сказать?..

– Да.

– Я должна посмотреть. – Она скинула свои туфли на шпильках.

– Всему тебя приходится учить. Сядь.

Она села на край койки. Доктор Гриншоу закатил глаза к небу. На Марине были голубые джинсы и белая блузка. Румер потянулся и расстегнул верхнюю пуговицу блузки. Марина уставилась на него, но ничего не сказала.

– Дальше сама. Что-нибудь темно-синее или черное.

Через полминуты она вернулась в темно-синей рубашке-поло. Вопросительно взглянула на Румера. Тот кивнул, и Марина вышла из лазарета.

Лорд Уорт и Митчелл сидели в соседних креслах в хозяйской каюте. Работали настенные динамики. Когда вошла Марина, Митчелл жестом попросил ее молчать.

– Могу только сказать, что палубные огни несколько минут назад погасли, а затем снова зажглись, – несся из динамиков узнаваемый сердитый голос Дюрана.

Марина посмотрела на Митчелла, и тот кивнул.

– Но для посадки освещения хватит, – продолжил Дюран.

– Вы уже отключили радар?

Марина прежде не слышала голос Кронкайта, но поняла, что он хорошо знаком лорду Уорту, который сразу поджал губы.

– Больше не вижу в этом необходимости.

– Вы же сами настаивали. Отключите. Мы вылетаем через десять минут и прибудем еще через пятнадцать.

– «Мы»? То есть вы лично прилетите?

– Нет. Есть дела поважнее.

Раздался щелчок: Кронкайт отключился.

– Знать бы, что этот хитрый черт имел в виду, – с тревогой пробормотал лорд Уорт.

– Придется выяснить опытным путем. – Митчелл посмотрел на Марину. – Где твои туфли?

Она мило улыбнулась:

– Я быстро учусь. От каблуков на платформе слишком много шума.

– Я не пущу тебя ни на какую платформу.

– А я сама выйду. Хочу закрыть пробелы в образовании. Посмотреть, как работают настоящие убийцы.

– Я не буду никого убивать, – раздраженно сказал Митчелл. – Собирай вещи. Ты скоро улетаешь.

– Я не полечу.

– Почему?

– Потому что хочу остаться с папой… и с тобой. Что в этом странного?

– Полетишь. Если придется, я тебя свяжу.

– Но рот не заткнешь. Представители правопорядка будут не прочь узнать, куда подевалось оружие из арсенала Миссисипи.

Лорд Уорт слегка опешил:

– Неужели ты поступишь так со мной? Со своим родным отцом?

– А ты, неужели ты позволишь связать меня и насильно погрузить в вертолет? Свою родную дочь?

– Вот это логика, – покачал головой Митчелл. – При всем уважении к лорду Уорту, похоже, он вырастил чокнутую. Если ты думаешь…

Снова затрещали динамики.

– Не слоняйтесь без дела, – раздался голос Кронкайта. – Отключите радар.

– Как? – недовольно ответил Аарон. – Я что, должен залезть на эту чертову вышку…

– Ты идиот? Ступай в радиолокационную рубку, найди там красный рычаг над пультом и опусти вниз.

– Это я могу, – с облегчением ответил Аарон.

Донесся звук закрывающейся двери. Митчелл скинул ботинки, выключил свет в каюте и приоткрыл дверь. Впереди маячила спина Аарона, который направлялся к радиолокационной рубке. Наконец он вошел в рубку. Митчелл двинулся за ним, держа в левой руке револьвер с глушителем.

– Я думала, ты правша, – раздался у него за спиной тихий голос Марины.

Ругаться было бессмысленно.

– Правша, – обреченно прошептал Митчелл.

Когда он беззвучно прокрался в рубку, Аарон как раз собирался дернуть красный рычаг.

– Не оборачивайся, – скомандовал Митчелл.

Аарон не стал оборачиваться.

– Руки за голову. Затем повернись и подойди.

Аарон повернулся.

– Митчелл!

– Давай без фокусов. Я уже уложил сегодня трех твоих дружков. Из-за четвертого хуже спать не буду. Стой смирно и снова повернись.

Аарон послушно выполнил приказ. Митчелл вынул правую руку из кармана. Шишка из плетеной кожи, прикрепленная к его запястью с помощью ремешка, была длиной не больше пяти дюймов, но, когда она со значительной силой ударила Аарона точно над правым ухом, стало очевидно, что пяти дюймов вполне достаточно. Митчелл подхватил Аарона в падении и опустил на пол.

– Это было обязательно?

Марина поперхнулась и замолчала, когда Митчелл довольно грубо зажал ей рот ладонью. Затем он потряс своим кожаным оружием у нее перед глазами, заставив вздрогнуть.

– Тихо, – нарочито свирепо прошептал он, склонился над Аароном и забрал у него пистолет.

– Это было обязательно? – шепотом повторила Марина. – Мог бы просто связать его и заклеить рот.

– Обязательно обращусь к тебе, когда мне понадобится совет бестолкового обывателя. Не время для пустой болтовни. Он очухается через полчаса, и в худшем случае ему понадобится таблетка аспирина.

– А теперь что?

– Идем за Дюраном.

– Зачем?

– Дурочка.

– Хватит звать меня дурочкой. Джон тоже так меня называл. А еще обозвал горшком и умственно отсталой.

– Джон, как никто, умеет дать точную характеристику, – одобрительно сказал Митчелл. – Если Аарон не вернется, Дюран отправится его искать. Затем позвонит Кронкайту и отменит вылет вертолета.

– Тебе ведь это и нужно?

– Нет.

Он выключил фонарик и вышел. Марина последовала за ним. Митчелл остановился у входа в каюту лорда Уорта.

– Иди внутрь. Ты мешаешь мне и раздражаешь. С тобой я плохо соображаю, и твое геройство мне ни к чему.

– Обещаю, что буду молчать, обещаю…

Митчелл схватил ее за руку и втолкнул в каюту. Лорд Уорт посмотрел на них с легким удивлением.

– Лорд Уорт, вы лично отвечаете за то, чтобы ваша несносная дочь больше не выходила за дверь, – сказал Митчелл. – Сейчас я погашу палубные огни. Если увижу, что по платформе шастают посторонние, застрелю на месте. Это я гарантирую, и вам лучше мне поверить. Здесь не место для детских игр.

Он закрыл за собой дверь.

– Ну и ну! – Марина села и сцепила руки. – И что за муж из него выйдет?

– Полагаю, прекрасный. Послушай, милая, мгновенная реакция Митчелла – одно из его лучших качеств. Ты ее притупляешь. И черт побери, тебе прекрасно известно, что он чувствует по отношению к тебе. Когда ты рядом, он излишне беспокоится, а сейчас не время для лишних тревог. Жены не ходят с шахтерами в забой, не летают с пилотами-бомбардировщиками на военные задания. А Митчелл куда больше привык действовать в одиночку, чем представители названных мной профессий.

Марина попыталась изобразить что-то среднее между недовольством и хмуростью, но ее красивое лицо не было создано для таких гримас, поэтому она грустно улыбнулась, встала и подлила отцу виски.

Митчелл отобрал у отключившегося Дюрана пистолет и два больших ключа, прошел к главному входу в «восточный» отсек, открыл дверь и зажег свет в коридоре.

– Коммандер Ларсен! – окликнул он. – Палермо!

Двери открылись, и через несколько секунд оба оказались рядом с Митчеллом.

– Митчелл! – удивился Ларсен. – А вы какого черта здесь забыли?

– Я простой безобидный сейсмолог на прогулке.

– Разве вы не слышали объявление? Всех, кого увидят на платформе, будут расстреливать.

– Уже не актуально. У меня одна плохая новость и две хорошие. Сначала плохая: Румер и мисс Мелинда не услышали объявление из-за звукоизоляции в каюте и отправились прогуляться. Мелинде раздробили ключицу, Румер тяжело ранен в шею и грудь. Врач говорит, что одна пуля застряла у позвоночника. Нужно как можно скорее доставить обоих в больницу. Кто личный пилот лорда Уорта?

– Чамберс, – ответил Ларсен.

– Пошлите пару человек помочь ему заправить машину. Теперь хорошие новости: Дюран в радиорубке, его подручный Аарон в радарной. Оба в отключке. – Митчелл посмотрел на Палермо. – Когда очнутся – а это будет еще не скоро, – будьте добры окружить их заботой и вниманием.

– С превеликим удовольствием.

– У Дюрана были еще трое, – заметил Ларсен.

– Эти мертвы.

– Вы?

– Да.

– Мы не слышали выстрелов.

Митчелл быстро показал им свой бесшумный револьвер.

– Лорд Уорт много о вас рассказывал, – задумчиво произнес Ларсен. – А я-то думал, он преувеличивает.

– Вторая хорошая новость: Кронкайт отправляет сюда подкрепление. Как я понимаю, небольшое, человек восемь-девять. Вот-вот должны вылететь. Полет пятнадцатиминутный, следовательно, судно Кронкайта сразу за горизонтом, вне зоны досягаемости нашего радара.

У Палермо засверкали глаза:

– Разнесем вертолет к чертовой матери?

– Признаюсь, первым делом я хотел поступить именно так. Но лучше сыграть хитрее, чтобы Кронкайт продолжал думать, что контролирует ситуацию. Позволим им приземлиться и возьмем экипаж живьем, а потом заставим главаря отчитаться перед Кронкайтом, что все в порядке.

– А если он откажется? Или попытается предупредить босса?

– Заранее напишем сценарий. Если он отклонится хотя бы на одно слово, я его пристрелю. Благодаря глушителю Кронкайт ничего не услышит.

– Кроме крика.

– Когда пуля тридцать восьмого калибра входит тебе в голову и движется снизу вверх под углом в сорок пять градусов, тебе обычно не до крика.

Ларсен не то чтобы опешил, но заметно удивился:

– То есть вы его убьете?

– Да. Затем дадим трубку второму номеру. С ним, полагаю, проблем уже не будет.

– Вижу, лорд Уорт не рассказал мне и половины, когда говорил о вас, – произнес Ларсен с многозначительной интонацией.

– Кроме того, мне понадобится этот вертолет. Сочиним историю, как будто двигатель отказал, посадка вышла жесткой и на ремонт понадобится несколько часов. Лишний вертолет нам никогда не помешает, но в первую очередь нужно лишить Кронкайта возможности использовать его. – Митчелл повернулся к Палермо. – Я могу доверить вам организацию приема?

– Разумеется. Есть предложения?

– Не думаю, что должен наставлять специалиста.

– Вы меня знаете?

– Я бывший коп. На этой платформе целый склад портативных прожекторов. Прилетевшие сразу направятся к административным помещениям. Я бы отключил наружное освещение и засел в засаде, а когда они окажутся ярдах в тридцати, включил бы прожекторы, чтобы ослепить их и не дать себя увидеть.

– А если какой-нибудь псих что-то выкинет?

– Уверен, вы сумеете это предусмотреть. – Митчелл улыбнулся ему, как полицейский гангстеру, затем обратился к Ларсену: – Подозреваю, что лорд Уорт не прочь пообщаться с начальником своей платформы.

– Хорошо.

Они вместе вышли, а Палермо принялся раздавать указания своим помощникам.

– Лорд Уорт знает, что вы задумали?

– Не было времени объяснять. В любом случае не мне учить лорда Уорта, как превращать нефть в миллиард долларов.

– Разумно.

Они ненадолго задержались у радиорубки. Ларсен уставился на помятого Дюрана со смесью удовольствия и сожаления:

– Приятное зрелище. Хотелось бы мне оказаться на вашем месте.

– Готов поспорить, что Дюран не обрадуется, когда очнется. Пластические операции дорого стоят.

Следующую короткую остановку они сделали в лазарете. Когда Ларсен увидел спящую Мелинду и бодрствующего Румера, у него сжались громадные кулаки. Заметив это, Румер улыбнулся:

– Спасибо, но вы немножко опоздали. Глубокая здесь водичка?

– Девятьсот футов.

– Тогда вам понадобится водолазный колокол, чтобы придушить ответственных. Как у вас дела, коммандер Ларсен? Наши-то дела вы и сами видите.

– Я отдыхал. Зато Митчеллу, как погляжу, без дела не сидится. Мало того что троих в заливе утопил, так еще лишил меня удовольствия навалять Дюрану. Аарон тоже неважно себя чувствует.

– Дипломатия – это не про него, – как бы извиняясь, ответил Румер. – Значит, «Морская ведьма» теперь в наших руках?

– На данный момент.

– На данный момент?

– Ты ведь не думаешь, что Кронкайт просто так сдастся? – ответил Митчелл. – Он уже потерял пятерых и вскоре, вероятно, потеряет еще восьмерых или девятерых. Что это для человека, в распоряжении которого есть десять миллионов долларов? Не забывай о его личных счетах с лордом Уортом. Если Кронкайт намеревается повредить или даже полностью уничтожить «Морскую ведьму» со всем персоналом, то не станет испытывать угрызений совести по этому поводу. Ни сейчас, ни в будущем. – Митчелл повернулся к доктору Гриншоу. – Пора вам заняться носилками. Коммандер, можете прислать четверых рабочих, чтобы помогли перенести раненых к вертолету? Боюсь, Джон, что у тебя на борту будет не самая приятная компания в лице Дюрана и Аарона. Разумеется, ощипанных, как петушки.

– Ну спасибо, удружил.

– Порой, хоть и редко, я бываю таким же осмотрительным, как ты. Нельзя полностью исключить то, что Кронкайту все-таки удастся завладеть «Морской ведьмой». Понятия не имею, как у него это получится, но такой большой хитрец при должной мотивации способен почти на все. Если вдруг у него получится, не хочу, чтобы Дюран с Аароном указали на меня пальцем. Лучше сохранять образ неприметного и безвредного сейсмолога.

Ларсен передал по рации ряд указаний, а затем отправился с Митчеллом в каюту лорда Уорта. Тот с кислой миной слушал кого-то по телефону. Марина взглянула на Митчелла с таким же неприветливым выражением:

– Ну что, всю платформу завалил трупами?

– Обижаешь. Там больше некого убивать.

Марина слегка вздрогнула и отвернулась.

– Леди Марина, платформа в наших руках, – сказал Ларсен. – Через десять минут грядут новые неприятности, но уверен, что мы с ними справимся.

– Что случилось? – положив трубку, спросил лорд Уорт.

– Кронкайт высылает подкрепление вертолетом. Не много – восемь-девять человек. Против нас у них нет шансов. Кронкайт считает, что Дюран по-прежнему держит все под контролем.

– Надо понимать, это не так?

– Он связан и без сознания. Аарон тоже.

– Кронкайт тоже прилетит? – мечтательно произнес лорд Уорт.

– Нет.

– Какая досада! А у меня еще плохие новости: на «Торбельо» поломка.

– Саботаж?

– Нет. Обрыв топливного шланга. Временная остановка, но на ремонт потребуется несколько часов. Впрочем, беспокоиться не о чем; они обещали каждые полчаса уведомлять меня о ходе ремонта.

Оказалось, что это не последний повод для тревоги. Ни в одной крупной страховой компании лондонского Ллойда слыхом не слыхивали о существовании «Квестара». Еще тревожнее были сообщения корпорации «Марин Галф» об исчезновении из Фрипорта исследовательского судна «Хаммонд».

Американские ВМС могли утешить лишь следующим: отработавшие свое подводные лодки либо шли на слом, либо продавались правительствам других стран; ни одна не оказалась в руках коммерческих компаний или частных лиц. Также в районе Мексиканского залива не было подводных аппаратов типа «Кусто».

Зазвонил телефон. Лорд Уорт включил настенные динамики. Радист был краток:

– Вертолет. Летит низко с северо-запада. До нас пять миль.

– Самое время отвлечься и размяться, – произнес Ларсен. – Митчелл, вы со мной?

– Секунду. Мне нужно кое-что написать. Не забыли?

– А, сценарий.

Ларсен вышел. Митчелл аккуратно и убористо написал несколько предложений, не оставлявших места для неверного толкования, сложил листок, сунул в карман и направился к выходу.

– Можно мне с вами? – спросил лорд Уорт.

– Опасности не предвидится, но мне кажется, что вам будет лучше остаться и принимать радиосообщения, а также показания радара, эхолокатора и устройств наблюдения за якорными канатами.

– Понял. Заодно позвоню госсекретарю и проверю, получилось ли у него избавить меня от этих проклятых крейсеров.

– Если опасности нет, то я пойду с тобой, – сладким голосом произнесла Марина.

– Нет.

– Мистер Митчелл, у вас весьма ограниченный словарь.

– Не нужно геройства. Лучше возьми пример с Флоренс Найтингейл[11] и подержи за ручку наших тяжелораненых.

– Что-то ты чересчур раскомандовался, Майкл!

– То есть, говоря современным языком, я шовинистическая свинья.

– Ты можешь себе представить, чтобы я вышла замуж за такого, как ты?

– Твое воображение – твое дело. К тому же я тебя и не просил об этом.

Он вышел.

– Ну и ну!

Марина украдкой посмотрела на отца, но лорду Уорту сейчас было не до шуток. Он снова снял трубку и приказал открыть «рождественскую елку», чтобы возобновить разведочное бурение.

Когда Митчелл присоединился к Ларсену и отряду Палермо в укрытии рядом с общежитием, вертолет уже заходил на посадку. Огни на платформе притушили, оставив посадочную площадку ярко освещенной. Люди Палермо установили шесть портативных прожекторов. Палермо кивнул Митчеллу и не спеша направился к площадке. В руке у него был конверт. Вертолет сел, и дверь открылась, выпуская людей с обескураживающе разнообразным арсеналом автоматов.

– Марино, – представился Палермо. – Кто у вас главный?

– Я. Мортенсен, – выступил молодой увалень в камуфляжной форме, больше похожий на подающего надежды лейтенанта, чем на бандита. – Мне говорили, что здесь руководит Дюран.

– Верно. У него сейчас кратковременная неприятная беседа с лордом Уортом. Можете встретиться с ним у лорда в каюте.

– Почему так темно?

– Напряжение упало. Чиним. У вертолетных площадок отдельные генераторы. Вам туда, – указал Палермо.

Мортенсен кивнул и позвал подручных за собой.

– Присоединюсь к вам через минуту, – бросил им вслед Палермо. – Должен передать личное сообщение пилоту от Кронкайта.

Палермо забрался в вертолет и поприветствовал пилота.

– У меня для вас сообщение от Кронкайта, – сказал он.

– Мне приказано сразу возвращаться, – ответил удивленный пилот.

– Надолго не задержу. Похоже, Кронкайту не терпится увидеться с лордом Уортом и его дочерьми.

Пилот ухмыльнулся и взял у Палермо конверт. Открыл его и осмотрел с двух сторон пустой листок бумаги.

– Это еще что?

– Вот что. – Палермо показал ему пистолет размером с небольшую пушку. – Терпеть не могу мертвых героев.

Огни на площадке вдруг погасли, и включились шесть прожекторов.

– Бросьте оружие, – раздался громкий и четкий голос Ларсена. – Сопротивление бесполезно.

Один из людей Мортенсена, на свою беду, решил иначе. Он бросился на палубу и автоматной очередью успешно расстрелял один прожектор. Если он и почувствовал удовлетворение, радость его оказалась недолгой. Он был мертв еще до того, как осколки стекла перестали сыпаться на платформу.

Остальные восемь человек побросали оружие.

Палермо вздохнул.

– Вот видите? – сказал он пилоту. – Что толку от геройства, когда ты мертв? За мной.

Восьмерых, включая пилота, заперли в кладовой без окон. Девятого, Мортенсена, отвели в радиорубку, где к нему ненадолго зашел Митчелл. По этому случаю Митчелл переоделся в рабочий комбинезон с капюшоном, надежно прикрыв лицо и приглушив голос. Ему не хотелось, чтобы его опознали.

Он достал листок с записями, приставил к основанию шеи Мортенсена свой «тридцать восьмой» и приказал связаться с Кронкайтом и зачитать сообщение. Любое отклонение от сценария – и он вышибет Мортенсену мозги. Мортенсен не был дураком и по роду деятельности уже не раз заглядывал смерти в лицо. Он сделал звонок, доложил, что все в порядке, что они с Дюраном держат «Морскую ведьму» под контролем, но у вертолета при посадке отказал двигатель и это привело к повреждению шасси, на устранение которого понадобится несколько часов. Кронкайта, видимо, удовлетворило такое объяснение, и он повесил трубку.

Когда Ларсен и Митчелл вернулись в каюту лорда Уорта, то застали его в весьма приподнятом настроении. Из Пентагона сообщили, что суда из Кубы и Венесуэлы остановились, вероятно, в ожидании дальнейших указаний. «Торбельо» снялся с якоря и должен прибыть в Галвестон через полтора часа. Лорд Уорт не был бы так доволен, если бы узнал, что «Торбельо» находится в нескольких сотнях миль от Галвестона и, треща по всем швам, медленно ползет на юго-запад по спокойному морю. Мэлони не собирался торчать в одной точке.

– Я слышала выстрелы, – тоном судебного обвинителя произнесла Марина.

– Предупреждающие, – отмахнулся Митчелл. – Чтобы припугнуть.

– Вы взяли их в заложники.

– Хватит молоть чепуху! – раздраженно бросил лорд Уорт. – А лучше вообще молчи. Нам с коммандером нужно обсудить важные вещи.

– Мы выйдем, – сказал Митчелл и посмотрел на Марину. – Пойдем проводим наших пациентов.

Они проводили пару носилок к вертолету. С ними на девятидюймовой привязи шагали Дюран и Аарон, оба со связанными за спиной руками. Сопровождающими были доктор Гриншоу и один из помощников Палермо, грозного вида детина с обрезом. Им предстояло сторожить пленников до прибытия на большую землю.

– Последний шанс, – сказал Митчелл Марине.

– Нет.

– Отличная из нас выйдет пара, – угрюмо пробурчал Митчелл. – Это я про односложные ответы.

Попрощавшись, они проводили вертолет и вернулись в каюту. Лорд Уорт и Ларсен вели отдельные переговоры, и по выражению их лиц можно было судить, что они не настолько довольны, насколько могли бы быть. Оба безуспешно пытались раздобыть дополнительные танкеры. На деле в районе южного и восточного побережья США находилось полдесятка порожних танкеров дедвейтом в пятьдесят тысяч тонн, но все они принадлежали крупным корпорациям, руководители которых скорее пошли бы на костер, чем одолжили свои суда компании «Уорт-Хадсон». Ближайшие суда нужного тоннажа стояли в Великобритании, Норвегии и Средиземном море, и на их перегонку через океан ушло бы недопустимое количество времени, не говоря уже о деньгах, что для лорда Уорта было весьма щепетильным вопросом. Они с Ларсеном даже подумывали пустить в дело один из своих супертанкеров, но отказались от этой затеи. Из-за его огромной вместимости финансовые потери были бы колоссальными. К тому же не стоило исключать повторения судьбы «Крестоносца». Конечно, танкеры были застрахованы в компании Ллойда, но следователи этой августейшей конторы были известны – и вполне оправданно – своей осторожностью, расчетливостью и дотошностью и, хотя любой страховой случай рано или поздно решался в пользу клиента, с принятием решения регулярно затягивали.

Пришла очередная сводка с «Торбельо». Танкер шел по курсу, прибытие в Галвестон ожидалось через час. Лорд Уорт хмуро заметил, что у них в распоряжении оставалось два танкера и придется просто ужесточить их и без того тесный график.

Через полчаса с «Торбельо» поступило новое сообщение: полчаса до Галвестона. Лорд Уорт утратил бы спокойствие, если бы знал, что с наступлением ночи «Звездный свет» отошел от «Джорджии» и на электромоторах двинулся в направлении «Морской ведьмы». Было маловероятно, что эхолокаторы «Морской ведьмы» обнаружат его. На борту находились опытные профессиональные ныряльщики и целая россыпь разнообразных мин, включая мины-прилипалы и аммотоловые кумулятивные подрывные заряды, дистанционно управляемые при помощи радио.

Еще через полчаса пришли долгожданные новости о том, что танкер «Торбельо» благополучно пришвартовался в Галвестоне. Лорд Уорт сказал Ларсену, что хочет немедленно позвонить портовому начальнику и договориться о скорейшей разгрузке, невзирая на дополнительные расходы.

Связь установилась через минуту – нефтяных магнатов в этом мире не заставляют ждать. Когда лорд Уорт в привычно категоричной манере высказал свои пожелания, начальник порта отреагировал с нескрываемым удивлением:

– Ума не приложу, о чем вы говорите, сэр.

– Черт побери, я всегда знаю, о чем говорю.

– Не в этом случае, лорд Уорт. Боюсь, вас неправильно информировали или обманули. «Торбельо» еще не пришел.

– Проклятье! Мне ведь только что доложили…

– Секунду, будьте добры.

Секунда растянулась на полминуты, в течение которой Митчелл заботливо поднес лорду Уорту стакан шотландского виски. Лорд Уорт залпом выпил половину.

– Новости тревожные, – вновь раздался голос начальника порта. – Вашего танкера не просто не видно; наши радары не фиксируют ни одного похожего судна в радиусе сорока миль.

– Дьявольщина, что с ним стряслось? Я пару минут назад разговаривал с радистом.

– А вызов поступил с корабля?

– Откуда же еще?

– Значит, корабль цел и невредим.

Лорд Уорт бросил трубку, не сказав даже «спасибо», и гневно уставился на Ларсена и Митчелла, как будто они были во всем виноваты.

– Мой единственный вывод: у капитана «Торбельо» поехала крыша, – произнес он наконец.

– А мой единственный вывод: он благополучно заперт в какой-нибудь кладовке на собственном корабле, – возразил Митчелл.

– Вы, я смотрю, еще и ясновидящий вдобавок к вашим прочим талантам, – саркастически заметил лорд Уорт.

– Ваш «Торбельо» захвачен.

– «Захвачен, захвачен!» У вас тоже крыша поехала. Вы хотя бы раз слышали, чтобы кто-то захватывал нефтяной танкер?

– Дальнемагистральные самолеты тоже до поры до времени не захватывали. После происшествия с «Крестоносцем» в Галвестоне капитан «Торбельо» не позволил бы другим судам приблизиться, не говоря уже о том, чтобы пускать кого-то на борт, если только это не суда, которые можно четко идентифицировать как добропорядочные. К таковым относятся корабли морской и береговой охраны. Мы знаем, что было угнано исследовательское судно компании «Марин Галф». Многие такие суда раньше ходили в береговой охране, они оснащены площадками для вертолетов, ведущих разведывательное сейсмологическое бомбометание. Угнанный корабль назывался «Хаммонд». С вашими связями его судьбу можно выяснить за считаные минуты.

Лорд Уорт выяснил судьбу корабля за считаные минуты.

– Выходит, вы правы. – Он был настолько ошеломлен, что даже не подумал извиниться. – Очевидно, это и есть тот «Квестар», на котором Кронкайт вышел из Галвестона. Одному богу известно, под каким именем этот корабль теперь ходит. Главный вопрос: что будет дальше?

– Полагаю, звонок от Кронкайта, – ответил Митчелл.

– Зачем ему мне звонить?

– Не знаю. Возможно, чтобы выдвинуть какие-нибудь безумные требования.

Лорд Уорт быстро отходил от потрясений. У него были могущественные и влиятельные друзья. Он позвонил приятелю-адмиралу в штаб-квартиру военно-морских сил в Вашингтоне и потребовал, чтобы на место предполагаемого нахождения «Торбельо» была отправлена разведывательная группа из кораблей и самолетов. В штабе принесли извинения, объяснив, что для этого потребуется разрешение главнокомандующего, то есть президента. Президент, по-видимому, демонстрировал глубокую, хотя и вежливую незаинтересованность. Ни он, ни конгресс не испытывали большого желания нянчиться с нефтяными компаниями, которые так часто пренебрегали их законами. По отношению к лорду Уорту это было более чем несправедливо, ведь он ничем не провинился перед Вашингтоном. Кроме того, зона поисков находилась вне территориальных вод США; там было дождливо и темно как у черта за пазухой, и идентифицировать на глаз нужное судно, даже если его засечет радар, было бы невозможно.

Лорд Уорт обратился в ЦРУ. Их незаинтересованность оказалась еще глубже. За последние годы они уже неоднократно публично обжигались и теперь все свободное время зализывали раны.

В ФБР коротко напомнили, что в их сферу деятельности входят исключительно внутренние дела, а на море их тут же укачивает.

Лорд Уорт подумал было подать прошение в ООН, но Ларсен и Митчелл его отговорили. Даже если допустить, что страны Персидского залива, Венесуэла, Нигерия, все коммунистические государства и те, кого было принято называть «третьим миром», – а им принадлежало большинство голосов в ООН, – не заблокируют его прошение, ООН все равно не обладала полномочиями решать такие вопросы. Не говоря уже о том, что все члены ассамблеи наверняка давно видели десятый сон.

Впервые в жизни лорд Уорт был в растерянности. Казалось, жизнь больше не может предложить ему ничего нового. Но вскоре он выяснил, что ему, как и всем людям, свойственно ошибаться: не прошло и нескольких секунд, как он оказался в полной растерянности.

Ему поступил звонок. Как и предсказывал Митчелл, звонил Кронкайт. Он с радостью уведомил лорда Уорта, что за судьбу «Торбельо» не стоит беспокоиться: корабль в надежных руках.

– Где? – Только присутствие дочери удержало лорда Уорта от использования некоторых красочных прилагательных.

– Я бы предпочел не уточнять. Вам достаточно знать, что танкер надежно стоит на якоре в территориальных водах одной центральноамериканской страны. Я намерен поделиться нефтью с этими бедолагами, у которых своей нефти никогда не было. – Кронкайт не уточнил, что собирается поделиться ею за половину рыночной цены и положить в карман весьма достойную сумму в долларах. – А затем выведу танкер в море и затоплю на глубине в несколько сотен морских саженей. Разумеется, если вы…

– Если что? – перебил лорд Уорт. Его голос вдруг приобрел непривычную хрипотцу.

– Если вы не закроете «рождественскую елку» на «Морской ведьме» и немедленно не прекратите разведку и добычу нефти.

– Болван.

– Что вы сказали?

– Ваши головорезы уже ее закрыли. Разве вы не в курсе?

– Мне нужны доказательства. Пусть Мортенсен подтвердит.

– Тогда подождите, – устало ответил лорд Уорт. – Я пошлю за ним.

Митчелл снова нарядился в комбинезон с капюшоном и привел Мортенсена. По пути Мортенсен снова получил сценарий. Он подтвердил Кронкайту, что разведка и добыча нефти прекращена. Кронкайт похвалил его и окончил разговор. Митчелл убрал от затылка Мортенсена револьвер, и двое людей Палермо вывели его из комнаты. Митчелл скинул капюшон и заметил, что Марина смотрит на него со страхом, как будто не может поверить своим глазам.

– Ты был готов его убить, – прошептала она.

– Ничего подобного. Я собирался погладить его по голове и сказать, что он хороший мальчик. Не забывай, у тебя была возможность улететь с этой платформы.