Спустя всего несколько минут меня вытащили из камеры и повели по лестнице в сопровождении пяти охранников.

– Куда мы идем? – спросила я, но никто мне не ответил.

Я узнала троих: впереди шел Регин со своими друзьями, Кестией и Трейоном. Двух других я никогда раньше не видела, и они с усмешками посматривали на меня.

Обычно меня не задевали колкие замечания из-за порванного платья или растрепанных волос, но сейчас я не ждала ничего хорошего. Возможно, меня вели к висельному дереву, что росло на самом низком холме, за которым открывался город.

Вдруг они собрались казнить меня здесь и сейчас? Олетт все еще ждала расплаты за наши преступления против принца – с визита Неблагого двора прошло всего несколько дней.

Все это время в темнице я старалась принять свою судьбу, но до сих пор не была готова. Я не смирилась с этой участью. Наоборот, я чувствовала надвигающуюся ярость и жгучую ненависть, которые грозились обрушить луну и звезды на это королевство, решившее избавиться от меня.

На лестнице я замедлила шаг – от усталости и головокружения. Я хотела сказать мерзавцам, чтобы они прекратили язвить по поводу моего неземного аромата и гнезда в моих волосах, но меня грубо толкнули вперед.

– Пошевеливайся, дикарка. У нас не так много времени.

И снова меня толкнули.

На этот раз я еле добрела до каменной стены. Перед глазами все плыло, и я не вписалась в проем. В висках все зазвенело, в голове и руке вспыхнула боль.

Один из мужчин нагнулся и вцепился мне в волосы, с силой потянув.

– Я сказал: пошевеливайся!

Он выругался, но вдруг отпустил меня.

– Снова ее тронешь – и это будет последнее, что ты сделаешь, я уж позабочусь, – рявкнул Регин, стоя наверху лестницы.

Я сжала зубы, стараясь не упасть, а Регин приказал солдатам идти дальше. Когда их шаги стихли, он обхватил ладонью мое лицо и опустился на одну ступеньку со мной.

Зеленые глаза, в которых я миллион раз хотела раствориться, потемнели. Он поморщился, ощупывая мою голову пальцами, и внутри меня что-то дрогнуло.

Я отстранилась и двинулась дальше, вверх по лестнице.

– Брось это. Со мной все в порядке.

– Фи, у тебя кровь. Ты поранила голову.

– Какая разница, если они все равно ведут меня на казнь? – сказала я. – Спасибо тебе!

– Они не тронут тебя.

Я остановилась наверху лестницы и качнулась. Регин придержал меня за локоть и прошептал, ведя дальше по коридору:

– Они уже здесь.

Я не стала спрашивать, кто именно.

– И чего они хотят?

– Тебя, – ответил Регин. – Ты обещала сделать все, что они пожелают. – Он слегка улыбнулся, будто радовался такому исходу. – Очевидно, им не нужна твоя смерть.

Он молча смотрел прямо перед собой, пока мы миновали кухни, добираясь до следующей лестницы с решеткой.

– Скажи уже. Скажи, что знаешь.

– Они заберут тебя с собой.

Меня пронзил ужас. Я старалась прогнать его, обдумывая, зачем я им понадобилась. Хотели использовать меня как заложницу, чтобы приструнить дядю? Мучить или держать при себе как зверушку? Отомстить Бролену?

Регин еле слышно прошептал:

– Олетт требует, чтобы ты не просто пошла с ними, она хочет, чтобы ты вышла замуж за их принца.

В памяти вспыхнули золотые глаза, и я пошатнулась в темноте, охваченная этим воспоминанием. Невозможно. Королевские особы Благого и Неблагого дворов никогда не женятся – и не производят потомство. Они даже не ладят друг с другом. Мы терпели друг друга лишь ради наших народов.

– Фи. – Голос Регина выдернул меня из размышлений. – Просто не забывай, что он непредсказуем, хорошо? Он настоящее чудовище. Не позволяй ему приближаться к тебе, а уж тем более касаться…

– Прощай, Регин, – сказала я, очевидно ошарашив его. – Ах, да – и пошел ты!

Я вскинула подбородок и двинулась навстречу неопределенному будущему, напоминая себе, как мне повезло, что у меня оно вообще есть.

Однако везучей я себя не чувствовала.

Как и благодарной. Я поплелась за охранниками, дожидавшимися нас, а потом мы продолжили путь в тронный зал. Если бы у чувств были свои цвета, то сейчас внутри меня бурлил бы и пенился темно-бордовый. Едва зайдя в зал, я остановилась, зная, что еще никогда в жизни не выглядела так ужасно, но я не позволила себе опустить подбородок или ссутулиться.

Вдоль стен выстроились воины-ящеры в кожаной экипировке и массивных сапогах, такие тихие, неподвижные и пугающие. Окна и проемы, что вели к балконам, заполонили огромные летучие мыши. Поговаривали, что правители Неблагого двора могли подчинять себе некоторых существ из своих земель, чтобы те появлялись по команде, а потом использовать их, запугивая врагов.

По какой бы причине королева ни привела их сюда, я надеялась, что это не связано со мной.

– Кошмар… – выдохнула Олетт, лениво развалившись на троне Бролена. – Что они сделали с тобой, дорогуша?

Стоявший рядом с ней мужчина разглядывал гобелены за троном и вышитые на них строки. Вдруг он повернулся, держа руки за спиной. Горящее золото его глаз сменилось алым огнем: принц окинул меня взглядом с головы до ног.

Как бы пристально он ни смотрел на меня, я не дрогнула, прекрасно зная, что он увидел: замызганное платье с увядшими цветами, юбки которого едва прикрывали ослабшие колени; волосы, которые стали еще более непослушными; грязь и пыль, замаравшие нежную кожу.

На скулах Кольвина заходили желваки, но мне не удалось ничего прочесть в его глазах, когда он вновь посмотрел мне в лицо.

– Кто повинен в ране на голове принцессы?

Я не сразу заметила среди бурлящих теней позади Олетт дядю Бролена – он прокашлялся и шагнул вперед, не обращая никакого внимания на вопрос принца, будто тот его и вовсе не задавал.

– Полагаю, ты спрашиваешь себя, зачем ты здесь, – сказал Бролен, глядя на меня.

Я лишь молча разглядывала его блестящие коричневые ботинки.

Когда он понял, что я не стану смотреть на него, его голос посуровел:

– Очевидно, что наш народ больше не видит в тебе свою принцессу, поэтому… – Я перевела взгляд на распахнутые руки Бролена. – … раз ты питаешь слабость к чудищам, думаю, что этот договор – самое лучшее решение.

Он говорил так, будто идея принадлежала ему, хотя все знали, что это не так.

Я решила подыграть Бролину и заговорила непринужденным тоном, сама себя не узнавая. Я не скрывала даже, что новости не так уж удивили меня.

– И что же это за договор?

– Теперь ты принадлежишь королевству Эльдорн как невеста принца.

Я с трудом сдержалась, чтобы не сказать ему, что уже все знала, а его попытки унизить меня были тщетными. Но еще сложнее мне было спрятать злобный оскал, ведь этот мужчина был виноват в моей столь изменчивой судьбе и почти признался в том, что взял силой мою мать.

Но я так и не посмотрела на него.

Идея выйти замуж за принца Неблагого двора совершенно меня не радовала, как и не добавляла уверенности в моем будущем. Оно у меня все еще было, но я по-прежнему ненавидела принца. Именно из-за него все ополчились против меня, а я чуть не лишилась жизни.

Он не слишком-то отличался от тех ужасных созданий, которых я считала своей семьей.

Сейчас я не могла выдать своего страха или отвращения. Немного расслабившись, я заметила, как выжидательно смотрел на меня Бролен, будто желал вывести из себя.

Но я не собиралась идти на поводу ни у него, ни у принца.

Однако меня правда волновало, как относился к сложившейся ситуации сам принц и зачем он согласился на такое. Наверное, за этим стояло нечто большее, нечто, чего я, уставшая и голодная, не могла понять, пытаясь собрать картинку воедино.

Кольвин вновь тихо повторил:

– Так кто виноват?

Я тут же посмотрела на принца, который изучал каждого охранника – после того, как он задал свой вопрос о ране на моей голове, он не сводил с них взгляда.

Никто не ответил, а я сама уж точно не собиралась ничего говорить. Мне хватало и той усталости, что грузом лежала на плечах.

Среди повисшей тишины Олетт вдруг цокнула языком.

Принц спустился с подиума, неотрывно глядя на стражей за моей спиной, ожидая их ответа с непроницаемым лицом.

Возможно, охранники сочли, что он обладает невероятным запасом терпения и доверчивости, потому что придурок, который толкнул меня, вдруг высокомерно заявил:

– Она просто споткнулась, принц!

– Значит, споткнулась? – медленно повторил Кольвин.

Охранник шагнул вперед и кивнул.

– Наверное, у нее просто голова кружится после тех дней, что она провела в темнице.

Я чуть не зарычала, впиваясь ногтями в ладони.

Кольвин внимательно посмотрел на меня – возможно, ждал ответа, хотя он ему был и не нужен. Принц вздохнул и почесал щеку.

– Мне правда очень жаль, что ты посмел тронуть ее.

– Да я едва ее коснулся, – проговорил охранник. – Немного подтолкнул, чтобы она шла. – Страж указал на меня, пот капал с его взъерошенных белесых волос. – Мы не хотели заставлять вас ждать. С ней все в порядке.

Королева издала тихий прерывистый смешок.

– Не слишком умно.

Принц улыбнулся, но эта улыбка, скорее, была вымученной.

– Ты же понимаешь, что это неуважение, ведь договор был заключен до того, как ты отправился за моей нареченной. И теперь у меня не осталось иного выбора.

Охранник нахмурился.

Я мигом пришла в чувство, когда пальцы принца превратились в веер темных когтей длиной с его руку. Из горла охранника хлынула кровь – это Кольвин рассек ему шею острым когтем, а еще четырьмя полоснул по животу.

Умирающий мужчина широко распахнул глаза, его голова запрокинулась, а внутренности вывалились на пол тронного зала.

Всего за мгновение он превратился в груду кровавого мяса.

Принц убрал когти – точнее, когда он тряхнул рукой, те исчезли, сменившись длинными пальцами. Ими он касался моего лица, тут же вспомнила я, глядя, как Кольвин шагает обратно к трону.

– Кажется, пришло время уходить.

– Соглашусь, – сказала королева, не отрывая глаз от испещренного красными крапинками лица моего дяди.

Я подавила улыбку, когда, наконец, осмелилась посмотреть на Бролена и увидела его руки, стиснутые в кулаки.

– Вы не можете просто так…

Каждый воин, стоявший у стен, сделал шаг вперед – и лицо Бролена побледнело. Он повернулся к королеве и внезапно сменил тему.

– Эта свадьба… – проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Когда она будет?

– С чего вдруг ты решил посетить ее, если держал принцессу запертой в темнице в ожидании казни? Мне этого не понять, – растягивая слова, сказал принц.

Стряхнув кровь с туники и плаща, дядя неожиданно поморщился.

– Я лишь старался угодить всем. Вам и моему народу.

– Какое благородство, Бролен, – сказала королева, с ухмылкой глянув на Кольвина, пока тот пытался отчистить себя от крови. – И все же ты говоришь так, будто не помнишь моих слов о новом договоре. – Посмотрев на Бролена, она сморщила губы, а глаза ее запылали. – Мы оба знаем, в какие игры ты играешь, и, хотя я не удивлена, я должна признаться, что твоя дерзость делает тебя не таким уж отвратительным занудой.

– Оскорбляешь меня в моем же доме? – чуть ли не зарычал Бролен. – И не будем забывать, что именно это за договор.

– Вот и не будем, – невозмутимо сказала Олетт.

Кольвин вздохнул и скинул с себя плащ, будто тот внушал ему отвращение. Принца совершенно не заботило, кто наблюдает за его странным поведением.

Я склонила голову набок, невзирая на боль: мне было слишком уж любопытно. Ведь не может быть, чтобы…

Неужели принц не переносил вида крови?

Королева вдруг переключила внимание на себя и ответила на вопрос Бролена.

– Бал в честь помолвки и церемония клятв пройдут тогда, когда мы решим, а пока… – Олетт изогнула идеальную бровь, поднялась с трона, словно кошка со своей лежанки, и потянулась. – Тебе следует поупражняться в искусстве терпения, король.

Мой дядя гневно посмотрел на нее, но нехотя кивнул.

– А теперь, – проговорила королева, – если ты перестал начищать перышки, Кольвин, сопроводи свою нареченную в ее комнаты, чтобы она могла забрать вещи, которые пожелает взять.

– Тут для нее ничего не осталось, – сказал Бролен, и я резко повернула голову в его сторону. На губах дяди играла самодовольная ухмылка, и моя кровь буквально вскипела от злости. – Все ее вещи предоставил ваш покорный слуга, значит, ничего, принадлежащего ей, здесь нет.

В тронный зал, фыркнув, зашла моя тетя, держа в руках мундштук, задев плечом одного из солдат.

На чешуйчатом лбу ящера собрались складки, воин отступил назад.

– Святые грибы, Бролен! Конечно, тебе с твоими тремя волосинками не понадобится расческа! – Не обращая внимания на мстительный взгляд короля Благого двора, Мирра позвала меня за собой. – Идем со мной, Фифи. Возьмем все, что тебе нужно.

Я была благодарна Мирре, хотя не знала, что могу взять с собой. Стараясь не качаться из стороны в сторону, я последовала за тетушкой. Я избегала смотреть на чешуйчатых воинов.

Мирра подождала меня у подножья лестницы, а когда Кольвин последовал за мной, тетя сердито глянула на него.

Каждый шаг давался мне с трудом, но хуже всего был опаляющий жар, что шел от мужчины за моей спиной. Он излучал огненную энергию, наполняя воздух летним зноем. Его шаги были неторопливыми.

Я сосредоточилась на движении моих ног, пока мы шли на второй этаж. Присутствие принца сбивало меня с толку, а его вопрос и вовсе заставил меня вздрогнуть.

– Ты ела?

– Я устала, но я не слаба.

– Ну конечно. На это невыносимо смотреть.

Я знала, что он не собирался обидеть меня, но все равно ощетинилась.

– Невыносимо – это освободить чудовище, когда даже не догадываешься об этом, – сквозь зубы проговорила я, – а потом едва тащиться по коридору, по которому раньше носилась, потому что помогла ему и еле избежала смерти.

– Я же говорил, что это плохо кончится.

От ярости меня разрывало на части, почва уходила из-под ног. Мы, наконец, приблизились к лестнице, что вела в мои комнаты. Жгучая ненависть лишила меня последних сил, и я молчала весь путь до третьего этажа.

Я слишком боялась открыть дверь и увидеть, что за ней. Может, Бролен приказал собрать мои вещи? Или же просто все уничтожить?

– Позволь мне, – сказал Кольвин, и дверь открылась без моего вмешательства.

– К чему это хвастовство… – не сдержалась я и тут же осеклась, вспомнив, с кем заходила к себе в спальню.

Принц лишь хмыкнул, ожидая, когда я зайду внутрь.

Все мои вещи были ровно там, где я их оставила. Рядом со стопкой книг лежала последняя неудачная вышивка: беспорядочно разбросанные звезды, заключенные в круглую деревянную раму. Там же на тумбочке гнили два яблочных огрызка, оставшихся с моего дня рождения – последнего дня моего покоя.

Я ни к чему не прикасалась, я вообще не могла пошевелиться. Кольвин окинул мою спальню внимательным взглядом, а я вдруг отметила, насколько он красив. Нежные полные губы смягчали свирепость лица, прямые пряди волос, выбившиеся из хвоста, сглаживали острые скулы и подбородок, скрашивали пронзительный взгляд золотых глаз.

Но воспоминание о когтях царапало мне нутро, и от неловкости я не могла пошевелиться. Кольвин внимательно посмотрел на мою незаправленную кровать, на темно-синие и лилово-голубые одеяла и подушки, лохмотья старых занавесок, привязанных к кроватным столбам.

– Ты что, любишь висеть тут, как те создания, что скачут по лианам между деревьев? – тихо спросил он тем глубоким вкрадчивым голосом, к которому я привыкла в темнице.

– Когда была помладше, так и делала, – буркнула я в ответ.

Принц чуть улыбнулся, окидывая взглядом рабочий стол, заваленный прочей вышивкой, которую я испортила или не закончила. Сверху валялись пустые банки из-под чернил, рассыпанные перья, пергаменты с моими мимолетными заметками или находками из леса.

Я замерла на месте, глянув на комод – там остались тарелки с моего последнего обеда и нижнее белье после утренних сборов на день рождения.

Я прокашлялась и осторожно двинулась к высокой угловой полке, где покоилась корона из полевых цветов, которая раньше принадлежала моей матери и которую я сохранила.

– Ты не можешь жениться на мне, – сказала я.

Подойти к принцу было сродни тому, чтобы броситься в горящий лес: Кольвин казался слишком непредсказуемым. Сейчас мое тело не просто гудело в его присутствии, а буквально дрожало. Не сказать, что это было неприятно, скорее нервировало.

– Очевидно, могу. – Не успела я дотянуться до короны, как Кольвин подцепил ее своими длинными пальцами. Он повернулся, застав меня врасплох, и я попятилась назад. Вдруг он опустил мне на голову этот хрупкий венок из цветов и внимательно посмотрел на меня. – Ты боишься? – спросил он, сведя брови. – Почему?

– Не боюсь, – поспешила ответить я, зная, что мой запах говорит обратное.

Принц уверенно подошел ближе. Я коснулась спиной стены. Он остановился передо мной и осторожно поправил корону на моей голове. Потом тихо проговорил:

– Несколько месяцев назад ты не была столь напугана. – Его рот скривился в улыбке, будто он что-то вспомнил. – Должен ли я спросить, что изменилось?

– Я не знала того, что знаю сейчас.

Принц кивнул, потом выдохнул и медленно провел пальцем от моей макушки до плеча.

К своему ужасу, я задрожала – но не от страха. Его ладонь коснулась длинной спутавшейся белесой пряди, скользнула вниз по руке и остановилась на талии.

– Волосы, как чистейший снег, – тихо проговорил Кольвин, словно самому себе. – Я хотел снова увидеть тебя. – Он убрал ладонь с моей талии и посмотрел мне в глаза. – Я мог лишь мечтать о такой роскоши. Но теперь мне любопытно, был ли я одинок в своем желании.

Возможно, при других обстоятельствах, не будь он чудовищным зверем, который буйствовал в деревнях и лесах из-за жажды крови, он не был бы в этом одинок. Возможно, я бы мечтала о прикосновении его губ к своим, как тогда, в подземелье, в последнюю ночь перед побегом, а не вертелась бы в кровати в беспокойных снах.

«Это обман», – подумала я. Верх притворства. Его народ преуспел в искусстве сладких речей, они умело заставляли свою жертву поверить в свою уязвимость. Особенно те, кто питался кровью.

– Ты был одинок в этом, а еще ты лжец.

Он изогнул бровь и склонил голову набок. Черные волосы длиной до плеч были завязаны на затылке обсидиановой лентой, но одна прядь выбилась, делая овал его лица мягче. Вместо того чтобы начать оправдываться, принц ошарашил меня вопросом:

– Кто он для тебя?

– Кто? – потрясенно заикнулась я.

– Ты знаешь, про кого я говорю. Этот солдатик, который сопровождал тебя в тронный зал, а потом следил за тобой, как ястреб. – Принц говорил мягким тоном, но в движении его губ было что-то резкое и завораживающее. – Тот, кто преследовал тебя той ночью до подземелья.

– Тебя это не касается, – прошипела я.

От злости я осмелела и, оттолкнув принца, направилась к двери.

Его суровые слова остановили меня.

– Касается, ведь ты будешь моей женой.

Я не повернулась, остановившись в проеме и борясь с яростным желанием разорвать принца в клочья за все, что он сделал, – но я и сама была виновата.

– Вот и отлично, я же больше никогда его не увижу. – Последние слова с шипением сорвались с моих губ. – Как и остальных – и все из-за тебя.

– Ты затаила ужасную обиду на меня, огненная.

– На твоем месте я бы смирилась, дракон.

Когда я выскочила в коридор, принц фыркнул мне вслед:

– А что с твоими вещами? Ничего не хочешь забрать?

– Бролен был прав, – сказала я.

Я провела рукой по перилам, которые, изгибаясь, вели вниз, к выходу, потом перегнулась и посмотрела на потемневший зал, где располагались покои дяди и тети. Стены здесь были из известняка, в арочных альковах притаились гигантские резные вазы, а перила под моей ладонью потрескались от ударов тупым мечом, с которым тут бегал в детстве Регин.

– Здесь нет ничего моего. Я просто хотела посмотреть на это в последний раз.

Однако корону моей мамы я оставила на голове. Мы спускались по лестнице в тишине. От матери у меня осталась лишь эта корона, и после тайны, которую Бролен раскрыл мне в подземелье, я не хотела оставлять эту вещицу тут.

Когда мы вернулись, Олетт – эта прекрасная и жестокая королева – улыбнулась. Она перевела взгляд на Бролена.

– Что ж, береги себя, дорогой король!

Пока я смотрела, как она исчезает из тронного зала, принц приблизился ко мне и обхватил за талию. Его аромат окутал меня. Все вокруг расплылось цветными пятнами, которые вдруг сменились тьмой.

– Держись, – сказал принц, и я не знала, нужно ли мне ухватиться за него.

Перед нами распахнулась бездна, поднялся сильный вихрь, и я закрыла глаза, слыша лишь ругань Кольвина.