Сегодня утром замечаю на прикроватной тумбочке новую книгу в желтой суперобложке, озаглавленную «Прекрасные и проклятые»[259]. Книга эта необычна и проникнута необъяснимым для меня очарованием. На тумбочке она пролежала два года. Сейчас меня попросили подвергнуть ее тщательному анализу с учетом моей блестящей критической проницательности, невероятной эрудиции и безмерно впечатляющей пристрастности. Ну, поехали!

Прежде всего, эту книгу должен приобрести каждый по следующим эстетическим причинам: во-первых, потому что я знаю, в каком магазине на Сорок второй улице выставлено наипрелестнейшее платьице из золотой парчи всего-то за триста долларов; во-вторых (на тот случай, если книгу приобретет достаточное количество читателей), мне известно, где продается платиновое колечко с полной диадемой; и в-третьих, если ее купит просто уйма народу, моему мужу требуется новое зимнее пальто, хотя то, что у него есть, служит ему верой и правдой добрых три года.

Что же касается прочих достоинств этой книги, ценность ее как учебного пособия по этикету неизмерима. Где вы найдете более убедительный пример неподобающего поведения, чем в приключениях Глории? А в том, что касается удобного миксера для коктейлей, ничего лучше не было ни сказано, ни написано со времен последней проповеди Джона Роуча Стрейтона[260].

Эту чудесную книжку полезно иметь при себе в критической ситуации. Ни один человек не должен отправляться на поиски богомерзких удовольствий, не повесив себе на шею особое карманное издание на веревочке.

Поскольку эта книга точно и с полной ясностью рассказывает, что именно надо делать, если тебя отвергнет родной дед, или если сидишь на вокзальной платформе в четыре часа утра, или если в фешенебельном ресторане у тебя случайно пролилось шампанское, или когда тебе сообщают, что ты слишком стар для кинематографа. Каждая из этих напастей может в любой момент вторгнуться в жизнь любого из нас.

При возникновении вышеуказанных тягот неспешно перелистывайте страницы данного фолианта, пока вам в глаза не бросится ваш собственный случай, и действуйте сообразно указаниям. Помимо этого, для семейных дам, к примеру, найдутся следующие полезные строки: «Когда носишь серое, просто необходимо сильно краситься»[261]. Или совет, как обойтись со старыми башмаками мужа: Глория ложится в постель с туфлями Энтони, и по всему выходит, что это весьма удовлетворительный способ от них избавиться. А вот и диетические рекомендации: «Поздний завтрак должен состоять из лимонада и сэндвича с помидорами»; что может быть лучше такого средства от ожирения?

Теперь посмотрим, чем нам поможет рецензируемая книга в плане оформления интерьеров. Здесь можно найти исчерпывающие указания, как переоборудовать ваш санузел в духе современных, более интересных тенденций, включая планы установки книжного стеллажа вплотную к ванне и подробные характеристики тех произведений живописи, которые, по результатам тщательного многолетнего исследования, проведенного мистером Фицджеральдом, признаны оптимальными для ванной комнаты.

Настоящее издание в простом темно-зеленом переплете как нельзя лучше приспособлено для чтения лежа в ванне – влага не доберется до страниц; и кстати: если обнаружится, что бумага пересыхает, легким движением окуните книжку в теплую воду. Особого упоминания заслуживает ярко-желтая суперобложка: с такой не стыдно выйти на Пятую авеню в синем или охристом костюме, а формат позволяет без напряжения изучать приведенную на ней информацию в гостиничном холле перед ланчем в ожидании кавалера-сотрапезника.

У меня есть ощущение, что на одной странице я распознала отрывок из своего старого дневника, таинственным образом исчезнувшего после моего замужества, а также выдержки из писем, которые, хотя и подверглись значительному редактированию, видятся мне смутно знакомыми. Похоже, мистер Фицджеральд (кажется, он именно так пишет свою фамилию) считает, что плагиат у домашних – ближе к телу.

Ловлю себя на том, что я совершенно очарована характером героини. Эта девушка лет на десять старше меня, поскольку, судя по всему, родилась она где-то около 1890 года, хотя, к сожалению, надо признать, что, дочитав роман до конца, я не могу с уверенностью определить ее возраст: в одном месте сказано, что день ее рождения приходится на февраль, в другом месте – на май, а в третьем – на сентябрь. Но если и брезжит здесь своего рода непоследовательность, она полностью соответствует характеру этой особы.

Еще мне хотелось отметить, что с героиней неплохо было бы сойтись накоротке. Судя по всему, в ее распоряжении оказались некие румяна, которые создавали просто потрясающий эффект. А прочитав книгу от корки до корки, я поразилась удивительным преображениям – в полном диапазоне спектра – цвета ее волос; до сих пор сомневаюсь в человеческом происхождении всех этих вариаций; и, ко всему прочему, я нигде не вижу названия мази, которая фигурирует в последней главе. Отмеченные эстетические лакуны для меня крайне мучительны. Но пусть это не останавливает вас от приобретения книги. Во всех остальных отношениях рецензируемый роман совершенно превосходен.

Другие детали (но, в принципе, сущие мелочи), которые вызвали у меня возражение – это бесчисленные ссылки на литературу и попытка создать видимость глубокой эрудиции. Самые неудобоваримые абзацы отсылают меня к собственным школьным сочинениям, которые я в последний момент приукрашивала, выуживая незнакомые имена из Британской энциклопедии.

С моей точки зрения, героиня чрезвычайно забавна. У меня вызывают жуткую неприязнь меланхолические переживания, пробуждаемые в мужских сердцах такими дамами, как Дженни Герхардт[262], Антония[263] и Тесс (из д’Эрбервиллей)[264]. Их трагедии, благоухающие хлевом, оставляют меня равнодушной. Сумей они эффектно себя подать, в них не сохранилось бы никакого символизма, а окажись это им не уму (это определенно им не по уму) – так и прозябали бы унылыми, глупыми и надоедливыми, что неизбежно случается в жизни.

В финале книги нас ждет трагический аккорд; можно даже сказать, такой, который ужаснет любую женщину или, к слову, любого скорняка: Глория, имея на расходы тридцать миллионов, покупает не колонковую, а беличью шубку. Вот это трагедия, какая и не снилась Томасу Гарди. Таким образом, книга эта заканчивается на сугубо депрессивной ноте, и мистер Фицджеральд столь тонко показывает, как деградация Глории сказывается на ее выборе шубки, что с ним не смог бы тягаться даже сам Генри Джеймс.